metanoia

И в пролет не брошусь,

и не выпью яда,

и курок не смогу над виском нажать.

Надо мною,

кроме твоего взгляда,

не властно лезвие ни одного ножа.

Как бы Чимин ни хотел этого, но его внеплановый отпуск закончился. Лениться больше нельзя было. Иначе жизнь стремилась превратиться в дни, полные рефлексии, из которых спустя время невозможно будет выбраться. Чимин знал это. Чем больше отдыхаешь, тем сложнее влиться в работу. Поэтому за несколько дней до своей привычной учебной рутины он начал возвращаться в процесс. И совершенно не скажешь, что это приятно. Видеть, как многие летят впереди паровоза, получая всё новые и новые знания, а ты мало того, что не пытался, так ещё, кажется, забыл весь прошлый опыт. Чимин выпросил домашнее задание у Тэхёна, узнал о том количестве конспектов, которые ему нужно переписать, и ужаснулся. Кажется, он взялся за работу безумно поздно, учитывая всю кучу того, что надо было бы сделать. Да тут на переписывания уйдёт только дня три беспрерывной работы. А у него всего было два выходных до новой недели, в которые Чимин планировал заняться собственной квартирой, вспомнить, что такое уборка, и впрочем отдыхать в перерывах. Никакого сидения за конспектами несколько дней подряд. Привычная рутина буквально схватила его под руки и закинула на место. Чимин вернулся домой спустя пять дней валяния на кровати у Чонгука. И это немного расстраивало. Он как будто побывал в гостях у любимых родственников, которые окружали тебя маленького и несмышлённого заботой, сладостями и развлечениями, а потом пришлось вспомнить, что ребёнком ты не был уже давно, а сказки не существует. Вот и Чимин вспомнил, что помимо дома Чонгука у него есть собственная квартира и он не может гостить вечность. Отпуск помог как никогда. Чимин напрочь забыл, что его хобби — переживать о мелочах, волноваться и не находить себе места, пока проблема не рассосётся. Он плыл по течению, которое ему предоставлял бывший одноклассник. Чонгук вообще помог уж слишком сильно. Поделился кроватью, на которой Чимин смог вылечить спину, что хронически болела уже несколько лет. Позаботился о правильной и полезной еде, которая действительно могла накормить, а не забить желудок до следующего приёма пищи. Он подарил Чимину возможность побыть искренним ребёнком, чьи желания ценят и сиюминутно выполняют. Герда стала его антистрессом и дорогой в детство, в которое он мог окунуться, только дотронувшись до шерсти. Джэхён был приятным собеседником тёмными вечерами, напоминанием о счастливой беззаботности и помощью в победе над старшим братом в играх. Господин и госпожа Чон — замечательные люди, которые не выгоняли Чимина, а только поощряли его нахождение там. А Чонгук. Для Чимина он раскрывался с прекрасной, замечательной стороны, в которую тот не мог поверить из-за своего характера. Они могли весело проводить время как в одном помещении, так и разойдясь по разным. Могли шуточно ругаться, спорить о бредовых вещах, а потом обсуждать сюжет какой-то серьёзной драмы или книги так, будто смысла в нём было больше, чем в жизнях их обоих. Чимин легко забывал о привычках контролировать собственные эмоции и язык тела, когда находился рядом с Чонгуком. Он мог смеяться от какой-нибудь безумно глупой шутки, мог легко ударить парня, когда тот говорил что-то невозможное. Его эмоции рядом с Чонгуком вышли на уровень равной трёхлетней дружбе с Тэхёном, когда он мог не скрывать что чувствует, боясь предательства. Но оказавшись в одиночестве собственной квартиры, Чимин понял, что чувства превзошли его отношение к лучшему другу. Дружба с Чонгуком не была на одном уровне дружбы с Тэхёном. Это складывалось в голове парня, как пример того, что дважды два — четыре. Тэхён — тот друг, которого Чимин воспринимает со всей возможной ему искренностью. Он может смеяться с дурных привычек парня, может выслушивать о влюблённости в очередную актрису с экрана или персонажа, который появился в игре всего на секунду. Тэхён для Чимина, как человек, чьи мысли, движения, эмоции он выносит прямо, не задумываясь почему и для чего. С Чонгуком Чимин эту стадию пропустил. Её просто-напросто не было. Сначала он привыкал к обществу парня рядом с собой, подмечая привычки в качестве собственной безопасности. Потом начал замечать мелочи, потому что ему было интересно. Чимину нравилось видеть разницу того, как парень ведёт себя на людях и как, когда думает, что его никто не видит. Как хмурится, когда читает что-то в телефоне, как пытается прийти в себя после долгого сна. У Чимина грелось сердце от того, что он видел перед собой. Человек, которого парень старался держать от себя на расстоянии многих шагов, стал приближаться стремительно и пропуская несколько метров за раз. Это слегка пугало. Если бы Чимин знал, что всё может идти в таком ключе, никогда бы не согласился на совместное короткое проживание. Чонгук — огромный молодец. Он залечил его тревожность, всего лишь предложив пожить вместе с ним. А потом превзошёл себя, когда, кажется, залечил безобразное сердце Чимина, которое не способно было влюбляться. Парень мог бы отрицать хоть сто, миллион раз, но процесс уже был запущен. Что самое страшное, такие чувства нельзя вырвать на корню за раз, нельзя уничтожить. Если не сделать это, конечно, ещё в зародыше. Но Чимин нагло пропустил этот момент. Чимин знал, что поцелуй тогда на матче был не просто его бредовым подвигом, вкладом в общее дело по лучшей маскировке их отношений. Не было это и попыткой доказать Тэхёну, что эти отношения настоящие. Всё произошло только потому, что Чимин захотел этого. Желание выросло в груди, пробираясь мимо сердца, лёгких и заползая прямо в голову. А там горел зелёный свет, разрешающий любые действия. Хочешь поцеловать его — вперёд. А потом он сделал так, как хотел. И всё на этом. Собственная пустая квартира встретила его скромной тишиной и одиночеством. И в любое другое время Чимин был бы безумно рад остаться один, послушать спокойствие и заняться чем только пожелает. Но собственную бренную головушку не заглушала даже эта громкая тишина. Причём совершенно. Чимин впервые за неделю опустился на собственную кровать и в ужасе понял, что ни о каком спокойствии речи и быть не может. Сталкер? Идёт к чёртовой матери, они все равно ждут результатов поисков и не могут ничего сделать. Да и этот придурок молчит, не показываясь из ямы. Хоть какая-то негативная реакция от студентов? Её нет, а если и есть, оказывается, Чимину наплевать. Чонгук? Чимин сепарировался. Уехал и заперся в одиночестве в своей квартире. Там, где ничего не похоже на прежний дом: ни тебе сада, ни сотни комнат, в которых можно делать что захочешь, ни мягкой постели и кучи членов семьи, которые с тобой любезны. Ни Чонгука, в конце концов. А Чимин, мать вашу, его чувствует. Ощущает на каком-то клеточном уровне. Или у него уже поехала крыша от собственной беспомощности? Тогда почему Чонгук никуда не делся? Почему Чимин всё ещё чувствует его рядом, будто тот ушёл всего на секунду? А потом всё становится ещё хуже. Парень валяется на кровати, заедая пустоту в желудке чипсами и запивая холодным чаем. Поглядывает в телевизор, где идёт бредовое телешоу. Вроде абсолютно ничего не происходит. В голове не зудит, в груди не шевелится. Температура воздуха нормальная, а низкая влажность не сушит горло. Обычное состояние Чимина, когда заняться нечем и он тратит время впустую. Пока его голова собственноручно не начинает закидывать его смертельными снарядами. Картинки резво начинают проноситься прямо поверх экрана телевизора, в который смотрит Чимин. Сначала какие-то очень простые, вроде объятий с Чонгуком, одиночных касаний куда можно, а потом появляется момент их последнего поцелуя. Тяжёлого дыхания их обоих и ощущений горячей кожи под ладонями, когда Чимин решил, что может трогать чужую шею без зазрений совести. Парень чертыхается прямо на собственной постели, чувствуя жуткий жар в голове и груди. Как лихорадка, моментально распространяющаяся вокруг. — Не смешно, блять. Совершенно не смешно, — шипит Чимин, ёрзая на простыни и пытаясь хоть как-то забыть всё то, что резко взбрело ему в голову. А то, что картинки начинают появляться только стремительнее от его попыток заглушить собственный разум, добивает. Отрывки нереальные. Такого не происходило, и здравость Чимина надеется, что никогда не произойдёт. Сердце же только визжит в груди, позволяя почувствовать всё так, будто это настоящие воспоминания, а не фантазии. Чимин стремительно краснеет, пытаясь заглушить разум. Закрывает глаза, только после понимая, что это самое кино не идёт по телевизору, а проносится в его голове. Там и тёплые сильные руки, натренированные долгими часами в тренажёрке и спортивном зале, и тело, которого он никогда не видел. И его собственные