metanoia

Не волнуйся, не плачь, не труди

Сил иссякших и сердца не мучай.

Ты жива, ты во мне, ты в груди,

Как опора, как друг и как случай.

Чимин ни за что бы не подумал, что будет чувствовать себя комфортно в чужом доме. Там, где абсолютно ничего не принадлежит ему. Посторонние вещи, посторонние запахи и чужие люди. Ничего из этого парню никогда не нравилось. Он съехал от матери, когда ему было семнадцать. Она постоянно пилила его насчёт распорядка дня, уборки, вредных привычек и заставляла вести беседы за столом тогда, когда Чимин был абсолютно не в состоянии. Его мечтой было собственное пространство, где никто не посмеет говорить ему, как жить и что делать. В предпоследний год школы он решил, что будет проще жить в общежитии, но и там прогадал. Комнату дали не на одного, как рассчитывал парень, а на двоих с младшеклассником, которого отправили учиться в школу из соседнего посёлка. Тогда-то Чимин вздрогнул по новой. Он думал, что совсем не отличается чистоплотностью, а его привычки насчёт полной уборки раз в неделю были чем-то странным. Но его сосед не убирался вообще. Не стирал вещи, не знал о запрете на прослушивание громкой музыки ночью, да ещё и начинал храпеть, как только его голова касалась подушки. А его деревенское происхождение и еженедельный приезд родственников подарил Чимину гастрономическое удовольствие от впитавшегося в одежду запаха кунжутного масла, приправ и домашнего тофу, который наполовину стух. Этот великолепный запах не перебивал ни один порошок, ни один кондиционер для белья не мог защитить парня от едкого запаха пищи. А решений не находилось. Именно в тот момент Чимин начал курить. Идея была довольно дурацкая, потому что он по сути решил сменить одну вонь на такую же противную другую, только с вредом здоровью в придачу. Сначала было очень противно привыкать к такому себе занятию, дымить в комнате, как паровоз, пытаясь оставить перманентный след на одежде. Но идея-то в итоге сработала. Вонь от деревенских продуктов испарилась, как исчез и сосед. Ему, видите ли было неприятно жить в одном помещении с настолько курящим человеком, который даже проветривать комнату не хотел лишний раз. Всех удовлетворила такая причина. А сколько Чимин ни пытался объяснить администрации, что не может жить в тухлой комнате, пропахшей соей и грязными носками, никто ему не верил. «Вы, мальчики в пубертате все неприятно пахнете. В этом нет ничего странного». Тогда Чимин заимел в копилку одну дурную привычку и образ скитальца, который не хотел сосуществовать хоть с кем-то. Парень носился по разным мотелям и общежитиям, сбивал ноги в поисках дешевого жилья, пока не нашёл свою квартиру. Да, то ещё захолустье без намёка на новый презентабельный ремонт, с кучей старых вещей, книг и прочего барахла хозяйки. Но вот шёл четвёртый год, а он продолжал жить на том же месте. Прикипел даже к отклеивающимся обоям и скрипучему полу. Иногда он жил вместе с парнями, с которыми встречался. Разрешал им оставаться на некоторое время, пока всё-таки не вспоминал, почему любит жить один. Почему вообще любит одиночество. И всё возвращалось на круги своя после каждого расставания, после каждой нелепо замеченной измены. У Чимина стояла одна кружка, одна зубная щётка в запыленном стаканчике. На полке с обувью заношенные кеды, ботинки на все сезоны и иногда завалявшаяся пара Тэхёна. У него было вызубренное расписание для уборки раз в месяц, смены постельного белья и прочей скучной рутины. Но рутины, в которую никто, кроме Чимина, не собирался влезать. Его любимой, личной части жизни. А теперь он лежал в кровати Чонгука, среди его вещей, после того, как провёл здесь целый день и ночь. И странно, но никакой раздражительности или брезгливости это не вызывало. Наоборот, при всём характере Чимин с каждой минутой понимал, что не хочет вставать с этой кровати. Уходить из совершенно чужой комнаты, которую он нагло оккупировал. Потому что от помещения прямо-таки веяло чистотой. Чонгук был идеален даже в наведении порядка в своей комнате. На полу ни соринки, хотя в доме есть собака, бельё кристально чистое до сумасшествия, кондиционер подобран идеальнее некуда. Хотя, это наверняка можно было списать на извращённое сознание Чимина. Но он и секунды не мог провести, не впитывая в себя выветренный запах лаванды, который точно также застревал на всей одежде Чонгука. Вот он — символ чистоты в сознании парня. Чимин поспал чуть меньше, чем спал обычно. Он почти до полуночи просидел в саду, раскачиваясь на качелях и думая о своём. Но холодать начало всё сильнее, и было трудно сдерживать стук зубов и дрожь в ногах от промёрзлого ветра. Джэхён давно вернулся с прогулки с собакой, Чонгук убежал спать часа два назад, а он всё никак не мог вернуться в дом. И всё-таки Чимин, остуженный холодным весенним воздухом, помчался под тёплое одеяло в комнату, где ему было одиноко хорошо. Через некоторое время он услышал топот нескольких пар ног на первом этаже, подумал про родителей Чонгука, которые, наверное, вернулись с тяжёлой работы, а потом, сам не заметив, уснул. А в итоге проснулся, когда солнце даже не собиралось вставать. Настенные часы показывали пять утра. И чем теперь заниматься в чужом доме, если сна ни в одном глазу? Чимин никогда не просыпался настолько рано, чтобы не знать, чем себя занять. Не может же он просто выйти в гостинную или на кухню и копаться там в вещах? Чимин выглянул в большое окно, вид из которого выходил как раз почти на всю территорию сада и соседний дом. Качели медленно покачивались от лёгкого ветра, хотя казалось, будто там кто-то сидел ещё секунду назад и ушёл, едва увидел появление парня в окне. На улице ничего не происходило. Чимин обошёл комнату ещё раз, засматриваясь на свой силуэт в большом зеркале. Его пижама медленно сползала с тела при каждом удобном и неудобном движении. Приходилось подтягивать штаны. Всё-таки не тот размер ему дал Чонгук, хотя наверняка у него и не было одежды меньше. Чимин одним лёгким касанием стряхнул с себя мешающие штаны, которые смятой кучей упали на пол. Он очень давно не смотрел на себя в полный рост. Оказывается, его ноги так и не прибавили в объёме ещё с подросткового возраста. На бедрах и на некоторых местах по голени расползались фиолетово-зелёные синяки от случайных столкновений с мебелью и падений. Как дела обстояли с торсом? Чимин стянул пижамную кофту, оставаясь в одном белье. Разделся просто для того, чтобы позалипать на собственное тело в чужом доме. Он мог завидовать многим парням или тому же Чонгуку, которые имели рельефное тело и паутину сильных объёмных мышц. Хотя завидовать этому было сложно, ведь такие люди торчали сутками в тренажёрках, не вылезая из-под гантель и делая силовые тренировки в качестве перекуса перед завтраком. Чимина природа и едва знакомый отец одарили тонкой грудной клеткой и в меру худыми руками, будто всё, что удавалось ему поднять, это пятикилограммовый пакет с продуктами из супермаркета. Он мог бы также ходить по спортивным залам и тренироваться едва не до потери сознания, чтобы нарастить эту бешеную груду мышц. Но почему-то это последнее, на чём Чимин хотел заострять своё внимание. Он прекрасно выучил, что никакой внешний вид не сможет спасти человека. Красота снаружи, но скрытое уродство внутри не должны были становиться его правилами по выбору партнёра. Поэтому Чимин также не собирался им следовать. Минуты шли, а Чимин, как дурак, крутился у зеркала, рассматривая себя с разных сторон. Будто никогда и не видел. Чужая одежда небрежно валялась на полу, хотя он должен был позаботиться о её сохранности. Но поток его мыслей остановил внезапный стук в дверь. Пять утра! Кто может прийти в пять утра? Чимин встрепенулся всем своим телом, пытаясь добраться до кровати за считанные секунды. Мало ли кого могло принести, а он здесь, придурок, в трусах щеголяет. Но не успел он даже пробраться под одеяло и спрятать свою испуганную задницу, как дверь открылась, являя лицо Чонгука. — Блять, Чонгук! Напугал, господи боже! — прокричал громким шёпотом Чимин, наконец справляясь с одеялом и заворачиваясь в него как можно скорее. Его тело это совсем не то, что хочется показывать каждому человеку. Ладно, просто не хочется показывать Чонгуку. Ему, который, кажется, немного опешил и замер в проёме собственной комнаты. — Я стучал, если что. Не моя вина, что ты здесь в трусах носишься, — прохрипел Чонгук, проходя вовнутрь и закрывая за собой дверь. Чимин выглянул из самодельного кокона со смущённо-разозлённым лицом красного оттенка. — Ты постучал и слишком быстро вошёл! Кто так делает вообще? А если бы я без трусов здесь был? — ляпнул Чимин, сам того не понимая. При каких это обстоятельствах он должен оказаться в комнате Чонгука без белья, да ещё и когда все предположительно спят? Вот и Чонгук удивился такому заявлению. — Может, я рано пришёл? Постучался бы на пять минут позже — увидел бы тебя в другом положении? — он садится к Чимину на кровать и растягивает губы в улыбке, за что получает тычок в спину и недовольное лицо от парня. — Собирался подрочить, пока тебя никто не видит? В чужих-то хоромах? — Заткнись, прошу тебя. Ничего такого я не собирался делать, — стонет Чимин в смущении под тихий хохот Чонгука, у которого даже голос спросонья хрипит сильнее обычного. Угораздило же его попасть в настолько неловкую ситуацию. Хотя в этом нет совершенно ничего необычного. Они оба парни, у обоих тело построено одинаково, но почему-то Чимин перепугался сильнее, чем мог. И сердце по-прежнему сумасшедше скачет в груди, а в затылке кипит жар. — У тебя хорошее зеркало. А я просто хотел посмотреть, не прибавил ли я в весе. — Охотно верю, Чимин-а, — продолжая тихо посмеиваться, говорит Чонгук. На что Чимин больше не отвечает. Он заматывается в одеяло сильнее, почти с головой, заставляя себя закрыть глаза, уши и вообще любой из органов чувств. Перед ним Чонгук, который встал не раньше пяти минут назад. С отпечатком подушки на лице и частью оголённой шеи. Со сползшей с плеча ночной рубашкой, которая почему-то намекала Чимину посмотреть на чужие голые ключицы. С ворохом непричесанных волос, лежащих в беспорядке на разных сторонах. Господи боже, не хочется даже про это говорить. С хриплым ото сна голосом, на несколько тонов ниже, и смехом, от которого в Чимине двигается совсем не то, что должно. Он что, подросток, который должен возбуждаться просто от обычных звуков? От присутствия Чонгука? Не хватало ещё влюбиться в него. Да, в прекрасного, хорошего и замечательного парня. Но как Чимин вообще может? Да и почему эти мысли появились именно сейчас, когда ничего криминального не произошло? Они даже целовались несколько раз, а Чимин ни о каких высокопарных чувствах и не задумывался. Он вообще не думал о том, чтобы почувствовать к Чонгуку что-то сильнее уважения. А тут приехали. Одна ночь под его одеялом, и Чимин готов. — Вообще, я пришёл спросить у тебя кое-что. Ты меня немного сбил, — говорит Чонгук, продолжая сидеть на кровати и рассматривает собственные руки. — Хотел