Манифест

Драко открыл глаза, когда ощутил на груди лёгкую точечную тяжесть. Живоглот упирался в него лапой, внимательно всматриваясь в Гермиону на соседней подушке – волосы девушки раскинулись каскадом, обвивая собой едва ли не всё пространство у изголовья. Свет из окна ослепил, из-за чего пришлось вновь зажмурится и отвернуться к Живоглоту. − Ну и где ты вчера был? – хриплый шёпот Малфоя привлёк внимание жмыра, чьи уши виновато прижались к макушке. – Она могла серьёзно пострадать. Кот надавил на грудь парня ещё сильнее, слегка выпустив когти. Его хвост беспокойно дёргался из стороны в сторону, а зелёные глаза перебегали от Гермионы к Драко. Очевидно, низзл беспокоился одновременно о двух вещах: состояние хозяйки и наличие постороннего человека в кровати. Драко бы не удивился, если бы оказалось, что именно на этом месте кот обычно жался к хозяйке, а Малфой так бесцеремонно его занял. − Не буди её, − парень отодвинул от себя кота и сел на кровати. Живоглот быстро занял освободившееся нагретое место, сделал пару медленных оборотов вокруг своей оси, подыскивая удобное место, и свернулся в клубок под боком Гермионы. Спустя пару секунд Драко услышал лёгкое тарахтение, доносящееся из груди кота. От этого мурлыкания морщинка между бровями Гермионы разгладилась и, казалось, беспокойство покинуло её сон. Малфой слегка выдохнул, понимая, что это рыжее чудовище каким-то образом умудрялось заземлить сознание девушки даже во сне. В один из дней Грейнджер таки притащила домой кофе и турку, чтобы Драко не кривился от того, как именно она заваривает чай. И даже научила этим всем пользоваться, потому иногда вечерами, когда Гермиона шла приводить себя в порядок после работы, Драко заходил на её кухню и делал им напитки для вечернего просмотра телевизора. Парень подозревал, что Гермиона специально сбегала на второй этаж, чтобы он по-человечески заварил дарджилинг – она не могла спорить, что так было вкуснее и ароматнее. Листья чая отдавали свой аромат кипятку, при этом не были похоронены на дне чашки. Однажды он приучит Грейнджер к заварнику. Иногда Малфой наблюдал, как она готовит ужин – не хотелось признаваться, но это стало едва ли не гипнозом для него: то, как спокойно девушка нарезала мясо или овощи, как смешивала всё в сковороде или кастрюле, как добавляла небольшие щепотки приправ. Это напоминало Драко его в подземельях мэнора. Приготовление зелий с виду мало чем отличалось от кулинарии. Малфой только насыпал кофе в турку, как со стороны коридора раздалась мерзкая трель звонка. Парень закатил глаза и выглянул в окно, слегка сдвинув штору. Если это сосед, то он выбрал абсолютно не подходящее время, чтобы надоедать. Драко злой, не выспался и, к сожалению окружающих, так и не успел выпить кофе. Открытая дверь явила взору Избранного собственной персоной, тот неловко замер у порога, облокотившись рукой о косяк. − Поттер. − О, ты уже здесь, − в ответ на это предположение Драко скептически приподнял бровь. Кажется, вчера он переборщил, решив, что этот несчастный спокойно доверил Малфою свою подругу. Скорее всего он думает, что те тут просто в плюй-камни играют. – А… ты всё ещё здесь. − Закрывай дверь либо изнутри, либо снаружи. Не лето, − Малфой развернулся, возвращаясь в кухню. Разговаривать с Поттером без дозы кофеина – однозначно не лучшая идея. − Я думал, что ты ушёл вчера после нас, − донеслось ему вслед. − Что ж, ты неверно думал, − Драко казалось, что вселенная просто издевается, присылая после этой сложной ночи грёбанного гриффиндорца. Сперва он не мог уснуть из-за того, как дрожала Гермиона на его груди. Салазар, она была такой же разбитой, как в те минуты после битвы в Хогвартсе, когда он сидел на лавке в Большом зале и наблюдал за тем, как та оплакивает погибших друзей и наставников. Малфой тогда уже пришёл в себя после рикошета заклинания и был уверен, что всё обошлось. Пожалуй, в тот момент Драко впервые ощутил себя виноватым: даже при попадании проклятия ему повезло отделаться лёгким испугом, в то время как достойные этой жизни умирали. Он чувствовал, что отнял у кого-то шанс на счастливую жизнь вплоть до того момента, пока реальность с осколком проклятья не ударила его обухом по голове. Потом началась лондонская гроза, будто не могла найти время идеальнее прошлой ночи. И когда Драко услышал первый крик Гермионы, захотелось вырвать себе ушные перепонки. Этот звук был слишком хорошо знаком, этот крик отчаянной боли снимал с него кожу в тот злополучный день. Этот крик стал навязчивым кошмаром, вбивающим очередной гвоздь в табличку на груди с надписью «Трус». − Как она? – Поттер облокотился о короб кухонной двери плечом, скрестив на груди руки. − Спит, − Драко