ладони, сжимающие простыни с хрустом, с всхлипом и выдохом. И зрение в тумане, каком-то пьяном бреду, всё равно позволяющее чётко увидеть, кто находится над ним. Чимин не выдерживает. Несётся к окну, моментально раскрывая его настежь и высовываясь туда почти по пояс. Ближе к холодному весеннему воздуху, который сможет изгнать демона из собственной головы. Чимин ловит ртом прохладные порывы и дышит тяжело, вдыхая побольше и стараясь усмирить быстро бьющееся сердце. Так и висит в окне, пока не забудет о том, о чём думал, и пока тело не вернётся в нормальное состояние. Через несколько минут действительно становится легче. В голове больше не стонет собственный голос, сердце тоже начинает работать в адекватном режиме. Чимин наконец чувствует, что его порыв отпустило. У него такое впервые. Действительно, ещё никогда за всю прожитую жизнь ему не привиделся секс с кем-то, кого бы он хотел. Не в характере Чимина думать о том, чего может вообще не быть. Да и не фантазировал он никогда. Ни о знаменитостях, ни о ком-то знакомом. Вообще ни о ком. Брал, что дают, получал, что ему доставалось, и на этом всё. Никогда ещё его мозг так нагло не подкидывал порнушные картинки с человеком, которого Чимин просто знает. Который Чимину вроде как нравится. Но это другое. Импульс проходит. Организм замирает обратно в состояние нескольких минут до этого, когда ещё ничего такого Чимину не привиделось. И ни с кем же не поделиться, ни у кого не спросить. Тэхён покрутит у виска и скажет, что это нормально — фантазировать о партнёре, когда вы находитесь на расстоянии. Чонгуку такое рассказывать абсолютно точно запрещается. Не его ума дело, что Чимин там случайно подумал. Бред какой-то. Чимин только в усталости прикрывает алеющие щёки и глаза в надежде, что проблемой это всё не является. Ещё немного и он на стену полезет от безвыходности и желания, чтобы его кто-то выслушал. Если всё растёт в такой прогрессии, то каким тогда будет следующий шаг? Нет, настоящие чувства не для Чимина. Всё намного проще, когда живёшь с человеком, к которому не испытываешь ничего глубокого. Как бы он ни хотел влюбиться раньше и получить свою сказку, ничего из этого на сказку похоже не было. Скорее на поле, полное мин, на которые становиться грех. Иначе убьёт. Чимин на парочку уже грохнулся. Парень лезет в телефон, чтобы спросить совета хотя бы там. Набирает несколько глупых запросов, вроде «Как преодолеть влюблённость?» или «Как не фантазировать о человеке?». Пробирается через кучу бредовых статей и ответов на форуме, которые, кажется, совсем не понимают, о чём пишут. Все ответы похожи на такие, что можно подобрать к любому на свете вопросу. Старайтесь не думать, отвлекитесь, попытайтесь забыть. Всё это лишь фантазия вашего мозга, и вы легко можете её побороть, если будете контролировать то, о чём думаете. Легко им говорить, если только горазды писать бесполезные советы на форумах, куда заходят такие же обречённые, как Чимин, у которых нет желания даже поразмышлять критически. Чимин старается не думать, хотя это именно то, что он пытался делать весь день. Но вот уж незадача — у него ничего не вышло. Стремление победить и преодолеть себя только усугубляет ситуацию. Раньше никаких подобных мыслей Чонгук у Чимина не вызывал. По крайней мере настолько ярких и подробных. Отстраниться от парня Чимин тоже не может. У них общее дело, и, если он начнёт вести себя странно, то Чонгук явно не оценит такое поведение. Не поймёт уж точно. Он-то столько сил и внимания скинул на Чимина, что тому грех жаловаться. Поэтому парню остаётся только запереть мысли в замок и стараться всё отпустить. Любовь до гроба ведь не возникает за какие-то считанные дни и недели? Пройдёт так же быстро, как и возникла. Чимину бы только уметь сильнее всё это контролировать. Пока он старательно придумывает планы по поддержанию собственного тела и разума в моральном тонусе, телефон, закинутый далеко на постели, приветливо бренчит сигналом, говоря о пришедшем сообщении. Чимину уведомления скоро в страшных снах будут сниться. Именно поэтому он нервно подрывается, желая поскорее узнать, кто соизволил потревожить его поздним вечером. Всё становится не таким страшным на первый взгляд. Это не преследователь прислал очередное бредовое письмо о привязанности и вечной любви. Но появляется другая проблема, от которой Чимину точно булыжник на грудь падает, а руки потряхивает в лёгком волнении. Это Чонгук. jkokkie: чем занимаешься? jkokkie: у меня есть к тебе деловое предложение. У Чимина тут же рождается напряжение в груди от того, что он совсем не понимает ситуацию. Что может предложить ему Чонгук? Это ведь должно касаться их дела или как? В любом случае, Чимин набирает текст о том, что ничем не занимается и готов его слушать. Замечает значок того, что парень начинает печатать, и тут же откидывает телефон. Не хочет он сразу видеть, что там и как это его касается. Но в итоге всё же пересиливает собственное волнение. jkokkie: я завтра еду в ежегодную поездку с командой. хочу, чтобы ты поехал со мной. вернёмся уже в воскресенье, можешь не переживать. jkokkie: так что. ты в деле? Чимин не знает, что ему и сказать. Что вообще надо ответить на такое предложение? Он тут, значит, валяется с непотребными мыслями, не зная, куда себя деть и как вести в дальнейшем, а его зовут в поездку, ещё и сам Чонгук. Это ещё один день вместе с парнем вместо того, чтобы потратить его на попытки научиться контролировать себя и придумать, что творить в дальнейшем. А тут вот. Проблема. Чимину надо любым способом отвертеться. Но в глубине души он не хочет. pkjimi: там ведь будет много парней из твоей команды. как-то неловко вам мешать. pkjimi: съезди сам. сможешь отдохнуть от меня да и вообще. только ведь сегодня расстались. jkokkie: последний, кто может помешать мне, это ты. jkokkie: соглашайся. такое бывает только раз в год. в следующем не приглашу. ;) Чимин воет в голос, утыкаясь лицом в подушку. Ну какая ему к чёрту поездка? Да ещё и с Чонгуком. И дня не прошло с тех пор, как они разъехались по разным домам, а парень вновь его зовёт собраться вместе. Чимину настолько интересно, что там за поездка, насколько хочется послать всё к чёртовой матери. Он же домосед, любит тишину и спокойные посиделки на собственной кровати с пачкой чипсов в руках. Тогда почему сердце так ноет увидеть эти самые сборища спортсменов из сериалов? Или это всё происходит не так? pkjimi: что если скажу, что не хочу? Чимин пытается играть грязную игру. Намекает на свой отказ какими только словами, чтобы Чонгук понял, что никакой поездки ему не хочется. Чтобы без конкретного отказа, но всё ясно как день. jkokkie: если бы не хотел, то не играл тут в недотрогу. хочешь, чтобы я тебе умолял? pkjimi: не хочу я. и не прошу умолять вообще-то. pkjimi: любимую свою позови. jkokkie: чимин, я зову конкретно тебя. никто не посмотрит на тебя косо или обидит, потому что я буду постоянно рядом, если ты боишься этого. jkokkie: я хочу развлечь тебя как своего друга, показать нашу базу. с прекрасным озером и видами. jkokkie: да или нет, чимин? Теперь Чимин ощущает себя психичкой, которая только и умеет доводить людей. Чонгук должен был привыкнуть, но иногда кажется, что к такому привыкнуть невозможно. Чимин прекрасно знает, почему его качает от отказа и принятия. Потому что это долгие часы с Чонгуком, с которым ему, оказывается, трудно находиться рядом. В которого Чимин, оказывается, немного влюблён. Вовремя же он осознал все эти факты. Но, с другой стороны, парень вроде как должен справиться. Не может же он спалить себя с каменным лицом? pkjimi: да. jkokkie: я ЗНАЛ, что ты согласишься. ;) завтра к одиннадцати будь готов. и возьми побольше тёплой одежды. всё-таки у воды будем. приятно иметь с вами дело, чимин-а. Парень укутывается в одеяло с головой, нагревая его изнутри своим же дыханием. Он, оказывается, довольно бесхребетный, когда дело касается Чонгука. Согласился же на свою голову, хотя пытался сделать всё наоборот. И что теперь? Надеяться, что дурость из головы сама выветрится за ночь и всё будет лучше? Либо включать двойного агента, актёра, режиссёра и пытаться играть парня Чонгука и одновременного не влюблённого в него. Хотя, наверное, Чимин прямо-таки создан для таких задач. Он себя ни за что не выдаст. А потом этот лёгкий всплеск чувств сам угаснет. Сон получается тревожным. Чимин ворочается с бока на бок, всё задумываясь о том, каким же будет завтрашний день. Его будто ждёт настоящее супер-задание, а не вылазка за город с гурьбой волейболистов. Под утро у него не остаётся никаких сил терпеть, и парень вскакивает с кровати в шесть утра, пытаясь занять себя хоть чем-то. Для начала собирает сумку. Как и велел Чонгук, кладёт свитер, тёплую толстовку и ищет брюки потеплее. Затем