предложить тебе сходить на пробежку. Не на такую, где мы бежим кросс с бешеной скоростью, а другую. Я всегда гуляю с Гердой подобным образом. Можем и тебя взять, если ты хочешь. Тогда я принесу тебе спортивный костюм своего брата. Если ты, конечно, хорошо себя чувствуешь. — Пойду только ради Герды. Не из-за того, что ты предложил, — высовывается из одеяла Чимин, всё ещё пытаясь не смотреть на Чонгука, но тем не менее выглядеть при этом увереннее всех. Нечего ему думать о том, что лучше выкинуть из головы. Свежий воздух, наверняка, этому поспособствует. — А ты всегда такой вредный по утрам? Или только когда со мной разговариваешь? Я для тебя нечто вроде особенного человека? — Чонгук шутливо играет бровями и под тяжёлый вздох Чимина встаёт с кровати, направляясь к двери. — Понял-понял. Я за костюмом, а ты вылазь потихоньку. В итоге Чимин первым пробирается в холодный утренний воздух, когда на улице не присутствует ни единой души и не настолько светло, чтобы отчетливо видеть предметы. Костюм Джэхёна сел на него как влитой, отчего Чимин удручённо кусал губы. Не хватало ему ещё красть вещи у тринадцатилетки и благодарить за то, что штаны наконец не сваливаются с его бёдер. Он взрослый и самодостаточный человек. Который начинает в чём-то нуждаться, едва на горизонте маячит некто с фамилией Чон и лыбой на всё лицо. Парень садится на крыльцо, дожидаясь, когда Чонгук соберёт на улицу Герду и они двинутся хоть куда-то. Почему-то всё ощущается таким рутинным: выход погулять ранним утром, чего Чимин в жизни никогда не делал, предпочитая спать, а не бегать, выгул собаки, будто бы не его мечта, эти пререкания с утра просто ради настроения, будто они с Чонгуком друзья. Хотя, наверное, их можно назвать друзьями? Чимин, может быть, готов согласиться с таким определением. — Застегнись нормально. Это тебе не май, чтобы с утра куртку не застёгивать, — говорит позади Чонгук, выводя вниз довольную Герду, которая не может дождаться прогулки. А сам же, подлец такой, стоит и модничает своей курткой нараспашку, будто его это никак не касается. — Чья бы корова мычала. Сам застёгивайся, а потом рассказывай, что должен сделать я. Мне вторая мамочка не нужна! — бурчит Чимин, утягивая поводок с собакой у Чонгука из рук, и уходит вперед, хотя даже не знает, куда нужно. Думает, будто Герда сможет показать ему путь. Он поворачивается, чтобы наткнуться на застопорившегося Чонгука, который только странно улыбается и собирается что-то сказать. — Нет! Только посмей продолжить мои слова, как шутку. Чонгук, я серьёзно! — Тогда я стану для тебя вторым папочкой! — кричит Чонгук во весь голос, начиная смеяться во весь рот, и проносится мимо мотающего в неверии головой Чимина. Как будто эта шутка была не ожидаема. Как будто Чонгук бы пропустил такой момент, чтобы не высказать то, что закрутилось у него в ту же секунду на языке. — Только не делай такое выражение, будто бы я сделал что-то очень странное. — Всего лишь пошутил на уровне своего брата подростка, — Чимин покрутил головой, до сих пор не осознавая себя частью этого глупого действа. Он-то думал, что не будет слышать такие шутки в двадцать с лишним лет. Тем более от такого, как Чонгук. Плейбоя, филантропа и просто парня с богатым опытом. — Как с тобой люди встречаются после такого? — Ещё никто и никогда от меня не отказывался. Если ты понимаешь о чём я, — Чонгук разворачивается лицом к Чимину, играет бровями и идёт спиной вперёд, наблюдая, как у парня, кажется, сейчас голова закипит от ненужной информации. Его же это только веселит, отчего он начинает посмеиваться себе под нос. — Боже, за что мне это? Представь себе, я даже не хочу знать и малейшей детали о твоей сексуальной жизни. О том, сколько их было и как им было, — Чимин неверяще закрывает лицо рукой, чем вызывает у Чонгука только очередной приступ смеха. Одна лишь Герда совершенно не понимает, что все обсуждают, поэтому спокойно пользуется моментом своей прогулки, то и дело обнюхивая засохшие прошлогодние листья или найденный камень. Если бы Чимину ещё вчера утром сказали, что он не будет даже близко вспоминать о слитом видео ни в какой из частей своего волнующегося мозга, его бы хватил удар от неверия. Такого быть не может, чтобы просто забыть о том, что с тобой случилось меньше суток назад. Когда ты только и делал, что страдал перед этим. Но вот он Чимин, прогуливающийся в парке ранним утром, пытающийся вынести неловкие шутки Чонгука и выгуливающий его собаку. Альтернативная Вселенная с теми же людьми, но только в другой обстановке из действий. Иначе Чимин не понимает, в какой момент ему стало так всё равно на сталкера и почему его так хорошо отвлекает от этого Чонгук. Загадка да и всё тут. — Ладно, я на самом деле очень сильно приукрашиваю и шучу. Такие парни, которые перетрахивают весь университет без разбору, встречаются только в американских сериалах про подростков. Тебе же достался довольно приличный молодой человек, — Чонгук убавляет свой шутливый тон, понимая, что уже вдоволь насмеялся за полчаса с момента пробуждения. Он равняется с Чимином, следящим одним взглядом за собакой, и на секунду замирает. От невероятности ситуации в целом и наличия в этой локации парня. Как какой-то невероятный сон, который ему бы никогда не приснился. — Я не говорил о том, что меня волнует количество твоих партнёров. Это не повод для осуждения, наверное. Я говорил, что не хочу знать такие подробности твоей личной жизни, — хрипит Чимин, продолжая путь по парку, даже не смотря Чонгуку в глаза. Он хоть и выглядит непроницаемым снаружи, будто ему действительно непонятен этот разговор от и до, но внутри кровь-то начинает закипать. Опять-таки, Чимину хочется слепо игнорировать причины такого изменения в организме и причастность к этому Чонгука. — Хочешь устроить блиц-опрос по нашим личностям? — внезапно выдаёт отставший Чонгук, как будто он совсем не слышал прошлую реплику Чимина о том, что ему неинтересно. — Без вопросов о сексе и любых с ним связанных. Но не исключая вопросов об отношениях! — Ты, хитрец, хочешь выведать какую-то информацию, чтобы использовать её против меня? — с прищуром смотрит Чимин, хотя в сознании он уже согласился и готов отвечать Чонгуку. — Хочу узнать, что скрывается за личностью мальчика, который отказался от моих конфет в шестом классе и назвал показушником, — Чонгук лишь улыбается уголком рта и щёлкает Чимина по носу, отчего тот дергается, отворачиваясь в противоположную сторону, будто бы туда его потянула Герда. — Хорошо, мой первый вопрос. Во сколько лет ты впервые поцеловался? Чонгук решил моментально повысить ставку в их импровизированной игре, как будто не было никаких других вопросов, которые ему хотелось бы задать. Он выглядел одновременно и довольным, и заинтересованным в познании Чимина. Целовался ли тот настолько рано, чтобы они с Чонгуком всё ещё были знакомы, или это произошло годами позже? Чимин же попал в ступор, потому что это не совсем то, чего он ожидал от первого вопроса. Да и такую информацию он никогда не держал в голове на всякий случай, будто бы она должна была ему пригодиться хоть раз в жизни. Чонгук же решил, что её обязательно надо использовать. — Где-то в семнадцать, — с неуверенностью проговорил Чимин, не до конца вспоминая всё в мельчайших деталях. Но он действительно не укладывал в голове информацию о том, сколько лет ему тогда было. Чонгук, кажется, ожидал больших подробностей. — Тебе ещё что-то нужно рассказать? Хорошо, это было со старшеклассником, с которым мы вместе ходили на подготовительные в университет. Внезапно оказались вместе в одной курилке, ну вот всё так и получилось. Потом мы никогда больше не пересекались и это ни во что не вылилось. — Почему-то я так и думал, — медленно, обдумывая каждое сказанное Чимином слово, произносит Чонгук и ловит непонятливый взгляд парня. Ему, кажется, следует объясниться. — Не в обиду тебе, но я всегда думал, что ты далёк от романтики и отношений вроде «с кем поцеловался — на том и женился». Поэтому меня не то чтобы удивляет, что первый поцелуй у тебя был, считай, с незнакомцем. — Что-то я не вижу кольцо на твоём пальце, Чонгук. Живёшь по моим принципам? —бурчит Чимин, задумываясь о том, что же ему следует задать. — На минуту забудем о моих отношениях и перейдём к твоим. Насколько девушка, которая тебе нравится, соответствует твоей идеальной половинке, о которой ты мечтал, будучи подростком? — Она соответствует полностью. На сто процентов и даже больше, — моментально говорит Чонгук, будто бы даже не думал ни секунды. А сегодня он куда охотнее высказывается об этой тайной незнакомке. — То есть, твой идеал в детстве — это девушка, которая тебя игнорирует? Не обращает внимания или старается не замечать? — хрипит Чимин, а сам задумывается о ситуации в целом. У всех ведь есть собственные предпочтения, достаточно странные или не очень, но таких, как у Чонгука, он не встречал. Это какой-то отдельный вид мазохизма — сохнуть по той, которой действительно по боку на тебя. Хотя Чонгук ведь не какая-то серая мышь, которую можно игнорировать. Его, наверное, знает каждая муха в университете. А та самая старается не замечать. — Совершенно верно. Мне нравится сама медленная стадия развития отношений. Когда от тотального игнорирования любых слов и приветствий вы доходите до стадии маленьких разговоров и всё дальше. Пока нужда в друг-друге не начинает превышать возможную. Пока ты не начинаешь видеть отдачу от человека, который ещё недавно старался не смотреть тебе в глаза, а потом старается делать это как можно чаще, — Чонгук мягко улыбается себе под нос, продолжая идти по дорожке вперед, и оставляет Чимина позади. У Чонгука выверенная карта его интересов. Полная и подробная, которая ещё и пережила много лет обдумываний в голове. Чонгук, оказывается, чётко сложил картину идеального хода отношений. Хоть Чимин и считает такие ходы вступления в отношения странными, но лучше, чем ничего. Лучше, чем он когда-либо придумал для себя. Потому что Чимин не сообразил ничего прекрасней, чем встречаться с людьми, заведомо в него не влюблёнными. Похоже на Чонгука на первых шагах, почти одинаковые картинки. Но Чимин выбрал для себя путь мазохизма посильнее. Он выбирал тех, кому не нравился от начала и до своего логического конца. Ни исходя из внешних характеристик, ни из характеристик персоналий и характера. «С тобой прикольно» вместо «Я люблю тебя» и всё по новой. А потом история закольцовывалась. Чимин медленно шёл за задумчивым парнем и также пытался размышлять. А следовало ли ему выбирать для себя именно такой путь? В какой момент его интерес к простой чистой любви изменился на грязную мешанину из всего? Почему их взгляд на построение отношений с Чонгуком был настолько похож, насколько и разнился? Почему они в итоге, чем ближе становились и узнавали друг-друга, понимали, что являются одним и тем же, только под разными фильтрами? Чонгук — оригинал, яркая фотография, наполненная спелыми цветами и почти передающая запах через бумагу. Чимин — её