Манифест

Гермиона бегала взглядом по огромному помещению, боясь представить, сколько изменений его впереди ожидает. Обитые стены, щедро увешанные гирляндами паутины, разбитый пол, усыпанный кое-где щебнем, сломанные стеллажи с облущенной краской, с потолка периодически сыпалась пыль от проезжающих в ближайшей подземке поездов. − Работы будет… много, − шумно выдохнула девушка, оглядываясь на Драко, который пытался отряхнуть мантию от внушительного количества пыли. − Слава Мерлину, компания, которая этим займётся, владеет магией, − пробурчал он. – Я не думал, что предыдущие арендаторы оставят после себя такое. − Ну, давай будем честными, − Гермиона окинула взглядом несколько порванных коробок, забытых у стены, − вряд ли они разбивали стены, скорее всего здесь просто давно не делался ремонт. − Забини будет счастлив узнать, что подготовка помещения затянется. − Это ваш общий бизнес? – Грейнджер переступила кучу кирпичей, которую кто-то сгрёб в одну сторону, но так и не убрал. − Нет. Блейз ещё со школы занимается всем бизнесом, который ему достался от покойных отчимов. Мария не очень-то в этом разбиралась, а потерять всё не хотелось, − Драко левитировал разбросанные коробки под одну стену. – Потому пока я прислуживал Реддлу, Забини постигал азы трудоспособности, а сейчас делегировал все обязанности и продал душу консалтингу. Отчасти, Гойл смог удержаться на плаву только благодаря Блейзу. − Забини всегда был умным, − голос Гермионы прокатился эхом по пустому помещению, пока она направлялась к дальней стене в сторону двери. − Ему пришлось быть умным, − Драко пошёл следом. – У него не было отца, который бы защитил его перед Пожирателями, а таким Блейз быть не хотел. − У тебя тоже не было такого отца, − Грейнджер на секунду обернулась, успев словить хмурый взгляд парня. Драко всё ещё не поддерживал ни один разговор о своей семье, аккуратно уводя тему в другую сторону. Гермиона не хотела лезть ему в душу, но этот червь, который всегда требовал от неё изучить ситуацию со всех сторон, настойчиво пилил, разгоняя головную боль от сотрясения. После вчерашнего вечера и эмоциональной встряски на свадьбе, утро воскресенья она провалялась в кровати, пытаясь приглушить спазмы зельем, которое снова принёс Драко. Оказалось, что больница Мунго пользуется немалым количеством препаратов Малфоя – они получают их бесплатно, а Драко тем самым зарабатывает хорошую рекламу. − Я имел ввиду, что у него не было никого из старших, кто лебезил перед Лордом. Блейз держался в стороне. Он фактически пытался выжить в одиночестве, − тихо добавил Драко, открывая дверь. Как и ты. Хотелось добавить Гермионе, но она вовремя замолчала, чтобы не испортить никому настроение. Жутким было то, насколько все дети Пожирателей были одиноки в тот момент, когда каждому из них особенно необходима была поддержка. За дверью оказался небольшой кабинет с парочкой старых окон и совершенно неухоженным камином. Очевидно, что маглы пользовались им по прямому назначению, но явно давно не чистили: в центре лежала горка золы и не прогоревшие до конца поленья. − Я на днях зайду в Министерство, − тихо сказал Драко, скорее всего надеясь, что Гермиона даже не станет его расспрашивать и воспримет эту информацию просто как обычный факт. Будто Малфой сообщил, что по пути домой зайдёт в магазин за мороженым. − Зачем? – девушка обернулась на него, натыкаясь взглядом на край нахмуренной брови. Очевидно, эта идея ему не очень нравилась. − Нужно предоставить им документы, которые подтверждают факт владения этого помещения мной, чтобы получить разрешение на подключение камина к общей сети, − Драко провёл пальцем по пыльной облицовке и скривился. – А ещё доказать, что магл передал мне в собственность помещение не под угрозами и Империусом, а исключительно в официальной финансовой сделке. − Брось, думаешь, администрация настолько сильно копается, когда им нужно заняться камином? – Малфой иронично выгнул бровь в ответ на вопрос Гермионы, и они снова отвернулись к каменной стене. Там висели обрывки старых газет: некоторые слова выцвели на солнце, некоторые затёрлись из-за дешёвой краски печатной машинки. На сиротливо стоящем у окна стуле лежала кипа чистой бумаги, припорошенной пылью и маленькими камушками, осыпавшимися с потолка. − Что здесь было раньше? − Небольшое издательство какой-то квартальной