залил кофе в турке водой и поставил на небольшой огонь на плите, не отводя от варева взгляд. Эта ерунда закипала так же быстро и спонтанно, как и мерзкий гной бубонтюбера. Пару раз он упускал из виду пену кофе, которая заливала собой всю плиту, а Грейнджер потом долго бурчала, вытирая всё салфетками. Она никогда не носила с собой по квартире палочку. К сожалению. И сейчас Драко вдруг снова ощутил, что злится: на того ублюдка, который посмел это сделать; на Грейнджер, которая ведёт себя настолько беспечно; на себя, который снова не смог ничем помочь. − Как спала ночью? – спустя пару секунд неловкого молчания снова спросил Гарри. − А как ты думаешь, Поттер? – Драко внезапно для самого себя резко обернулся назад. – На неё напали, вырубили, потом толпа авроров прошарили по её дому и нашла аж ничерта, куча друзей начали наседать с допросами, Уизли орал, что потерпевший, когда она поднялась наверх, а ещё она едва ли помнит подробности произошедшего. – В этот момент кофе решил всё-таки сбежать с турки, и Малфой, ругаясь, быстро сдвинул ту на деревянную доску, снова возвращая своё внимание Гарри. – У неё сотрясение, Поттер. Ей прописали лекарство со снотворными, потому что врач считает, что у неё может быть беспокойный сон. И видит Мерлин, у него есть основания так считать. Вчера она рыдала и дрожала, пока не уснула. Среди ночи проснулась от раската грома и, чтобы она снова уснула, мне пришлось соврать, что в склянке обычное обезболивающее, а не примесь снотворного. − Я понял, Малфой, − Поттер поднял ладонь вверх, успокаивая Малфоя. – Выдохни. Драко перелил кофе в чашку и отошёл к окну. Только сейчас он обратил внимание на белоснежную птицу, сидевшую на подоконнике. Она вертела головой от одного парня к другому, моргая при каждом движении. Малфой даже не знал, который час, но, судя по активности людей за окном, где-то восемь утра, и маглы спешат на работу. Поттер, очевидно, выдвигается туда же, после того как взбесит Драко до чёртиков. − Мы вчера всё рассказали Уизли, − начал Поттер. – Молли наотрез отказалась отмечать годовщину, потому пусть отдыхает. Кингсли дал ей отпуск до понедельника, не пускай её на работу. − Ты правда думаешь, что я смогу её остановить, если она захочет пойти на работу? – обернулся Драко. − Ты правда думаешь, что не найдёшь весомых аргументов, чтобы оставить её в постели? – Поттер явно имел ввиду не то, как это прозвучало. Но Малфой ухмыльнулся, вновь приподняв бровь, и довольно сузил глаза, когда Избранный вздрогнул от осознания. – Я имел ввиду… Мерлин, не важно. Просто передай ей, что я заходил. Если что – пусть отправит сову или патронуса, и я забегу. Драко ничего не ответил, лишь проведя гриффиндорца глазами из кухни. Казалось, что Малфой выдохнул, как только услышал хлопок двери и увидел Поттера, который вышел со двора, свернув налево по улице. Это было… неловко. Чертовски неловко понимать, что Поттер почему-то доверил ему свою лучшую подругу, ни разу не врезал, понимая, что их отношения не ограничиваются держанием за ручку, и вчера встал не на сторону Уизли. Потому что Гермиона действительно больше была не его заботой. Она была заботой Драко. Малфой хотел, чтобы Грейнджер была его заботой: то, как она опускала голову ему на плечо в ванной, то, как прятала свою спину в его груди, как ложилась щекой на матрас рядом с его бедром. Салазар, ни в один из этих моментов не было секса, но это всё было в тысячу раз интимнее и чувственнее. Он не хотел потерять эти ощущения. И если ради такого придётся терпеть наличие Поттера и Уизли под боком – он будет терпеть. Никто ведь не запрещает потом расслабиться с Забини за бокалом огневиски? В своих размышлениях Драко насыпал Живоглоту и Галадриэль корма, привёл себя в порядок в ванной и зашёл в спальню, где по-прежнему спокойно спала Гермиона, спиной к жмыру. − Завтрак подан, сэр, − прошептал Малфой, глядя на низзла, который подозрительно приоткрыл один глаз, оценивая окружающую обстановку. Очевидно, он пришёл к выводу, что Драко его не обманывает, потому вальяжно поднялся, вытянув вперёд лапы, прогнулся в спине, широко зевнул и спрыгнул с кровати. Хвост трубочкой едва ли дрогнул, когда Живоглот проходил мимо парня. Будто кот был уверен, что теперь у него есть ещё один слуга. Драко откинул одеяло и занял место рыжего чудовища, скривившись от количества шерсти, которую тот оставил на простыне, и обвил Гермиону рукой. Что ж, не зря жмыр так прижимался к её спине – девушка была безумно тёплой и мягкой. Гермиона, почувствовав, что Драко её обнял, снова вжалась ему в спину. Малфой ухмыльнулся, замечая эти её бессознательные реакции: вчера, пока ей снились кошмары, она так же вжималась в него