metanoia

И прорвались твои рыданья,

и я увидел в первый раз

незащищенное страданье

твоих невыдержавших глаз.

Его жизнь поросла пылью. В прямом и переносном смысле. Если говорить буквально, то квартира парня превратилась в свалку уже некоторое время назад. За выходные Чимин выбросил столько мусора, что очень удивился, как в его полторашке столько помещалось. Каким образом вообще можно было хранить бутылки от газировки месячной давности и совершенно не замечать их на всех поверхностях? Да и кучи разбросанной и мятой одежды, которую он уже не носит или она пришла в негодность. Это тоже занимало место. И кассеты, и провода, и старые книги, и мелкие подарки — все валялось у Чимина на полу, кажется, столетиями. Но он взял себя в руки, потратил на расхламление выходной, чтобы забить на уборку еще на несколько месяцев. Теперь дышалось гораздо легче, воздух не наполнялся пылью от каждого шага, а спотыкаться о что-то острое больше не приходилось. Мечта, а не квартира! Хоть приглашай сюда друзей и устраивай вечеринки. А это было второй частью его тоскливого монолога. Чимин был скучным, охренеть как. В школе непутевые одноклассники назвали бы его задротом и социофобом. Но парень семимильными шагами приближался к двадцати трем, а значит, чужое мнение он должен был послать далеко и надолго. На словах было просто, но реализация хромала. И дело было не в том, что Чимина и вправду парили чьи-то слова о себе любимом, нет. Просто иногда в голову прокрадывался прожорливый червячок, напоминающий ему о том, каким должен быть взрослый парень, куда он должен ходить, что говорить, с кем знакомиться и еще много-много должен. А Чимин ловил кайф от новой игры на Плейстейшен, сериала, аниме, комикса и прочего задротского набора. Он бы с людьми вообще перестал разговаривать за ненадобностью, да вот иногда приходилось. И его глубоко удивляли такие, как, например, Тэхён, которые могли смешивать в себе две личности. Сегодня вечером он смотрит новую полнометражку его любимого режиссера, а завтра идет в клуб, знакомится с кем-то очень веселым и круто проводит время. Или такие, как Чон Чонгук. Чей путь начинался спортивным залом, потом вечеринкой в полном дыма загородном доме, быстрым сексом на заднем сиденьи машины, без обязательств, просто, чтобы снять пар, а затем снова в качалку. Никаких хобби, никаких интересов, кроме жизни в лучах славы. Если Чимин был скучен в своем одиночестве, то они — в своей яркости. Все одинаковые, как на подбор. Чимин почесывал ногу, приподнимая штанину пижамы, и задумчиво водил взглядом по комнате. Он непонятно из-за чего встал ни свет ни заря, хотя до будильника был еще целый час. Теперь приходилось наслаждаться тихим одиноким утром с потрескивающим паркетом под ногами, чуть не сгоревшим тостом с небольшим количеством масла и последним пакетиком чая. Ему нравилась тоска его дома, тоска его сердца и тусклость души. Если романтиком Чимина можно было назвать с очень большой натяжкой, то видеть хорошее в мелочах ему определенно нравилось. И когда на это были силы, глаза не размывало от усталости и желании послать весь мир к черту, хотелось насладится всем, что его окружало. За утро он успел полить все цветы в доме, про которые постоянно забывал, и даже приготовить что-то на ужин. А когда подошел момент выбирать одежду, то Чимин встал перед шкафом в недоумении. Его жизнь за недавнее время поменялась. Немного крутанулась на сто восемьдесят. А Чимин остался все тем же. Вопрос был в том, что он слишком выделялся для человека, который знает, что искать. Для того незнакомца. Черное пятно в толпе. Таким был не только Чимин, конечно. Но разноцветных, пестрящих красками, а не черными толстовками на каждый день, было больше. Идея была таковой: парень на время сменит стиль и постарается носить больше цветного. Только вот беда заключалась в том, что не черной одежды у него было кот наплакал. Несколько вещей, не больше. Чимин уже несколько минут деловито крутил носом на светлые коричневые брюки, которые он пару раз надевал на первом курсе в порыве сменить гардероб, и бежевый свитер, доставшийся ему от бог знает кого. Он крутился возле зеркала, совершенно не понимая, что это вообще такое. Ему было некомфортно: слишком броско, слишком открыто. Свитер оголял шею, на голову нельзя было надеть капюшон и скрыться. Да и выглядит парень по-дурацки, будто цвет совсем не его. Но задача ведь была изменить стиль? Значит ли это, что Чимин справился на десяточку? — Выгляжу, как придурок. Кто вообще догадался купить эти вещи? Ах да, это же был ты, Чимин, — бурчит парень в последний раз и натягивает поверх куртку. Он выглядит, как конфетка, собравшаяся на прогулку со своим парнем. Люди удивительные создания. Как минимум по причине, что готовы напяливать на себя такие вещи и создавать образы каждый день. Пока Чимин спускался с лестницы, то все время оттягивал край свитера. Что-то в такой одежде было не так, что совершенно не красило его и заставляло в тихом ужасе прикрывать глаза. По приходе домой он сожжет эти брюки вместе со свитером и забудет обо всем. А пока потерпит. На улице светит яркое, почти весеннее, солнце и Чимин щурит глаза в попытках разглядеть хоть что-то. Он слышит одинокий треск веток деревьев, чувствует дуновения ветра на оголенной коже и немного бодрится. Если погода настолько хороша, то грех на себя жаловаться. Он слышит автомобильный гудок слева от себя. Никогда у Чимина не было привычки рассматривать окружающих людей, да и такое хобби за несколько дней не появляется. Но парень в задумчивости переводит взгляд, пытаясь понять, кто раздражает его слух и сигналит с утра пораньше. — Какого хрена ты тут делаешь?! — вырывается само собой, а Чимин в панике вздрагивает всем телом, надеясь, что близорукость его подводит. Но трудно не заметить его. Даже если зрение минус два с половиной, а очков просто нет. Потому что Чонгук стоит всего в паре метров, опираясь локтями на капот. Выглядит как чертова греческая скульптура Давида, даже не пытающаяся позировать. Чонгук просто такой по натуре: статный, красивый, имеющий способность выглядеть уверенно даже перед утренними парами. Ему можно носить легкие куртки, даже если за окном февраль, ему можно ошиваться возле дома Чимина, даже если никто не просил. Это Чонгук. Десятый номер волейбольной команды и просто хороший парень. Ему можно все. Бог дозволяет. — Решил заехать за моим славным одноклассником Пак Чимином. А что? — приветливо урчит парень, натягивая улыбку до ушей. Чонгук не сводит глаз с Чимина, но и не двигается. Следит за тем, что он будет делать дальше. И какую реакцию вызывет очередное слово. Чимин теряется. Останавливается на одном месте и тупо хлопает глазами. Чонгук вызывает у него бурю эмоций. Отнюдь не положительных. Ступор, раздражение и злость заводят его, не успел он даже переступить порог университета. А парень точно знает на кого повесить вину за это. — Ты правда дурак или просто притворяешься? В спорт берут только умственно-отсталых баранов? — Чимину слов не хватит на все возмущение, которое он испытывает. Ладно, хорошо, ну подвез одноклассник его разок, скажем, в качестве исключения из правил, но это же не делает их друзьями до гроба. Или Чонгуку совсем заняться нечем? Чимин разворачивается и быстрым шагом направляется в сторону остановки. Не хватает ему еще Чон Чонгука в списке своих банных листов, которые никак не отстают. Разговор вроде был о том, чтобы они переставали здороваться в стенах учебного заведения. Что тогда Чон делает на крыльце его дома, нагло пользуясь тем, что знает адрес? И со скольки он тут? Парень быстрой походкой шагает по подтаявшему снегу. Ему просто сил не хватает сражаться с одноклассником и его назойливостью. Не драться же он с ним будет, в конце-концов. А слова кажутся в данной ситуации бесполезными, потому что Чонгук пропускает мимо любую его реплику, делая так, как хочет и считает нужным. Вот поэтому черный автомобиль нагоняет Чимина, останавливаясь в паре метров впереди. Чонгук