газетёнки, − отмахнулся Драко, пока Гермиона с интересом рассматривала уцелевшие фрагменты статей на стене. В одной из них шла речь о похищении женщины, чьё тело нашли через пару недель на берегу небольшого озера, когда талый снег сошёл, явив собой промёрзлую землю. В конце статьи была оборванная часть эпитафии, посвящённой жене, матери и подруге. − Ты не вспомнила? – от дыхания Драко парочка локонов Гермионы слегка взлетела. − Нет. Она знала, о чём Драко спрашивал. Знала, о чём спрашивал каждый из ближайшего круга на свадьбе. Знала, о чём спросит каждый аврор в Министерстве. Девушка шагнула в сторону, огибая Драко, и подошла к окну: вечерний Лондон жил своей жизнью, не обращая внимания ни на кого из прохожих. Мужчины спешили по домам, крепко сжимая в руке дипломаты и кутаясь в поднятые воротники пальто, женщины тащили за собой детей за руку, пока те беспощадно застревали в снегу. Гермиона подозревала, что сейчас будет твориться на дорогах: пробки из автомобилей, такси и городских автобусов. − Вот за это я люблю магический Лондон и свой магловский район. Ты… не сталкиваешься с людьми. − Ты работаешь в большом муравейнике, − усмехнулся Драко. − И, тем не менее, даже там ты можешь остаться незаметным. Гермиона следила за девочкой-подростком с тёмным каре, которая ругалась с мамой, отказываясь надевать шапку. Их разговора слышно не было, но те явно были друг другом недовольны. Эта девочка подозрительно ей кого-то напоминала… − Я так и не спросила, − Грейнджер резко обернулась к парню, привлекая к себе внимание. – Я так понимаю, ты в довольно близких отношениях с мистером Паркинсоном. − В довольно, − кивнул Драко, не пытаясь развивать эту тему. − Я видела Пэнси на свой день рождения, − Малфой нахмурился. – Мы сидели в баре, а там была она с Тео и, похоже, их друзья, не знаю. − Это когда тебя Финниган пытался на свидание пригласить? – парень снова усмехнулся, очевидно, наслаждаясь пересказанной сценой. − Откуда ты?.. – шокировано ахнула Гермиона. − Брось, Грейнджер, − закатил глаза Драко. – Этот мудак слишком старался задеть Тео, его слышали во всём чёртовом баре. Разумеется, я знаю об этой ситуации. − В общем, − сменила тему Гермиона, − я к тому, что тогда Пэнси мне показалась… нормальной. Она даже поздравила меня. − Она показалась тебе нормальной, потому что она нормальная, − легко улыбнулся Драко. − В школе она была чёртовой сукой. − В школе и ты была чёртовой сукой, Грейнджер, − снова закатил глаза Драко. – Напомнить, как на втором курсе ты вцепилась в волосы Булстроуд? − Мне нужны были её волосы, − отмахнулась Гермиона, краснея от воспоминаний об этой сцене. Это был один из тех моментов, когда она в очередной раз пожертвовала собственной репутацией для достижения сумасшедшей цели. И один из тех моментов, который являлся шагом на верную гибель. Наверное, это стало первым значительным адреналиновым всплеском, от которого со временем девушка стала зависеть. Нарушать правила ведь так весело. Наркоманская игла, которую ты тщательно протираешь после очередной дозы, а в клинике при смерти клятвенно обещаешь себе, что этот раз был последним. − Тебе своей гривы не хватало? – Малфой с прежней улыбкой окинул взглядом высокий хвост девушки и вдруг резко замер, сузив в подозрении глаза. – Тебе нужны были её волосы? Грейнджер, ты готовила оборотное зелье? Гермиона покраснела ещё сильнее, решительно настроившись покинуть это замкнутое пространство до того, как все карты лягут рубашкой вниз. Она ловко прошмыгнула мимо Драко в открытую дверь и устремилась в сторону выхода из склада, едва ли не на ощупь, потому что солнце зашло, украв с собой последний свет. − Нееет, Грейнджер, погоди, − Малфой догнал её перед входной дверью и, схватив за руку, резко развернул к себе. В тонком луче уличного фонаря девушка рассмотрела смешинки в серых глазах. Очевидно, парень не собирался издеваться. – Оборотное? − Угу, − нервно закусила губу Гермиона, пытаясь мысленно здесь и сейчас научиться трансгрессировать самой, когда тебя крепко держат за руку. − На втором курсе? – пытаясь сдержать улыбку, продолжал допытывать Драко. − Угу, − девушка снова активно зажевала губу. − Салазар, Грейнджер, если бы Снейп знал о том, что ты способна сварить оборотное на втором курсе, он был бы к тебе благосклоннее, − издевательски улыбался Драко. − О, поверь мне, он