Чимин решает сесть наконец за конспекты, видимо собираясь переписать их все за несколько часов. Он завтракает, не отходя от компьютера с фотографиями страниц, чистит зубы и приводит себя в порядок, стараясь прочитать как можно быстрее. Может, ему стоит учиться так на постоянной основе? Давайте ему задания только тогда, когда Чимину срочно нужно отвлечься от внутренних тревог и скоротать время. Он выполнит всё за считанные сроки. Без пяти одиннадцать Чонгук пишет, что подъезжает. Чимин как раз заканчивает последние приготовления, оставляя сумку в прихожей. Спускаться страшно, как будто у них что-то действительно произошло. Только вот вчера парни расстались на обычной дружеской ноте, обещая списаться через время о том, что происходит у них в жизни. Без лишних движений и специальных жестов. Обычное дружеское прощание. А потом Чимина резко озарило, и мир перевернулся с ног на голову. Теперь оказалось, что никакие они не друзья, а дурная фантазия только подтвердила эту гипотезу, подкинув в голову уйму неприличных картинок. У Чимина пухла голова, пока он спускался с лестницы. Казалось, что парень моментально спалится, не успев даже выйти на улицу. Вот и Чонгук уже поджидает его у машины, пиная носком кроссовка бордюр и рассматривая в нём трещины. И выглядит он совершенно обычно, даже не стараясь уложить волосы и приодеть что-то интереснее спортивного костюма. Чимину казалось, что его хватит удар прямо там. Сердце забьётся в сто раз быстрее, увидя объект своего обожания, и вообще много чего. Но ничего не произошло. Всё было так же, как и в остальные дни. Без приступов любви и романтичного румянца на щеках. Чимин больше заботился в том, чтобы не споткнуться и донести сумку, нежели о чём-то другом. Чонгук, заметив его старающуюся дойти фигуру, лишь ухмыльнулся, открывая пассажирскую дверь и вытягивая руку за сумкой с вещами. — Неужели я вижу того самого парня, который пытался отвертеться от поездки? Колись, спать не мог — настолько хотел быстрее поехать? — парень весело щебечет, закидывая вещи в машину, и идёт к своему сидению, пока Чимин старательно забирается рядом, тут же пристёгиваясь. — Не переоценивай себя. Я не настолько хочу ехать, чтобы не спать ночью, — говорит Чимин и почти не врёт. Он-то действительно не думал о том, чтобы быстрее оказаться в пути. Но это разговор нескольких часов ранее. Сейчас же парень сконцентрирован на другом. — Лучше скажи, сколько вас спортсменов там будет и кого мне стоит бояться. Чимин чувствует, что расслабляется, откидываясь на спинку сзади. Его грудь не разрывает от непонятно чего, а в голове не проносятся картинки дней минувших, если, конечно, не концентрировать на этом внимание. Не хочется наброситься на Чонгука и далее по списку. Может, он настолько глупый в любовных делах, что спутал неожиданный интерес и бурную фантазию с какими-то чувствами? Сейчас же ничего не происходит, а все влюблённые, наверное, чувствуют какое-то притяжение к своему объекту вожделения. Значит ли это, что Чимин себе что-то придумал и ошибся? Если так, то это прекрасно. Не о чем беспокоиться. — Да в целом не так много людей там уж будет. Вся команда, включая запасных. Несколько человек, как и я, позвали своих друзей. И всё, — задумывается на секунду Чонгук, вспоминая всех, кто должен оказаться на базе. — Для команды предусмотрены комнаты на троих и четверых. Есть несколько гостевых, где ты без проблем сможешь устроиться. Программа не сложная. Сейчас заедем в супермаркет и закупим свой вклад из продуктов, а дальше полтора часа езды. Никаких особых дел на базе у нас нет. Только хорошо проводить время и есть вкусную еду с мангала! В остальном мы свободны. — Рай на земле ещё скажи, — хрипит Чимин, рассматривая городские пейзажи за окном. — Но я всё равно не понимаю, зачем было звать именно меня, а не сотню твоих друзей по всему университету, которые точно бы сразу согласились? — О какой сотне ты говоришь? — удивляется Чонгук, несколько раз посматривая на парня, хоть и старается не отвлекаться от дороги. Но он правда не совсем догоняет, о чём может говорить ему Чимин и с какой целью. — Я позвал тебя, потому что хочу провести время вместе. Для всех это будет выглядеть как поездка парочки, а мы сможем дружески отдохнуть. По мне звучит очень даже весело. Так, а что там с сотней друзей? Думаешь, у меня их настолько много? Чонгук строит серьёзное лицо, сводит брови вместе, хотя глаза его совсем не показывают того, что он злится или недоумевает. Скорее, хорошо притворяется. Но Чимин моментально ёжится под его взглядом, двигаясь на миллиметр ближе к двери и понимает, что снова ляпнул что-то не подумав. Ему хотелось скрасить молчание хоть какими-то словами, а в итоге он произнёс нелепый бред о том, что думал ранее про Чонгука. — Д-думаю, что достаточно. Разве не так? — Тогда расскажи мне, как часто я зависал при тебе в телефоне и переписывался с кем-то не по делу? Или как часто я ездил куда-то, кроме тренировок? — Чонгук смотрит в задумчивое лицо Чимина, который, кажется, действительно пытается подсчитать количество человек. Парень поднимает виноватый взгляд, видимо совершив все свои математические вычисления, и Чонгук расслабляется, моментально растягивая улыбку. — Не нашёл никого подходящего под звание друга? Я зависал с тобой круглыми сутками, к чему вообще такие суждения. Думаешь, как бы мне хватило времени общаться со всеми, если у меня такие имелись? — И что, ты хочешь сказать, что только недавно обзавёлся дружком в лице меня, а до этого ни с кем близко не общался? Чонгук, ну это наглое враньё, серьёзно. На тебя как ни посмотришь, так ты всегда с кем-то разговаривал или смеялся, — Чимин фыркнул, не понимая, что за комедию они тут разыгрывают. Либо он просто хотел закрыть гештальт насчёт социальной задницы Чонгука и узнать всё до конца. — Близко я ни с кем не общался. Хочешь верь — хочешь нет. А знакомые, с которыми я могу обсудить одну-две общие темы, не считаются, — Чонгук давит лёгкую улыбку, выдавая в себе человека, который говорит правду. — Я думал, что ты дружишь со всем миром, — медленно проговаривает себе под нос Чимин. Значит, всё время он глупо ошибался. За все пять дней, что парни провели вместе в одном доме, Чонгук ни разу надолго не отвлекался на социальные сети. И Чимин это прекрасно подмечал. Он использовал телефон только, чтобы переговорить с юристами, написать что-то в общем чате команды и пару минут пролистать комментарии под своими фотографиями. Конечно, Чонгук мог делать что угодно, когда был не с Чимином. Но это уже был разрыв шаблона. Ведь раньше Чимин действительно думал, что Чонгук из тех, кто не вылазит из чатов, бесконечно просматривает и оценивает чужие посты и фотографии. — Ну, если хочешь сказать так, то пожалуйста. Только судя по твоим словам, весь мой мир сузится до одного человека, — парень звонко усмехается, ловя на себе слегка ошарашенный взгляд Чимина, который тот моментально прячет в коленях. Чонгук думает, что от очередной глупой шутки, от которой ничего, кроме испанского стыда не испытаешь. — Прости-прости. Я правда не специально так шучу, Чимин-а. Чимин притворяется, что стыдится такого поведения друга. Что красные пятна, расползающиеся по лицу не могут быть ни от чего, кроме как неловкости их отношений и переговоров. На самом же деле он слёзно молит собственную голову не фокусироваться настолько на словах парня. Мало ли что Чонгук может сказать в своём порыве? Да он же любитель произносить всякие флиртующие штуки, которые смысла за собой несут столько, сколько его у рудиментарных органов. Только вот мозг фокусируется на совсем простой логической цепочке. Чимин — мир Чонгука. И дальше не двигается, как бы парню этого не хотелось. — Ты же понимаешь, что у тебя отвратительное чувство юмора? — шипит Чимин, стараясь не смотреть на парня. Он делает голос чуть грубее обычного, как будто действительно немного злится. А потом совсем отмирает, расслабляясь. — Н-но, так уж и быть я приму твоё мнение о себе, Чонгук. Себе же Чимин шепчет довольно простые слова. Не зацикливаться на всём, что происходит с ним и Чонгуком в одном пространстве. Их отношения больше похожи на несуразный сериал с сюжетными дырами и недосказанностями, цель которого всё-таки найти убийцу, а не вступить в брак. Вот и Чимин думает так же. Для начала надо найти сталкера, а потом посмотреть, что с ними произойдёт. Будет ли это дружба или чёрт возьми что. Машина как раз добирается до супермаркета. Именно тогда, когда, кажется, все темы для разговоров заканчиваются и остаётся место только неловким фразам. Чимин выбирается из машины следом за Чонгуком, направляющимся прямиком ко входу. Он надеется, что они не проведут в магазине несколько часов, а список их закупок не превысит миллион вещей. Хотя, по супермаркету