вылетает из машины на всех парах, слышен лишь громкий хлопок двери, и подходит к нему ближе, подтягивая за плечи. — Чимин, давай ты сядешь в машину, идет? Не брыкайся от простой человеческой доброты. Я ведь просто хочу подружиться, — дерганно говорит парень, подталкивая Чимина к пассажирской двери. А тот силится и пытается не сойти со своего места. Но Чонгук начинает тянуть сильнее и настойчивее, будто они играют в какую-то несуразную детскую игру, и Чимин, не справившись с собственными ногами, влетает в грудь одноклассника, пытаясь зацепиться за воздух. Чонгук времени зря не теряет: открывает дверь и заставляет сесть опешившего парня, сам пристегивая его и закрывая дверь с обратной стороны. Чимин в ступоре сидит смирно и краем глаза, наблюдает за тем, как парень обегает машину и садится на свое место. А на руке фантомное ощущение чужих мышц, плотных и тугих, за которые он схватился по чистой случайности. Ему что-то очень сильно не по себе, будто он прикоснулся к чему-то сокровенному. Эти мышцы как-никак приносят команде много побед. Короче, плотная и толстая корка Чимина трещит по швам от одного лишь прикосновения. — Ты уж прости, что так грубо. Но мне иногда кажется, что ты специально брыкаешься от меня. Из вредности, — посмеивается Чонгук, плавно выруливая на главную дорогу. Они несколько минут сидят в неловкой тишине, обрывающейся только гудками других машин на улице и писком светофора. — Ой, а я же кофе купил. И пончики. Будь другом, дотянись. Там, на заднем сидении. Чимин с недоумением прослеживает за длинным пальцем парня, указывающим на картонные упаковки позади. У него, кажется, сейчас случится приступ от непонимания ситуации. На сидении аккуратно покоится двойная картонная упаковка с напитками и сладостями. Хорошо, все люди пьют кофе с утра, ездят на крутых тачках в университет и далее по списку. А Чимин что здесь забыл? Но он уже в машине, и на ходу не выйти, поэтому ему ничего не остается, кроме как с трудом дотянуться до еды и перетянуть вперед. Чонгук со всей ловкостью, ведя одной рукой, хватает ближний стаканчик и даже глазом не моргает. Пьет, будто так проходит каждое его утро. А Чимин в ступоре следит за его движениями и мысленно посылает всех к черту. Что-то с его жизнью точно пошло не так. Не по его вине. — Ты пей. Я не знал, какой ты любишь, поэтому взял с сиропом. На вкус должно быть очень даже. И пончики тебе тоже. Ты хотя бы моргай, — Чонгук пару раз осторожно вглядывается в глаза парня рядом и улыбается. Чимин выглядит так, будто ему дали подержать что-то очень ценное, и он старается не шелохнуться, чтобы ничего не разбить. Пальцы крепко фиксируются на картоне, а взгляд витает где-то не здесь. Он ждет еще несколько секунд, прежде чем прикасается губами к стаканчику. Его вкусовые рецепторы, кажется, чувствуют сахарную бомбу, а живот сдавливает в приятном урчании. Чимин не покупал себе кофе, наверное, уже лет сто. Ни разу после того, как расстался с парнем. Потому что это казалось выброшенными на ветер деньгами, которые можно было потратить на сотню растворимых пакетиков с такой же жижей. Но он просит у господа прощение за то, что так сильно ошибался. Этот стаканчик и близко не стоит с тем, что парень позволял себе пить иногда. Язык жется от непривычного вкуса, нос обдает запах настоящего кофе. Чимин даже чувствует, что немного расслабляет свой негатив и тормозит с грубостью. Все не так уж и плохо на самом деле. — Как ты узнал, во сколько я выйду? — почти шепчет Чимин, отвлекаясь от лакомства на несколько секунд, пока Чонгук стоит на светофоре и постукивает по рулю пальцами. Одноклассник незамедлительно отвлекается и спокойно поворачивает голову, через мгновение растягивая улыбку. Интересно, если бы можно было измерять количество сахара в вещах, эта улыбка превысила бы сладкий кофе? Чимину кажется, что ей не хватило бы пару грамм. — Приехал заранее. Думаю, утреннее расписание у нас схожее и пары начинаются в одно время, — спокойно говорит Чонгук так, будто действительно все продумал. Он потягивает свой напиток и выглядит довольным, как собака, с которой поиграли в мячик. Ещё немного и завиляет хвостиком. — А если бы я сегодня не пошел на учебу? Что бы ты тогда сделал? — бурчит Чимин, переводя взгляд на дорогу. Для него очень странно, что кто-то может быть таким довольным с утра. Хотя если пить вкусный кофе и добираться на машине, а не автобусе, грех жаловаться. — То я бы опоздал на тренировку. Все просто, — Чонгук начинает заливисто смеяться. Его корпус полностью трясется, начиная от спины, заканчивая руками и мимикой на лице. Чимин ощущает себя так, будто очутился на встрече с идолом, и завороженно смотрит на одноклассника. В детстве его смех просто раздражал. Как деталь, которая появляется когда не надо, но все пищат от нее в восторге. Обычно чужие улыбки не вызывали в Чимине никаких чувств, но от этой что-то екало. — Тренер бы заставил пробежать лишние десять кругов. — Зачем тебе такая жертвенность? Неужели тебе совсем заняться нечем? — Чимин, пойми. Я хочу с тобой подружиться. Ты вроде как классный парень, хоть и хмурый немного. Тем более мы учились вместе. Думаю, нам надо попробовать, — Чонгук говорит со всей серьезностью, как будто давно планировал это сказать. Но Чимину чужд такой интерес. — Я не нуждаюсь в друз- — Позволь мне поболтаться вокруг тебя некоторое время. Если ты действительно не хочешь дружить, я отстану. А вдруг я именно тот, кто тебе нужен. Но ты просто из вредности меня пихаешь, — Чимин на эти слова все сильнее хмурится. Звучит так, будто Чонгук баран, не собирающийся считаться ни с чьим мнением. Пристал как банный лист и не отлипает. Но с другой стороны он купил ему кофе и второй раз подвозит до пункта назначения. Вроде как одни плюсы. — Есть у меня уже один придурок. Не хочу, чтобы вы множились, — Чимин устало прикрывает глаза, понимая, что давно не разговаривал так много по утрам. И не хочется, чтобы это вошло в привычку. За окном показывается корпус университета, и парень вмиг подрывается на сиденьи. — Стой-стой, остановись где-нибудь здесь. Я выйду сейчас, иначе твои фанатики завоют, если увидят нас вместе. Чонгук смотрит вбок с лёгким недоумением, а потом проезжает последнее парковочное место не на территории университета, будто бы не замечая. Чимин, до этого следивший за дорогой через окно, молниеносно поворачивается к парню, зло заглядывая в глаза. Серьезно? Даже сейчас он не собирается его слушать? Но Чон лишь разводит руками, посмеиваясь: — Упс, я, кажется, только что проехал последнее место с доступной остановкой. Придется тебе выходить возле университета вместе со мной! — его губы растягиваются в наглой ухмылке, а голос так и резвится. — Весело тебе? Ты дурак или просто притворяешься? Мне выйти из машины на ходу? — Чимин сжимает руки от злости, а на лице появляются красные пятна. Как будто он не знал, что все получится именно так. Чонгук — лишь иллюзия доброты и учтивости, делающая все по своему и исходя из собственной выгоды. — Все нормально, Чимин. От парковки до корпуса идти две минуты. Никто и не заметит, — уже почти хохочет Чонгук, наконец добираясь и останавливая машину. — Это ты так думаешь, солнечный придурок! — Чимин наспех расстегивает ремень безопасности и выскакивает из машины, оставляя пончики на своем месте. — Хорошего дня тебе, Чимин! — кричит вдогонку Чонгук, высовываясь из машины. Ему бы только усугубить ситуацию. Чимин несется через парковку на всех парах, даже забывая смотреть по сторонам. Чонгук точно измывается над ним, и это похоже на месть крутого мальчика за все грехи. Его видели как минимум человек пятнадцать, а ещё он выглядит, как идиот, но кофе был чертовски вкусным. Чимин готов рвать волосы на голове от непонимания. Чонгук хочет подружиться, очень хочет, но он в могилу его сведет своей настойчивостью. Он уже видит их диалог, если бы они когда-то подружились: «Чимин, пойдем сегодня в клуб? Я угощаю.» «Нет, я занят. И вообще не пью!» «Заеду за тобой в девять, будь