знал, − вырвалась Гермиона, таки направляясь к двери. – Мне же нужно было где-то взять редкие ингредиенты для зелья в двенадцать лет. Девушке вслед донеслось «Я требую подробности этой истории!», пока она пыталась открыть тяжёлую металлическую дверь. Неудивительно, что ремонта здесь давно не было. Казалось, что это была постройка времён острых козырьков, и Гермиона бы не удивилась, если бы нашла здесь парочку потайных ходов. Нужно будет почитать побольше о застройке этого района, вдруг внизу действительно есть катакомбы, в которых Драко сможет организовать холодильное помещение для некоторых трав и субстанций. − Клянусь бородой Мерлина, вы с Пэнс обе такие сумасшедшие, что прекрасно поладите, − Гермиона даже не обернулась на комментарий парня, а лишь прижалась поближе, когда он закинул руку ей на плечо. *** Гермиона положила на уже внушительную стопку бумаг ещё один файл с подробным описанием артефакта, который изучала вчера. Девушка и забыла, каково это общаться с иностранными клиентами, и была рада окунуться в свою жизнь до вмешательства Аврората. Кингсли всегда говорил, что ей следует поддерживать связи с такими людьми, потому что «Однажды ты сможешь выдохнуть, Гермиона, и твой электорат станет работать на тебя ещё до того, как тебя выберут на пост Министра». Пост Министра, который она перестала хотеть. Грейнджер только сейчас смогла нагнать все свои рабочие хвосты и вернуть несколько предметов магического антиквариата их законным владельцам. При этом пока девушка разбирала свою кипу бумаг, Анна в свою зарывалась всё глубже, явно собираясь похоронить себя там заживо. − Помощь нужна? − Гермиона вновь скосила глаза на коллегу, пока та, зажав в зубах карандаш, затягивала волосы в тугой пучок. Казалось, что вокруг неё даже воздух вибрирует от уровня негодования. − Да. Когда станешь Министром магии − разреши смертную казнь, − пробурчала девушка, справившись с волосами. − Боюсь, тебе придётся долго ждать, − усмехнулась Грейнджер. − То есть чисто теоретически ты на это согласна, да? − с надеждой спросила Грант, подняв на коллегу уставшие глаза. − Так, Анна, что происходит? − развернулась на стуле Гермиона, закинув ногу на ногу. Она прокрутила на бедре ручку таким привычным для неё движением. − Ты спишь вообще последнюю неделю? − Я так плохо выгляжу? − Ты хочешь для кого-то смертной казни, − выразительно подняла бровь Грейнджер. Анна тяжело выдохнула, ссутулившись. Её плечи поникли, голова опустилась, чёлка закрыла глаза. Казалось, что ещё немного − и она расплачется. Гермиона молча взмахнула палочкой на небольшой чайничек и, как только вода в нём закипела, залила свежий кофе, который вёдрами поглощала Грант. Девушка с благодарностью приняла чашку и устало откинулась на спинку кресла. − Я собираюсь нарушить закон и растрепать тебе конфиденциальную информацию, − Анна подула на кофе, пуская по нему рябь, и посмотрела прямо в глаза Гермионе. – Примерно полгода назад меня перевели на дела Пожирателей. − Пожирателей? – Грейнджер ощутила, как на левом предплечье уколола старательно вырезанная буква «Г». − Амнистия Министерства, − устало закатила глаза коллега. − Причём здесь ты? – нахмурилась Гермиона. – Разве этим должен заниматься не Аврорат? − Он этим и занимается. Но Робардс решил, что это отличный способ собрать как можно больше тёмных артефактов, которые не удалось найти во время обысков и допросов. − Каким образом? – Гермиона во все глаза смотрела на Анну. − Обещал бонус-плюс, − криво усмехнулась Анна. – Большинство из них получили такие сроки, что вряд ли доживут. Потому он просто скашивает определённое количество месяцев за артефакт. Такой себе рынок. Чем круче побрякушка – тем больше месяцев исчезают с твоего личного дела. − И… это работает? – шокировано спросила Грейнджер. − Не со всеми, разумеется. Но есть некоторые люди, у которых по-прежнему есть семьи, − пожала плечами Грант, отпив немного горячего кофе. Гермиона ощутила, как у неё дрогнула правая рука, и снова потянулась за ручкой на столе, чтобы чем-то занять пальцы. Пока Анна пыталась выдохнуть, немного расслабить шею и сделать ещё пару глотков кофе, Грейнджер следила за ручкой, которая медленно прокатывалась по её бедру. Это был такой привычный жест, но такой… не её. Она переняла эту привычку у Драко – тот вечно прокатывал таким образом волшебную палочку. Бедро давно