спиной; вечерами, когда готовила, а парень подходил сзади; в библиотеке, пока рассматривала форзац очередной книжки. Каждый раз она прижималась лопатками к его груди, будто искала надёжный тыл всю свою жизнь. Это льстило. − Так не честно, − тихо проворчала девушка. Драко едва расслышал эти слова за шелестом одеяла, в один край которого Гермиона заворачивалась словно в кокон. − Что не честно? − ладонь парня раскрылась, парой пальцев он касался нижней части округлой груди. − Я снова проснулась голой, а ты одетый, − Драко рассмеялся в ответ на её сонные недовольства. Девушка внезапно заворочалась и начала поворачиваться. Малфой с улыбкой наблюдал за шевелением под одеялом, пока глаза Гермионы хитро не уставились на него. Драко знал этот взгляд, выучил за всё то время, которое провёл вместе с ней. Взгляд триумфа и осознание выигрыша. − Раздевайся. − Что? − Драко засмеялся от приказного тона. Салазар, кто бы знал, что однажды гриффиндорка прикажет ему снять одежду. − Я серьёзно, Малфой, я требую справедливости, − она упрямо начала стягивать с него одеяло, подминая то под себя. − Как твоя голова, Грейнджер? − Драко пытался схватить хотя бы угол одеяла, но, чёрт возьми, эта девчонка была сильна, когда чего-то хотела. − Моя голова жаждет правосудия. − Как насчёт лекарства перед правосудием? − выгнул бровь Малфой, продолжая удерживать одеяло. − Уже выпила, − Драко проследил взглядом до тумбочки и наткнулся на пустой флакон. − Его нужно было выпить после еды. − Мерлин, ты как мой отец, − закатила глаза девушка. − Это не возбуждает. − У тебя сотрясение, Грейнджер. Это и не должно возбуждать, − снова засмеялся парень: из-под одеяла выглядывали только нос и глаза девушки. − Я голая, а в моей кровати красивый молодой человек. Гордость и отвага, Малфой, гордость и отвага, − её голос звучал приглушённо из вороха ткани. − Секс с сотрясением − это слабоумие и отвага, − продолжал веселиться парень, накрутив на палец одну из кудрявых прядей, не спрятанных в коконе. − Вы, гриффиндорцы, всегда путаете свой девиз. Гермиона лишь просунула свою ножку куда-то под икру парня, тем самым спрятав под одеялом часть его тела. И пока её руки пробирались к поясу его штанов, Драко очерчивал большим пальцем форму её брови − широкая, изогнутая под таким углом, будто всегда оценивает уровень человеческого достоинства. И чёрт вообще знает, как Драко эту оценку прошёл. Гермиона потащила молнию ширинки вниз, и Малфой слегка приподнялся, чтобы дать ей возможность снять с него штаны. Только после этого движения он осознал, что спасовал перед её напором. В этот раз она действовала увереннее, руки не дрожали, глаза не бегали − очень хотелось бы верить, что в подобном поведении виноваты не лекарства. Вспомнив о диагностированном сотрясении девушки, Драко немного её отодвинул и, тут же наткнувшись глазами на недовольный обиженный взгляд, принялся снимать рубашку и стягивать по ногам расстегнутые Гермионой штаны. Разумно было не надеть на себя бельё после того, как вытащил девушку из ванной. Она тем временем выпуталась со своего кокона, отбросив то от себя. − Почему инициатором всегда выступаю я? – Гермиона наблюдала, как Драко стягивал с неё тяжёлое ватное одеяло, отодвигая то куда-то в ноги. − Напоминаю, что я джентльмен, который пытается сохранить твою честь, − он мягко коснулся губами её губ, продолжая улыбаться такой настойчивости, и перевернул девушку на спину, нависнув сверху. − С сохранностью моей чести ты опоздал на пару лет, − Гермиона запустила обе ручки в волосы парня, взлохмачивая хорошо отросшую шевелюру. − Боюсь, что если мы начнём это обсуждать, то всё-таки оденемся и спустимся к завтраку, − скривился Малфой. − Какие мы нежные, − захихикала Гермиона, притягивая его ещё ближе. − Салазар, такое чувство, будто ты немного пьяна, − Драко попытался сопротивляться её хватке, продолжая сохранять зрительный контакт. − Смесь остатков адреналина, чумной ночи и обезболивающего творят чудеса с моим мозгом и восприятием, − улыбка медленно сползла с лица девушки. – Прошу тебя, дай мне забыть. И он собирался ей это дать. Хватка девичьих рук на затылке Драко ослабла, но ему больше не требовалась её настойчивость. Он знал, что нужно сделать: необходимо дать её телу ощущение тех рук, которые не причинят вреда. Мерлин, кто бы мог подумать, что именно руки Малфоя не собираются причинять Грейнджер вреда. Ситуация изо дня в день была на грани сюра, но каждый раз Драко тянул к девушке руки. Было до невозможного приятно ощущать под ладонями мягкое, тёплое, податливое тело, которое двигалось вместе с тобой в абсолютном синхроне. Как и сейчас. Драко медленно целовал мочку её уха, за которым так пахло тем