черно-белая версия, от которой только тянет отойти и забыть навсегда. Фотография на надгробии, не больше. — Я задам ещё вопрос? — Чонгук оборачивается, чтобы сказать, и ловит тяжёлый, замученный самим собой взгляд Чимина. Только сам человек может обречь себя на тревогу и страдания. Даже помощи другого в этом деле не нужно. Парень встряхивает мысли в голове и кивает в знак согласия. Больше ничего не остаётся. — Почему ты так упорно не хотел дружить со мной в детстве? — Теперь уже не знаю, — Чимин ковыряет землю под ногами и, кажется, ищет ответ на вполне логичный после всего вопрос. Но не находит. — Я искренне хотел быть твоим другом, но как бы сильно ни пытался, ничего не получалось. Тебе, наверное, было абсолютно наплевать на мои попытки заинтересовать тебя хоть чем-то. Я совершенно не держу обиду. Но просто хочу узнать: что во мне было не так? — Чонгук остаётся стоять в нескольких шагах впереди, драматично смотрит в глаза Чимину, как в лучших фильмах. Их почему-то качает от глупых шуток к серьёзным темам и обратно. От того, что они не могут замолчать к тому, что молчат, не зная, какие слова подобрать. — Чонгук. У меня нет логического ответа на твой вопрос. Такого, чтобы устроил и меня, и тебя. Но в тебе точно не было никакой проблемы, потому что ты сам видел, как быстро тебя окружали и начинали обожать люди. А у меня уже тогда были свои заскоки по поводу собственного одиночества и предназначения. Возможно, не будь я таким сильным и характерным глупцом, то, наверное, не отказывался от тебя так рьяно. — То есть, гипотетически, ты согласен дружить? — как в детском саду спрашивает Чонгук, теряя былую смелость и запал, которые были у него всю жизнь. Иногда он превращается в невероятного человека, который за секунду может начинать стесняться и смущаться своего положения. Сейчас парень хочет закрыть маленькую цель, мечту, о которой размышлял долгие годы. — Тебе так сильно хочется закрепить это на словах? — бурчит Чимин, начиная быстро шагать обратно по тропинке, подгоняя Герду за собой. Он в шутку превращает себя в подростка, который также бежит от дружбы, привязанности и громких слов. Ну, а кому действительно нужны разговоры о становлении друзьями после двадцати лет? Чонгуку? — С тобой надо всё закреплять на словах, действиях и волшебных талисманах. Иначе сегодня скажешь, что мы друзья, а завтра пройдёшь мимо и не оглянёшься. Чимин, ответь мне, смотря в глаза! Ты будешь со мной дружить? — Чонгук, видя уносящегося восвояси парня с его же собакой на пару, начинает идти всё быстрее, пока также не срывается на бег, пытаясь не сбить дыхание звучным смехом вперемешку с попытками докричаться до совести Чимина. — После всего, что я для тебя сделал, Чимин-а! — Отстань, Чонгук! И свои серьёзные заключения оставь при себе. Я свободный человек и делаю, что хочу! — кричит Чимин, пытаясь заглушить собственный здравый смысл. А он всё шепчет про адекватность действий, попытки взять ответственность и признать наконец, что у него тоже могут быть друзья. Чимин не хочет делать этого из старых привычек и соображений. Герда лает рядом в унисон мыслям, будто подбадривая все его решения. Парень оборачивается через спину, чтобы посмотреть насколько далеко от него Чонгук. И это становится фатальной ошибкой. Потому что под ногами откуда-то появляется коряга, за которую Чимин успешно цепляется и начинает падать себе же на грудь. — Блять! Чонгук оказывается за спиной уже через секунду, хотя Чимин видел его в нескольких шагах. Он тянет руки к чужой талии, обхватывая её, а сам наваливается сверху, грузно замедляя падение. В итоге они останавливаются в очень странном положении: Чимин почти висит в воздухе, последними силами цепляясь за пальцы Чонгука у себя на теле, чтобы просто не упасть, а он стоит, широко расставив ноги и удерживая баланс за них обоих. Только Герда удобно устроилась на земле и ждёт продолжения импровизированной игры. — А признался бы, что мы друзья, и не упал бы, — тихо шепчет Чонгук, кажется, не собираясь менять положении. Ему крайне удобно, потому что он стоит на своих двоих, крепко обнимает Чимина и очень хорошо себя чувствует. Получил даже больше, чем хотел. — Может, ты слишком много говоришь для человека, который пытался узнать, почему с ним не дружат? И хотелось бы, чтобы ты отпустил меня! — едва принимая устойчивое положение, кряхтит Чимин и всё ещё, сам того не замечая, теребит чужие пальцы, будто бы в рефлексе думая, что это его собственные. — Одно твоё слово, о том, что я хочу от тебя услышать, и я сделаю всё что угодно, — Чонгук сам придумывает правила этой игры, поэтому понижает голос до мягкого тембра и отпускает одну руку, хватаясь пальцами за ладонь Чимина. Тот вздрагивает всем телом, понимая, что всё это время держался не за себя, но не двигается. Молчит. — Так кто мы друг другу наконец, Чимин? — Твоя невыносимость иногда поражает. Называй, как хочешь. Друзья мы или нет, — в смущении лепечет Чимин, потому что заставить его говорить что-то с чужих слов не получится. Признать что-то настолько простое сроду проигрыша. Чимин проиграет себе же десять лет назад, когда на словах признает Чонгука своим другом. Хотя внутри давно уже принял этот факт. — Шесть букв, Чимин. И я отстану. Парень молчит, как рыба, даже не пытаясь вымолвить честное признание. Стадии их отношений с Чонгуком идут немного вперемешку и водоворотом. Сначала они знакомые-одноклассники, затем незнакомцы после десяти лет. Следом при знакомых обстоятельствах они становятся ненастоящими любовниками, парой под прикрытием. Теперь Чонгук хочет дружбы. А потом они решат, что им надо сначала развестись, а потом сыграть свадьбу? В любом случае Чимин не хочет соглашаться. Кому вообще нужны эти слова? Тогда Чонгук идёт на опасный шаг, который должен поднять и шум, и взбодрить самого Чимина. Он отпускает парня из рук, чтобы тут же схватиться за него обратно, только уже пробравшись холодными руками под куртку с толстовкой и начиная точечно дотрагиваться пальцами до его торса. Это работает. Чимин сначала вскрикивает, потом ёрзает во все стороны, моля отпустить его. Но Чонгук лишь сильнее давит руками на живот. Выход из этого положения только один: — Хорошо-хорошо, Господи! Мы друзья, Чонгук! Обрадуйся и обведи этот день в рамочку, как исполнение своей заветной мечты. И отпусти, пожалуйста, мне холодно. Руки Чонгук всё-таки медленно вынимает, отбирая у парня возможность похолодить своё тело и так не в самый тёплый день. Чимин на такие выпады с попытками заставить его говорить то, что нужно, лишь разворачивается, желая посмотреть в наглые глаза бывшего одноклассника. Только Чонгук тянет такую лыбу до ушей, настолько сильно радуется, выпячивая все скрытые и не очень эмоции, что у парня пропадает всякое желание гримасничать и высказывать своё недовольство. Он вообще всё забывает: как нормально дышать, как держать осанку, как прекратить смотреть в лицо своего теперь уже точно друга. Чимин застывает во времени, только зрачками бегая туда-сюда: с радужки чонгуковых глаз через нос к губам. И сердце начинает биться по странной, ныне незнакомой мелодии, которую парень хотел бы заглушить. Он ведь как открытый лист сейчас. — Кхм, а может мы пойдём уже домой? Холодно как-то становится, — Чимин делает вид, что начинает кашлять, и находит предлог отвернуться и двинуться назад к дому. Это хорошо, что на улице прохладно. Ветер может легко компенсировать непривычный жар в груди, который Чимин хочет всеми силами заглушить. — Как скажешь. Думаю, Герде тоже надоело слоняться по округе и она хочет есть, — Чонгук понимающе кивает парню, берёт у него поводок с собакой и не спеша идёт к дому. Старается не обращать внимание на внезапно задумчивое лицо Чимина и его серьёзность. Чимину такое состояние его организма ой как не нравится. Такие внезапные приливы жара и дурных мыслей могут значить одно. То, что он едва ли когда-нибудь сможет в себе признать. Для него такого чувства не существует и никогда не существовало. А такая реакция на Чонгука должна быть вызвана лишь тем, что он ему помог, они уже второй день тусуются вместе, да и Чимин немного привык к его обществу. Как только они сепарируются, то всё вернётся на круги своя и забудется. А пока парню стоит внимательно следить за собственным организмом и бить тревогу, чтобы это непонятное не показалось наружу. Никто не должен видеть этого в нём. Особенно он сам.

*

Они в молчании приходят домой и разделяются, чтобы заняться срочными делами. Переодеваются, Чонгук моет Герду, готовит ей завтрак, пока Чимин слоняется по комнате, не особо понимая, что вообще происходит. Он здесь вторые сутки, Чонгук даже не говорит о том, что ему нужно возвращаться домой. Они ни слова не говорят об учёбе, как будто её не существует, а телефон Чимина выключился из-за закончившейся зарядки. Ему бы написать Тэхёну, что с ним всё в порядке. Даже более чем. И Чимин мало того, что не волнуется о том, что сделал сталкер, так его начинают грызть абсолютно другие ощущения. И не поделиться же ими: для Тэхёна Чимин и Чонгук уже почти месяц встречаются. Чимин хочет попросить у Чонгука каких-нибудь книг или комиксов. Раз они заведомо не говорят о том, что надо возвращаться на учёбу, то он не хочет часами просто сидеть и пялиться в стену. Ему бы развлечь себя чем-нибудь. Или отвлечь от того самого. Чимин без задней мысли спускается вниз, уже собираясь найти одноклассника взглядом и слёзно вымолить у него какое-нибудь развлечение из доступных. Но на первом этаже он натыкается на всё семейство Чонов в полном составе. Да даже Джэхён уже встал и вышел на кухню, чтобы позавтракать перед школой. В помещении возникает неловко-глухая пауза, где никто не понимает, что происходит, но все чётко осознают, что надо что-то сказать. Чимин на каком-то внутреннем уровне забыл, что в доме живёт ещё кто-то, кроме Чонгука и младшего брата. Родители в его понимании были фоновыми персонажами, с которыми невозможно было пересечься. А Чимин смог. — З-здравствуйте, госпожа Чон, господин Чон, — Чимин не находит ничего лучше, чем застыть возле лестницы с широко раскрытыми глазами и опуститься в поклоне. Как будто в такой позе он сможет догадаться, что говорить дальше. Когда Чимин поднимается, то начинает искать глазами Чонгука. Он-то ведь должен знать, как объяснить присутствие парня в чужом доме. — Мам, пап, помните Пак Чимина, который учился со мной в средней школе? Так вот мы учимся в одном университете и-, — Чонгук делает паузу, заглядывая в глаза Чимину, как бы спрашивая, какую версию их отношений он должен произнести. Парень рьяно качает головой, указывая, что уж точно не ту, и застывает в неловкой позе, прикрываясь спиной подошедшего ближе одноклассника. — Мы сейчас друзья. И так получилось, что у Чимина проблемы с квартирой и он поживёт у нас ещё несколько дней. — Ох, Чимин. Давно же мы тебя не видели! Бегал ведь по школе таким, как Джэхён-и сейчас, а теперь вот стал взрослее. И только краше, — мама Чонгука отмирает первая, расплываясь в знакомой улыбке