перестало ныть на постоянной основе, но, когда Малфой о чём-то задумывался, пальцы автоматически раз за разом повторяли это движение. − Анна? – тихо спросила Гермиона. − Да? − Малфои в этом участвуют? – Гермиона подняла на коллегу вмиг опустевший взгляд. − Да, − кивнула Грант, вышибив из груди девушки последний воздух. – Благодаря последнему жуткому ожерелью, которое Нарцисса Малфой передала Министерству, из дела Люциуса испарилось два года. И, видит Мерлин, эта женщина не остановится в попытках достать своего мужа из тюрьмы. Гермиона медленно кивнула и отвернулась к своему столу, чтобы скрыть выражение паники на лице. Девушка слишком расслабилась в последнее время, наслаждаясь происходящим в своих отношениях. Она не хотела думать о том, как это примут её друзья, но в глубине души знала, что от неё никто не откажется. Но был нюанс, который грозился слишком больно приземлить её о промёрзшую февральскую землю магического Лондона. Вы с Пэнс обе такие сумасшедшие, что прекрасно поладите. Грейнджер не придала никакого значения этим словам, потому что в очередной раз не хотела думать. Не хотела думать, что рано или поздно весь этот комфорт закончится, потому что кто-то не уступит своим принципам. Она и так в этих отношениях получила гораздо больше, чем рассчитывала. А на что она вообще рассчитывала? Казалось, что тогда, первого апреля, в библиотеке мэнора она встретила не того Драко, с которым проучилась бок о бок семь лет. А совершенно нового человека, который думал и рассуждал не так, как она привыкла. Это и стало пусковым механизмом. Гермионе было интересно. Было интересно, где та самая грань, которую они не смогут переступить, подшучивая друг над другом. Где та самая грань, за которой их отношения станут неловкими и несуразными. Где та самая грань, о которую она разобьётся, когда мягкий пух, набивший все пустоты в её душе, превратится в битое стекло? Девушка подтянула к себе таблицу, чтобы подготовить отчёт по проделанной работе, но мыслями всё ещё возвращалась к диалогу с Анной. Интересно, знает ли Драко о том, что его отец работает над тем, чтобы покинуть Азкабан досрочно? Когда в последний раз они поднимали эту тему, после той злополучной статьи, тот сказал, что «возможно через пару лет Люциус попытается». Что ж, нельзя сказать, что Драко не прав. Летом будет как раз два года, как старший Малфой оказался в одиночной камере. Грейнджер вздрогнула, как только представила, что именно захочет сделать с ней Люциус, если узнает, что та осквернила род Малфоев. Она нервно усмехнулась на слово «осквернила» в своей голове и слишком сильно надавила на ручку, прорвав пергамент. − Гермиона? – Анна стояла перед столом девушки, протягивая ей маленький бумажный самолётик. – Я звала тебя дважды. Всё хорошо? − Да, спасибо, − Гермиона забрала служебную записку, разворачивая ту. – Просто задумалась: составляю отчёт. − Ага, − Анна больше не вникала и не задавала лишних вопросов, вернувшись к своим проблемам с Пожирателями.

Зайди ко мне.

Гермиона нахмурилась, глядя на ровный почерк. Кингсли довольно редко присылал рабочие записки, отдавая предпочтение Патронусу. И обычно это было каким-то очень быстрым сообщением, не требующим отлагательства. Здесь же он даже не обозначил сроки, в которые девушке надо явиться. Грейнджер посмотрела на практически доделанную таблицу, обернулась на по-прежнему занятую Анну и решила, что лучше разобраться с чем бы то ни было сразу, чем оттягивать на вечер. − Я отойду, меня Кингсли вызывает. − Ага, − Анна, не отвлекаясь на Гермиону, закинула в рот конфету и вернулась к бумагам перед собой. Обычно коридоры Отдела тайн радовали своей безлюдностью и тишиной, но не сейчас, когда не хотелось лишний раз оставаться с собственными мыслями наедине. Драко крайне редко говорит о семье, переводя тему. Но Гермионе кажется, что Нарцисса вполне сносно к ней относится. Женщина, правда, не знает, что Грейнджер спит с её сыном. Это наверняка сможет разнести в щепки всё лояльное отношение. Но Люциус… Люциус убьёт Гермиону самой страшной смертью, она уверена. − Вызывал? – после короткого стука спросила девушка, открыв дверь в кабинет Министра. − Да, проходи, − Бруствер поправил феску, вытер лоб рукой так, будто на улице не февраль, а разгар августа, и указал Гермионе на стул. Та присела, скосив глаза на Гавейна, который оценивающе