шоколадным гелем для душа, пока его левая рука спускалась вниз по талии. Гермиона, будто понимая, что последует дальше, подняла ногу, закинув парню на бедро. Её ноготь слегка царапнул парня по затылку, посылая волну мурашек по лопаткам, куда-то в зону ямок Венеры. Салазар, он знал это название просто потому, что Тео в гостиной Слизерина под немалой долей огневиски распинался, что это его эрогенная зона. И сейчас, когда правая рука Грейнджер погрузила в левую ямку пару своих пальчиков, притягивая парня ещё ближе, он бы согласился с другом. Возможно, это и его эрогенная зона тоже. − Драко… − горячий воздух обдал его шею, прозвучав громче любого стартового свистка в чемпионате мира по квиддичу. Он знал, чего она хотела, знал, чего просила, но это тихое «Драко» породило сумасшедше эгоистичное желание услышать. Слушать, как она просит, как стонет и загнанно дышит, закусывая нижнюю губу. Смотреть, как она забрасывает на подушку голову, жмурясь, но всё равно отворачиваясь, пытаясь уткнуться лбом в мягкую ткань постельного белья, лишь бы не видеть его серые и требовательные глаза. Салазар, он никогда не был в кровати эгоистом, но как же он хотел услышать, как она просит. И он собирался мучить её, пока она не станет умолять. Драко опустил губы на шею девушки, оставляя лёгкий засос на том месте, которое завтра наверняка бы увидели люди, если бы никто не придумал чары гламура. Гермиона дёрнулась вверх по кровати, как только зубы парня слегка царапнули нежную кожу ярёмных косточек. Драко ухмыльнулся, опуская руку ей на грудь. Он видел её обнажённую всего дважды, но смог найти твёрдый сосок одним движением, даже не глядя, будто его руки запомнили её тело на ощупь до мельчайших подробностей. Драко прошёлся языком по возбуждённому соску, ухмыляясь очередному рывку Гермионы вверх по кровати. Её нога сползла по влажному телу парня, упираясь в матрас, приподнимая тело в воздух. Казалось, что девушка хочет выбраться из собственной кожи, при этом продолжая прижимать к себе Драко за лопатки, скользя, царапая. − Драко… − всё ещё недостаточно. Малфой вслушивался в её дыхание, сосредотачивался на впивающихся в его кожу пальцах и солоноватой от пота коже под языком. Одной рукой Гермиона сжала подушку в крепкий кулак – Драко видел, как она прикусила собственные костяшки, пытаясь сдержать стон. Он снова ухмыльнулся, слегка подув на мокрый сосок, отчего девушка снова приподняла бёдра навстречу. − Драко, пожалуйста, − почти. Он переключился на другую грудь, упираясь в кровать локтем, пока правая рука медленно опускалась вниз, слегка пробегая по внутренней стороне бедра. Драко не сдержал тихого стона, как только его пальцы коснулись тёплой влаги. Он прикусил сосок слишком сильно, отвлекаясь на собственные ощущения, пока не услышал лёгкое шипение сверху. Гермиона дёрнула его за волосы, останавливая, а Драко лизнул обиженную кожу, извиняясь, одновременно с этим слегка входя в девушку одним пальцем. Она сделала очередной рывок вверх, соскальзывая. Гермиона раздосадовано застонала, потеряв долгожданное ощущение. Драко улыбнулся в мягкую грудь от её чувства неудовлетворённости и потерянного желания, продолжая вылизывать ту, и на этот раз вошёл уже двумя пальцами глубже. Грёбанная пытка. После первого поцелуя Драко ещё долго вспоминал ощущение её мягкой кожи, даже не подозревая, что ждёт его дальше. − Драко, прошу тебя, − сейчас. Малфой провёл влажными пальцами по члену, направляя тот. Он поднял голову, натыкаясь взглядом на то, как Гермиона пыталась держать глаза открытыми, чтобы следить за этим. Салазар. Он уже говорил, что эта девчонка станет его погибелью? Буквально. Драко вошёл в неё одним движением, слегка удержав за бёдра на месте, потому что Гермиона сделала очередной рывок вверх по подушке. − Если ты дёрнешься ещё немного вверх, ты получишь второе сотрясение, − тихо прошептал он: изголовье не располагало мягкой обивкой. − Слишком… − хрипло прошептала Гермиона, в очередной раз проводя пальцами по его мокрой спине. Драко не сомневался, что сейчас та пестрит белыми полосами, которые буквально через пару секунд покраснеют и не сойдут примерно пару часов. Слишком, милая, слишко. Гермиона что-то невнятно шептала Драко в губы, пока он двигался, продолжая удерживать девушку за бёдра. Она совершала отчаянные движения ему навстречу, каждый раз норовя куда-то сбежать и уползти, утягивая парня за собой. Малфой засмеялся, задумавшись, что в следующий раз им стоит начинать где-то в изножье и тогда они оба кончат, коснувшись головами подушек. − Что? – нахмурившись, спросила она. − Ничего, просто… Салазар! − Драко зажмурился оттого, как крепко девушка сжала мышцами его член, напрочь выбивая из