и подходит к Чимину, чтобы потрепать его по голове, как совершенно маленького мальчика. Он неловко улыбается на такой жест и кивает на все слова, соглашаясь. Да, где он в тринадцать лет, а где Джэхён, которого воспитали в такой семье. — Да-да, много лет прошло, — Чимин неловко улыбается и кланяется ещё раз. — Извините, что доставляю вам неудобства и живу здесь. — Об этом не волнуйся. Дом большой, да и нас здесь почти нет. Все в работе, как видишь, — впервые за всё утро подаёт голос отец Чонгука. Чимин сначала пугается его низкого тембра, но тот, несмотря на свой суровый и статный вид человека, зарабатывающего миллионы, говорит мягко. Он допивает из кружки кофе и собирает вещи со стола. — Прости, что не могу пообщаться с тобой дольше. Работы сегодня очень много. — Спасибо большое, что позволили остаться. До свидания, — Чимин всё ещё наполовину прячется за спиной Чонгука, лишь провожает взглядом удаляющегося мужчину. Он всегда думал, что богатеи-бизнесмены довольно жестоки с собственными детьми и семьёй, почти не уделяют им время. Но видя, как отец треплет обоих, довольно взрослых сыновей, на прощание, Чимин начинает верить в семейные чувства. Здесь все важны и ценны. — Как поживает твоя мама, Чимин? Мы так давно с ней не общались, — чонгукова мама, женщина, которая тоже выглядит, как заядлая карьеристка, в дорогом офисном костюме и серьезной папкой на руках, начинает накрывать на стол. Кто успел приготовить завтрак — непонятно. Но он есть. — Мальчики, садитесь и ешьте. Чонгук, Джэхёна отвезу в школу я, можешь не торопиться. — Я давно не разговаривал с ней, но, думаю, что у неё всё хорошо. Новые отношения, семейные хлопоты — сами понимаете, что не соскучишься, — Чимин все ещё пребывает в неловкости, но садится рядом с поставленной тарелкой с яичницей и тостами. Ему вообще максимально неудобно говорить о собственной семье, когда перед ним пример идеала. А у него мама, которая едва смогла построить личную жизнь заново. — Это замечательно! Надо будет когда-нибудь связаться с ней. Вот бы собрать всех вас вместе и устроить вечеринку. Жаль только, что времени почти нет. Джэхён-а, доедай быстрее и поедем, — мама Чонгука, также, как и отец, резко подрывается, подхватывая вещи и документы. Привычка бизнесменов? — Развлекайтесь, мальчики. Надеюсь, увидимся вечером. Из кухни, которая недавно была забита людьми, медленно исчезают почти все. Все, кроме Чимина, который медленно пережевывает завтрак, и Чонгука, провожающего семью из помещения. А потом дверь закрывается, и они остаются снова одинокими. Чонгук, стоящий в проходе, разворачивается и следит за сконфуженным Чимином. — Никогда бы не подумал, что встреча с твоими родителями пройдет вот так впопыхах. — Они всегда немного занятые и спешащие по делам. Но Джэхёну выпадает целый день, когда он проводит время с отцом, и один для мамы. Так что, не думаю, что он сильно скучает и переживает, — Чонгук возвращается за стол, накладывая себе порцию. Он рассказывает обо всём так, будто сам не является сыном в семье. Только младший проводит время с родителями? — А тебе не уделяют время? — вопросительно изогнув бровь, спрашивает Чимин. Чонгук ведь тоже должен общаться с родителями, а оказывается, что это не так. — Мне двадцать два, а не тринадцать. Родители могут и не уделять мне столько времени. Хотя, если мне нужна помощь кого-то одного или сразу двоих, они всегда мне ответят. Я не обделён вниманием, — Чонгук шутливо отмахивается, будто бы это действительно пустяки. Но, если схема работает таким образом, то пускай. — Желаешь заполнить пустое пространство своим вниманием? Я никогда не против. — Обойдёшься тем, что имеешь, — бурчит Чимин в сторону, не успевая следить, как из серьёзного разговора Чонгук превращает всё в шутливый флирт. — Почему ты не собираешься в университет? — Мне там, как и тебе, делать нечего. Поэтому сегодня у нас выходной, — как ни чём не бывало говорит Чонгук и заканчивает с завтраком. — А тренировки, соревнования, что-то такое? Чимин не хочет, чтобы из-за него Чонгук решил забить на свою социальную жизнь. Это для него понятно, что, пока шум не уляжется, ему лучше не появляться в университете и на глазах у студентов. Но Чонгук ведь ничего не сделал. У него полдюжины друзей и спортивная карьера. А он тут себе внеплановые выходные устраивает из-за того, что Чимина там кто-то преследует. Лучше бы ему не отказываться от обычной жизни даже на день. Их и так вчера не было, а если и сегодня? — На тренировку вечером съезжу. И завтра на соревнования тоже. Но среди студентов мне делать нечего, пока шумиха не уляжется. Иначе для кого-то я останусь тем самым злым парнем, который кричал на всех и заставлял срывать фотки, — Чонгук невесело усмехается своим же мыслям. Несколько дней все так и будут голосить о произошедшем, а потом забудут как то, чего никогда не было. Как будто никто и не видел файл с Чимином. Как будто Чимина до этого знали в роли обычного студента и, возможно, парня Чонгука. — Не хочешь через час посмотреть фильм и вообще забыть, что мы студенты? Они расходятся по комнатам на некоторое время. Чимин, как, конечно же, хозяин дома, в сотый раз отбирает у Чонгука спальню, заваливаясь там на кровать, а сам Чонгук испаряется где-то на первом этаже, говоря, что ему надо доделать некоторые поручения. Значит, настало время подумать. Чимин укутывается обратно в одеяло, собираясь вновь погрузиться в себя. Он всегда чётко знал, что и как должен чувствовать в определённый момент своей жизни. И чаще всегда так и было. Радость от новой игры, злость от проделки незнакомца на улице, который случайно наступил на ногу, грусть, потому что не успел вовремя съесть заготовку, и она испортилась. Те эмоции, с которыми трудно было спорить. Как если бы кто-то спросил, какое число идёт после пяти, а в голове автоматически появился бы символ шестёрки. Чимин не согласен с теми чувствами, которые начинают у него зарождаться при виде Чонгука. Это не тот подарок от судьбы, который хочется получить внезапно. Хочется скинуть всю ответственность на самого Чонгука. Это он такой весь из себя добрый, хороший и замечательный парень, который почему-то резво кидается в горячее пламя, лишь бы помочь. Всё точно из-за доброты и отзывчивости парня. Да, точно! Чимин просто давно не сталкивался с желанием помочь от чистого сердца, поэтому так реагирует. Ну, а у кого бы сердце не заходилось, если бы на протяжении многого времени вам не таскали завтрак из лучшей в городе кофейни, возили на машине, не отвернулись даже в ситуации глубочайшего абсурда да ещё и приютили, давая всё даром? Вот и Чимин не сдержался. Как только они разделятся, всё станет на круги своя. Тем более, у Чонгука есть любимый человек. Кому нужна будет горькая добавка в виде Чимина, если сердце уже занято? Парень, кажется, настолько устаёт думать тяжёлые мысли, что проваливается в короткий сон. Просто закрывает глаза, окунаясь в тепло и мягкость кровати на двадцать минут. Без снов, лишних переживаний и прочего. Так, лишь бы перевести дух. А потом Чимин внезапно открывает глаза, находя силуэт Чонгука вдали у шкафа. Он роется в шкафчиках и совершенно не замечает, что парень проснулся. — Сколько времени прошло? — зевая, проговаривает Чимин, и свешивает ноги с кровати. Короткий сон удался сполна, потому что восполнил ровно столько энергии, сколько не хватало. — Почти полтора часа со времени, как мы разделились, — слегка вздрагивая, произносит Чонгук, оборачиваясь на проснувшегося Чимина. Он-то думал, что быстро достанет необходимые вещи и уйдёт, его не потревожив. Не получилось. — Прости, что разбудил. Я думал, что буду тихим. — Это не из-за тебя. Я просто задремал ненадолго. Не знаю, может от усталости, а может просто так, — Чимин находится слегка в прострации и смотрит на свои голые ступни, пытаясь найти фокус в глазах и теле. — Полтора часа? А почему ты не разбудил меня, если мы договорились через час? — Как я могу? Увидеть, что ты спишь, а потом просто начать тормошить, потому что мы договорились посмотреть фильм дома в конкретное время? А вдруг ты плохо себя почувствовал или устал? — Чонгук заводит свою заботливость и волнение с полоборота. Включает мамочку по щелчку пальцев. Как будто разбудить — значит посадить на осиновый кол или чего хуже. — Ты в этом доме хозяин, Чонгук, я напомню. Поэтому в теории ты можешь делать и говорить мне всё, что захочешь. Согнать на пол, потому что я второй день занимаю твою кровать. Не знаю, отправить уже наконец домой, потому что я тебе надоел, и далее по списку. Не обязательно всегда волноваться обо мне. Я же как-то дожил до своих лет, — Чимин усмехается, потягиваясь к ступням и стараясь окончательно проснуться. Даже его мама никогда так сильно не пеклась о нём, а Чонгук печётся ещё как. Иногда видимо забывая о собственных потребностях. — Тогда я приказываю тебе встать и пойти со мной. На правах хозяина дома, — Чонгук наконец улыбается, видимо расслаблясь от постоянного волнения. Чимин ведь выглядит намного лучше, чем тогда. Он вообще ведёт себя как лучшая версия Чимина, которую можно получить. Пререкается, но соглашается на всё. Закатывает глаза, но всё равно продолжает улыбаться. У него возникает огромный спектр эмоций, а блеск в глазах теперь яркий и отдаёт жизненной энергией. Чонгук идёт за дверь первым, тут же открывая комнату, в которой должен быть кабинет. Чимин просачивается туда следом, представляя увидеть какую-то серьёзную комнату юного бизнесмена, с дорогущим столом и шкафами, наполненными кучей папок с документами и прочими важными вещами. Только потом он вспоминает, что Чонгуку не тридцать пять, а ещё он не глава миллиардной компании. Чонгук — студент, который, кажется, смог обставить собственное секретное логово так, чтобы никогда из него не выходить. Комната похожа на мечту подростка и одновременно Чимина. Внутри, за пафосной табличкой, скрывается довольно большое помещение, разделённое на несколько частей. Здесь действительно есть шкаф, но он заполнен комиксами и книгами, лишь изредка проскальзывают какие-то серьёзные издания. На столе ноутбук и гора письменных принадлежностей, ворох ручек, листков бумаги, как будто здесь ещё недавно происходила упорная работа. А ещё посреди комнаты стоит низенький диван со столиком в придачу и большая плазма, почти такая же, какую заполучил себе Тэхён. Чимин осматривает помещение с придыханием. Была бы у него такая комната, он бы точно никуда не вылезал и просто бы жил здесь. Не очень уверенный, Чимин продвигается глазами по стеллажу, рассматривая корешки и читая их названия. В уголке ему на глаза бросается маленький свёрток, который Чимин едва подковыривает, пока оттуда не вылетает оригами, сделанное из цветной бумаги. Это оказывается простой на первый взгляд бабочкой, которая сложена безумно аккуратно. Лежит где-то, почти забытая. — Это ты сделал? — удивлённо восклицает Чимин, аккуратно хватаясь за крылышко и боясь, будто бы бумага должна тотчас рассыпаться в его руках. Чонгук, отвлечённый до это на подключение