готов. ;)» «Я сегодня не пойду на твою игру, мне нужно в больницу.» «Как не пойдешь? Я уже отправил за тобой машину.» И прочее, прочее, прочее. Чимин знает, что парень будет делать все наоборот. Потому что Чонгуку будет весело, прикольно держать возле себя хмурого питомца, над которым можно издеваться. Парень заходит в университет, старательно пробираясь через толпу студентов. У него лицо красное, как у помидора. Неизвестно, из-за интенсивного бега или злости. А руки потряхивает явно не от психического спокойствия. Он несется по коридору, сам находя глазами Тэхёна. Тот стоит, опираясь на стену, и задумчиво пялит в телефон. Чимин подходит довольно близко и хрипло дышит от бега, стараясь обратить на себя внимание. Парень сначала недоуменно вслушивается, а потом поднимает глаза, узнавая Чимина. — Боже, малышка, а чего это вы сегодня такая красивая? — Тэхён за секунду растягивает улыбку до ушей и начинает крутиться вокруг Чимина, рассматривая его со всех сторон. Он все вертится и вертится вокруг, пробегаясь взглядом по всему телу. Не думал Чимин, что брюки и кофта другого цвета могут произвести такой фурор для его друга. — Задница в этих штанах просто зачет. Носи каждый день. — Заткнись, прошу тебя, — в неловкости шепчет Чимин и прикрывает лицо, потому что куча людей начинают оглядываться на них, а Тэхён продолжает осматривать его пятую точку с разных сторон. Парень пытается схватить того за руки и обездвижить, но он не останавливается. Чимин снова краснеет, уже от стыда, и молит богов, чтобы все успокоилось. — Тэхён, господи, да уймись! — Прости, Чими. Не могу смотреть тебе в глаза, — парень шутливо прикрывает веки и строит мечтательное лицо. Вот она поддержка, которую Чимин не просил. Вот настоящая дружба. Друг задницу не только прикроет, но и оценит по достоинству. — Решил сменить стиль? — Я убирался на выходных, вот и нашел старые вещи. Выглядит убого, — Чимин отмахивается от всех рук друга и прислоняется к стене в усталости. Истинную причину выбора своего образа он раскрывать не собирается. — Есть новости посерьезнее. — Прекрасно выглядишь. Я уже и забыл, что ты можешь носить что-то, кроме черного, — Тэхён подбадривающе улыбается и садится рядом на корточки. Чимин выглядит сконфуженным, поэтому ему интересно, что происходит. — Что случилось? Наконец, вспомнил, что у тебя есть друг, и с ним надо чем-то делиться? Чимин вздыхает, смотря сверху вниз на пушистую прическу друга. Он не очень сильно хотел жаловаться на такие мелочи, но ему нужно было услышать оценку всей ситуации и, может быть, какой-нибудь совет. В кое-то веки Чимину нужна помощь. Иначе он с ума сойдет от напряжения и мыслительного процесса, который происходит в его голове. Гордость у него не упадет от одного вопросика. — Это прямо пропорционально связано с дружбой. Не нашей правда, — Чимин набирает в легкие побольше воздуха и начинает. — Короче, так получилось, что когда я вышел из дома, там стояла машина Чонгука. И он сам соответственно. Он говорит: «Давай подвезу». Я отказываюсь, иду на остановку, но он не успокаивается и в итоге усаживает меня в машину. Там показывает, что купил мне кофе и понч- — Подожди, стоп. Я, кажется, потерялся, — Тэхён в ступоре вертит головой и поднимается на ноги, чтобы слушать и смотреть в лицо друга. У него брови сведены вместе, а в глазах так и читается непонимание. — Давай-ка начнем сначала. Как Чонгук оказался у твоего дома? — А, насчет этого. Я забыл сказать, — неловко лепечет Чимин, отводя взгляд. — Он подвез меня в пятницу после пар. — И ты не сказал? Тэхён расширяет глаза и прикрывает рот от удивления. Чимин собирался ему сказать никогда? Он конечно знал, что друг еще та скрытная задница, но дружба подразумевала разговоры об именно таких частях жизни друг-друга. Тем более ему было жутко интересно все, что касалось Чона и его отношения к Чимину. Этот типчик давно был у него под наблюдением. А тут оказывается, что Чимин крутит какие-то штуки, даже не говоря ничего своему лучшему, между прочим, другу. — Тэхён, дело не совсем в этом. Хотя частично, наверное, в этом. Сегодня он сказал, что хочет подружиться со мной, поэтому всегда и носится гуськом позади. Но это стремно. Чонгук вообще не слушает, что я ему говорю. Я так сильно отказывался с ним ехать, оба раза причем, но все равно оказался в его машине. Еще я попросил его высадить меня перед университетом, чтобы не светиться вместе на территории, но он, даже не скрывая этого, проехал мимо парковочного места и довез до нашей парковки. Это так злит меня, просто жуть! Почему, когда хочешь познакомиться ближе с человеком, нельзя быть поучтивее. Обязательно надо включать придурка, — Чимин не удерживает себя на месте и начинает ходить из одной стороны в другую, при этом шипя и покрикивая. В нем плещется столько непонимания, будто Чонгук сотворил что-то очень странное. Но, хоть это и не совсем так, легче не становится. — Чимин, все нормально. Просто успокойся. Это очень даже хорошо, что такой, как Чонгук, хочет быть твоим другом, — как пятилетнему детсадовцу начинает объяснять Тэхён, при этом легонько удерживая Чимина за плечи. — Такие знакомства могут хоть как-то расширить твой социальный круг и в целом помочь. Но, конечно, если тебе некомфортно из-за таких его выкидонов, то скажи сразу, что будешь общаться с ним, если он будет вести себя иначе. И дело с концом! — А что ж ты сам с такой жизненной позицией не знакомился со мной? — Чимин недоверчиво смотрит на друга, начинающего смеяться. — Прибился, как банный лист, и вообще не отлипал. — Это было на первом курсе, Чими. Я тогда еще не обрел столько мудрости и опыта в делах человеческих. Теперь я другой и ты другой, — Тэхён вспоминает себя три года назад с копной светлых завитых волос, бегающего за Чимином и пытаясь до смерти достать его. Парень долго матерился и пытался быстро унести ноги от странного незнакомца, потому что думал, что тот подкатывает к нему своими приколами и шутками. Но все оказалось куда проще: Тэхён искал себе друга на новом месте, возможно, каится, немного странными и радикальными методами. Но посмотрите, что из этого в итоге вышло. — Все равно, странно это. Я немного не понимаю, что должен делать. Он, с одной стороны, ничего такой парень, но его эти выкидоны. Я не хочу ходить по чьей-то указке. Мне двадцать два, а вчерашний незнакомец будет насилу усаживать меня в свою машину и задабривать кофе. Года четыре назад такое бы сработало, но не сейчас, — говорит в задумчивости Чимин и наклоняет голову в усталости. Никогда бы не подумал, что придется так сильно думать, чтобы просто подружиться с человеком. — Но он же отстанет, я так подозреваю. — Нет, Чимин, ты подойдешь и скажешь, что так не пойдет. Иначе это будет непонятно что. Тэхён знает, о чем говорит. Потому что в жизни Чимина такое уже было. Он, дурак, по неопытности принял такие жесты за проявление внимания и заботу. Только все вылилось в гиперконтроль, ревность и сильнейший абьюз, который Чимин тянул на своих плечах некоторое время. Хорошо, что ему удалось послать парня куда подальше и уйти. А потом и научиться распознавать такие флажочки в других людях. От Чонгука немного веяло подобным. Хоть и не скажешь, что он какой-то не такой, но это поведение не могло не настораживать. — Ладно, я поговорю с ним, когда выпадет возможность. Не знаю, что из этого выльется, но посмотрим, — говорит под нос Чимин и идет в сторону аудитории. Тэхён нагоняет его сзади, закидывая руку на плечо. — Малыш Чими теперь сам пытается развить свою социальную сторону. Даже брючки для такого мероприятия переодел! — Тэхён заливисто хохочет и начинает убегать, как только друг замахивается на него ладонью. Шутливо, конечно, но вы еще не видели, как Чимин умеет. У него в коллекции целые телевизионные курсы по самообороне, просмотренные в третьем классе. — Дурак, я старше тебя! — кричит вдогонку Чимин и спокойно продолжает свой путь к аудитории, а на самом деле по вылуплению себя настоящего из скорлупы шрамов и обид.