окинул её взглядом. − Мисс Грейнджер, − кивнул тот. − Мистер Робардс, − ответила Грейнджер. Кингсли скривился от этой напускной вежливости, которая начинала витать в любом кабинете, где находились эти двое. − Гавейн, начинай, − вдохнул Бруствер, сложив на столе руки. Гермиона сцепила зубы, отказываясь сглатывать слюну, чтобы вдруг глава Аврората не посчитал это малейшим проблеском слабости и страха. Достаточно было того, что мракоборцы видели в её доме в тот день. Она бесконечно благодарна Хуки за то, как быстро та навела порядок после погрома. Но в то же время Гермиона понимала, что домовая целиком и полностью принадлежит Нарциссе, и, как только до миссис Малфой дойдёт весть, что её дражайший сын был в доме гриффиндорки, беды не миновать. − Нам нужно в очередной раз услышать события того дня, мисс Грейнджер, − вернул девушку в реальность мракоборец. − Я рассказывала всё вашим подчинённым, − тяжело вздохнула Гермиона. Как только она вышла на работу после свадьбы Уизли, её затаскал Аврорат. Девушка чувствовала себя обвиняемой в каком-то преступлении, все вопросы ей задавались примерно таким же тоном, как на допросах, разве что сидела она в обычной комнате и с чашечкой дешёвого чая. Гермиона из раза в раз пересказывала события того вечера, практически выучив все предложения наизусть. Она устала. Она не помнила, кто это был, и не помнила, чего он хотел. Но об этом хотелось забыть, потому что в дни, когда Драко ночевал в мэноре, Гермиона практически не спала. − В этот раз нужно рассказать мне, − перо и блокнот со стола перед Гавейном взлетели, приготовившись конспектировать показания. − Думаете, ваши сотрудники настолько плохо разбираются в вашей работе? Есть какой-то дополнительный сценарий для жертв, который мракоборцы постигают по определённой выслуге лет? – Грейнджер вздёрнула бровь, усмехнувшись уголком губ. − Гермиона, − устало вздохнул Кингсли, привлекая к себе внимание. Девушка незаметно для себя сцепила руки в замок на груди, отказываясь вновь вспоминать и пересказывать тот день. Но взгляд Бруствера, который буквально взывал к её прагматичности и здравому рассудку, вынудил опустить нахохлившиеся плечи и сложить руки на стол. – Прошу тебя. Тебе действительно может грозить опасность. Мы не знаем, с какой целью в твой дом проникли. Была ли целью именно ты или нападавший хотел что-то украсть. Ты не даёшь нам никакой информации. − Да потому что нет никакой информации, Министр! – Гермиона сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь. – В моём доме нет совершенно ничего, что могло бы заинтересовать кого-то. Может это было банальное ограбление! − В магловском районе? – вставил реплику Гавейн. − Немало волшебников живёт в магловских районах, − огрызнулась Грейнджер. − Да, но обычно они занимают собой одну-две улицы, а поблизости с тобой нет соседей магического мира, − с бесящим спокойствием продолжал Робардс. − Так что, на меня напали, потому что я живу в магловском районе? – обернулась к нему Гермиона всем телом, закинув ногу на ногу. В глазах аврора вспыхнула недовольная искра, а верхнее веко слегка дёрнулось в раздражении, но ни один, ни вторая при Кингсли не пересекали допустимую черту. − Возможно, − вмешался Бруствер. Гермиона закусила внутреннюю сторону щеки от досады: Министр на стороне главы Аврората, а значит, Гермионе придётся сотрудничать с этим неприятным типом. − А возможно, он напал на тебя, потому что это действительно было обычным ограблением, судя по состоянию квартиры, когда мы туда явились, − развёл руками Кингсли. – А возможно он напал на тебя, потому что ты сотрудница Министерства. И возможно ты стала первой в числе жертв. Кто знает, вдруг у Пожирателей появились поклонники, и теперь вся эта история превратится в серию страшных нападений на сотрудников Министерства? Или членов Ордена феникса? Гермиона знала, что он делает, на что давит и какие рычаги дёргает. Она никогда не была глупой, особенно когда кто-то пытался ею манипулировать. Девушка сощурилась на Кингсли, надеясь, что тот поймёт, насколько глупо было давить на чувство сострадания, но… Годрик. Если этот псих действительно решил мстить за проигрыш Пожирателей, то оставшиеся члены Ордена действительно в опасности. − Что вы хотите знать? – Гермиона обернулась на Робардса, вжав лопатки в спинку стула. − Расскажи мне поэтапно весь свой