телевизора оборачивается и, всматриваясь в творение, несмело кивает. — А есть что-то, чего ты не умеешь? — Да это же просто оригами. Так, делаю иногда, чтобы время убить или руки занять, — Чонгук отмахивается от поделки, как от простого клочка бумаги, неаккуратно сложенного и, который годится на помойку. Но Чимин, к удивлению для себя, находит в этом не меньше, чем в искусстве. Это надо постараться так сложить фигурку, чтобы не оставить заломов. Он так в жизни не смог бы. Оригами — это вообще занятие только для тех, у кого руки из правильного места растут. — Если тебе не нужно, я заберу себе, — произносит Чимин, ловя на себе удивлённый, но одновременно мягкий взгляд Чонгука. Он смотрит, как ребёнок, чей талант наконец, спустя много лет, признали. Хотя странно, что Чонгук может смотреть подобным образом. Нет никого, кто не смог бы сказать, что парень талантлив во всём. Даже в завязывании шнурков, наверняка. — Повешу рядом со столом, пусть болтается. Чимин оставляет в руках бабочку и садится на диван, наблюдая за движениями Чонгука. Парень, ведомый непонятными эмоциями, никак не может справиться с проводами и несколько раз промазывает с подключением. У него будто в один момент начинают дрожать руки от волнения, хотя с чего бы. Он присаживается рядом с Чимином, боковым зрением следя за вертящейся в руках бабочкой, и тихо выдыхает струю воздуха, собираясь обратно с мыслями. — Что хочешь посмотреть? Можешь выбрать что угодно, — Чонгук указывает на огромный список фильмов на сайте и даёт возможность Чимину увидеть варианты. Парень медленно просматривает список, указывая наконец на определённый. — Смотреть ужастик с утра? Боишься, что ночью не осилишь? — Я трёхкратный чемпион по просмотру ужастиков. Даже Тэхён не так силён, как я. Просто хочу проверить твои способности смотреть страху в лицо, — переходит на заговорщический шёпот Чимин и смотрит с озорством на Чонгука. Первым фильмом, который вы смотрите вместе, всегда должен быть ужастик. Чтобы узнать истинное лицо человека, с которым вы начали дружить. — Уже испугался? — Ты меня таким на слабо не возьмёшь. И они включают какой-то корейский ужастик с не самым сложным, но захватывающим сюжетом. Чонгук прикрывает в комнате шторы, устраиваясь обратно на противоположной стороне от Чимина, больше наблюдая за ним, чем за происходящим на экране. Сюжет двигается медленно: группа друзей собирается в заброшенную психбольницу, они шутят и рассказывают друг-другу о своём прошлом. Чимин подмечает себе некоторые детали и фокусируется на ожиданиях в дальнейшем. Пока страхом даже не пахнет, но от того и интереснее. Чонгук цепляется взглядом за расслабленную позу парня. Он, кажется, действительно ни капли не боится и просто наблюдает за персонажами и их поступками. А Чонгуку фильм по большей части не интересен. Он даже не запомнил, как зовут главных героев. В его глазах персонаж совсем один. У Чимина мимика в точности повторяет звуки, доносящиеся с экрана. Он чуть улыбается, когда все смеются, хмурится, когда никто не понимает, что происходит. Живой холст с эмоциями. Он хоть знает, насколько пластичен в плане мимики, когда не пытается её контролировать? Чонгук придвигается на пару сантиметров ближе, неловко скрипя диваном. Но Чимин совсем не замечает этого, видя перед собой только телевизор. У Чонгука же, кажется, голову немного отключает. Он смотрит на расслабленную руку, одиноко лежащую на диване. Фокусируется на волосах, отливающих светом от экрана. Замечает напряжённые губы Чимина, которые тот сжал в порыве момента. Чонгук тоже чувствует порыв, который охватывает его с ног до головы и тянется несколько секунд. Всего мгновение и ему будет достаточно. Одна секунда. Чонгук приближается почти вплотную, собираясь дотянуться. Комнату оглушает громкий звонок телефона. Чонгук вздрагивает, за секунду возвращаясь на своё место и шарясь по карманам в поисках телефона. Чимин тоже отвлекается от телевизора, ставя фильм на паузу. Кого там уже принесло? Чонгук смотрит на входящий вызов и кидает взгляд на Чимина, как будто не зная, должен ли он присутствовать при разговоре или нет. Парень шепчет, что это один из знакомых юристов и он явно звонит по делу. Чимин сглатывает, а потом быстро-быстро кивает, пока Чонгук нажимает на громкую связь. — Доброе утро, Чонгук! Я звоню с новостями, мы пока не поняли, хорошие они или плохие, — раздаётся из динамика голос мужчины, и Чимин с Чонгуком буквально приклеиваются к телефону. — Мы съездили к человеку, которого вы попросили проверить. Бывшего вашего друга, ведь так? — Да, можете рассказать, что вы узнали? — нетерпеливо говорит Чонгук и встречается глазами с таким же заинтересованным и взволнованным Чимином. Всё-таки это прямо касается его прошлого, а теперь и настоящего. — Человек, которого мы ищем, связался с ним несколько дней назад, около недели. Диалог завязался на теме отношений с Пак Чимином. Подозреваемый расспрашивал о том, как долго длились их отношения, какие они были. Бывший старался не вести диалог и почти не отвечать на вопросы. Как он нам объяснил, он даже не понял, с кем разговаривает, — Чимин почувствовал, как у него замерло сердце, только он услышал собственное имя. — Но дальше он совершил фатальную ошибку, перейдя по ссылке, которую скинул подозреваемый. Из-за этого и удалось вытянуть то видео из телефона. — То есть файл с видео скинул не сам бывший, а произошёл взлом его данных? — интересуется Чонгук, немного запутываясь во всём происходящем. Чимин откидывается обратно на диван, осмысливая информацию. Сталкер какой-то бог хакерских атак, который умеет всё? Ещё и скрывается от них всех? — Да. Но есть хорошие новости: подозреваемый оставил определенную информацию, создав эту ссылку. Мы уже передали данные специалисту, и он постарается вытянуть оттуда хоть что-нибудь, — подытоживает юрист, замолкая. Чимин продумывает всё, что услышал. Значит, какие-то пути для дальнейшего маневрирования у них, наверное, могут появиться. Не очень хочется зависнуть на невозможности найти какого-то человека в интернете, хотя, кажется, что в этом нет ничего невозможного. Чимин навлёк на себя слишком ловкого и хитрого преследователя, который не только хорошо знал его повадки и умел манипулировать, но и прекрасно разбирался в технике. Чего же он никак не оставит после себя жирнющее пятно грязи? Чонгук попутно начинает хмуриться, потому что не понимает одного очень важного факта. Бывший Чимина. В данной ситуации получилось так, будто бы он совершенно не виновен. Он не сливал видео да ещё и вроде как подкинул важную информацию для их поисков. Только вот в глазах Чонгука парень всё ещё был преступником. Или все резко забыли о том, что этот человек умудрился снимать своего же партнёра без его ведома, а ещё хранил эти файлы много лет. Даже не хочется знать, что он мог делать с ними эти годы. — Что насчёт бывшего? — возвращается к телефонному разговору Чонгук, понижая голос. Чимин моментально поворачивается к нему обратно, с недоумением смотря на то, что он делает. — Человек хранил у себя видео, снятые абсолютно без согласия какими-то окольными путями. Какое наказание ему будет за это? — Чонгук! Не надо об этом! — громким шёпотом кричит Чимин, придвигаясь ближе, чтобы Чонгук не говорил ничего такого. Потому что это не самая приятная тема, а ещё сейчас есть дела поважнее. А это проблема былых дней. Прошло уже почти четыре года, и никого такое волновать не должно. — Просто, в данный момент очень трудно предъявить ему какие-то обвинения. Мы сами не сможем обратиться в органы с таким заявлением. Обязательно участие вашего друга, его показания, заполнение некоторого количества протоколов и действительное доказательство того, что эти материалы были сняты без ведома, — медленно объясняет юрист. Звучит всё, как одна большая тягомотина. Чонгук поворачивает голову, смотря Чимину в глаза и как бы спрашивая, готов ли он на такую работу. Парень только быстро мотает головой, не соглашаясь ни с чем, что ему предлагают. Не собирается он ещё больше рвать волосы на голове от того, что ему надо разбираться с прошлыми отношениями. Да и бывшего видеть тоже не хочется. После стольких лет. Чонгук благодарит юриста и прощается с ним, тяжело вздыхая и откидываясь на спинку дивана. — Почему ты не хочешь разобраться с этим? Я бы мог помочь, а твой бывший получил бы по заслугам за то, что снимал тебя, — хрипит Чонгук. — Да потому что видеть я его не хочу. И окунаться во всё это дерьмо мне тоже противно. Проблемы и так только прибавляются с каждым разом, а мы даже не успеваем разгребать прошлые. Это было так давно, что мне не хочется и думать об этих видео, о скрытых съёмках. Пусть хоть задрочится на них, лишь бы я об этом не знал, — Чимин чувствует напряжение во всём теле, которое, кажется, не собирается проходить, и вздрагивает настолько сильно, что сам пугается. Ну вот. Как только эта тема со сталкером и прочим поднимается, он превращается в один сплошной нерв. — Я не собираюсь заставлять тебя, не подумай! — Чонгук замечает, как Чимин медленно начинает вновь теряться в панике. Хочется ударить себя по лицу, что он затронул то, что ворошить не следовало. Парень тянется к близлежащей руке Чимина, обхватывая несколько пальцев и запястье. Сминает, гладя и пощипывая. — Я думал, что это сможет принести тебе хоть какое-то успокоение. Если тебе это не требуется, то пусть. Мы просто узнали, что если. Значит, пока что подвинемся ближе к информации, которую сможем узнать про сталкера. Без лишних волнений, хорошо? — Спасибо за всю помощь. Я всё понимаю, но хочется найти только его и посадить за решетку. Освободиться. Покончить со всем, — шепчет Чимин, подёргивая рукой, которую трогает парень. Он тоже легонько касается пальцев, гипнотизирует их взглядом. Кажется, прежний дух спокойствия возвращается к нему в обычном объёме. — Как же это всё-таки выматывает. — Мы уже на верном пути. Нашли ту самую нить, за которую осталось потянуть. Ты молодец, что так хорошо держишься. Можешь не переживать, ладно? Найдём и закопаем его вместе? — шутливо произносит Чонгук, в конце сильнее сжимая ладонь Чимина. Если бы можно было передать поддержку и силу через прикосновения, он бы с радостью отправил порцию парню. Но сейчас хотя бы так. Чимин слабо улыбается и кивает. Ему намного легче, чем в начале. Чем при первой встрече со сталкером, когда он был совсем близко, а Чимин совсем один. Всё-таки это была неплохая идея рассказать кому-то о проблеме. Чонгук сильно помогает. Делает всю работу, чтобы отыскать преследователя и позаботиться о состоянии Чимина. Потому что невооружённым взглядом видно, как тому не всё равно и он хочет помочь. Забить бы на мотивы Чонгука в этом деле и просто принять помощь полностью и без остатка. Чимину так и хочется раствориться в этом океане, плыть по течению и ждать, когда он доберётся до выхода. Но собственное тело почему-то не согласно быть просто наблюдателем в этом деле. Чимин хочет разобраться во всём: в сталкере, в Чонгуке. В себе в конце концов.