головы посторонние мысли. Он даже не мог сообразить, о чём думал секунду назад. − Не отвлекайся, − нравоучительно прошептала девушка, слегка кусая его за губу. Мерлин, а она действительно может командовать вообще где угодно. Драко просунул руку под ногу Гермионы, закинув её себе на локоть, приподнимая, и сделал резкий толчок. Поза позволила войти глубже, вызвав общий стон наслаждения. Грейнджер вцепилась пальцами в подбородок парня, надавив рукой на его затылок, притягивая к себе, но недостаточно для того, чтобы прикоснуться губами. Драко продолжал двигаться, глядя в карие отчаянные глаза: она медленно моргала, поднимая тяжёлые от влаги ресницы, капля пота стекала по её виску, прячась в его любимой точке за ухом, зубы делали всё новые и новые ранки на нижней губе, а пальцы впивались в подбородок, наверняка оставляя там следы. Драко понимал, что она делает. Понимал и продолжал двигаться, не отводя взгляда. Это я, Гермиона, это мои руки крепко держат тебя, это моё лицо над тобой, этот дофамин в твоей крови вызван исключительно удовольствием, а не стрессом. Драко не отводил взгляда, отдавая ей всё, что нужно, всё, что она хотела забрать, впитать, спрятать где-то под рёбрами в надёжной клетке из костного каркаса. Он видел, Гермиона начала теряться: взгляд расфокусировался, а зубы ещё сильнее впились в нежную губу, несколько локонов прилипли ко лбу, падая на глаза. − Драко… − Это я, милая. Это я, − Драко набирал скорость, продолжая шептать ей в губы эти слова, пока она сжималась вокруг его члена, потерявшись в абсолютном наслаждении. Глаза девушки набирались солёной влагой, а мышцы сжимали член всё сильнее. Пальцы на подбородке разжались, а руки крепко прижали парня к себе за плечи. Гермиона спрятала голову в его шее, продолжая подниматься навстречу, пытаясь оставаться на месте и не сбегать от этого удовольствия. Драко понимал, что его грудь влажная не столько из-за пота, сколько из-за горячих слёз, стекающих с выемки плеча, в которой пряталась Гермиона. И ещё Драко понимал, что вряд ли может быть что-то лучше, чем девушка, которая просит именно тебя стать её грёбанным бинтом с восстанавливающим зельем. *** Гермиона стояла в стороне, наблюдая, как танцуют счастливые Джордж с Анджелиной. Девушка была безумно красивой в снежно-белом платье, которое аккуратно струилось по фигуре. Обычный белый корсет легко поддерживал грудь, в выемке которой лежал красивый камень ожерелья. Родители Анджелины сказали, что это что-то старое, синее и заимствованное – украшение принадлежало их покойной бабушке. Джордж кружил свою невесту по небольшому танцполу, организованному в утеплённом шатре, пока та смотрела ему в глаза с абсолютным доверием. Гермиона на секунду моргнула в замешательстве: она была уверена, что примерно так же смотрит в глаза Драко. Её взгляд точно так же повторял «я тебе доверяю», пока он входил в неё, едва ли не полностью укрыв своим телом. Гермиона улыбнулась, вспомнив, как парень окинул её обнажённые плечи взглядом. − Свадьба будет в Норе? − Драко потягивал кофе, опираясь на спинку кровати, пока Гермиона крутилась у зеркала, разравнивая платье руками. − Да. − В самой Норе? – Малфой закинул ногу на ногу, растирая бедро. Казалось, что он решил прописаться в спальне Гермионы с той самой ночи. − Уизли натянули шатёр, − девушка пыталась собрать волосы в аккуратное подобие причёски, подкалывая их шпильками. − Тебе не будет холодно? − Гермиона видела в отражении, как Малфой нахмурил брови. − Однажды ты вырастешь, и я расскажу тебе о согревающих чарах, − томно прошептала девушка, оглянувшись назад и поправляя серёжку. Малфой закатил глаза и отставил чашку на тумбочку. Он пробежал глазами по голубому платью в пол, по кудрям, которые удалось приструнить, по тонкой шее, которую огибала серебристая цепочка. Грейнджер снова отвернулась, засмущавшись от этого оценивания. Она думала, что сейчас Драко скажет, что ей нужно что-то изменить в причёске или сменить платье, или украшения совершенно не подходят к наряду. − Ты была в голубом платье на Святочном балу, − Драко сполз вниз кровати, опустив ноги на пол, и подтянул Гермиону к себе, поставив её между ног. − Откуда ты знаешь? – девушка опустила ему на плечи руки. − Я видел, − его ладонь опустилась на икру Гермионы и медленно поползла вверх, поднимая ткань. − Ты видел? – она прижала юбку сзади, препятствуя рукам Драко. − Конечно видел, Грейнджер. Тогда в тебе увидели девушку едва ли не все слизеринцы, − в очередной раз закатил глаза Малфой. Гермиона помнит, как родители выслали ей деньги на покупку платья, а потом мама с улыбкой рассматривала колдографии, говоря, какая у неё красавица-дочь. Папа тогда с подозрением косился