день. − Проснулась утром, позвонила родителям, собралась и ушла на работу, − пожала та плечами, но Гавейн тут же её перебил. − Позвонила родителям? − Да, по магловскому телефону. Мои родители маглы, если вы вдруг забыли, − она снова иронично выгнула бровь, буквально надеясь, что аврор первый зайдёт за черту и развяжет девушке руки. − Как добралась до Министерства? – не обращая внимания на сарказм девушки продолжил тот. − По камину в Атриум. − Камин никто не закрыл после того, как ты ушла на работу? − Я живу одна, − нахмурилась Гермиона. Робардс кивнул и принялся слушать дальше. – Я не помню, чем конкретно была занята на работе в тот день, но я тогда даже не ходила на обед. Глаза пекли ужасно от бумажной работы, потому я не доделала статистику для Министра и собралась домой. Грейнджер опустила глаза на стол, в очередной раз воспроизводя в голове события того вечера. И Бруствер, и Гавейн молча ждали, пока девушка соберётся с мыслями и продолжит рассказ. − Моя коллега ушла раньше, я доделывала работу, голова очень болела, − Гермиона смотрела на стол перед собой и совершенно его не видела. – Когда я вышла в Атриум, там было очень много мракоборцев. Мимо меня проходил кто-то из ваших, я подумала, что все собираются в рейд. Но он сказал, что вы как раз вернулись оттуда. − И в тот момент тебя позвал я, так? – спросил Кингсли. − Да, − кивнула Гермиона. – То есть нет, я поговорила с Гарри и позвал ты, да. − О чём вы говорили с Поттером? – Робардс перебил сбивчивое объяснение девушки. − Это имеет значение? – нахмурилась Гермиона, оборачиваясь к Министру. − Сейчас всё имеет значение, − ответил аврор, на что Кингсли только кивнул. Гермиона прикусила губу, нахмурившись, и снова посмотрела в стол. − У Молли и Артура Уизли была годовщина, мы должны были собраться у них, − начала девушка. – Гарри с Джинни нашли ей вазу в подарок, но из-за своих графиков не смогли забрать, потому за день до случившегося вечером я забрала вазу у старьёвщика. В тот день мы с Гарри не увиделись и впервые встретились в Атриуме в этот вечер. Он спросил, забрала ли я подарок, − пожала плечами Гермиона. – Потом меня окликнул Кингсли. − Я напомнил тебе о собрании, − кивнул Бруствер. − Да, но у меня не была готова статистика. И я поняла, что утром не успею её сделать, потому вернулась в кабинет. − Ты не вышла из Министерства? – перо в воздухе дрогнуло и замерло, пока его хозяин задавал наводящие вопросы. − Нет, вернулась в кабинет и продолжила работать. − Что дальше? − Дальше пошла домой, в Атриуме не было никого, кроме охраны, перебросились с ним парой слов, и я вошла в камин, − пожала плечами Гермиона, внутренне содрогнувшись от приближения к опасному для её эмоционального фона момента. − О чём говорили с охранником? – перо Робардса снова замерло, ожидая ответ. − Эм, − Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить этот момент. Никто из авроров действительно не задавал ей этот вопрос, довольствуясь короткой характеристикой беседы. – Что-то о том, что я задержалась. Я не помню точно: я очень устала и у меня болела голова. − В тот день дежурил мистер Таунсенд? – уточнил Гавейн. − Я не знаю его фамилию, − растерялась Грейнджер. – Зовут Джулиус. Но я вас уверяю, что он не виноват. Когда я вышла из камина, нападавший уже был в моём доме, а не явился туда, вцепившись в меня. − Никто ни в чём не обвиняет Джулиуса Таунсенда, Гермиона, − снова вздохнул Бруствер. – Но нам придётся поговорить с ним на случай, если в твой дом действительно попали из Министерства. − Кажется, мы в тот день определились, что это был единственный путь, − нахмурилась Грейнджер. − Разве единственный? – поднял брови Робардс. − Никто из тех домов, с которыми связан по каминной сети мой, не причинил бы мне вреда, − огрызнулась Гермиона. − Никто? Какие у вас отношения с Малфоями, мисс Грейнджер? – Гермиона в очередной раз за этот разговор сцепила зубы, не поддаваясь на провокацию. Хотя в данный период времени очень хотелось выстрелить каким-то не особо нежным заклинанием прямо в лицо этому заносчивому типу. Он раздражал Гермиону до трясучки. − Когда я вышла из камина, меня толкнули. Дальше я помню очень смазано, потому что меня бросали по моей гостиной, как тряпичную куклу, − глядя прямо в глаза Робардсу, цедила Грейнджер. – Всё, что я помню – на нём была маска Пожирателя смерти, но при этом