*

Чимин не был в собственном доме уже три дня. И странно, что его это совсем не волновало. Кому вообще нужна квартира, где из интересного только пыль, слоями садящаяся на мебель? Чимин совсем не скучает по своему томному одиночеству. В этом доме людей бывает больше, чем в его квартире за все четыре года. Но тем не менее, это не мешает Чимину чувствовать себя комфортно. Он продолжает спать у Чонгука в кровати, ему выделили книги и комиксы, чтобы мыслями отвлекаться на них. Чимин играет с Гердой, иногда выходит поговорить с Джэхёном, когда тот возвращается из школы. И не думает ни о чём, что могло бы заставить его сердце волноваться. Днём он валяется на кровати, полистывая комикс и витая в собственных мыслях. Чонгук уехал совсем недавно готовиться к вечерним соревнованиям, наказав парню хорошо провести вечер без него. Он даже оставил деньги на пиццу, хотя Чимин упорно отнекивался и брать ничего не хотел. Как парень вообще может, если живёт буквально за счёт Чонгука и питается его едой каждый день? Но в итоге деньги остались на прикроватной тумбочке, а Чимин недоумённо смотрел на них и думал, как отдать купюры обратно. Чимин впервые понял, что начинает скучать. Он лежит уже битый час, смотря в стенку и натурально скучает. Не по Чонгуку конкретно, не подумайте, а по атмосфере, которая сопровождает его шаг за шагом. Это тёплое чувство добра и уюта, которым наполняется любое помещение, только парень заходит туда. А теперь Чимин будто окунается в пустоту, хоть и пропитан тем, чем питается Чонгук каждый день. Странное ощущение, учитывая, что привязанность совершенно не в стиле Чимина. Парень крутится на простынях ещё немного, а потом вспоминает, что сейчас вообще-то двадцать первый век и цифровой прогресс идёт очень быстро. У него есть собственный телефон и социальные сети, которые он забросил на все три дня. Чимин так сильно увлёкся простой жизнью и разговорами с Чонгуком абсолютно ни о чём, что забыл о жизни в интернете. Хотя, может это и к лучшему. Неизвестно ведь, какой ажиотаж и реакцию он навёл на свою личность. Но с Тэхёном бы Чимин точно хотел связаться и поговорить. Чимин нашёл свой телефон разряженным там же на тумбочке и стал вызволять его из смертельного состояния. Чонгук, видимо, намеренно не напоминал ему об интернете и всём подобном, потому что неизвестно, какая реакция была бы у Чимина, учитывая его дрожь от одного упоминания видео. Но сейчас как будто всё должно было быть нормально. Только он ввёл пароль разблокировки, как на экран посыпались уведомления из различных приложений. Быстро пролистав всё, парень понял, что в основном это обычные рассылки из приложений вроде доставки и погоды. Ни одного сообщения от неопределённого пользователя. Чимин почувствовал, как напряжение, которое возросло у него несколько секунд назад, медленно опускалось обратно. Значит, этот придурок решил замолчать. До поры до времени. Зато сообщений от Тэхёна было неписанное количество. Чимин взялся читать с самого начала. ktae: чими, я волнуюсь за тебя. напиши, когда тебе станет лучше. а я послежу за обстановкой в университете. ktae: хочешь ли ты это знать, я не уверен. но пока ажиотаж не утихает. все только и шушукаются после вашего ухода. я не совсем понимаю, это из-за ситуации в целом или из-за реакции чонгука на происходящее. таким раздражённым его ещё никто не видел. ktae: но я не слышу, чтобы кто-то называл твоё имя. Чимин мимолётом вспоминает тот день и действительно понимает, что очень ярко запомнил пышущее яростью лицо Чонгука и почти ничего другого. И для всех это наверняка тоже было неожиданностью. Потому что его мало того, что редко можно было встретить без улыбки на людях, так злиться он вовсе будто бы не умел. А тут получилось, что для всего университета и фанатов Чонгук открылся с другой стороны. По вине Чимина. ktae: почти день прошёл. а ты не отвечаешь? всё хорошо? ktae: мне написал чонгук! хорошо, что ты чувствуешь себя намного лучше, чем было. я всегда знал, что ты молодец и быстро со всем справишься. отдыхай и пользуйся своим парнем по полной! Читая это, Чимин только цокает языком и слегка улыбается. Он иногда забывает, что для Тэхёна они вдвоём не парочка непонятных друзей, а самая настоящая пара в отношениях. И это так диковато, что Чимин скрывает такую огромную ложь от близкого друга. Но, наверное, не стоит раскрывать секрет так поспешно. Они придумают что-нибудь насчёт их отношений, когда разберутся со сталкером. Что-нибудь, что будет выглядеть натурально и никто не заподозрит недавний обман. ktae: сегодня уже намного тише. я почти не вижу, чтобы кто-то трепался об этом. чонгук постарался? ;) ktae: уже жду и скучаю по тебе. позвони, как отлипнешь от своего волейболиста! Чимин только хмыкает себе под нос, но ищет в телефонной книжке номер друга. В целом, можно сказать, что он отлип от волейболиста. Хотя скорее наоборот, потому что именно Чонгук уехал по делам. Это неудивительно. Он так много времени потратил впустую с Чимином, чтобы просто следить за его тревожностью. Три дня сидел дома, забывая о тренировках, учёбе, делах. Возможно, о попытках увидеть ту самую в университете. Просто для того, чтобы удостовериться, что Чимина не трясёт в панике от воспоминаний. Гудки пошли быстро, а Чимин удобнее устроился на кровати, чтобы через несколько секунд услышать голос друга. Учёба на сегодня уже закончилась, а значит Тэхён должен был быть свободен. — Кого я слышу? Неужели мой мальчик соизволил вспомнить о своём лучшем друге и позвонить ему! — пропел в трубку Тэхён, и Чимину вмиг стало легче. Потому что ничего не изменилось. Тэхён был всё ещё с ним и шутил свои шутки. — Как твоё самочувствие? Всё нормально? — Волшебно. Лежу на мягкой кровати, ем вкусную еду, которую готовят за меня, развлекаюсь и не хожу на учёбу. Что может быть лучше, — хмыкает Чимин, стараясь не вспоминать о причинах такой сладкой жизни. Он будто душевнобольной, который находится в отпуске и развлекается разными интересными штучками, лишь бы паника не махала у него перед носом. — Хорошо же ты устроился. А говорил, Чонгук такой-сякой. Вон сколько тебе внимания, ты там, наверное, купаешься в заботе! — восклицает Тэхён, а Чимину и спорить не надо. Всё именно так, как говорит друг. Его уж слишком опекают, будто он совершенно хрустальный. — Купаюсь, да, — вздыхает он так, будто тяжело ничего не делать круглыми днями. — А ты чем страдаешь? — На игру собираюсь потихоньку. Наши с сильной командой будут играть, которая аж с другого конца Кореи приехала. Хочется посмотреть на это чудо-сражение двадцать первого века, — говорит в трубку Тэхён, и Чимин слышит, как парень шуршит вещами на заднем плане. Так, будто вытягивает вещи из шкафа. С каких пор Тэхён вообще ходит на университетские игры? Да и волейбол ему никогда не был настолько интересен. — Наши же даже тренировались кучу времени, чтобы прийти в форму. В спортзале с утра до ночи свет горел. — А Чонгук три дня дома сидел. Только два часа назад уехал. Он не тренировался, — проговаривает ошарашенно Чимин. Этот дурень же ему всё время говорил, что никаких важных тренировок у него нет, поэтому он может смело сидеть дома. И игра у него сегодня должна была быть с командой из слабого соседского университета. Чонгук, получается, решил соврать ему? — Вот же идиот. Во сколько игра начинается? — Через два часа, — недоумённо говорит Тэхён, не очень понимая, что у Чимина сейчас на уме. И что он вообще собирается делать. А у Чимина зреет план по уничтожению дурной головешки Чонгука. Сколько он ему говорил, что не надо сидеть с ним каждую секунду и опекать! Ничего с ним не произойдёт, если парень поедет потренироваться или просто на учёбу. Чонгук упорно кивал и говорил, что поедет вечером, а потом никуда не ехал. Потому что там ничего важного. А теперь получается, они играют с какими-то чемпионами, а этот дурень просидел дома кучу времени и собирается натренировать себя за два часа? И что из этого выйдет? Победа каких-то недоумков. Опять виноват будет Чимин, потому что из-за него Чонгук сидел дома над его душой и старался облегчить все страдания. — Я с тобой на игру пойду. Хочу посмотреть на его грандиозный проигрыш, — недовольно-едко выдохнул Чимин, вообще не понимая ситуацию от начала до конца. Получается, Чонгук бы просто пришёл домой, довольный или расстроенный, и всё продолжилось как было? Сколько бы он ещё мог преуменьшать масштаб своих дел, чтобы сидеть с Чимином, как с трёхлетним ребёнком и охранять? Даже о Джэхёне он так не пёкся. — Чимин, не надо тебе никуда идти. Пожалуйста. Чонгук ведь сказал, что тебе лучше не появляться в университете несколько дней для своей же безопасности, — начал быстро тараторить в трубку Тэхён, видимо полностью отвлёкшись от своих дел. Весь шум на фоне исчез. И чего он пытается его сейчас отговорить? — Чонгук, оказывается, много чего говорит. Например, что у него нет тренировок и играть они будут с какими-то новичками! — прошипел Чимин, вскакивая с кровати. — Жди у входа в университет. Скоро буду. Чимин не то чтобы злился. Это не было той ситуацией, из-за которой можно было вспылить и обидеться. Он просто до конца не понимал, зачем Чонгук изменяет события и врёт ему насчёт собственной жизни. А тут получается, что он высиживал с Чимином время вместо того, чтобы готовиться к серьёзной игре. Последнее, что ему хочется, чтобы из-за него Чонгук потерял престижное место в команде и какую-никакую популярность. Из шкафа парень схватил первое, что попалось, да потемнее. Чимин так спешил, что чуть не запнулся и не слетел вниз по лестнице. Он действительно хочет посмотреть, что за игра и как будет участвовать в ней Чонгук. Увидит, что Чон на площадке никакущий, — уедет домой в тот же момент. Не хватает ему заведомо портить кому-то карьеру и жизнь. Как бы и что бы он ни говорил, но Чонгук и его жизнь всё-таки важны для Чимина. Именно поэтому ему надо проверить всё собственными глазами, а не с ненастоящих слов парня. Герда провела его до двери махающим в разные стороны хвостом и звучно-веселым лаем. Чимин лишь мягко потрепал её голову, прощаясь, и собирался выйти за дверь. На глаза попалась чёрная кепка, предположительно Чонгука, потому что на ней был изображён небольшой жёлтый значок-символ их команды. Она Чимину как раз пригодится. Если он не хочет словить панику от того, что его кто-нибудь узнает и начнёт тыкать пальцем. С кепкой на половину лица его точно не видно. Дом Чонгука оказался слишком далеко, чтобы дойти до ближайшей остановки пешком и уже на автобусе добраться до университета. Тут только двадцать минут уйдёт на то, чтобы выйти на главную дорогу. Именно поэтому семейство Чон ездило на машинах. У Чимина машины не было, поэтому пришлось судорожно скачивать приложение для вызова такси и дожидаться его. Зато поездка оказалась в два раза быстрее, чем бы он потратил времени на попытки приехать в университет самостоятельно. А деньги Чонгука на пиццу ушли таксисту. Ну, будет знать, как врать Чимину. На входе уже толпилось множество людей в фанатской атрибутике другой команды и университетской, так и без неё. Игры видимо всегда поднимали невероятный ажиотаж. Чимину это напомнило спор, который он проиграл Тэхёну. Тогда в самом начале он тоже рассматривал болельщиков и думал, какие же они странные, что идут смотреть на спортсменов. Теперь часть его жизни была частично завязана на одном из них. Тэхёна он заметил ещё издалека. Друг стоял в самом низу лестницы, мотая головой в разные стороны, видимо ища его силуэт. Настало время появиться в этом местечке спустя три дня. Почему-то Чимин совсем не чувствовал никакого страха от возможности стать для кого-то напоминанием истории с видео. Наоборот, его охватило странное чувство триумфа, как будто он был над всеми, а не со студентами. — Ты всё-таки приехал? Сидел бы у Чона и носа сюда не показывал. Чего принёсся так внезапно? — Тэхён подошёл к нему ближе, хватая за шею и притягивая ближе, будто бы боясь, что его лицо смогут увидеть. Будто Чимин самая настоящая знаменитость. В каком-то смысле так и было. — Нечего врать мне насчёт своего графика. Буду теперь смотреть собственными