на обнимавшего девушку Виктора и с ещё большим подозрением следил за совами, которые приносили от парня письма. Гермиона пыталась подкупить папу статьями о Краме, которые показывали, насколько он ответственный и серьёзный молодой человек. Но, очевидно, Иена волновал не конкретно Виктор Крам, а в принципе молодой человек, находящийся в такой близости к его четырнадцатилетней дочери. − Как ты себя чувствуешь? – Джинни подкралась совершенно тихо. − Начинаю раздражаться от этого вопроса, − Гермиона покрепче сжала ножку бокала и улыбнулась подруге. Джинни выглядела идеально в своём тёмно-сером платье, облегающем фигуру, абсолютно ровными волосами ярко-рыжего цвета и вишнёвой помадой. Грейнджер улыбнулась, осознавая, что этот мир не обречён, пока Джинни Уизли продолжает блистать своей внешностью. Когда мама Гермионы впервые увидела взрослую Джинни, то «поцелованная огнём» стали едва ли не первыми сказанными словами. В тот день она напугала Гарри тем, что с этой девочкой ему не будет просто. И возможно Гермиона бы согласилась, если бы у Поттера не было такого покладистого характера, потому что в отношениях он запросто передал все бразды правления своей женщине, а своё мужское начало демонстрировал исключительно с преступниками на работе. − Верю, но я должна была спросить. − Лучше бы сказала, что я шикарно выгляжу, − покачала головой Грейнджер. − Ты восхитительно выглядишь! Отношения идут тебе на пользу. Гермиона могла поклясться, что у неё защемило в шее от того, с какой скоростью она вновь обернулась к подруге. Та наоборот смотрела исключительно на молодожёнов и не собиралась встречаться взглядом с Грейнджер. Годрик. Она не знала, как это обсуждать, не готовилась и вообще не понимала, что будет. После вечера нападения, где все друг друга увидели, после того, как Гарри зашёл утром и поговорил с Драко, пока она спала… − Я не против, − тихо добавила Джинни, наконец, встречаясь взглядом с карими глазами. − Ты не… что? – по шампанскому в бокале прошла лёгкая рябь от того, как у Гермионы задрожали руки. − Я хочу сказать, что… − Уизли положила свою ладонь поверх её дрожащей. – Что Фред погиб ради этого. Ради того, чтобы мы все жили счастливо. – Обе девушки одновременно посмотрели на Джорджа и Анджелину, которые продолжали танцевать в объятьях друг друга. Гермиона снова вздрогнула от взгляда девушки, потому что в нём явно читалось не просто доверие, а абсолютная и безграничная любовь. – И да, даже если это Малфой. Честно говоря, мы ведь безумно плохо его знаем. Всё то, что он делал – это слова его отца, а не Драко. Гарри рассказал мне подробности битвы, того, как Малфой тебя спас. И что бы не происходило в прошлом… этого случая мне достаточно, чтобы попытаться понять. Ты умнейший человек, которого я знаю, Гермиона, − Джинни стёрла большим пальцем слезу, скатившуюся по щеке подруги. Грейнджер заморгала от неожиданности: она даже не заметила, что не смогла сдержать эмоций. – И ты бы не была с клиническим идиотом. Обнимая Джинни, Гермиона нервно смеялась с этой небольшой характеристики Малфоя. Потому что иногда в своей голове она называла парня примерно так же. А он делал всё возможное, чтобы девушка закатывала глаза с его поступков. Грейнджер провела взглядом подругу, которая подошла к Гарри и что-то шепнула ему на ухо – их лёгкий словесный флирт перерос в широкие улыбки, и, в конце концов, Джинни шлёпнула Поттера по плечу, закатив глаза. Улыбка Гермионы застыла маской, пока она снова неосознанно проводила параллели. − Верни мой эклер! – пока Гермиона тянулась за сладостью, Драко уже обошёл стол и выставил перед собой барный стул, чтобы девушка к нему не подобралась. − Тебе нельзя сладкое, − пока Грейнджер пыталась обойти препятствие хотя бы с какой-то стороны, Малфой засунул в рот больше половины эклера. − Это кто решил? − Рекомендация врача. − Неправда! – она вновь потянулась за эклером, который Драко приподнял над головой, отходя к холодильнику. Стул он тащил за собой, используя в качестве импровизированного щита. − Серьёзно, он написал на списке препаратов, − Драко быстро пережёвывал пропитанное сгущёнкой пирожное. − Я видела этот лист, там не было ни слова о еде, − Гермиона сложила руки на груди, устав тянуться. – И вообще, я болею, мне нужно есть. − Могу позвать Хуки, она приготовит тебе суп, − Малфой облизнул сладкие губы, сглатывая последние кусочки теста. − Я хочу эклер! Не успел Малфой ничего ответить, как Галадриэль, сидящая на холодильнике, схватила остаток пирожного в клюв и, зацепив крылом макушку парня, вылетела в гостиную. − В этом доме все животные настроены против меня, да? – Драко с недовольным видом проследил за белой птицей, пока Гермиона, довольная