вместе они ещё не таскались. Что-то явно новенькое. — Что нам нужно купить? Есть какой-то определённый список или мы просто идём за тем, что хотим? — спрашивает Чимин, оставаясь немного позади и рассматривая стеллажи с товарами. Оказывается, в дальних магазинах выбор намного разнообразнее и красочнее. Да и цены не сказать, что сильно бьют по карману. Хотя Чонгуку, наверное, сложно испортить намеченный бюджет. — Нет, список всё-таки есть, но он примерный. Захочешь купить что-то сверху для себя — пожалуйста. А так нам нужен уголь, зажигалка для костра. Парни попросили купить рёбрышки, желательно уже замаринованные, и что-нибудь из зелени. Специи и вроде как всё, — перечисляет задумчиво Чонгук, боясь, что он действительно что-то забыл. — А, ну и пиво просили купить. — А остальные тоже такую же кучу покупают, или тебя используют в качестве ходячего кошелька? — Чимин хмурится, выслушивая весь этот список и прикидывая цену на всё. Учитывая количество игроков в команде, одного мяса и пива нужно огромное количество. Чонгук просто-напросто не утащит такую кучу. — Почему бы каждому не покупать ровно то, что он будет потреблять? — Можешь не волноваться — всё получается примерно поровну. Кто-то берёт одно, кто-то — другое. В итоге мы получаем большое количество еды, которая у нас точно случайно не закончится. Одного риса и рамёна нужно очень много. Представь, это же не обычные посиделки друзей, а гурьба спортсменов, которые едят иногда и за троих, — Чонгук усмехается недовольному взгляду Чимина и постепенно начинает заполнять тележку всем необходимым. — Но ты же не ешь за троих. Я думал, вы все питаетесь примерно одинаково. А в итоге оказывается, что еды надо взять на целую роту, — вздыхает Чимин, собирая несколько упаковок с красным и чёрным перцем в руки. Будто и не на день едут. — Почти конец сезона, поэтому некоторые позволяют себе отодвинуть диету в дальний угол. Тем более поездка сопряжена с недавней победой, поэтому здесь и алкоголь присутствует. Ехали бы мы где-то в начале осени, ничего, кроме здоровенькой еды в небольших количествах, ты бы здесь не заметил. — Тоже будешь отрываться по полной? — давит ухмылку Чимин, смотря искрящимися глазами в такие же Чонгука. Оказывается, поездка-то направлена на то, чтобы просто напиться и отдохнуть. А он думал, что спортсмены нынче за здоровый образ жизни. — Я езжу скорее за тем, чтобы насладиться природой. Ну, и тебе показать частичку той красоты. Пить и обжираться до потери пульса не буду, обещаю, — улыбается Чонгук и проговаривает всё таким тоном, будто оправдывается перед Чимином. Они вообще со всех сторон выглядят немного комично. Так, будто семья, состоящая в браке уже двадцать лет, собирается на какую-то деревенскую вечеринку с шашлыками и пьянкой. Стоят, обсуждают, какие лучше куски мяса взять, с каким маринадом будет вкуснее. Чимин спорит, какую зелень и овощи стоит брать, а что не надо. Чонгук настаивает на другом и говорит, что со специями это будет лучше. У них разжигаются глаза от попыток доказать собственную правоту, касающуюся простого и совершенно неважного. В итоге война за листья салата заканчивается обоюдным смехом и решением взять оба продукта. Нечего им стоять у каждого прилавка по десять минут и ругаться на глазах у уймы покупателей. До кассы они дошли в общей сложности за полчаса, добыв целую тележку товаров. Тащить её тяжело было даже вдвоём, а о стоимости и думать не хотелось. Чимин стал впереди, чтобы сразу начать складывать продукты в пакеты, а Чонгуку оставалось только заплатить. Очередь продвигалась невозможно медленно. Казалось, они простоят в ней целую бесконечность. Чимин уже полностью отвлёкся на стеллажи с батончиками, которые стояли возле. Рассматривать шоколадки было очень интересно и занимательно, пока их очередь двигалась небольшими шагами. Наконец они почти добрались до кассира. Чимин стал выкладывать продукты на ленту, Чонгук двигал тележку. Он посмотрел на полку перед своими глазами, беря оттуда несколько упаковок, и кинул на ленту. Чимин заглянул в его глаза с недоумением. — Это тоже заказ? — хрипит Чимин, немигающим взглядом рассматривая несколько упаковок презервативов. Чувствует, как горлу подступает горячий ком, а жар распространяется в груди. Не то чтобы он сам никогда не покупал такое в магазине, но зачем это Чонгуку сейчас — непонятно. — Не совсем заказ, — лукавит Чонгук, следя за взглядом Чимина. — Это скорее необходимость. Самый главный продукт, который расходится, как горячие пирожки. — Вы что, оргии там устраиваете? Я, чтобы ты понимал, такое не поддерживаю, — переходит на шёпот Чимин, расширяя глаза в удивлении. Теперь ему интересно, куда он вообще едет, раз презервативы им нужны в таких количествах. — Всё не совсем так. Кто-то берёт с собой свою половинку, кто-то умудряется найти кого-то на ночь в округе. А потом судорожно наряжаются, пытаясь выпросить у всех защиту. Положить пару упаковок на видном месте будет славно, — Чонгук растягивает улыбку, замечая ступор на лице парня, и начинает расплачиваться за покупки. — А куда ты меня вообще везёшь? — Чимин нервно смеётся, представляя у себя в голове сцену из сериалов от Нетфликс с пьяными людьми, дымом и парами в закутках. Не так он думал обо всём с самого начала. — Тебя и пальцем никто не тронет, Чимин. Всё не так плохо, как ты думаешь. Кто захочет, тот найдёт укромное место, — Чонгук смеётся, следя за реакцией Чимина и растрёпывая ему волосы. — Всё будет хорошо и весело. Просто не отходи от меня. — Зря я согласился. Ой, чувствую, зря. Пакуются они быстро, и уже скоро машина мчит на пути из города. Чонгук рассказывал, что ехать придётся не слишком долго. Чимин сидит, отвернувшись к окну, и следит за сменяющимися пейзажами полей и маленьких домишек. У него в голове почти ноль мыслей, кроме тех, где он пытается придумать концепцию своего поведения с другими спортсменами. Чимин уже много раз их видел, только никогда не находился рядом подолгу. А теперь, после всего, что сказал ему Чонгук, долго находиться и не хочется. Куча отдыхающих головой и телом спортсменов его только пугает. С Чонгуком он ведёт себя довольно естественно. Не пытается играть в какого-то удивительного человека и не изображает картонную фигурку. Всё выглядит так, как и днём ранее. Без бредовых картинок в голове. Они друзья. Странные, но хорошие друзья. Спустя некоторое время Чонгук сворачивает на боковую дорогу, которая плавно сужается. Они едут от главного шоссе ещё немного, пока Чимин не замечает огромный дом с большой территорией вокруг. На другой стороне его ждёт озёрная гладь, с виду мягкий прибрежный песок и лесок с другой стороны. Доехали. Сбоку дорожки к лесу есть территория для парковки, забитая несколькими машинами. Парень озирается по сторонам, замечая людей возле входа и чувствует подкрадывающееся волнение. Придётся выйти из машины и познакомиться со всеми ещё раз, но только поближе. — Страшно? — Чонгук замечает взгляд Чимина, прикованный к собственным сокомандникам и его нервные вздохи. Парень лишь усмехается, вытаскивая ключ зажигания, и быстрым движением гладит чужую спину. — Меня же ты не боишься. Давай-давай, они тебя точно не съедят. Тем более, вы все знакомы. — Тебя бояться — себя не уважать, — бурчит Чимин, выходя из машины вслед за Чонгуком и забирая у него из рук несколько сумок с вещами. В спину дует прохладный ветер, от которого моментально хочется спрятаться куда-то в тёплое место. Чимин терпит этот порыв, следуя ровно за парнем, идущим впереди. Он ловит на себе несколько заинтересованных взглядов. Очевидно, на улице находится не вся команда, а лишь несколько человек. Чимин замечает в толпе двух девушек и всего несколько спортсменов, которые до этого переговаривались, а теперь обратили внимание на их фигуры. Чимин видит, как их глаза с него медленно перебрасываются на Чонгука, а губы растягиваются в улыбке. Вот же любимчик публики! — Не ожидали тебя так рано! Обычно ты из тех, кто приезжает под самый конец. Мы пока не все, так что можете располагаться с удобством. Доброе утро, Чимин! — какой-то очень знакомый парень машет Чимину, улыбаясь во все тридцать два. Точно, это тот самый волейболист, который благодарил его после игры. Чимин неловко качается в приветствии с несколькими сумками наперевес и ждёт, пока Чонгук поздоровается со всеми. — Все смогут приехать? А не так, как было в прошлом году, — интересуется Чонгук, пожимая руки кому видит. Он оборачивается на отвернувшегося к озеру Чимина, которое тот пытается рассмотреть с далёкого расстояния и улыбается. Надо будет провести ему подробную экскурсию по всему месту. Оно точно стоит внимания. — В этом году даже все запасные. Полным составом, как и хотел капитан. А вот у нас небольшое пополнение. Можешь познакомиться с девчонками.