не было метки. − Маска была, а метка нет, удивительно, − с лёгкой улыбкой ответил аврор. − Мы всё? – резко обернулась девушка к Брустверу, собираясь закончить весь этот цирк здесь и сейчас. − В момент, когда Гермиона отправила мистеру Поттеру Патронуса, тот как раз зашёл ко мне с кое-какими бумагами, − сменил тему Кингсли, не отпуская девушку. При этом он интонацией голоса вынудил главу аврората повернуться к нему. – Выдра заметалась по кабинету, не произнося ни слова. Гарри это показалось странным, и мы тут же сорвались к мисс Грейнджер домой. Там никого не было, царил ужасный хаос, а Гермиона лежала на полу без сознания. − То есть у нас нет совершенно ничего нового, − поджал губы Робардс, взяв в руки блокнот и пробежав по нему глазами. − Как я и говорила, − Гермиона сняла парочку пылинок с собственных джинсов и вновь посмотрела Гавейну прямо в глаза. − Из-за этого у нас к тебе есть предложение, просьба – называй, как хочешь, хоть попыткой нарушить все права человека − вздохнул Кингсли, отчего Гермиона напряглась. Подобное не сулило ничего хорошего, во всяком случае, не с такой извиняющейся интонацией. – Легилименция. − Что? – ахнула Гермиона. − Легилименция позволит заглянуть в тот уголок мозга, который скрывается от твоей памяти, − продолжил Бруствер. – Возможно ты даже видела его лицо или он что-то сказал, Гермиона. Нам нужно знать, кто тебе угрожает. Нам нужно знать, почему он тебе угрожает. − И нам нужно знать, что больше он не угрожает никому, − закончил за него Робардс. Гермиона слабо верила, что его может заботить чья-то жизнь, но Робардс, как и Кингсли, потому и дослужился до своих постов: они знали, за какие верёвочки следует дёргать и на какие рычаги давить. Грейнджер снился этот вечер, но каждый раз картинка была туманной, словно в дыму. Каждый раз Гермиона бесилась от того, что не могла увидеть чего-то важного, упускала необходимое. А потому вздрагивала от каждого шороха в доме, когда оставалась там одна. Живоглот с тех пор не покидал её на ночь, кладя на руку свою лапку, а Галадриэль, девушка могла поклясться, старалась как можно тише шелестеть своими белоснежными крыльями и крайне редко вылетать на ночную охоту. − Мы смотрим только этот момент дня и ничего больше, − Гермиона снова сжала кулаки, глядя в глаза Робардса. Она должна была определить границы, за которые он не имел права выходить. − Разумеется, мисс Грейнджер. Кингсли в очередной раз тяжело вздохнул и хрустнул парочкой суставов в пальцах. Гермиона закусила губу, вперив взгляд в кончик тонкой и слегка выгнутой дубовой палочки, которую Робардс направил ей в глаза. Вспышка света перед глазами отдалась мигренью где-то на задворках сознания. Она ощутила, как в голове навязчивым червяком ползёт чужая магия, огибая стены, словно в лабиринте. Она увидела постороннюю тень в Атриуме, когда разговаривала с Гарри. – Ты забрала чашу? – шёпот друга смазался кругами вслед за картинкой, будто по отражению в воде ударили рукой. Она сидела за столом, глядя в сравнительную таблицу, которую должна была представить Кингсли завтра утром на собрании. Голова пульсировала мигренью, которую пыталась слизать смолянистая магия тени, стоящей прямо за спиной девушки. – Давно вы не задерживались допоздна, мисс Грейнджер, – охранник улыбался, не замечая тёмный силуэт за спиной, Гермиона хотела крикнуть, чтобы он обернулся, но ноги несли её в камин. Она летит на пол, цепляя бедром кочергу. Голова продолжает пульсировать, а тень даже не пытается как-то помочь, спасти. На грудь тяжело давит чужой вес, выбивая из лёгких последний воздух. – Где чёртова чаша? Тень делает шаг и замирает. Гермиона сидит на диване, пока Драко добавляет в её чай немного молока. Приятно пахнет дарджилингом. Тень делает несколько шагов навстречу, хватая Малфоя за плечо. Гермиона бросает в парня кусочек эклера, пока тот идёт на кухню. В телевизоре слышна какофония звуков, девушка не может выцепить что-то конкретное, но она помнит этот вечер. Гермиона наиграно страдала, что делает отвратительный чай, а Драко, не выдержав этих прибеднений, свалил её на диванную подушку, защекотав, и пошёл делать горячие напитки во время рекламы. Гермиона смотрит ему вслед, но улыбка пропадает, когда в кухне перед парнем мелькает та самая чёрная тень. Смолянистый червь в голове ускоряется. Гермиона моет посуду, пока Драко