*

Покажите Чимину человека, который придумал работать после плотного обеда, и он назовет его дураком прямо в лицо. Каждый день у парня была сраная дилемма насчет присутствия еды в его расписании: без обеда он чувствовал себя неважно всю оставшуюся часть времени, а с ним — спать хотелось больше обычного. А когда их столовая позволяла себе выпендриться разнообразием блюд, то Чимину не хотелось ничего вдвойне. Сегодня был один из таких дней. Потому что парень набивал свой желудок и душу сполна. Его настроение прямо порционально было связано с качеством и количеством еды. Сладкий кофе с утра был прекрасным моментом, напомнившим Чимину о прежней жизни и любви к себе. На самом деле, он все еще корил себя, что не забрал коробку с пончиками, а кинул ее на совесть Чонгуку. Они наверняка были вкусными. Но тут уж ничего не попишешь. И шашлык на обед был до того хорош, что Чимин украл несколько кусков у Тэхёна, пока тот отвернулся за учебником к рюкзаку. А теперь от переизбытка еды клонило в сон, но впереди было еще три пары. Как он вообще может? Чимин не спеша плелся в свою аудиторию, выпроводив Тэхёна на его пару. Он твердо решил для себя, что так уж и быть досидит английский, а остальное пошлет к черту. Парень все-таки не раб сидеть по десять часов в университете и не уставать. У него вон, уже глаз дергается, а сегодня только понедельник. Так дело не пойдет. Пока он дополз до своей парты, кажется, прошло года три. Чимин вот уже расстегнул рюкзак и собирался было достать нужные тетради, но на самом верху вещей увидел конверт. Новый, чистый и не смятый его же руками. Чимин задержал дыхание. Он не оставлял свой рюкзак нигде. Кроме-. Кроме столовой, когда отправился за подносом с едой. Но его ведь не было минуту, не больше. Как за такой промежуток времени можно успеть хоть что-то, если их с Тэхёном столик был почти на виду? Чимин оглядывает аудиторию, будто бы кто-то следит за тем, как он будет распаковывать письмо. Но кроме него здесь находилось еще три человека, которые уткнулись в телефоны и занимались своими делами. Парень почувствовал дежавю, когда сантиметр за сантиметром начал надрывать конверт с посланием. Этот человек явно ошибся с выбором конвертов для своего сумасшедшего бреда. Ничего лучше черного не подошло бы. Какой белый? Метафора на чистый и невинный посыл его писем? Тогда почему Чимина так трясет? Почему он боится заглянуть внутрь? Значит ли это, что сталкер все-таки не чья-то шутка? Чимина радовало отсутствие каких-либо знаков внимания к своей персоне три неполных дня. Но, видимо, сумасшедшим тоже нужен был отпуск. Чтобы закупиться белыми конвертами, от которых у парня сердце начинало заходиться в лихорадке. Чтобы придумать что-то покруче? Внутри как, господи боже, обычно записка и фотография. Обе повернуты к Чимину внешней стороной, и ему придется пересилить себя, чтобы перевернуть их. Фотография или письмо? Выбирай, что будет первым? Любовь или ненависть? Жизнь или смерть? Пистолет или веревка? Рай или ад? Чимин тянется к записке, оставляя фотографию на десерт. Переворачивает. Тот же грязный почерк, те же бессмысленные каракули в начале. Шифр, в котором Чимин, черт возьми, даже не хочет разбираться. Ему нужны факты, ему нужно имя, лицо уродца, которое он собирается для начала расцарапать, а потом как пойдет. Наконец Чимин доходит до настоящего текста. «Я добрый. Кто бы что ни говорил, я очень добрый, Чимин. И я позволил тебе оступиться. Списал на твое нежелание гулять со мной вновь. Но ты ещё раз повел себя отвратительно. Сегодня утром, помнишь? Я все видел. Не смей ошиваться рядом с этой блядью! Ты не знаешь, что он за человек. Ты сильно пожалеешь, подпуская его близко к себе. Я не буду предупреждать десять раз. Я сделаю так, что пожалеет сначала он, а потом ты. Но ты ведь мой умный мальчик. Ты не позволишь мне навредить тебе. Чимин, 520.» У Чимина немеют все части тела. Не от страха. От бредовости текста с самого начала и до конца. В каждой строчке клятва безумной любви, в каждом иероглифе кровавое желание подчинить. Сделать лично своим? Кто. Кто позволил ему говорить такие вещи? Угрозы? Кому можно говорить такое? Не только про Чимина, но и про того, кто в этой истории играет ровно нулевую роль. Парень лезет в конверт за фотографией и подозревает, что на ней запечатлено. И интуиция его не подводит. Это пятничный вечер, крыльцо их университета. Они с Чонгуком стоят совсем близко, можно сказать, дышат одним воздухом. Любой дурак найдет в этом романтический подтекст, тем более с такого расстояния не слыша разговора. Но тогда они просто ругались. Или спорили. Без подтекста на более интимные вещи. А даже если и с ним, какого черта это кого-то ебет? Почему Чимин должен слушать неизвестно кого? — Бог видит, я не хотел, — шепчет про себя Чимин уже несколько минут, сжимая конверт, пока тот не превращается в мелкую труху. А он думает, что это чужие глаза, а лучше внутренние органы рассыпаются в его руках. Чимин не жестокий, отнюдь. Пока его никто не трогает, он тоже не будет лезть. Но его трогают, лапают, рвут кишки и душу. Такое стерпеть трудно. Всю пару в нем растет злость. Тяжёлая, она грудой ложится на сердце и рассекает конечности. Он готов прямо сейчас найти этого придурка и сломать ему шею. Неважно как, неважно чем. Просто увидеть хозяина писем с перекошенным лицом в луже собственного дерьма. Потому что Чимин не хочет бояться. Не хочет трястись осиновым листом и терять самообладание от каждого едкого слова. Это ведь именно то, чего человек добивается: запугать, умертвить душу, а потом забрать такого подчинённого и готового на все его. Знаем, проходили. Тем более, этот человек лезет не только в его жизнь, но и жизнь Чонгука. Что тот ему сделал? Может, они знакомы? Он ведь ему на полном серьёзе угрожал. А Чимин знает, что такие слова от явно неуравновешенного человека не пустой звук. Сегодня все живы, завтра — нет. И ему надо с этим что-то сделать. После окончания пары Чимин буквально сваливает все вещи в рюкзак и несется на выход. Он не знает, куда ему идти, с какой целью и что он должен делать. Деканат? Полиция? Что-то из этого? Парень останавливается возле информационной доски, решаясь прочитать последние новости в университете. А вдруг там есть что-то про преследования, кто-то уже обращался с такой западней. Девочки возле него сначала тихо о чем-то переговариваются, посмеиваясь, а потом к ним подходит третья. — Вы не поверите! Вы просто не поверите! Я только что была на тренировке волейбольной команды. Чон Чонгук сидит на скамейке запасных! С перебинтованной рукой! Я спросила у девчонок, которые сидели с самого начала, что произошло. Они сами толком ничего не знали, сказали лишь, что Чон к началу тренировки вышел с окровавленной рукой и его на двадцать минут забрали в медпункт. Говорят, кто-то подложил ему в форму лезвие. Девочки удивлённо охают, начиная расспрашивать подробности, и трясут подругу, чтобы узнать. А у Чимина перед глазами белый шум. Чонгук, кровь, лезвие. Сталкер, угроза, «блядь». Это не может быть дурацким совпадением. Но, но. В письме ведь говорилось о каком-то шансе, если Чимин не будет ничего предпринимать. Или сталкер уже передумал? У Чимина пересыхает в горле. Теперь все уж точно пахнет криминалом. Чонгук — звезда волейбола, а его руки стоят миллионы. Теперь одна из них покалечена по вине Чимина. Непонятно только, насколько силен ущерб. И велика ли плата за его дурость. — Извините, а вы не знаете, команда ещё на поле? — он поворачивается к девушкам со странным бледным лицом и тремором в руках, будто точно призрака увидел. А лучше бы это было что-то паранормальное. Не хочется думать, что все беды Чимина происходят по вине человека, а не духа в его воображении. — Да, они будут тренироваться еще несколько часов, — говорит одна из них, та самая, которая только что подошла и рассказала о ситуации. Она наверняка фанатка, раз ходит на их тренировки. И игры команды точно посещает. Значит ли это, что Чимина она тоже должна знать? — Можешь не торопиться. Чимин действительно не собирался торопиться. Что толку, если до спортивного зала он пробежит спринт и у него совсем не будет возможности поговорить с Чонгуком из-за сбившегося дыхания. Если парень, конечно, на это решится. Потому что поговорить надо. Но звуки не складываются в слова, а слова в предложения. Чимин просто не знает, что говорить. Как вообще объяснить что-то? А нужно ли ему признаваться, что скорее всего это из-за него Чон покалечился? Или стоит просто спросить о его самочувствии? Самому Чимину же не лучше. Парень так силился, так кричал о своей смелости у себя в голове, чтобы сдуться, только услышав, что кто-то пострадал. Его мутит. Тошнит скорее от переизбытка нервов, скопившихся прямо в глотке и не дающих возможность нормально вдохнуть воздух. Его мыслям душно, а голова перегревается сильнее, чем при вступительных экзаменах. Он чуть идёт. Взгляд стекленеет от едва не капающих от страха слез, а зрение превращается в мутную кашу. Поднимает сначала одну ногу, затем вторую. Обдумывает каждое свое действие, иначе он запутается и упадет. А сил встать больше не будет. Чимин