своей подопечной, вернулась к чаю. Грейнджер наслаждалась этим днём, встретив многих знакомых. Гарри вообще потерялся в толпе бывших игроков в квиддич, с которыми открыл для себя эту игру. Девушка уже станцевала с Артуром и каждый раз старалась найти взглядом Рона, который, казалось, её избегал. Они ведь так и не поговорили с того вечера. Гермиона не могла его в этом винить: она сама не торопилась покидать дом. Они с Драко то и дело смотрели кино, поедая вкусности, и занимались сексом. Годрик, она открыла ящик Пандоры той ночью и теперь просто не представляла, как можно не трогать парня, пока он рядом. − Значит, Малфой, да? – очевидно, у семьи Уизли была странная генетическая предрасположенность подходить со спины и заставать врасплох. Джордж стоял, покачиваясь и держа руки в карманах. − Я не… ничего не могу тебе сказать, потому что сама ничего не понимаю, − выдохнула Гермиона, вновь ощутив дрожь в руках. Эта фраза слетала с её губ какой-то заученной теоремой, оправдывающей любые действия в личной жизни. Но дело в том, что она на самом деле понимала. Понимала тогда и понимает сейчас. Просто по-прежнему боится произнести это вслух. − Ну, ты понимаешь достаточно, чтобы он о тебе заботился. Ну, как я понял из того, что мне рассказал ярко эмоционирующий Рон, − Джордж кивнул подбородком в сторону брата, который зашёл в дом с пустой тарелкой в руках. Парень пытался улизнуть, как только Гермиона его замечала. − Это я понимаю, да. − Спасибо, что не привела его сегодня. − Это я тоже понимаю, да, − Грейнджер ощутила ком размером со спутник, который никак не могла проглотить. Голова опустилась вниз под весом вины перед Джорджем, и в мысли не лезли никакие подходящие слова. − Не сейчас, Гермиона, − тихо сказал Джордж, стараясь не привлечь к себе внимание гостей. – Прошло слишком мало времени с того, что он наделал. Прошло слишком мало времени со смерти Фреда. Я не готов. − Я понимаю, − вновь кивнула Гермиона, всё ещё не поднимая взгляда. − Спасибо ему за то, что ты жива. Но большего дать я пока не могу. Возможно, в скором времени нам придётся с ним встретиться, если то, что ты затеяла, серьёзно, − Джордж сжал плечо Гермионы и отошёл. – Но не в том доме, где мы с Фредом выросли. Очередное «я понимаю» не сорвалось с её губ просто потому, что Джордж вернулся к своей невесте, оставляя Гермиону у стенки шатра. Она действительно понимала и была благодарна Джорджу за честное объяснение и Драко за абсолютное понимание. Грейнджер буравила взглядом дверь, за которой скрылся Рон, вспоминая утро, в которое в очередной раз смогла спокойно выдохнуть. Малфой действительно был… понятливым. − Ты же не собралась на работу, правда? – Драко прижимал к себе тело девушки, пока она проводила пальцем по одному из шрамов от Сектумсемпры на его обнажённой груди. − Сегодня я никуда не собираюсь, − Гермиона выдохнула ему в грудь горячий воздух, оставив лёгкий поцелуй в этом месте. − И завтра тоже. − А завтра я посмотрю, как буду себя чувствовать, − улыбнулась девушка, упираясь подбородком в твёрдую грудь Драко. − У тебя постельный режим, Грейнджер, − тот скосил глаза вниз, чтобы словить упрямый взгляд Гермионы. – До понедельника. − До понедельника точно нет, − отрицательно покачала головой девушка. − Да. − Нет. В субботу у Джорджа с Анджелиной свадьба, я должна там быть, − Гермиона нахмурилась. Драко поджал губы, сощурив глаза. Вот эта стадия упрямства, в которой Гермиону невозможно было сдвинуть с места ни в одну из сторон. Казалось, она врастала дьявольскими силками и укрывалась гранитом, не оставив ни одной щёлки для подступа. Малфой посмотрел в потолок, будто старался не отвечать упрямством на упрямство, и закрыл глаза. Его тёплые подушечки пальцев на её выделяющихся рёбрах, на её коже. Она продолжала дышать куда-то ему в подбородок и смотреть на его закрытые глаза. Драко вновь расслабился и продолжил играть пальцами с её косточками, отчего девушка вздрагивала, но не просила прекратить. − Извини, но я не думаю, что мне следует тебя приглашать, − тихо прошептала Гермиона. − О, тебе точно не следует это делать, − усмехнулся парень. – Одно моё появление явно испортит людям праздник. − Может быть когда-то, − она вновь опустила щёку ему на грудь, обняв рукой. − Может быть, − донёсся сверху едва слышный шёпот парня. Гермиона провела взглядом Джорджа, понимая, что деваться некуда и следует пережить ещё один тяжёлый разговор. Рон обижен по только ему известной причине. Грейнджер же терялась в догадках: то ли потому, что его выгнали, не разрешив остаться; то ли потому, что девушка ничего не рассказала ему о своих отношениях; то ли потому, что эти отношения вообще существуют, поскольку, видит