*

Перед обедом, пока потихоньку съезжалась вся команда, Чонгук повёл Чимина смотреть окрестности. Место оказалось удивительным. Рай на земле уж точно. Потому что всё пространство вокруг дома было засажено ещё нераспустившимися кустарниками, на которых постепенно начинали формироваться почки. Все дорожки были сделаны из аккуратного мелкого щебня, который вписывался в общий колорит места. Лес уходил далеко вглубь, и наверняка там можно было потеряться, если не знаешь дорогу. А на берегу озера разместилась небольшая беседка, чтобы отдыхающие могли наслаждаться видами на озёрную гладь. Чимину безумно нравилось. Он по-настоящему ценил уединённые от всех местечки, полностью связанные с природой, где можно было затеряться от суеты. Ему бы жить здесь постоянно, вдали от хаоса города и переживаний, которые одолевали его сердце и разум. Здесь находился островок спокойствия. — Знаешь, в будущем я бы хотел жить примерно в таком месте. Тихом, спокойном, где только ты и природа. Забыл бы про интернет и телефон, только бы вставал по утрам и шёл на прогулки в лес, а вечер встречал бы на берегу озера, — рассказывал Чимин, шаркая по камушкам и мягким взглядом рассматривая всё вокруг. — Почему в одиночестве? Разве не хорошо заниматься всем этим с любимым человеком? Вас двое и природа, — Чонгук отстаёт немного позади, следя за спиной парня и его аккуратными шагами. Они вдвоём слишком расслабились после прогулки и, кажется, немного устали. — На личном опыте тебе скажу, что даже человек, который безумно приятен, не может держать тебя постоянно в спокойствии, — Чимин оборачивается назад, встречаясь глазами с серьёзными напротив, моргает несколько раз в усталости. — Либо это я слишком беспокойный и мне надо отдыхать от совершенно всех людей. Я как будто иногда не против компании, но не постоянно. Не так, будто вы состоите из друг-друга на сто пятьдесят процентов. — Это не ты беспокойный. Это просто твоя комфортная зона, которую следует учитывать и соблюдать другим. Поэтому, когда тебе становится неуютно, говори и не стесняйся. Я уйду подальше и не буду мешать, — проговаривает мягко Чонгук, растягивая слабую улыбку, и мигает Чимину глазами, показывая, что он говорит абсолютную правду. Здесь всё работает ради него и во имя его. — Твоей будущей девушке определённо повезёт с таким-то парнем. Подмечаешь детали? Похвально, Чонгук, — из Чимина вырывается смешок, наполненный каким-то его сопротивлением из-за слов, которые он вообще произносит. Говорит полный бред, про который даже думать не хочет. А потом всё сильнее и ярче вспоминает, что Чонгук уже влюблён и наверняка старается сделать всё, чтобы его любовь оказалась взаимной. Чимин по жизни делает всё в точности наоборот. — Почему ты думаешь, что твоей половинке не повезёт с тобой? У тебя безумное количество хороших качеств, которые просто надо отыскать под слоем твоей закрытости. Найти подход и постараться- — Что вы там таскаетесь? Давайте собирайтесь, будем жарить мясо и веселиться! Чонгука обрывают, так и не давая закончить фразу. А он, может быть, хотел выдвинуть что-то важное и мотивирующее. Чимин рад, что кто-то решил позвать их к озеру. Сил нет выслушивать похвалу о себе, когда он даже полноценно не может её принять и ответить. Ему все хорошие слова о себе не сдались — он знает, что из них правда, а что нет. Как минимум, его нежелание слушать о себе не говорит ничего хорошего. От Чонгука Чимин слушать похвалу тем более не хочет. Такое будет тяжело выдержать. По разным причинам. Но первостепенная из всех — это чертовски быстрое сердце. Которое только поманят, а оно уже бежит и скачет на зов. Чимин пулей поворачивается в нужном направлении, показывая этим, что их глубокий разговор закончен. Лучше ему послушать бессмысленный трёп сокомандников Чонгука, чем его на дух вываленное признание того, что Чимин очень даже ничего такой человек. Не надо. У них сейчас по расписанию мясо, а не разговоры. На небольшой части пляжа уже собралось множество людей, каждый занятый своим делом. Кто-то готовит мясо, кто-то устанавливает несколько сидений, хоть сейчас и не лето, чтобы так просто загорать на пляже. Какие-то парни играют в мини-версию пляжного волейбола. Чимин тыкается к некоторым из групп, желая помочь, но так и не находит, чем ему заняться. Приходится стоять и смотреть на всё вокруг. Вот Чонгук наконец дошёл до парней, стоящих у самого берега, которые почему-то решили проверить и так понятно холодную воду. Вот несколько птиц уже сидит и ждёт, как бы им ухватить кусочек мяса да посочнее. Капитан, его-то грех не запомнить, несёт овощи в больших мисках, а сзади ему помогают с тарелками. Работа кипит. — Ну как, освоился немного? Не неловко с нами? — за спиной материализуются всё тот же парень, с кем они постоянно встречаются, и приветливо наклоняет голову с улыбкой. — Не ожидал, что Чонгук всё-таки возьмёт тебя с собой. Не пойми неправильно, но он никогда не соглашался брать друзей или кого-нибудь ещё. Приезжал всегда один и самый последний, как будто ни капли не наслаждаясь отдыхом. — А по нему и не скажешь, — произносит заторможенно Чимин, следя за тем, как его ненастоящий парень пытается достать камень из песка. Старательно раскапывает его носком кроссовка под бурный галдёж с разных сторон. Это вызывает у него только тёплую улыбку, которой он делится с сокомандником Чонгука. — Он стал намного живее в последнее время. Когда Чонгук только привёл тебя в первый раз в спортивный зал знакомиться, картинка наконец сложилась. Почему он настолько был рад всему происходящему. Но, ты и сам, наверное, всё прекрасно знаешь, чего мне говорить, — смеётся парень. — Очень рад, что у вас всё сложилось. Чимина окунает в собственные мысли. Всё было так необычно. Этот парень так странно говорил, как будто знал что-то такое, о чём Чимину забыли рассказать. Во-первых, как ему кажется, Чонгук всегда был тем ещё живчиком. А с Чимином смог познать всю силу злости и попытки множество раз успокоить. Во-вторых, он ни черта не знает. Не имеет даже малейшего понятия, о чём должен. Да и вообще, почему все вокруг так рады за эти отношения? Что Тэхён, что этот парень. Как будто по другому и быть не может. Чонгук что, даже сокомандникам не рассказывал, что ему нравится какая-то девушка? А почему Чимину вывалил это ещё в самом начале? Чонгук наконец вытаскивает камень из песка, с радостной улыбкой обтирает его и спешит обратно. Он настолько доволен своей находкой, будто нашёл целое сокровище, а не никому ненужный кусочек булыжника. Чимину даже интересно, что там за произведение искусства такое. Парень отвлекается от разговора и собственных мыслей, наблюдая за упругой походкой Чонгука. Тот старательно трёт камень, даже не смотря под ноги, и подносит к одиноким лучам солнца. Блестит что-ли? — Чонгук, заделался в детсадовца? Помочь построить песочный дом? — смеётся позади сокомандник парня по степени того, как близко подбирается Чонгук. Тот, кажется, даже не обращает внимания на комментарии. Протягивает ладонь с находкой Чимину, даже будто не собираясь объяснять для чего это. — Очень милый подарок для вас. — Тоже хочешь, чтобы я нашёл камень с окраской, идентичной твоему цвету глаз? Там остались только уродливые, — тянет с лёгкой ухмылкой Чонгук, заглядывая знакомому в глаза. Проверяет их цвет? Или просто старается осадить неудачную шутку про его возраст? Чимин рассматривает это холодное нечто у себя на ладони. Действительно, тёмно-коричневый камень с переливами, видимо образовавшимися от каких-то неизвестных природных явлений. Детская побрякушка да и только. Кому вообще в голову придёт искать камень, подходящий цвету глаз другого человека? Да и что искать-то? У них у всех глаза плюс-минус одинаковые: карие, чёрные, редко с переливами чего-то очень мутно-золотистого. А Чонгук нашёл. Обратил же внимание. Чимину ещё не вручали ничего глупее. Но, кажется, его коллекция трогательных вещей от парня будет пополняться. В конце ему придётся отдать за это своё бешеное и глупое сердце, которое радуется камню сильнее, чем любому кольцу или бриллианту. «Это от него, глупый. Такое просто так не получают». А Чимин мотает головой, отгоняя мысли подальше. — Не знал, что в тебе присутствует такая романтика, — выдыхает знакомый, нервно посмеиваясь от того, что в этой ситуации в выигрышной позиции оказался не он. Парень лишь посматривает на них обоих, обращая внимание на каждого по отдельности. — А водичка как, тёплая? — В такую погоду грех лезть в воду. Март на улице, морозы почти каждую ночь. Простудиться легко, — бормочет под нос Чимин, засовывая руки в карманы куртки. Он поднимает свои серьёзные глаза на Чонгука, замирая и рассматривая озорство в его собственных. Как будто тот собирается что-то сотворить. — Тёплая настолько, что пар идёт! Чонгук выкрикивает в порыве, резво начиная смеяться, и одним движением подхватывая Чимина на плечо. Он вмиг оказывается высоко над землёй, которая движется разноцветным калейдоскопом. Чонгук почти на всей скорости несётся обратно к озеру, только придерживая парня на себе и веселясь во все горло. Чимин цепляется за его одежду пальцами, стараясь хотя бы удержаться в таком положении на весу, и выкрикивает что-то в панике. Неужели Чонгук собирается выкинуть его в озеро? В ту холодную воду, от которой лёгкие воспалятся ровно за секунду. На них уже смотрит, кажется, вся команда, удивляясь таким громким крикам недалеко от них. — Чонгук! Только попробуй меня скинуть! — хрипит Чимин, сползая парню под руки и повисая на его туловище подобно коале. Лишь бы не достать до воды, лишь бы не охладиться. Но Чонгук стойко удерживает его, продолжая двигаться ближе. Вода приливает уже в десяти сантиметрах, а он похоже не собирается останавливаться. Чимин сжимает пальцы крепче. — Стой! Не вздумай заходить. Ещё пальцы себе отморозишь и вообще. Чонгук! — Боишься? — смеётся он, наконец останавливаясь буквально в миллиметре от колыхающейся воды. Чонгук только сильнее обхватывает торс Чимина руками, намекая, что никто не собирается выкидывать его в озеро. Сейчас уж точно. — Очень