боится, что увидит что-то страшное. Например, Чонгука, у которого рука настолько порезана, что задеты сухожилия, и он еле ей шевелит. Что уж говорить о возможности играть. Или злого Чонгука, который рвет и мечет в поисках виновного. А если он нароет, что это связано с Чимином, то живого места на нем не оставит. Он не знает, что будет в спортивном зале. Только чувствует, что что-то страшное и ужасное, прямо из его кошмаров. Но ничего такого в настоящем зале не происходит. Чимин заглядывает в щель между дверьми, ведущими на площадку, но никаких криков ужаса там не находит. Команда тренируется. Как обычно, если говорить точно. Подбрасывают мячи, отбивают их у друг-друга и делают что-то вроде кардио. Чимин следит за спинами игроков, пытаясь найти десятку на форме. Каково же его удивление, когда Чонгука он находит тоже на поле. Не сидящим на скамейке запасных, не отсутствующим на тренировке. У него перевязана бинтом ладонь, но в целом ничего не поменялось. Чонгук подает мячи сокомандникам здоровой конечностью, улыбается и ведёт себя обычно. Чимин успокаивается. Как минимум с него спадает дух кошмара и страха, с которым он ковылял сюда десять минут. Значит ли это, что в целом все обошлось? Чонгук хоть и получил травму, но выглядит таким же здоровым. И Чимин этому тихо радуется, потому что ожидал худшего, накрутил себя по самое не хочу и даже не хотел думать рационально. Это же Чонгук. Ему все беды нипочём. — Эй, чего завис тут? — за спиной раздается громкий бас, и Чимин от неожиданности отскакивает от двери. Возле него стоит один из игроков команды, если форме с шестеркой посередине можно было верить. Чимин не знал никого в волейбольной команде, кроме Чонгука, поэтому лицо этого парня казалось незнакомым. Но несмотря на низкий и громкий голос, он выглядел доброжелательным. А глаза с интересом смотрели прямо Чимину в лицо и медленно изучали. — Что-то подсказать? — А можно поговорить с Чонгуком? Если он не занят, — неловко проговаривает Чимин. Парень не очень понимает, почему стесняется. Но под взглядом высокого спортсмена, который тебя рассматривал, грех не стесняться. Ему вообще дико находиться возле спортивного зала. Тем более Чимин определено выглядит, как одна из фанаток Чонгука, переживающая за его состояние. Отчасти это правда. — Можно. Он все равно ничего не делает. Подожди, я позову его, — спортсмен раскрывает дверь шире и проходит дальше, отряхивая руки от невесомой жидкости. Чимин неловко остаётся стоять в проходе и наблюдает за тем, как парень доходит до команды. — Чон, иди. К тебе пришли. Все равно сегодня от тебя толку мало. — Эй, да я в своей обычной форме. Просто немного- Чонгук отвлекается от протирания мяча тряпкой и следит за рукой сокомандника, указывающей себе за спину. Он фокусирует взгляд на фигуре Чимина, и если бы тот мог видеть чётче, то наверняка бы заметил блеск в чужих глазах. Парень становится по стойке смирно, чувствуя напряжение в спине и всех конечностях. Как школьница, господи боже. Чимин аккуратно показывает себе за спину ладонью с намеком, чтобы Чонгук вышел. Тот открывает рот, тут же его захлопывает и быстро-быстро кивает головой. Интересно, а им вообще можно просто так уходить? — Капитан, я отлучусь ненадолго. Уж продержитесь без меня, — кричит парень. Он быстро кладет мяч на место и стремительно бежит на выход. Вся команда провожает Чонгука немигающим взглядом, кто-то даже не сдерживает смех. Чимина такая реакция удивляет, но у спортсменов свои приколы. Мало ли почему он вызывает такой ажиотаж. Может, он ровно сотый человек, кто позвал Чона поговорить. Только ровно первый, кто не будет говорить с ним о своей влюбленности. — Идём в комнату отдыха. Там нас точно никто не отвлечет, — Чонгук коротко ему улыбается и идет вперёд, указывая, куда им нужно. Они оказываются в небольшой, но уютно обставленной комнате с несколькими кушетками и диваном в углу. Выглядит, как типичное помещение, чтобы просто поспать несколько десятков минут. А не так, как Чимин, спать на парте. Хотя больше он так делать точно не будет. Чонгук проходит дальше и усаживается на диване. Он одет в свою обычную черную тренировочную форму, высокие гетры, доходящие почти до самых шорт, и наколенники на обе ноги. Чимин неловко мнется возле входа и не решается пройти дальше. Он быстро выскажет, спроси то, что ему нужно, и уйдет. Но взгляд замирает на перебинтованной руке. На ней плотная повязка, а Чонгук аккуратно держит ладонь, не сгибая и стараясь не двигать ей. Чимин чувствует вину, ложащуюся на его плечи. — Что произошло? — тихо произносит парень, указывая на конечность, и замирает. Он боится условий, причин, истории, из-за которой Чонгук получил эту травму. Если все окажется страшнее, чем он думает, то быть беде. — Все нормально. Просто порезался, — юлит Чонгук. И Чимин видит, что он врёт. Потому что глаза того самого смелого парня не смотрят на него, а бегают по предметам: цветам в горшках на окне, подушкам на кушетках, баночкам. — Не ври, Чонгук. Чимин подходит чуть ближе, наконец отлипая от двери, и фиксирует глаза на чужих. Он тоже умеет добиваться своих целей, не только им можно манипулировать. И когда Чимин стоит над этим большим спортсменом, смотрит сверху-вниз, Чонгук тушуется. Кончики его ушей алеют, и он не выдерживает. Сам Чонгук не выдерживает. — После обеда я пошел на тренировку. Собирался переодеть форму. И после того, как схватился за футболку, почувствовал, что порезался. В форме было несколько лезвий, и я вот как-то зацепился за них, — Чонгук кладет руку на колено ладонью вверх и смотрит на нее. Наверное, ему было больно. — Но царапина небольшая. Просто неприятные ощущения остались. Чимину хочется завыть. Это все из-за него. Он точно уверен, что все по его вине. Если бы там была маленькая царапина, Чонгуку бы не забинтовали руку до самого запястья толстой повязкой. Значит, там что-то серьезное. А парень почему-то нагло это скрывает. Чимин медленно садится рядом, стараясь не соприкасаться хоть какими-то частями тела с одноклассником. Сейчас ему нужно все рассказать. Произнести так, чтобы Чонгук понял и не задавал лишних вопросов. А Чимин так не умеет. У него путаются мысли, путается язык во рту, а нога трясется от нервозности. — Это из-за меня, Чонгук. Просто не задавай лишних вопросов и знай, что это из-за меня. Я очень сожалею обо всем и надеюсь, что с рукой все будет в порядке и ты продолжишь играть. Но нам не стоит больше общаться. И друзьями нам становится нельзя. Просто, чтобы ты знал. Больше не подходи ко мне, не предлагай подвезти. Для своей же безопасности, — тараторит Чимин, едва двигая языком. Он говорит быстро, чтобы не забыть, что хочет сказать, а потом встать и убежать. Чонгук с каждой секундой начинает хмуриться все больше, а когда Чимин заканчивает, то молчит. Долго, покрываясь тягучим непониманием. Чимин порывается встать и уйти. Пусть Чонгук думает, что хочет, и рассуждает, как хочет. Чимин его предупредил, а он пусть завязывает себе руки. Но как только парень поднимает свою пятую точку, нацеливаясь на дверь, Чонгук вытягивает руку и останавливает его. Довольством от одноклассника не пахнет. — Пропущу часть о том, что это каким-то образом является твоей виной. Но на время, — медленно произносит Чонгук, и Чимин тревожно присаживается обратно. То есть просто сказать и уйти не получится. — Ты со мной не хочешь дружить просто потому что или из-за этих обстоятельств? — Я- — Просто мне важно знать: ты действительно чего-то боишься или я тебе просто неприятен как человек? — Чонгук осторожно поворачивает к Чимину голову и смотрит прямо в зрачок, пользуясь тем, что их глаза находятся на одном уровне. Чимину становится неловко уже через секунду. Потому что парень не улыбается как обычно, не резвится, а смотрит серьезно и ждёт ответ. — Что это даст тебе? — шепотом произносит Чимин. Атмосфера интимнее некуда, и парню бы сбежать отсюда куда подальше. От запахов, от ощущений, от горящего лица. — Дальнейшее поле для действий. Если ты все-таки решил для себя не общаться со мной, то я легко отстану. Но по желанию кого-то другого я отказываться от дружбы с тобой не собираюсь. Чонгук кивает сам себе и ждёт реакцию. Но Чимин хмурится, сидит в непонимании и боится. Потому что Чонгук своим упрямством падает в глубокую яму. Он имеет дело не с просто обиженным на жизнь Чимином, который не хочет общаться с людьми, а с действительно сумасшедшим человеком. Человеком, который уже сделал свой шаг. И совсем не понимает, с чем может столкнуться. Лезвием в одежде все не закончится. — Нет! Ты что, дурак и не понимаешь, о чем я тебе говорю? — Чимин подскакивает с дивана и почти кричит во все горло, затравленно смотря на Чонгука. Злости на него не хватает. Неужели нельзя просто засунуть себя в задницу и успокоиться. — Я тебе говорю, что это опасно. Смертельно, если хочешь. — То есть ты все-таки хочешь со мной дружить? — мягко проговаривает Чонгук и через секунду растягивает трогательную улыбку на лице. Чимин замирает в ступоре и не может двинуться. Что вообще происходит? Его завораживает такая реакция, и он на секунду забывает, о чем вообще был разговор. Но реальность