оставляет лёгкие поцелуи у неё на шее. Он отодвигает штору, выглядывая в окно. Грейнджер смеётся от этой одержимости соседом и шлёпает парня по руке, оставляя мыльный мокрый след на бледной коже. Живоглот путается в ногах, требуя внимания и рыбной палочки. Малфой покорно плетётся к холодильнику, чтобы утолить желание пушистого шантажиста. Перед окном мелькает чёрная тень, от которой девушка отшатывается. Она уверена, что уронила тарелку, но вместо звона разбитой посуды над ухом раздаётся частое и тяжёлое дыхание. Гермиона открывает глаза, чувствуя, как сердце выскакивает из груди. Ноги слегка подрагивают, а руки скользят по влажному телу парня, нависшего над ней. Драко отодвигается, ложась на живот, одну руку запускает под подушку, оставляя вторую на её мокром теле. – Салазар, Грейнджер, – они оба смеются, отказываясь шевелиться. Гермиона поворачивает к Драко голову в тот момент, когда на кровать бросается чёрная тень, а голова взрывается острой болью. – Она с ним спит! – крик разрезал тишину, возвращая её в кабинет Кингсли. Робардс стоял с другой стороны стола, направив на девушку палочку, Бруствер повторял его движение один в один. – Опусти оружие, Гавейн, – холодный голос Министра эхом прокатился по небольшому кабинету, отбиваясь от черепной коробки Гермионы. Она, наконец, пришла в себя, понимая, что произошло: Робардс залез в её воспоминания, связанные с Драко. Годрик, он видел, как они занимались сексом. – Какого чёрта! – девушка выхватила свою палочку, тоже вскочив на ноги. – Гермиона, нет, – отрезал Бруствер. – Он нарушил установленное правило! Он залез туда, куда ему запретили! – Гермиона снова ощутила себя так, будто на неё вылили ведро помоев, заставив проглотить их часть. Тошнота подступила, подогреваемая головной болью, которую вызвала тяжёлая магия аврора. – Она спит с мелким Малфоем, Министр! – вновь задёргал палочкой в её сторону Робардс. Кингсли, взмахнув рукой, обезоружил того и оградил Гермиону щитом. – Это к делу не относится. – Она раздвинула ноги перед Пожирателем! – с палочки Гермионы сорвался луч, но щит Кингсли поглотил его полностью. – Повтори это ещё раз, мудак! – выкрикнула Грейнджер, выпуская из палочки очередной хаотичный луч. Эмоции настолько застилали сознание, что она даже не могла сообразить, какими конкретно заклинаниями бросается в главу аврората. – Гермиона, выйди! – голос Кингсли звучал приказом, который невозможно было оспорить. Грейнджер будто под действием Империуса схватила рюкзак и выскочила за дверь. Гермиона меняла коридор за коридором, пока не заскочила в лифт. Кажется, что с ней кто-то поздоровался, но она боялась, что как только откроет рот, оттуда раздастся отчаянный крик какого-то раненного животного. От обиды, досады и несправедливости. А самое главное – ярости и злости. Как только створки лифта раскрылись, она налетела на что-то твёрдое, предсказуемо оказавшееся человеком. Гермиона наверняка оставила несчастному парочку синяков на груди своим лбом. – Грейнджер? – она почувствовала, как её за плечи обхватили чьи-то руки и хорошо встряхнули. Запах мяты ударил в нос прежде, чем глаза сфокусировались на лице Драко. Он оттащил девушку от лифта, из которого потоком выходили люди, недовольно огибая пару. – Что ты здесь делаешь? – в панике спросила Гермиона: картинки того, как Робардс то и дело перелистывал страницы её жизни, на которых присутствовал Драко, всё ещё стояли перед глазами. – Я же говорил, что на днях займусь оформлением камина. Гермиона ощутила, как хватка на её плечах ослабла, и проследила за взглядом парня: казалось, что всё движение в Атриуме замедлилось. Грейнджер догадывалась, как это выглядело для окружающих со стороны – столкновение бывшего Пожирателя смерти и действующего члена Ордена Феникса. Она с ним спит! Гермиона вздрогнула от голоса Гавейна в собственной голове. – Я не… мне надо бежать, прости. Удачи, – едва слышно прошептала она, пятясь от парня в сторону камина. Этот день не мог стать хуже. Сперва Люциус, который планирует выйти досрочно, а Нарцисса ему в этом всячески помогает. А потом грёбанный Робардс, который выворачивает её мозги наизнанку и узнаёт то, о чём лично ему знать не полагалось совершенно. И чаша. Какая чаша нужна была нападавшему? Годрик, кажется, сегодня вечером она закроется дома, заблокирует камин и уснёт в обнимку с бутылкой вина.