смешно, Чонгук. Думаешь, что мы подростки, которым прикольно играть в такие шутки? — выдыхает Чимин, пытаясь сделать голос как можно серьёзнее. Как будто осуждает. А на деле он полностью расслабляется, повисая безвольной игрушкой в руках парня. Разглядывает множество заинтересованных взглядов прямо перед своими глазами. Представление да и только. — Хорошо, как игра на публику сойдёт замечательно. Все теперь смотрят, как ты дурачишься. — Они впитывают такое, как губки, Чимин-а. Таков план маленькой шалости, — переходит на шёпот Чонгук, начиная болтать корпусом в разные стороны, раскачивая их обоих. Чимин хмыкает у себя в голове. Ответ Чонгука исчерпывающий и с понятной логикой. Театральная постановка продолжается так, будто ничего не поменялось. Чимин уже стал немного забывать о их ненастоящих отношениях, потому что в последнее время они находились только в обществе друг-друга и играть в великую любовь не приходилось. А тут надо было снова устраивать цирковое представление, потому что как же они не будут шаловливо взаимодействовать, встречаясь уже уйму дней. Довольно долго ведь? Это не должно быть обидно. Так называемый договор заключён уже давно, а на чувства плевать. Чимин сам виноват, что начал ощущать что-то невероятное там, у себя в груди. И теперь каждое неловкое действие на публику будет отдавать рикошетом ему в сердце по самому тонкому месту. Сначала камень, якобы в цвет его глаз, который Чимин несомненно положит на полку и будет смотреть на него каждый день, потом лишние прикосновения и взаимодействия. Вот прямо сейчас, он ведь чувствует приятный жар от чужих ладоней на собственных бёдрах. Сердце думает, что так надо и так правильно. А разум шлёт ему повестку в диспансер для душевнобольных. Глазами рассматривает тех, кто всё же обратил на них свой взор. Многие уже отвернулись и не обращали никакого внимания на парней. Потому что, ну, кому какая разница, чем они страдают? Чимин рассматривает фигуры каждого, пока не замечает в самом дальнем углу, возле конца оборудованного пляжа его. Снова. Блять, как же надоело ловить на себе этот бешеный взгляд. И непонятно вообще по какой причине. Даниэль смотрит широко раскрытыми глазами, не отводя внимания от их фигур. Чимин ловит его взгляд на себе и отвечает, про себя задаваясь вопросом. Какого вообще чёрта этот парень вечно пялит? У него есть нерешённое дело? — Твой сокомандник стрёмно смотрит на нас. Чонгук, отпусти, и давай заканчивать, — произносит негромко Чимин, хлопая парня по плечу, чтобы тот наконец отпустил руки. Тот послушно так и делает, оборачиваясь лицом к людям. — Кто? — Чонгук ищет глазами кого-нибудь, кто обращал бы повышенное внимание на их фигуры. Но не находит ни одного, кто был бы не занят своим делом. Ни один из людей не отвлекается от того, что ему поручили. — Никто не смотрит, Чимин-а. — Это Даниэль, точно он. Специально отвернулся, когда я тебе сказал. Смотрит и даже не моргает. Уже не первый раз, — на выдохе шипит Чимин, рефлекторно вставая Чонгуку за спину и отходя подальше от того самого парня. Не может же он настолько сойти с ума, чтобы не отличить простой взгляд от явно неадекватного. Может, тот парень просто с расстройствами и смотрит так на всех? Тогда почему никто не говорит ничего странного? У Чимина холодный пот течёт каждый раз от этих холодных глаз и расширившихся зрачков. Да и поджилки начинают трястись, будто он встречается с самым настоящим ужасом. Не может быть, чтобы никто этого не замечал. Даниэль либо смотрит так на всех, а они просто привыкли, либо Чимин особенный. И эта особенность начинает убивать его изнутри, потому что такое они уже проходили. Проходят. Он не хочет клеветать на возможно больного человека, но чёрт возьми, это жутко. Так же жутко, когда он первый раз столкнулся с преследователем. Ощущения почти одинаковые. До сбитого моментом дыхания, до тремора в руках. Чимин надеется, что ему кажется. — Обычно этот парень старается не отсвечивать. И делает всё, чтобы его никто не замечал, — в задумчивости проговаривает Чонгук, вспоминая все случаи и моменты, когда он пытался разговаривать с этим парнем. Но ничего не удавалось. Может, у него просто большие проблемы с социализацией и он не знает, как себя вести? Чонгук оборачивается к Чимину, собираясь спросить у него ещё немного, но моментально замечает его потупленный в ноги взгляд и скрюченную спину, как он постоянно делает, находясь в стрессе. — Чимин! Что случилось? Я никогда бы не сказал, что у Даниэля страшный взгляд. Мне стоит поговорить с ним? Что сделать? — Всё нормально. Я просто немного задумался, — устало говорит Чимин, поднимая голову и через силу выдавливая слабую улыбку. Он немного закопался в себе, а так всё как обычно. — Просто будь, пожалуйста, со мной в те моменты, когда он поблизости. Может, я слишком восприимчив в настоящее время. Чимин не будет бить тревогу просто от страшных взглядов какого-то парня. Даже если это напоминает ему другого неизвестного человека. Он рассказал Чонгуку, а значит теперь они вдвоём будут начеку. Главное, чтобы Даниэль не приближался к нему ближе, чем на несколько метров. Иначе Чимин точно захочет покопать под него поглубже. Сразу же после этого они возвращаются на прежнее место, как раз получая свою порцию обеда. Чимин садится на дальнее предложенное место, стараясь отвлечься на еду, а не свои додумки о каком-то парне. В большей степени сейчас он просто сильно уязвим и следит за окружающими его людьми. Возможно, в иное время Даниэль показался бы ему просто обычным парнем, но в нынешней ситуации такое не проходит мимо. Постепенно Чимин расслабляется, отвлекаясь на вкусно пожаренное мясо и какие-то рассказы сокомандников Чонгука, которые так и пытаются развеселить толпу. Он смеётся, наконец забывая про тревогу и животный страх, ненадолго поселившийся в животе. Даниэль больше не обращает на него внимания. Он совсем пропадает, и никто больше не видит его после обеда. Чонгук, обеспокоенный новым нервным приступом Чимина, следит за ним некоторое время, расслабляясь только тогда, когда видит его таким же спокойным. Не к добру все эти мысли. Вечер того же дня они собираются встретить на первом этаже дома, повторив обеденную трапезу, но только дополнив её алкоголем и смешно-стыдными играми. Чимин не сказать чтобы в восторге. Он, конечно, выходит из своей комнаты, помогает всем остальным с готовкой и накрытием стола, но без особого энтузиазма. Оказалось, что даже в двадцать два года он может устать от большой компании людей за неполную половину дня. Парень битые сорок минут скитается по холлу, делая то одну задачу, то переходя к другой, когда понимает, что не выдерживает. Чимин устал и ему надо отдохнуть. Для начала он находит укромный уголок в большой комнате, куда доходит минимальное количество людей, и садится там на диване, подобрав под себя ноги. Его социальная батарейка упала почти до нуля, и теперь не хочется ни ужина, ни алкоголя, ни странных игр. Чимин хочет побыстрее уйти спать. Но, наверное, так нельзя. Чонгук ведь привёз его отдохнуть, провести время вместе, а он пытается увильнуть. Может, стоит потерпеть совсем чуть-чуть? Но как-то Чимину очень плохо. У него уже и голова разболелась, а глаза чуть держатся открытыми. Он замечает Чонгука на противоположном конце комнаты, у барной стойки, возле которой тот разговаривает с каким-то парнем явно о чём-то очень весёлом. Смеётся и чувствует себя в своей тарелке. Не как Чимин, который рассыпается только от пары часов, проведённых с людьми. Чонгук замечает его, когда оборачивается из-за слов своего собеседника и отвлекается от разговора, направляясь в сторону парня. Ну вот. Чимин снова обломал атмосферу. — Что-то случилось, Чимин-а? Грустишь? — парень присаживается на диван совсем рядом, укладывая руку ему на спину. Чонгук заглядывает прямо в глаза, ловя устало-виноватый взгляд. — Я что-то устал. Прости, что порчу время отдыха, — выдыхает Чимин, закрывая лицо руками и вытирая глаза. Как не хочется чувствовать себя настолько плохо. Они уедут уже завтра днём. Он не хочет, чтобы Чонгук из-за него случайно потерял возможность отдохнуть, кажется, в своём любимом месте. — Может, тогда приляжешь? Я провожу тебя до комнаты, и ты отдохнёшь. А если почувствуешь себя лучше, всегда сможешь выйти. Здесь, как правило, веселье не утихает до глубокой ночи, — Чонгук смеётся почти шёпотом, распространяя вибрации только на них двоих, и продолжает водить пальцами по спине, выступающим косточкам. — Не думай, что обидишь меня этим или расстроишь. Главное — это твой комфорт. А повеселиться мы и дома можем. — Я, возможно, очень бы хотел насладиться атмосферой со всеми. Или хотя бы не портить её тебе. Но больше всего мне сейчас хочется отключиться на пару часов и восстановить силы. Если ты не против, я правда немного отдохну. А потом спущусь назад, — наконец выдыхает Чимин честный ответ, понимая, что ничего не может сделать со своим состоянием. Либо он уснёт прямо здесь и сейчас, либо постарается немного прийти в себя в комнате. Чонгук быстро-быстро кивает ему, говоря, что точно поддерживает его решение и он сможет вернуться, когда захочет. Чимин выползает из-под руки парня, ненадолго прощаясь с ним. Правда обещает, что его подзарядка не займёт больше двух часов, и в полночь, как золушка, он спустится вниз, чтобы поддержать всю вечеринку своим присутствием. А пока ничего, кроме сна, не идёт в голову. Чимин поднимается в выделенную ему одноместную комнату, почти на ходу и машинально стягивая тёплый свитер. Он бросает его на пол возле кушетки, не собираясь сейчас заморачиваться насчёт порядка. Его интересует, кажется, только кровать и ничего более. Чимин, едва перебирая ногами, юркает под плед, побыстрее устраиваясь как можно удобнее. Всё-таки вредно много думать ночами напролёт, а также нервничать круглыми сутками. Это может привести к таким последствиям, что ты готов отключиться прямо в моменте, не опираясь ни на что. У Чимина не формируется ни единой мысли. Он забывает о том, где находится, что видел сегодня и как себя чувствовал, проваливаясь в небытие.