оказывается куда более страшной и пугающей. Чимин как предсказывал, что ничего не сможет объяснить Чонгуку и будет только панически кричать, как истеричка, без весомых доказательств. Парень был готов бросить все и свалить восвояси. Пусть что будет. Чимин его предупреждал. Хоть голову ему расшибут и тому прочее! Но черт возьми так нельзя. Такого не должно случиться. Если Чонгук что-то потеряет, Чимин себя не простит. Никогда до самой смерти. — Чонгук, я прошу тебя. Пожалуйста. Не мучай ни себя, ни меня. Давай договоримся и закончим разговор, — почти стонет Чимин, бессильно двигаясь к двери. Он больше не хочет ничего, он устал, он хочет домой. Куда-нибудь, где безопасно, где ни ему, ни окружающим не грозит опасность. А такого места, наверное, пока не существует. — Тогда объясни мне, что происходит. И мы разойдемся, — произносит Чонгук, все также располагаясь на диване. Его ноги широко расставлены, здоровая рука закинута на подлокотник. Вся поза указывает на уверенность в себе и своих действиях. Он ничего не боится, он над миром. — Я хочу услышать, чего ты боишься, Чимин. Парень останавливается и думает. Говорить или не говорить? Чимин переводит осторожный взгляд на Чонгука и видит, как тот внимательно смотрит на него. Не отстанет же! Чимин знает, что не отстанет, потому что ни разу такого ещё не происходило. Но это вроде как его тайна. Личная, страшная частичка жизни, которую он хочет вырезать из себя канцелярским ножом. А если передавать его из уст в уста, рассказывать и ждать советов, то она распространится, как раковая опухоль. Человек за человеком, взгляд за взглядом. Однажды все узнают. А Чимин, ищущий до этого свободу от страха в близких людях, потеряет все. Каждый будет напоминать о сталкере: за обедом, на лекции, по пути домой, за сериалом. «Как дела, Чимин? Что там с человеком, который тебя преследует?» «Его еще не нашли? А, может, человечек просто не умеет показывать свои чувства, вот и делает это так необычно. Ты приглядись к нему. Он преданный. Таких один на миллион.» «Это ведь ты во всем виноват! Как вообще можно ждать чего-то хорошего, если вести себя подобным образом! Получай то, что заслужил.» Многое из этого Чимин по настоящему слышал. От случайных знакомых, знающих, в каких отношениях парень состоит. От друзей бывшего, защищающих любые его проступки. От всех тем, кому должно было быть глубоко все равно на то, что делается в чужой семье и постели. Чимин не просил его спасать. Но люди приходили, появлялись и затаскивали его в самую глубокую яму. Держали и давили. Давили, пока он наконец не захлебывался в собственном страхе. Чимин задерживает дыхание, чтобы не расплакаться. Не может. В носу щиплет, а к горлу подкатывает ком, который невозможно проглотить. Нельзя. Ни в этой ситуации, ни перед Чонгуком. Но он не плакал сколько? Месяц, полгода, год? Сделает это сейчас — покажется полным дураком. Но Чонгуку, кажется, все равно на долгую паузу. Он внимательно смотрит и терпеливо ждет. Потому что это только решение Чимина: рассказывать или нет. Парень лишь смещается на край дивана и хлопает по противоположному месту от себя. Чтобы не чувствовать себя в образе судьи и не говорить будто бы с провинившимся преступником. Чимин возвращается на мягкую поверхность и долго сидит, раздумывая, как сказать и с чего начать. Наверняка, он уже задолбал Чона своей нерешительностью. — Я не знаю, как сказать об этом. И это может показаться очень странным, — Чимин задерживает дыхание и наконец собирается с мыслями. — У меня есть сталкер. Кто-то преследует меня и отправляет письма со Дня Святого Валентина. И я уверен, что лезвие в твоей форме — его рук дело. Потому во время обеда я нашел письмо в своем рюкзаке. И там он прямым текстом говорил не приближаться к тебе, иначе что-то пойдет не так. Пауза. Секунда, за которую что-то с треском разбивается. — Ты почему сразу не сказал? — почти кричит Чонгук, повышая голос до максимума. Чимин в ту же секунду вздрагивает и пугается такой реакции. Очень дико видеть Чона таким эмоциональным, собирающимся буквально вскочить с дивана и пуститься в бег. — Он как-то навредил тебе? Физически? — Н-нет. — Ты же не врешь сейчас? — парень косится на Чимина, сидящего тихо опустив голову, как наказанный ребенок. Только вот он никогда не находился в такой ситуации, потому что мама на него не кричала и не наказывала, лишь тихо осуждала за спиной. Именно поэтому яркая чужая реакция ему чужда. — С чего бы мне врать? Он только отправлял мне письма и один раз преследовал до дома. Но я убежал, — тушуется Чимин под долгим взглядом. И чего Чонгук так разозлился? Ему надо было рассказать раньше, чтобы он не получил свой порез? Кто же знал. — Теперь ты все выяснил. Так что, лучше держись на расстоянии. Я пойду. Скорейшего выздоровления. Парень поднимается с дивана и вешает на плечо рюкзак. Все-таки сказать было не так страшно, Чимин просто долго ломал комедию. Теперь Чонгук точно побоится такого исхода и отстанет. Не зря же так упорно пытался выбить у него всю историю от начала до конца. Чимин с чистой совестью может идти домой: рассказать он рассказал, предупредить — предупредил. А далее начнется его детективная игра. Вот он уже открывает дверь, вытягивает ногу, чтобы ступить за порог, но Чонгук быстро оказывается сзади, закрывая здоровой рукой проход, а перевязанной разворачивает к себе. — Ты куда вообще собрался? Чимин, почему тебе надо разжевывать, как себя вести? — Чимин оказывается зажат в угол рядом со стеной и вынужден выслушивать какие-то пустые претензии парня, знакомого с ним несколькими словами. Чонгук задушено стонет, цокает и отходит, поправляя волны на голове. Все настолько сложно? — У тебя проблема на лицо, а ты высказался и пошел, будто выполнил поставленную задачу. Так нельзя! — Только посмей еще раз сказать мне, что я должен делать и как должен делать! А что ты от меня хочешь? Ты попросил, я рассказал. В чем проблема? — Чимин переходит на шипенье и подходит обратно к двери. Чонгук безоружно поднимает руки, но дверь все-таки придерживает ногой, чтобы парень не убежал. Крепко держит. — Ногу убери, а не то я тебе ее сломаю. — Почему ты не хочешь попросить помощи? Ты ведь рассказал, так почему бы не обратиться за ней ко мне? — Чонгук хмурится, но не подает виду и продолжает стоять на своем. Гнет палку в свою сторону. — Ты в ситуации нихрена, даже капельку, не простой, так почему бы не спросить, чем я могу тебе помочь. Ты не справишься один, Чимин. — Почему все, мать вашу, думают, что я в чем-то нуждаюсь? Мне нахрен не сдалась ваша помощь, забота, советы и прочее! Я не хочу никого слушать, не хочу плясать под чью-то дудку! Меня преследует какой-то придурок. Крадется за мной до самой квартиры и караулит под окнами, черт возьми. Говорит с кем я должен общаться, а кого обязан избегать. Угрожая при этом чем-то непонятным. Это ли не манипуляция? Ты заставляешь меня ездить с тобой в университет, ставишь перед фактом, что мы теперь друзья и хер мне, а не высказывание своего мнения. Ах, да. Ты показал уже, что тебе поебать, что я там думаю, и решил делать все по-своему. Ты хоть раз слушал, что тебе говорят люди? Это ли не манипуляция? Нет — значит нет. Так почему я должен слушать человека, просить у него помощи, если вы все одинаковые? «Чимин сказал, что не хочет. Мало ли что он не хочет! Он просто глупый и не понимает чего теряет.» Я тупой, потому что у меня интересы отличные от ваших? Я слабый, потому что сплю с мужиками и подставляю им задницу? Так, чего же вы пристали? Посмотрите на фрика, покрутите у виска и уйдите. Оставьте меня одного. Его накрывает. Так сильно, наверное, как никогда. Потому что сначала Чимин кричит, надрывая горло что есть мочи, постепенно теряя голос. Он скатывается в шумный шепот, едва шелестящий и укладывающийся в голове, но громкий по полноте и смыслу. Чимин никогда не позволял себе страдать. Живи, как камень, не чувствуй ничего и забудь про жалобы. Все, что дают, то к лучшему. И Чимин жил. Глотал оскорбления, как хлопья, на завтрак ежедневно и удивлялся, если сегодня его основное блюдо не подали к столу. Все его проблемы были от людей. Парень старался думать, что никакой его вины в этом нет. Но когда первый, второй, неизвестный раз ему попадались мудаки — сердце дребезжало от боли. Чимин терпел. И взращивал в себе корень смелости и силы каждый день как рутинное упражнение. Чтобы в двадцать два реветь в углу между стенами, медленно сползая вниз. Он назовет себя придурком, тупым и недалёким. Но сейчас Чимин выплеснет все то, что копилось в нем не один год. Весь мусор, спрятанный между ребер, все осколки, вросшие в кожу. Чимин заливается. Он закрывает лицо руками и хлюпает носом, пытаясь удержать жидкость, что рекой выходит из него. Если парень выглядит сейчас глупо, то и пусть. Знаете, плевать. Да, пошло все к черту. Чимин со всей силы трет глаза, стирает чувствительную кожу вокруг и старается удержать поток. Ему уже трудно дышать, в голове будто комната, затопленная доверху, куда никак не поступает кислород. Он кружится вокруг себя, пока перед глазами пляшут звезды, и чувствует, что отключается. Goodbye, sweet world.