глазами на то, как он проигрывает из-за того, что должным образом не тренировался, — шипит Чимин, поднимая уголки губ в слабой ухмылке. Хотя, конечно же, он не хочет, чтобы Чонгук проигрывал. Он не садист, чтобы наслаждаться его грустным и страдающим лицом после проигрыша. — Жестокий ты, Чими. Напугаешь Чонгука. Он же велел пока не приходить в университет, — глубоко вдыхает Тэхён, уже уставший от внезапной выходки Чимина и заведомой реакции на всё. А вдруг что-то действительно произойдёт? Но Чимин лишь хмыкает, обходя друга, чтобы пойти и занять места в спортивном зале. До игры полчаса, а желающих посмотреть на это действо очень много. Вряд-ли им удастся найти местечки в первом ряду. Но каково удивление Чимина, когда такие находятся. Прямо над площадкой, посередине, откуда Чимин легко сможет увидеть свою цель. Непослушную цель. Он сейчас чувствует себя богатой матерью-бизнесвумен, которая пришла посмотреть, опозорится ли её сын или нет. Но надежда на хороший исход игры всё ещё теплится в душе. — Так значит у вас всё хорошо? Даже атмосферой от тебя совсем иной прёт. Уверенностью какой-то. И шмотки ты уже свои, кажется, перестал носить. Так приятно встречаться с местной звездой? Хотя чего я спрашиваю, — бубнит сам себе под нос Тэхён, оглядывая друга с ног до головы. Никогда бы не подумал, что за несколько дней из полутрупа можно превратиться в человека, от которого пахнет превосходством. Впервые парень видит такое в Чимине, небольшое и пока только расцветающее, но сильное и уверенное. Влияние Чона? — Ну, трудно сказать, хорошо всё или, может быть, не очень. Но на моё состояние он влияет замечательно. Аж не хочется признавать это, — скрипя зубами, проговаривает Чимин, рассматривая площадку для игры. С такой позиции он ещё никогда не смотрел. Парень вообще в этот спортзал заходил пару раз, а чтобы специально смотреть, и подавно нет. — В моей голове ваш союз довольно диковато смотрится, но нельзя не сказать, что это приятное зрелище. Даже очень. Я рад за тебя, — Тэхён заглядывает под кепку Чимина и улыбается. Парень благодарно кивает, как будто не он сейчас врёт об отношениях. Их союз поэтому и дикий, потому что выдуманный. Театральное мастерство. — Смотри противники выходят! Как по традиции первыми выходит приезжая команда, заставляя болельщиков галдеть от радости и предвкушения. Чимин рассматривает игроков. Они и с виду не выглядят хилыми новичками. В их походках уже видна будущая победа. Как будто они собираются сделать команду Чонгука за пять минут. Чимин злится и сжимает кулаки: чёрта с два такие накачанные хмыри получат победу. Он мельком видел тренировки их университетской команды и знает, что там много талантливых игроков. Там Чонгук. Команда выстраивается, даже не пытаясь сбавить свою напыщенность. Это что вообще за спортсмены такие? Чимин только сильнее хмурится, осматривая каждого. Их команда обязана порвать этих приезжих просто на кусочки. Следом кричать начинает уже сторона болельщиков их университета, и из ближнего входа начинают выходить игроки. У Чимина жёсткое дежавю от всей ситуации, потому что он уже проживал подобное. Только видел всё с другого места. Эти ребята тоже не простые. Чимин хоть и не разбирается, но видит, когда кто-то играет круто и выражая талант, а кто просто надувается, как индюк. Наконец все выстраиваются в линию и Чимин глазами ищет Чонгука. Находит, как обычно, в самом конце. Тот стоит с опущенной головой и, видимо, настраивается на игру. Волнуется или что? Обычно ведь лыбился фанатам, как будто не думая об игре серьёзно. Для него это было подобно веселью. А теперь он, видимо, понял, с кем будет играть. Или что-то его расстроило. Из дома Чонгук выходил довольно радостным, а теперь не мог успокоиться. Всю речь он прослушал, даже не поднимая глаз, только потирая ладони. Переживает? Чимин хочет увидеть эту игру. Хочет увидеть, как те парни из другой команды все мокрые будут стоять на коленях побеждённые и со стёртой с лица уверенностью. Но ничего не получится, если Чонгук так и дальше будет волноваться. Только не тогда, когда на кону стоит уничтожение напыщенных качков из другого города. Чимин чувствует порыв. Такой мощный, как никогда из всех, когда он вообще хотел что-то сделать для кого-то. Для Чонгука хочется сделать что угодно. Игра начнётся через две минуты, а построение скоро закончится, оставив парня таким же раскисшим. Чимин сильнее облокачивается на перила, обхватывая железо руками. Набирает в лёгкие воздух. — Чонгук, соберись наконец! Выглядишь таким напуганным, будто это не у тебя самый огромный член из всех присутствующих! Даже не думай возвращаться домой без грёбаной победы! — орёт он, даже не думая о содержании своих слов. Лишь бы сработало. Так громко в своей жизни Чимин ещё не кричал. Тем более, настолько уверенно, будто на самом деле знал, что там у Чонгука в штанах. Это всё для эффектности. И эффект работает. Потому что все обращают внимание на придурка в чёрном, кричащего полную ересь в первом ряду. В том числе и Чонгук, ошеломлённо-недоумённо ловящий глазами клыкастую ухмылку Чимина и хитрые глаза, которыми он даже не собирается показывать, что жалеет о том, что кричал. Всё для того, чтобы Чонгук собрался. И знаете, этот странный клич работает. Парень моментально собирается: наконец выпрямляется, выдыхает струю воздуха изо рта и растягивая привычную улыбку на лице. Если его так просят, то почему бы нет. Если просит Чимин, то как он может не сделать всё для победы? В зале поднимается галдящий шум. Болельщики их университета, следуя примеру Чимина, начинают выкрикивать кричалки, стараясь поддержать всю команду. Задавить противников. Которые, кажется, немного в ступоре. Зато игроки уже не выглядят такими напряжёнными, улыбаются, хлопают друг-друга по спинам и становятся на позиции. Чонгук идёт подавать и не выглядит таким уж огорчённым: он настолько серьёзен, насколько собирается победить. И снова это чувство появляется благодаря Чимину. А его ведь не выгоняют за почти срыв матча во второй раз только потому, что он волшебным образом бодрит команду лучше, чем это делают высокие речи тренера. — Да вы совсем дикие, — ошеломлённо шепчет из-за спины Тэхён, осматривая Чимина, который наблюдает за всем, сложив руки на груди. Теперь он собирается внимательно следить за всей игрой. — Я не понимаю, он усмиряет твоих внутренних демонов или заставляет плясать под собственную дудочку? Чимин лишь ухмыляется, следя за игроками на площадке. Этот выпад и правда был немного не в характере Чимина. Причём абсолютно. Из них двоих безбашенностью больше обладал Тэхён, поэтому всё казалось немного странным. Но сердце билось в громком экстазе, как будто он впервые сделал что-то, чего действительно хотел. Как будто наконец выпустил того искреннего мальчика, которого прятал от всех и каждого. А затем разом решил показать его на публике. Ну и кто ему хотя бы слово сможет сказать против его выкрикиваний? Команда-то играет блестяще. Счёт в двенадцать — шесть в первом сете в их пользу вам о чём-нибудь говорит? Чимин, конечно, не приписывает лавры хорошей игры полностью себе, но почему бы не поблагодарить его за парочку особенно красивых и главное удачных подач Чонгука. Тем более, особенно приятно видеть растерянные лица тех самых качков, которые теперь не знают, что и делать с настроенной на новый лад командой. Болельщики ликуют, команда двигается к победе, а Чимин успокаивает свою внутреннюю паничку. Не зря пришёл. Тэхён коротко посматривает на друга и не может понять, как тот настолько поменялся. Чонгук его кормил какими-то продуктами для восстановления собственной энергетики? Иначе как Чимин стал таким, каким не был никогда, пряча эту свою искреннюю сторону глубоко внутри? Теория Тэхёна о том, что эти оба были друг для друга катализаторами, получилась как никогда правдивой. Даже слишком. Потому что то, на что бы Чимин никогда не согласился, попроси его друг, он делает по собственному желанию для Чонгука. Невооружённым взглядом видно то внутреннее удовольствие, которое получает Чимин от этих отношений. А все тревоги по волшебству испаряются. — Если вы расстанетесь, я буду первым, кто побежит вас мирить. Какие бы причины там ни были, — восклицает Тэхён, встречаясь взглядом с Чимином. Чимином, который теряет внутреннюю уверенность и у которого зрачки начинают бегать в разные стороны, а сам он сглатывает, скрываясь за улыбкой. — Не подумай ничего странного, но я буду сохранять эти отношения до последнего. Вы максимальное дополнение друг для друга. — Н-не спеши так с выводами. Даже месяц не прошёл с того момента, как мы встречаться начали. Мало ли что может произойти. Это конфетно-букетный период или как там, — нервно хмыкает Чимин, отводя взгляд обратно на поле. Неужели Тэхён настолько привязался к несуществующим отношениям? — Чимин, при всём уважении. У тебя не бывает конфетно-букетного периода. Ты будешь до последнего не доверять человеку и ждать от него подлянку. Ты меня к себе близко год не подпускал. А теперь я вижу твою искреннюю улыбку по поводу и без. Это не стадия ваших отношений, которая пропадёт через время. Это и есть ваши отношения. Где каждый вытягивает из другого иную, скрытую за семью замками, сторону. — С тобой ведь будет бесполезно спорить. Думай, что хочешь, но я не буду ничего загадывать для этих отношений, — бурчит Чимин, опуская глаза в пол. Что можно сказать человеку, который не знает всей правды? Что это просто хорошая игра их двоих, а не настоящие чувства? Продолжать играть дальше. — Мне он нравится, а про будущее я думать не хочу. — Такой подход я поддерживаю. Главное — держитесь друг-друга, а остальное само придёт. Чимин хмыкает. Чем больше он держится рядом с Чонгуком для их общего дела, тем сильнее начинает путаться в своих ощущениях. У него недостаток любви длинной в двадцать два года и парень с характером заботливой собачки, который от него не отходит. Поэтому Чимину местами и сносит крышу. Но он ведь не специально. Сеты начинают подходить к концу, а счёт показывает двадцать — шестнадцать. Их команде осталось забить несчастных пять очков, и всё должно было закончиться. Чимин завис на табло с цифрами, ожидая, когда числа сменятся на заветные двадцать пять. Он даже заметно подрасслабился, опираясь на ограждение. А потом, кажется, проморгал победу. Всех болельщиков в зале охватил триумфальный порыв, а уши заложило от распространяющегося крика и победного клича. Сильная команда проиграла всухую. Как Чимин и хотел, как и предсказывал, они опустились на собственные колени, убитые изнемождённостью и полностью мокрые от пота. Куда же делся ваш победный триумф, которым вы хвастались до начала игры? Ах, его пожрали ваши оппоненты, как жаль! Чимин почувствовал, как расползается дьявольски-широкая ухмылка на его лице. От всего: от поражения, от победы, от собственного сердца, которое отрабатывало сто двадцать в минуту. Началось итоговое построение, на котором капитану должны были вручить кубок и поблагодарить за успешную игру. Чимин наблюдал за тем, как игроков выстраивают в шеренгу, выносят награду и благодарят, пожимая руки. Он рассмотрел каждого в команде, останавливая взгляд на десятке на футболке. Чонгук, хоть и стоял далеко от зоны болельщиков, но смотрел прямо на него, пока другие принимали поздравления. Глаза в глаза насколько это вообще можно было сотворить с этого расстояния. И улыбка, медленно растягивающаяся будто бы только для него. Чимина закинули в вакуум, наполненный ничем, кроме воздуха и их двоих. Все остальные силуэты оказались смазанными, все крики и музыка — незначительным шумом на фоне. Чонгук не прекращал зрительный контакт, даже когда его похлопали по спине и позвали. Взгляд становился всё мягче, всё томнее, закрадываясь далеко в душу, пока не стал совсем личным. У Чимина заскребло в животе. Только от переглядок, серьёзно? Нет, к чёрту всё. — Чимин, куда ты побежал?! Такой быстрый, господи. Тэхён и слова не успел высказать, потому что Чимин развернулся, чтобы поспешить к выходу. Он чуть не летел с трибун, протискиваясь между людьми и прыгая через несколько ступенек подряд. Быстрее, пока