*

За окном уже давно стемнело, и казалось, что спустились сумерки. Чимин раскрыл сначала один глаз, проверяя обстановку вокруг, а потом проснулся окончательно. Он действительно очень быстро заснул, гонимый больной головой и желанием поскорее отдохнуть, а когда проснулся, был на удивление бодр. Не чувствовалось никакой разбитости и желания отдохнуть после ещё одного сна. Неужели, он просто проспал целые сутки и всё закончилось? Но достав рукой до телефона, Чимин понял, что прошло не больше трёх часов. Было немного за полночь, но, если прислушаться, можно было услышать громкие голоса и музыку с первого этажа. Значит, веселье было в самом разгаре, а Чимин теперь мог просто со спокойной душой, если не присоединиться, то просто в своё удовольствие наблюдать за всем этим действом. После всего сказанного Чонгуком в магазине ему было жутко интересно узнать, как спортсмены, которые придерживаются строгих диет и расписания, отрываются в свои свободные дни. Чимин натянул свою скинутую в порыве одежду, поправляя складки, образовавшиеся на самых видных местах. Возможно, он выглядел слегка заспанным, со следом подушки на руке и небольшим гнездом на голове, но стоит ли вообще приводить себя в порядок? Кого он впечатлять собирается? В коридоре второго этажа на удивление было тихо, и он не нашёл ни единого человека. Наверняка, все отдыхали на первом, либо ушли куда-то за пределы базы. А Чимин-то думал, что, как только выйдет из комнаты, увидит разврат и сцены из фильмов с зажимающимися по углам парочками. Но, кажется, единственный, кто здесь прижимался ближе к стене из-за темноты, был он сам. Парень спустился обратно в цивилизацию к людям. И тут-то их было значительно больше. Команда разбрелась по всей территории первого этажа. Кто-то тихо переговаривался в дальнем углу на диване, кто-то пытался замешивать что-то возле холодильника, а несколько человек просто наслаждались музыкой как могли. Никаких невероятных сцен с пьянками и танцами на столе не происходило. Это оказались обычные посиделки по интересам, но только с алкоголем. Людей было значительно меньше, чем должно было быть. Значит, кто-то всё-таки ушёл исследовать прилегающие территории. Сколько бы Чимин ни искал в толпе, рассматривая глазами лица каждого, Чонгука ни в одной из маленьких групп не оказалось. Даже и намёка на него в виде оставленного стакана и видимости, что здесь должен быть ещё один человек. Парень почти рысью пробрался через компании людей, хоть немного, но пытаясь быть незамеченным, и выбрался на воздух. Он даже не успел нормально завязать шнурки на кроссовках, выходя на крыльцо не до конца собранным. Но тут же в лёгкие забрался слегка морозный, освежающий от присутствия воды и леса недалеко воздух. Чимин дыхнул пару раз на пробу, понимая, что находился бы здесь вечность. Стоял бы в ночи, в кромешной темноте, и только бы дышал и ещё раз дышал. Атмосфера вокруг так и способствовала полному успокоению его души. Чимин завязал шнурки до конца, решаясь пройтись по округе. Делать всё равно было нечего, а будущий сон можно сделать ещё приятнее, если прогуляться по чистым просторам, наслаждаясь природой. Он спустился с крыльца, собираясь дойти до конца ограждённой территории, и пойти вдоль тропинок, по которым его с утра водил Чонгук. Но не успел Чимин сделать и нескольких шагов, как впереди показался тёмный силуэт, стремительно двигающийся прямо на него. У него будто бы сердце в пятки ушло. Зрение как назло расплывалось, и никаких чётких очертаний нельзя было увидеть. Чимин застопорился на месте, ожидая, когда эта фигура поравняется с ним, и он увидит, кто слоняется ночью. Лишь бы не тот самый парень. — Проснулся? — раздаётся голос из темноты, и Чимин успокаивается, понимая по тембру, что это Чонгук. Только не совсем ясно, почему он ходит здесь в сумерках, а не сидит в компании друзей в доме или занимается чем-то другим. Тоже решил, как и Чимин, прогуляться? Удивительная встреча. — Тоже решил выйти на воздух? — Отдохнул немного. Теперь как будто голова работает значительно лучше. Не в тумане, — тихо посмеивается Чимин. Всё-таки это было хорошим решением забить на всё и провалиться в сон. Вроде бы он ещё не пропустил время, когда можно пообщаться со всеми, а вроде и набрался сил, утраченных в процессе этого самого общения. — Ты тоже гуляешь? — Да, дошёл до одного места, потом до второго, — перечисляет Чонгук, всматриваясь ближе в лицо Чимина. Он расслабляется, когда замечает, что тот выглядит иначе. Улыбка не настолько нервно изогнутая, а голос достаточно громкий и не заспанный. Чимин готов творить что-то ещё примерно несколько часов. — Здесь есть место, возле другого берега озера, буквально пять минут на машине, где открывается очень красивый вид. Там и лес, и кусочек небольшого островка. Хочешь съездим? Чимину терять нечего. Он бы всё равно пошёл туда, куда бы направился Чонгук. А какой ему смысл сидеть в компании едва знакомых людей, которые связаны уже годами? Тянет немного на порчу личной атмосферы. А увидеть природу места? Он ведь и так собирался прогуляться, значит всё сложилось как надо. Чимин кивает головой, следом направляясь с Чонгуком к машине на парковке. Конечно, очень странно ехать куда-то настолько близко, если можно дойти пешком. Но сейчас всё-таки ночь, и, наверное, будет странно целенаправленно идти куда-то по дороге и встретить в темноте ещё каких-нибудь жутких спутников. Поэтому они садятся в машину, готовясь немного потрястись по каменистой дороге и увидеть красивые места. Чимин следит за дорогой, засунув руки в карманы, и натыкается на гладкую поверхность подаренного камня. Это ведь такая глупая вещь и очень показушно романтичная. Но в нём она вызывает слишком много положительных эмоций. Чимин проводит пальцами по холодному ребру камня, теребит его ещё раз с нескольких сторон, тихо усмехаясь себе в воротник. Кто-то дарит друг-другу кольца или бриллианты, напоказ выставляя чувства и эмоции, которые заключены в дороговизне драгоценностей. А Чонгук дарит ему озерный булыжник под цвет его глаз. И Чимин считает это почти самым дорогим подарком, даже если сделан он для показушности. — Чего смеёшься? Я тоже хочу услышать шутку, — произносит Чонгук, замечая изменившуюся веселую атмосферу, обволакивающую Чимина. Тот сидит и посмеивается, пытаясь скрыть это одеждой. Потому что причина очень глупа и наивна. Даже немного стыдно говорить. — Чимин-а! — Вспомнил про твой подарок в обед. Хорошо же ты это придумал с цветом глаз для эффектности, — Чимин говорит, не переставая посмеиваться. Достаёт камень из кармана, рассматривая его на ладони. До чего же странный. — Камни мне ещё никогда не дарили. — Я не придумывал, — коротко произносит Чонгук, переводя взгляд на Чимина. Ловит его веселящийся взгляд, понимая, что он думает совсем по другому. Чимин увидел в камне попытку произвести впечатление трогательным подарком на публику, а вклад ведь в это был совсем другой. Чонгук думал иначе. — В смысле? Камень ведь ярко-коричневый, почти жёлтый. Ни капли не похож. Машина останавливается где-то на дороге, так и не доехав до нужного места. Чимин скукоживается под взглядом Чонгука, которым тот смотрит в его руки, а потом переводит глаза на лицо. Их зрительный контакт даже не думает заканчиваться. Чонгук смотрит долго, упорно, не пытаясь смягчить ситуацию привычной улыбкой. Потому что Чимин никогда не верит, даже если пытается, и никогда не знает себе цену. Даже не может представить, что такую мелкую побрякушку ему могли подарить не для того, чтобы какие-то непонятные люди на фоне подумали, какие же они милые. Чонгук вкладывал в это другой, предельно ясный смысл, а Чимин не понял. — Ты видел собственные глаза, когда в них светит солнце? Цвет точь в точь, как этот камень. Только структура физически не может передать того изумительного блеска, — произносит Чонгук, указывая на подарок в ладони, и всё же смягчает своё выражение, позволяя себе слабую улыбку. Просто, чтобы Чимин наконец понял, как к нему здесь относятся. — Но, в одном ты прав. Он всё-таки не может посоревноваться с твоими глазами в