*

Открывает глаза Чимин на том же месте. Только теперь его голова не свободно болтается в воздухе, а лежит на плече. Он чувствует лёгкие касания к своим волосам, следом поглаживания и закрывает глаза ещё на несколько секунд. Но реальность не меняется. Его все также держит Чонгук, они оба сидят на полу и дышат примерно в унисон. Чимин сам чувствует, как вздымается чужая грудь, и подстраивает свои лёгкие под такт, потому что, кажется, будто дышать сам он не может. Истерика прошла. Не оставила после и следа, кроме слабости во всем теле и нежелании подвигать хоть пальцем. Но вопреки ощущениям Чимин двигает рукой, оглаживая сначала ковролин на полу, а потом дотрагивается и до ткани, из которой сделаны чужие спортивные гетры. Рука на его голове замирает, останавливается. Чонгук выжидает момент. — Ты в порядке? — тихо шепчет он, но получается прямо Чимину на ухо. Из-за чего парень морщится и вздрагивает всем телом. — Ой, извини. — Мне нормально. Я долго пролежал в отключке? — голос Чимина не похож на его обычный. Он весь охрипший, острый, колкий, и каждое слово дается парню с трудом. Чимин привстает и пересаживается в противоположную сторону, опираясь головой о шкаф. — Нет, всего минуту или две. Ничего страшного, ты наверное от стресса забыл, как дышать, поэтому мозг просто отключил тебя. Но все хорошо: ты не стукнулся головой или что-то подобное. Я успел тебя словить, так что тебе теперь следует что-нибудь попить или поесть и встанешь на ноги как обычно. Переутомление, — Чонгук кивает головой, скорее сам себе, и рассматривает Чимина с близкого расстояния. Его слипшиеся мокрые ресницы, красные царапины под глазами, ураган на голове, который даже ему не удалось пригладить руками. Но Чимин не смотрит на него в ответ, а просто рисует круги на полу рукой. — Извини пожалуйста. Из-за меня ты плохо себя почувствовал, и я довел тебя до такого, так что мне очень жаль. Я не хотел был настойчивым настолько. Я думал, что поступаю разумно. — Я знаю, что ты так думал. Ты же солнечный придурок, — тихо шепчет Чимин и приподнимает уголки губ. А в голове звенящая пустота. Его нервная улыбка держится несколько секунд, после бессильно опадая. Он устал от всех пререканий на сегодня. Чонгук внимательно следит за его мимикой и движениями, тихо наблюдает из-под челки, как Чимин сначала смотрит в одну точку, потом подтягивает к себе колени, открывает и закрывает глаза. Перезагружается. Ему нужно минутное спокойствие и тишина, которой его обеспечивают. Никто не говорил парню о чудодейственном последствии истерики и о том, что он будет чувствовать себя намного лучше, чем до этого. Чимин и вправду более спокоен, сердце и конечности не трясутся, как у нервно-больного, а мозг готов хоть чуть-чуть, но работать. И слезы, выплаканные за много времени, действительно унесли весь сор из его организма. Они, два взрослых человека, которые априори не должны поместиться в таком закутке, ютятся в углу уже несколько минут, даже после того, как Чимин очнулся. Парень подтягивает к себе свой рюкзак и долго роется там, шелестя бумагой. Наконец, он достает то, что собирался найти, и протягивает Чонгуку. Это оба письма со всеми их компонентами, кроме утраченных конвертов, которые Чимин от злости разорвал. Бумага помята где только можно, но от этого страшного смысла в письмах не поубавилось. Чонгук поднимает бровь в удивлении и как бы спрашивает, действительно ли ему можно посмотреть. Чимин кивает и указывает на самое первое письмо как то, с чего надо начать. Чонгук вчитывается в текст первого, медленно разбирается в каждой букве. С его лица сползает всякое спокойствие и умиротворённость: он хмурит брови, перечитывает отдельные отрывки несколько раз и, кажется, ничего не понимает. Затем смотрит на фотографии, которые, конечно же, ему не нравятся. — Там, где я сплю, это кабинет, куда, как мне долгое время казалось, никто не заходит. Оказалось не так, — хрипит Чимин, указывая на один из фотоснимков. — А это мой дом, если можно увидеть. Я думаю, фотография сделана в день, когда он меня преследовал. Но все может быть. — То есть в теории, ты не знаешь, когда начался сталкинг с самого начала? — с интересом говорит Чонгук, на что Чимин отрицательно кивает. — Но ты его видел? Заметил какие-нибудь детали? — На тебя похож, — в тот же момент произносит парень. Чонгук в недоумении открывает рот, поэтому Чимин понимает, что видимо не так сформулировал свои мысли. — В смысле, ну он большой и высокий. Фигура выглядит грозной. Но лица я не видел: он был в маске и кепке. Они сидят на полу и играют в детективов: раскладывают имеющиеся материалы, систематизируют все по полочкам и прочее. Чимин молча согласился и принял помощь одноклассника в этом деле, потому что понял, что больше ничего не остаётся. Он слишком самонадеянно шел к этому вопросу, думая, что справится сам, хотя уже давно не справлялся. Отсюда и вечные перепады настроения, истерики, тремор и как итог — обморок. А голова двоих может и сообразит чего лучше. Чонгук переходит ко второму письму. И уже после нескольких секунд на лице расползается едкая ухмылка. Чимин не знал, что одноклассник так умеет. Но это неудивительно: в письме прямо затрагивается гордость Чонгука. Там его ведь просто мешают с грязью, обзывая и говоря о двуличности. Чимин хоть и скептически относился к доброте, к поведению парня, но никогда не считал его сверх-ультра опасным человеком, которого лучше избегать. — Мне кажется, или у этого парня какие-то личные счеты со мной? — проговаривает Чонгук, наконец отложив все материалы. Его поражает жуткое содержание писем, и он не может никак понять, каким образом Чимин сражался со всем этим самостоятельно. — Либо он жутко ревнует. — С чего бы именно к тебе? Ты не единственный, с кем я общаюсь. У меня ещё и лучший друг есть, — бубнит Чимин, в сотый раз раскладывая фотографии на полу и тасуя их, словно карты. Эдакие карты жизни. — А ты со своим другом целовался на виду у огромной публики? — А это здесь при чем? — непонимающе хмурится Чимин и заглядывает к парню в глаза. А, кажется, до него начинает доходить вся ситуация, лежащая у них на руках. — Хочешь сказать из-за этого? — Именно. В его письмах очень прямо написано, что он считает тебя частью своей жизни. Он называет тебя своим, говорит, что делать, и приходит в жуткий ужас, когда видит, что ты переходишь границы с кем-то другим. Оговорка: конечно, ты ни с кем не переходишь. Но тем не менее в его глазах картина такая. Кстати, ты знаешь, что такое 520? — Чонгук раскладывает все по таким четким полочкам, из-за чего Чимин удивляется, что он вообще так может. — Не знаю. Что-то вроде кода? Шифра или пароля? — задумчиво произносит Чимин. Он на самом деле пропустил надпись мимо и не обратил внимания на то, что это может что-то значить. Как будто его пугал только понятный и уже написанный текст. — Я люблю тебя, — произносит спокойно с заминкой Чонгук, смотря при этом в письмо. Но затем поднимает глаза и встречается взглядом с Чимином. Он готов поспорить, что видел в радужке напротив мелькнувший секундно трогательный блеск, очень быстро угасающий. У Чонгука алеют уши, и он быстро прокашливается. — Эм, ну в смысле, на китайском это читается как «я люблю тебя». Чимин понятливо кивает головой, будто узнал интересный факт на школьном уроке. Не знал, что Чонгук знает китайский. И его реакция вызывает интерес. Только позже Чимин понимает, почему тот запнулся и покраснел. Звучало это определенно как признание. Парень прикрывает рот в осознании, посмеиваясь в душе от такой неловкой ситуации. Хоть и говорят они о серьезных и порой страшных вещах, все равно выходят такие вещи, заставляющие немного остудить разум. Чонгук стесняется признаний, вот, что необычно. — Итак, есть у тебя какие-то мысли по поводу всей ситуации? — подает голос Чонгук, заодно прочищая горло. У него сформировались определенные понятия об этом человеке, но он хочет послушать в первую очередь о том, что собирался или собирается делать Чимин. — Человек какой-то супер незаметный, потому что я понятия не имею, кто это может вообще быть. Он действует очень быстро, но не импульсивно, а продумывает свои шаги. И всегда впереди меня на несколько движений, как бы сильно я не бежал, — делает неутешительные выводы Чимин и складывает письма обратно в рюкзак. Все сводится к одному. — И еще он очень опасен. Действительно опасен, Чонгук, раз умудрился подложить тебе лезвия после того, как ты просто подвез меня. Что бы ты ни говорил, этот человек жуткий. Поэтому тот факт, что мы сидим в этой каморке уже, сколько черт возьми, примерно полчаса, не есть хорошо. Нам и вправду стоит отделиться. Парня буквально цепляют простые, как ты выразился, вежливые поступки. Что он сотворит дальше — неизвестно. — На самом деле у меня появилась одна идея. Но она тебе не понравится. Чимин цепляется взглядом за задумчивое лицо одноклассника и немного, на самом деле совсем, не понимает, в каком ключе он думает. В его голове может быть все что угодно. И если уж сам Чонгук говорит, что идея так себе, то что там на самом деле? Чимин смотрит на него в упор, как бы показывая и разводя руками, мол: «Вот он я, внимаю всю твою дурость». Но Чонгук нацепляет маску невозмутимости, будто не он только что закинул удочку. — Ну, Чонгук! Говори уже, я же не умею читать мысли! — Чимин слегка раздражается и пинает его колено рукой, чтобы он наконец раскрыл