Мерлин, у Рона аллергия на Драко. Девушка прошмыгнула мимо группки пожилых волшебников, стараясь слиться с интерьером. Они постоянно хватали Гермиону за руки и пытались расспросить о работе и кавалерах. При слове «кавалер» плечи Грейнджер неконтролируемо вздрагивали, но весь парадокс в том, что семья её парня действительно была такой… помпезной. И Драко смело можно было называть кавалером. Когда Гермиона зашла на кухню, Рон как раз расставлял на столе пустые тарелки, которые ему уже в дверях сгрузила Молли. Очевидно, он не слышал девушку, а она не знала, как начать этот разговор, потому что неловкость вошла на кухню следом, заняв собой всё свободное пространство. − Ты приедешь на свой день рождения? – Рон обернулся, сперва удивлённо подняв брови, а потом скорчив виноватое выражение лица. Гермионе очень хотелось упустить произошедшую историю и поговорить о чём-то совершенно другом. – Мерлин, Рон, у тебя слишком мало выходных. − На самом деле у меня выходной, просто… − парень неловко забегал глазами по кухне. – Просто я проведу его кое с кем. − Кое с кем? – уголки рта Гермионы дрогнули от понимания того, что у друга, скорее всего, намечено свидание. − Да, я кое с кем встречаюсь, − по очередному «кое с кем» можно было отмерять уровень нервозности Уизли. − Она хорошая? – Грейнджер улыбнулась, подойдя немного ближе. − Очень. Теперь я понимаю, что очень. − Теперь? – девушка нахмурилась, пытаясь понять, какой промежуток жизни парня упустила. В последнее время они действительно общались не так часто, хотя продолжали отправлять друг другу сов. Просто каждый из них повзрослел и обзавёлся собственными проблемами и делами. Но Рон ни разу не упоминал ни одной девушки в своём окружении, хотя иногда Гермиона видела его колдографии с какими-то незнакомками в журналах. Друг всегда отшучивался, что этих девушек приводят коллеги по команде или что это какой-то менеджер, или ещё что-то. − Да, я… − Рон тяжело выдохнул, вытерев ладони о брюки. – Тогда я не понимал, что нужно ей. Не понимал, что между мной и тобой. Не понимал, к чему всё это приведёт. Я запутался в этой тонкой грани и… Ну, ты меня понимаешь. − Понимаю, − улыбка с лица Гермионы пропала, пока она настороженно пыталась провести в собственной голове нить, по которой тянулась эта догадка. − И тогда меня бесила скорее не она, а то, что всё вокруг навалилось и… − продолжил тараторить друг. – Ты же сама говорила, что у меня эмоциональный диапазон, как у зубочистки. − Мерлин, Рон, ты встречаешься с Лавандой? – догадка прострелила её голову, будто кто-то метнул в неё Таранталлегру. Разве что вместо ног в пляс пустился мозг. – Как? − Мы встретились с ней на одних из моих сборов, − Рональд снова нервно вытер ладони о брюки, оглядываясь по сторонам, будто где-то вырастет спасительная дверь, и разговора получится избежать. – Мы выпили по стаканчику, а потом я уехал. Мы переписывались пару месяцев, и однажды она приехала. Ну и всё как-то так завертелось. − Гарри знает? – Гермиона на самом деле пыталась справиться с шоком, но получалось у неё из рук вон плохо. Интересно, как долго это тянулось? Потому что ещё на Дне памяти они с Поттером обратили внимание на то, как Рон общался с мистером Брауном. − Нет, я подумал, что ты первая должна узнать, − парень заглянул Гермионе в глаза, и весь её шок сменился чувством вины. − Ох, Рональд… Теперь я точно чувствую себя ужасным другом. − Да брось, я же понимаю, − он, наконец, перестал нервничать и спокойно облокотился на кухонную тумбу. – Я вечно в разъездах, а вы здесь. Как бы это не звучало, мы теряем нашу связь, Гермиона. − Мы никогда не потеряем эту связь, слышишь? – девушка резко подошла к нему, положив ладони на веснушчатые щёки. – Я всегда буду тебя любить. − Даже если Малфой против? – Рональд слегка улыбнулся, подняв брови. − Ты правда думаешь, что кто-то сможет мне что-то запретить? – Гермиона в ответ тоже выгнула бровь. − Если он захочет побыстрее расстаться со своей жизнью, то вполне возможно он рискнёт, − закивал Рон. Ребята тихо рассмеялись, крепко друг друга обнимая. Гермиона вспоминала, как вот так они обнимались, стоя на этой кухне, после очередной панихиды. Рон тихо плакал на плече девушки, пока её слёзы пропитывали собственный подбородок. Она не помнила, кого конкретно они хоронили в тот день. Но точно помнила, что это был пик усталости и шаг к важным решениям. Тогда Рональд впервые сказал, что хочет уехать, тогда Гермиона впервые согласилась, что для него так будет лучше, тогда они оба ещё продолжали себя обманывать и пытались строить любовь. Стоит ли признавать, что в этих отношениях Гермиона снова себя обманывает, называя происходящее обычным комфортом?