миг не исчез. Пока его сердце бьётся в нужном темпе, а мозг заполнен не здравым смыслом. Туда, куда несёт его собственное желание. Награждение подходит к концу. Значит, все болельщики и спортсмены могут идти по своим делам. Команда Чонгука почти полным составом остаётся на площадке, чтобы запечатлеть момент на чью-нибудь камеру и уставшими разойтись по раздевалкам. Когда из-за поворота выбегает Чимин, они как раз пытаются сфотографироваться. Чонгук стоит немного позади всех, приобнимая двух других игроков и стараясь получиться на фотографии. А у Чимина ебейшее ощущение, что он здесь уже был, свет точно так же слепил ему лицо, и искал глазами он именно Чонгука. Чонгук отвлёкся на секунду от сокомандников, чтобы увидеть пробирающегося к нему через толпу Чимина. Чимина, у которого лицо чуть не лопалось от серьёзности, а ноги сами по себе несли его вперёд. Чонгук очень удивился, потому что изначально не понял, куда так ломанулся парень, а теперь до него дошло. К нему. Он отошёл от сокомандников на пару шагов, раскрывая руки в приветственном жесте будто бы для объятий, и по-доброму улыбнулся. — Пришёл поздравить меня с победой? Знай, что я очень польщён таким вниманием к своей персоне. Только Чимин совсем не за объятиями сюда пришёл. Он, к своему удивлению, даже забыл, что они в публичном месте, заполненном тысячей людей. Забыл о том, какие думы ещё недавно думал, и обо всех переживаниях, которые возникали последние дни, часы, минуты. Разум Чимина — чистый лист. Создавай свою картину мира заново. Он игнорирует широко протянутые руки, дотягиваясь сразу до лица. Становится на носки, царапаясь руками за шею и обхватывает губы Чонгука своими. Это по-настоящему первый поцелуй, где Чимин инициативно этого хочет. Он упорно сминает чужие губы, царапается зубами, как будто не может сдерживать себя изнутри. В голове полная неразбериха, запутанная с похабщиной его далёкой фантазии. Которую он наконец выпускает наружу. Чувствует, как Чонгук мажет по губам языком, следом ощущая его у себя во рту. Чимин тянется всё ближе и ближе, не ощущая мир вокруг себя. Есть его собственные руки на шее парня, есть тело, которое жмётся к чужому торсу лишь бы быть ближе. Как будто вокруг ни единой души, как будто здесь только они и сердце Чимина, которое и качает его мозг. Ладони Чонгука движутся вниз, подхватывая парня под бёдра, который через мгновение оказывается на руках и обхватывает торс ногами. Вот тогда-то до него, кажется, начинает доходить, что это университетская спортивная площадка и только закончившиеся соревнования, а не мотель, где он собирается получить секс. Чимин отрывается от губ, мутными глазами засматриваясь на лицо Чонгука в сантиметре от своего. Всё-таки здравый смысл победил, но с опозданием. Он качается в руках парня, словно на корабле, лавируя между взглядами близстоящих людей, одни из которых сильно удивлены, а другие лишь посмеиваются, отворачиваясь. Блять, а он ведь не был фанатом выражения чувств, а тем более таких слюнявых, на публике. И что получилось в итоге? — Я, кажется, немного забылся, — шепчет медленно Чимин, заглядывая в радужки напротив и машинально облизывая мокрые губы языком. — Не ты один сейчас целовался. Не беспокойся. Мы оба немного потерялись, — откашливается Чонгук, бережно опуская парня на ноги. Чимин наблюдает за его алеющими ушами и прикрытым ладонью ртом. Так, будто это впервые. Хотя ничего подобного. — Слишком внезапно для такого, как ты. — В голову взбрело, не обращай внимания, — бурчит Чимин, немного отходя в сторону и стараясь не смотреть в лицо Чонгуку. Настолько он точно голову ещё не терял. Но с другой стороны парень ни капли не разочарован. Да, кто-то странно посмотрит на него, но как будто Чимин сотворил настолько много, что нельзя судить его только за всплеск эмоций. Зато он по-настоящему удовлетворён и теперь сердце немного уляжется. Надеется, что на время ему хватит хотя бы этого. — Ты знай, я не против, просто- — Это же дарующий поддержку нашей команде драгоценный парень нашего блокирующего! — к ним подошёл один из игроков команды, которого Чимин видел ранее, но никогда не разговаривал. — Спасибо, за сохранения духа команды лучше, чем это делает наш старикашка-тренер. Тяжело говорить, но мы правда взбодрились членом Чонгука! Чимин покраснел от неловкости и стыда, до конца осознавая, что прокричал на такую огромную аудиторию. И что это слышало множество посторонних людей. Чонгук, ни капли не оскорбившись таким выражением, хлопнул сокомандника по спине, в шутку браня его. Но он всё ещё продолжал стоять, похожий на немного недозрелый помидор, посматривая на Чимина. — Извините. Я видел, что вы чем-то сильно опечалены и не в духе, особенно Чонгук, поэтому у меня непроизвольно вырвалось. Рад, что смог помочь! — Чимин опустился в поклоне, неловко промаргиваясь. Как будто подвиг совершил ей богу. — И правильно заметил! Игра должна была быть тяжёлой и утомительной, потому что перед выходом мы все были удивлены уверенностью и силой соперников. Поэтому разом нос повесили. Но ты здорово выручил, поэтому от лица всей команды благодарю тебя ещё раз, — в итоге они обменялись неловко-благодарными поклонами. Зато голова наконец встала на своё место и теперь могла думать ясно. — Чон, не хочешь взять своего талисманчика на базу с собой? Он, кажется, отлично впишется в команду. — Я подумаю. А ты дуй уже в раздевалку, не пудри Чимину мозги. Давай-давай! — Чонгук упорно стал отгонять от себя приставучего сокомандника, который точно не хотел затыкаться в ближайшие минуты. А когда он наконец убежал, повернулся обратно к Чимину. — Извини за такое внимание. Ты уж слишком запомнился ему. Сможешь подождать у раздевалки, пока я соберусь? После поедем домой. Чимин только устало кивает и следует за Чонгуком на выход. Он столько натворил, что теперь его знают даже волейболисты, не говоря уже о каких-то случайных людях. Хотя, его всё же радует, что на первый взгляд отношение к нему у всех хорошее. То ли к такому, как Чонгук, тянутся только приятные люди, то ли все плохие закончились. Но от этого было хорошо и радостно. Как будто глоток воздуха в плохом и злом мире. — Мне хочется спросить тебя о многом: например, как ты вообще оказался на игре, хотя я говорил тебе посидеть дома, или, что это был за клич в начале игры. Но ещё мне очень хочется смыть с себя пот и наконец поехать домой. Подожди здесь на скамейке немного. Пока выбирай, куда мы заедем за едой. Буду благодарить тебя за всё, — Чонгук играет бровями и ухмыляется, видимо намекая на полностью произошедший круг событий. Чимин падает на скамейку в усталости, прикрывая лицо руками. Натворил же он делов в порыве, что теперь все, в том числе и он, в шоке. А вроде и благое дело совершил.

*

Чимин уже десять минут дожидается Чонгука из раздевалки. Он то и дело здоровается и прощается с игроками, кажется, окончательно заебавшись вести жизнь социальной бабочки. Приходится закрыть глаза, откинувшись на стену, и выдохнуть на секунду. Чимин бороздит просторы своих мыслей, пока наконец не слышит хлопок двери из раздевалки. Он открывает глаза в надежде увидеть там Чонгука и поспешить домой. А видит Даниэля с пустым взглядом, который, кажется, не понимает, что ему делать дальше. Этот тип выглядит слишком пугающе. Высокий и широкий, с волосами, почти формирующими каре, которые вьются от влаги и только принятого душа. Он стоит с сумкой наперевес, долгим взглядом следя за Чимином, которому хочется убраться подальше. Или чтобы Чонгук наконец вышел из грёбаной душевой. Сколько можно мыться? А парень-то продолжает стоять у двери, распространяя в воздухе свою удушающую энергетику. Ждёт кого-то или чего-то? — П-поздравляю с победой, — оглушает тишину своим голосом Чимин, сжимаясь обратно на скамейке, когда видит мутные тёмные зрачки Даниэля, которые становятся только больше. Нахрена он вообще рот раскрыл? Почувствовал себя смелым? — Спасибо, — гремит голосом парень и возобновляет шаг, будто бы не он только что ждал какого-то чуда три минуты. Или он действительно хотел услышать что-то вроде поздравления, поэтому так упорно здесь находился? В любом случае, у Чимина ползут мурашки по коже, а дыхание спирает в холоде. Не нравится ему этот парень. Только от одного его присутствия в голове гремит табличка, гласящая об опасности. Или Чимин просто себя накручивает? — Идём, Чимин-а. Ты, надеюсь, выбрал что будешь есть? Потому что я готов съесть что угодно и, главное, побыстрее, — каким-то чудесным образом следом из раздевалки выходит распаренный Чонгук. Появился бы минутой раньше, увидел этого страшного парня, который таращился на Чимина немигающим взглядом. — Ты, блять, чего так долго? С ума сойти можно, — шипит Чимин, нервно ударяя Чонгука ладонью по спине, чтобы тот вообще знал, что нельзя заставлять людей ждать. Тем более наедине с этим придурком. А вдруг Чимина бы убили прямо тут или где-то за углом? Чимин проверяет телефон, чтобы посмотреть время и вообще понять, какие рестораны сейчас открыты. Замечает привычную горящую иконку из приложения с сообщениями. Неужели объявился, не прошло и года? Только Чимин почувствовал себя хорошо и забыл о панике, как его решили напугать все разом. Он сверлит экран долгим взглядом, больше с плещущимся раздражением, чем со страхом. Злится, потому что сталкер решил потревожить его в момент полного умиротворения. Чимин глубоко вздыхает, не в силах больше смотреть и отдаёт телефон Чонгуку, указывая на проблему. Парень, сначала не понимает, что происходит. Он пилит глазами экран, пробегаясь по строчкам, а потом до него наконец доходит. Чонгук кликает на иконку сообщения, и они вместе дожидаются загрузки сообщения. UNKNOWN: не строй из себя всеобщего любимца. тебе не идёт. совсем растерял свой характер. UNKNOWN: всё равно твоя участь — болтаться в одиночестве веками. или с такими же отбросами, как я. UNKNOWN: хочу передать твоему защитнику, вы же теперь только парой ходите. ЧОН, перестань хвастаться деньгами своего отца, будто это ты всемогущ. ты не спрячешь от меня чимина. Я ПОЙМАЮ. Чимин вздрагивает, потому что чувствует сильную руку, охватывающую его талию сзади. Он слышит скрип зубов Чонгука и его тяжёлый выдох, когда тот блокирует телефон, возвращая его на место. Чимину не хочется думать о том, что было сказано про него самого. Слова сталкера не правда, в которую все верят. Его слова — большая манипуляция над Чимином и попытка принизить, заставить рыдать, как он делал это недавно. Его больше волнует Чонгук, его реакция и обида. Как будто он, говоривший не верить и не впитывать слова преследователя, сейчас думает и размышляет о них. Как будто это камень в его собственный огород. Но Чимин не хочет, чтобы Чонгук думал о чём-то подобном. Он хотя бы единственный из них должен оставаться в сознании и слушать разум. Парень поворачивается к нему, смотря точно в глаза, и пытается успокоить собственным голосом, будто ничего не произошло: — Вот же придурок! Придумывает такой лживый бред лишь бы задеть нас и напугать. Но мы же на шаг впереди, правильно, Чонгук? Это мы собираемся его поймать! А пока, чтобы также играть в детективов, нам нужно хорошо поесть, да? Спустя несколько секунд, видимо обдумывая слова парня, Чонгук кивает, распрямляя спину и поглаживая макушку Чимина в знак согласия. Конечно, они его поймают. По другому и быть не может. Насколько бы серьёзным ни было оружие или суперсила злодея, всегда есть герои, которые смогут его победить. Чимин и Чонгук на верном пути, чтобы всё исправить. Чимин не собирается беспокоиться. Только не из-за слов лживого придурка, который наблюдает издалека и думает, что знает про них всё. А он-то ничего и не знает. Ни про искреннего Чимина, который может делать всё по собственному желанию, а не потому что хочет соответствовать образу скрытного парня. Ни про то, что даже большая часть помощи Чонгука — это далеко не деньги, а его поступки и действия, слова в конце концов. Так, нахрена вообще верить тому, кто знает только то, во что хочет верить сам? Зато Чимин точно знает, что этот уёбок должен гореть в аду. И это правда на всех уровнях мироздания.