свой рот и сказал, что надумал. Чонгук слабо улыбается и тормошит собственные волосы. — Короче, если этот парень настолько сильно ревнив, манипулятивен и презирает меня, то почему бы не посмотреть на ситуацию немного под другим углом и выловить его моей идеей, — почти шепчет Чонгук, неловко потирая руки. Но Чимин не совсем догоняет. — Я предлагаю тебе встречаться. Ну, то есть, не по настоящему, конечно. И с полного твоего согласия. Погоди возмущаться, пожалуйста. Знаю, звучит очень бредово. Но почему бы не выманить его таким образом? — Ты что? Встречаться? — Чимин, кажется, теряет весь воздух в легких и пребывает в очень большом шоке. Чонгуку пыль в голову ударила или он так сильно порезался, что потерял мозги вместе с кровью? Это звучит как самая бредовая идея, самый сумасшедший сон или исход событий в иной Вселенной. Но не здесь, на полу, когда Чимин только что выложил супер конфиденциальную информацию, надеясь на ничего. А тут это. Ни капли не оправданное предложение. — Чимин, я правда понимаю, что это звучит как бред. Но это действительно может сработать, — Чонгук подскакивает на ноги с вытянутыми в защитном жесте руками и начинает очень бурно рассказывать. — Ситуация явно не станет лучше от того, что ты просто подчинишься его приказам. Сначала откажешься от общения с людьми, потом откажешься от выхода из дома — и вот готовая кукла. Почему бы не побороться напрямую с его собственничеством? Вызвать ревность и агрессию еще больше, пока он не выползет из своей берлоги? Ты ничего не потеряешь. Всего-то придется играть небольшую роль. На короткий срок. Ну и я буду большую часть времени рядом, а следом и парни из моей команды. Напасть на тебя он точно не сможет. Я обеспечу безопасность. Странно, но Чимин начинает чувствовать, что это не такой уж и бред. Что-то в этом есть. И Чонгук говорит достаточно убедительно, чтобы поверить ему. Едва возникающие минусы превращаются в плюсы. С Чонгуком он будет постоянно на виду и обретет известность в университетских кругах. А значит незнакомец не сможет сделать с ним ничего в публичных местах или даже рядом с маленьким количеством людей. Ему придется тусоваться с командой чаще, чем заниматься своими делами. Лишняя защита из нескольких десятков здоровых лбов. И это временно. Что само собой является плюсом. — Еще с утра ты предлагал мне дружить. Я просто немного не понимаю, какая тебе вообще польза от этого, а не вред. Ты вкурсе, что это вообще считается нетрадиционными отношениями? Да тебе еще и какая-то девушка вроде нравится, — но скептицизм парня тоже не отстает. Слова о том, что это просто помощь хорошему знакомому, его не убедят. Это не разовая акция, после которой можно разойтись и заняться своими жизнями. Это процесс, который занимает время. — Не боишься испортить репутацию? — Я продумал этот момент, правда. И мне есть, что тебе ответить. Во-первых, никто не мешает нам дружить. Считай, это бизнес-план с дополнениями. Во-вторых, я абсолютно спокоен насчет себя и реакции остальных на такое. У меня нет какого-то опыта с парнем, но это не значит, что я думаю о таких отношениях, как о плохих. А люди вокруг побубнят и успокоятся. Насчет девушки все тоже очень просто. Возможно, таким образом, я смогу вызвать у нее какие-то чувства и она меня заметит, — Чонгук резво улыбается и довольствуется собой, будто действительно совершил что-то невообразимое. Но звучит это все действительно стояще. Хотя бы на долю процента. Чимин думает еще некоторое время. Они остаются в тишине, и парень замирает с глазами, смотрящими в одну точку. Все выглядит как сумбурное решение, план, которого почти нет и он сооружен буквально на коленке. Но это лучше, чем Чиминово ничего. Его то, что он планировал делать после разговора с Чонгуком, приобрело совершенно другую форму. Но тем не менее Чимину хочется согласиться. Хоть раз в жизни бросить все на произвол судьбы и довериться неизвестности. В первый и последний раз. И независимо от последствий. Потому что хуже быть уже не может. — Но ты же понимаешь, что будет трудно и утомительно жить некоторое время в таком режиме? Притворяться? — натужно произносит Чимин и щурится, смотря на парня снизу-вверх. — Обо мне вообще можешь не париться. Моя задача — обеспечить комфорт. Я просто буду следовать ей. Поэтому ты всегда можешь говорить, что мне следует делать, а что нет, — Чонгуку все нипочем. Он начинает светиться, как только понимает, что Чимин согласился, и чуть не выпрыгивает из своих шорт. Черт, кстати о шортах. — Блин, ты в курсе, что нас уже минут сорок нет? Нам нужно идти. У тебя вообще-то тренировка. Скажут потом, что отлыниваешь, — Чимин подскакивает с пола и отряхивает брюки от грязи. Разговор занял немного больше времени, чем он ожидал. Но вроде как все получилось довольно сносно. — Сегодня я негодный, так что меня там не ждут. Ты домой? — Чонгук поворачивается к парню и ждет, пока тот кивнет. — Окей, я провожу тебя. Я бы подвез, но у меня в четыре еще одна пара. Сейчас что-нибудь сообразим. — Да все окей. Могу и на такси уехать, потратиться. Но сейчас светло, так что не думаю, что я в опасности. — Все равно. И я вызову. Идем, мой первый фейковый парень, — Чонгук уже направляется к двери с шальной улыбкой, заставляющей Чимина закатывать глаза от недовольства. Еще пару дней назад он не так все представлял. Да даже в мыслях у него не было о таком исходе событий. Но его одноклассник останавливается прямо перед дверью и оборачивается, протягивая свою ладонь. — Стоит ли начать уже сейчас? — Боже, мы что, в детском саду! Его рука оказалась теплой. И мягкой на ощупь при самом первом касании. Чимин держался за руки с партнёрами, да, много раз. Но эта часть оставалась для него все такой же интимной, как и все остальное. Идти за руку на виду у всех? Довольно смело не правда ли. А ещё Чонгук держал его крепко, обхватив пальцами его пальцы. И Чимин кается, он почувствовал, как мимолётно ёкнуло его сердце, а в груди немного потеплело. Совсем чуть-чуть и ненадолго. Они прошлись так до спортивного зала, чтобы Чон предупредил всех, что он все ещё жив. — Парни, я скоро приду. Обещаю, — Чонгук заглянул в проем, куда ещё некоторое время назад смотрел Чимин и, наверняка, специально помахал их соединенными руками. Как маленький ребенок, ей богу. Но Чимину ничего не оставалось, кроме как после такого жеста поклониться команде и быстро уйти восвояси. Они все ещё держались за руки, пока шли по коридорам к выходу. Чимин плелся чуть сзади и старался много не смотреть на людей, потому что к такому он точно не готов был привыкнуть. Но Чонгук внимал взгляды всех. Он был создан для такого мира, широкой спиной захватывая взоры каждого, кто находился в шаговой доступности. И если многие сначала, замечая парня, старались улыбнуться ему в ответ, то, когда появлялся придаток в виде Чимина, на их лицах проскальзывало недоумение. Кто этот паренек сзади? Какой-то непонятный. И почему они держатся за руки? Наступил момент прощаться. И Чимин неловко выпутался из-под прикосновения к руке, оглядываясь в поисках чего-то. Чонгук стоял рядом, улыбался и следил за его хаотичными действиями. Но внезапно парень просто развернул Чимина обратно к себе и обхватил торс двумя руками, подталкивая к себе. — Прости, что делаю всё очень внезапно. Но для зрелищности очень даже стоит. Не представляешь, сколько людей сейчас смотрит. Тот, кому это посвящается, возможно, тоже, — прошептал Чонгук прямо на ухо, подбираясь к раковине настолько близко, что Чимин подумал, что он собирается ее укусить. Его резко обдало теплым шёпотом, а по коже побежали мурашки. — Спасибо, что доверился мне сегодня. Надеюсь, твое доверие я не уничтожу. Будь осторожен по дороге. Чонгук с мягкой полуулыбкой слегка отпрянул, чтобы в следующую секунду коротко поцеловать Чимина в щеку. В качестве яркого акта прощания. Зато для всех следящих четко определилась черта их отношений — серьезные романтические. Чимин заставил себя не корчить удивленное лицо, а играть роль, сдерживаться и также коротко улыбнуться. Всего лишь уголком рта. Но он ведь тоже не должен стоять как истукан. Когда Чонгук уже полностью ослабил руки и собирался их опустить, Чимин влетел обратно в объятия, чувствуя короткое и мимолётное тепло. А потом сразу же отстранился. — Ты тоже будь осторожен, Ч-чонгук-и. Может быть это было лишним, Чимин почувствовал себя очень неловко и не в своей тарелке, но Чонгук лишь просиял, продолжая махать ему, пока он не сел в машину такси. Только там ему удалось обдумать, что за неловкую сценку они все-таки разыграли. И что в ней участвовал Чимин. Чимин, который очень сильно отрицал существование отношений в его жизни. Сумбур погонял сумбуром. Чимин не знал, какие выводы он должен сделать, что вынести из дня. Но факт наличия теперь у него парня удивлял. Наличие его в лице Чон Чонгука, встречающегося до этого только с девушками, заставлял о многом задуматься. И всё-таки Чимин немного гордился собой. Тем, что наконец смог выплеснуть из себя все дерьмо, рассказать кому-то честно и откровенно о своих мыслях, и главное — принять помощь. Которую бескорыстно предлагал ему странный до этого Чонгук, которого он динамил и избегал три года, не считая школы. Идея быть одному его пугала и одновременно успокаивала. С отношениями было точно также. Но в его ситуации плечо рядом — это необходимость. В последний раз он позволит себе поверить в человечество.