притягательности. Чимина пробрало почти моментально. Нет, ровно в тот момент, когда Чонгук решил произнести все эти чудовищные слова с серьёзным лицом, ни капли не намекая на шутку. Его щёки покрылись позорным румянцем, а в голове не было слышно ничего, кроме шума. Только внутренний голос продолжал шептать: «Он назвал тебя красивым. Он пропел серенаду твоим глазам. Да это же чёртово признание!». Это ни капли не правда, а глупый бред его сознания. В этом просто весь Чонгук! Закапывает его в кучу комплиментов, в которой Чимин погубит себя сам. Погубят его додумки и бред воспалившегося сознания. — Чонгук, не вкладывай столько смысла в слова и вещи. Ты слишком много думаешь. Наговорил тут чуши, а мне теперь что думать, — нервно посмеиваясь, произносит Чимин и отодвигается подальше, как будто пытаясь держать дистанцию. Только, когда между дверьми машины расстояние от силы метра два, убежать не получится. Ловушка. А Чимин сейчас задохнётся, если не переосмыслит всё сказанное парнем и не выйдет на логический итог. Только Чонгук этот итог создавать не собирается, пытаясь докромсать сердце. — Почему я не могу сказать тебе что-то приятное? Почему не могу похвалить, когда хочу? Признать в тебе что-то красивое запрещено? Сказать об этом подавно? — Чонгук начинает говорить чуть громче, но в машине звук расходится намного быстрее, распространяя вибрации на всё пространство. Он говорит быстро, чётко, кажется, даже с небольшой злостью, хоть и никаких признаков этого не видно. — Я не знаю, кто тебе запретил верить в собственную привлекательность. Кто дал наставление не принимать ни слова о себе. Но, Чимин, пора бы отойти от этого бреда! Посмотри в чёртово зеркало и прими себя наконец! Чимин вздрагивает, как от пощёчины, пытаясь забраться ещё дальше на сидении. Никто ему ничего не запрещал, никто не заставлял отрицать слова. Это его собственная привычка, с которой он живёт много лет. И которой собирался придерживаться ещё примерно вечность. До поры до времени, пока в его жизнь не вскочил Чонгук, запрыгивая в последний вагон. А теперь Чимин не может успокоиться. Чувствует сердце в собственном рту, готовое выскочить и пуститься в пляс. Оно пульсирует настолько сильно, что Чимин думает, что его начинает штормить. На деле же его руки впиваются в подлокотник, пытаясь удержаться на месте. Мыслей нет. Мысль одна. Жутко бредовая, страшная, не поддающаяся абсолютно никакой логике. В какой-то другой Вселенной — может быть. Но в этой — не позволят обстоятельства, факторы, личности, места. Чимин не собирается делать и движения. А вот его тело нет. Он в момент преодолевает расстояние от двери, перевешивается через подлокотник и ловит руками лицо Чонгука. К чёртовой матери! Он творил околесицу до этого, так что же ему будет за это сейчас? Чимин прикасается своими губами к губам Чонгука, почти сразу напирая и вдавливаясь. Стоит почти что на весу, коленями упираясь в сидение и творит своё дело. Руки цепляются за шов футболки, тянут и подминают в кулак. Чонгук ни секунды не думая, раскрывает перед ним губы, совсем не сопротивляясь. Чимин напорист, он главный в этой игре. Но кто хочет уступать? Чонгук ведь почти кричал до этого, пытаясь донести до парня хоть немного ясную для него истину. Да он почти злился в негодовании. А теперь сдавливает и прикусывает его губы, перенимая ход игры на себя. Момент затягивает их обоих. Не медля ни секунды, засасывает в самую глубь без права даже немного подумать. Чонгук перестал думать давно, Чимин — даже не пытался. Они с громким хлюпающим звуком отрываются от губ друг-друга, в ту же секунду возвращаясь обратно. У Чимина искусана нижняя губа, а кровь старательно слизана. Его поцелуи напористые, но он не успевает за темпом Чонгука. Набирает в лёгкие воздух, чтобы моментально сбиться с ритма и забыть, как вообще дышать. Он выдыхает отрывисто, торопливо, стараясь все ещё быть в процессе. Через время неудобная позиция даёт о себе знать: отдаёт болью в пояснице, колени саднит от стояния. Чимин отодвигается, собираясь прекратить всю пытку своего тела. Он отклоняется назад на сантиметр, но Чонгук моментально считывает манёвр. У него глаза полумутные, с пьяным блеском от чувств и неконтролируемое желание продолжать. Парень тянет руки вперёд, обхватывая торс Чимина поперёк и возвращает его назад, утягивая к себе на колени. Располагает поверх себя, совсем близко. Бедро к бедру, грудь к груди. Чимин охает, не понимая, что следует за этим. Куда ему положить руки, как комфортно усесться или закончить всё это действо? Но никто не позволит ему прекратить. Ни собственное тело, ни сердце, ни разум. Он льнёт к Чонгуку ближе, обхватывая руками его плечи, и давит на губы своими уже медленней и с меньшей пылкостью. Осторожно, стесняясь, пытаясь найти комфортный темп. Чонгук отвечает почти также, укладывая руки поверх чужих лопаток и начиная водить ими из стороны в сторону. У Чимина нет возможности подумать о том, что он творит. Нет никакого желания разбираться в ситуации. Он дорвался. Сделал то, что ещё утром пытался скрыть за кучей других мыслей. А сейчас, в моменте, всё кажется таким простым, невесомым. Главное — правильным. Парень тянет ладони под чужую футболку, забираясь под её край. Проходится пальцами по отчётливо выпирающим мышцам, царапает живот. Чонгук в этот момент замирает и останавливается. Разрывает поцелуй, следя за движениями парня на нём. Чимин приподнимает футболку ещё выше. Засматривается вниз, следит глазами за медленно вздымающейся от дыхания грудью. Никто не спорил о том, красивое ли тело у Чонгука. Чимин уж точно. Но у многих ли была возможность прочувствовать эти мышцы, нагретые теплом, под собственными ладонями? — Давай я сниму футболку, хорошо? — шепчет ему на ухо Чонгук, чтобы не оглушить их тишину. Не испортить момент. Чимин вздрагивает, вспоминая, что в этом мире можно разговаривать. Он быстро кивает, отодвигаясь и позволяя Чонгуку сделать то, чего так хочется. Никаких сожалений. Только возможность увидеть всё воочию. Чонгук цепляет пальцами вещь, тянет наверх и снимает полностью, откидывая футболку куда-то далеко на заднее сидение. Остаётся наполовину голым. Чимин смотрит, Чимин следит за всем. А под его руками совершенство. Он хочет попробовать каждый сантиметр, потрогать каждый выступ на гладкой коже. Рассмотреть витиеватые узоры на руке, переходящие на голую грудь. Вместо этого приподнимается на бёдрах и льнёт ближе. Чонгук горячий, его кожа — жаркий огонь, который греет Чимина, медленно и постепенно, окутывая тело жаром. Под ладонями разливается лава, а Чимин понимает, что это то самое тепло, которого он готов касаться бесконечно. Он тянется обратно к губам, целует теперь коротко касаясь кожи. Дотрагивается до носа, щёк, зацеловывает подбородок. Чонгук тянет руки назад, Чимину за спину. Проводит ладонями по лопаткам, спускаясь вниз по позвоночнику, и фиксирует их на ягодицах. Удерживает жар, отчего Чимин вздрагивает, рефлекторно приподнимаясь и стараясь уйти от прикосновения. Чонгук не отпускает, заставляя в итоге прогнуться в пояснице и замереть в неудобной позе. Он сжимает ладони, трогает мягкое тело. А у Чимина звёзды вокруг глаз начинают плясать. Он медленно выдыхает воздух парню в шею, фокусируясь на собственных ощущениях. Чонгук трогает его там, где по идее и логике его ладони не должны были оказаться ни в коем случае. У него, кажется, ломается позвоночник и ломаются колени от того, что Чимин выгибает спину и поднимается выше. Ещё немного и он взлетит к небу. Хотя мыслями парень где-то там, наверху, ловит звёзды. Они останавливаются на минуту. Дышат тяжело, находясь в том же положении. Что-то происходит, что-то может произойти. У Чимина глаза мутные и отсутствие сил посмотреть в такие же чужие. Он прячет зрачки за ресницами, опуская голову Чонгуку на плечо и дышит. На окнах пыльные разводы жара и доказательство разогретого воздуха. Он-то и нагоняет смуту в мыслях и сознании, заставляя делать совсем не то, что нужно. Чонгук проскальзывает ладонями под чужой свитер, оглаживая выгнутую спину и позвонки. Задерживает прикосновение на каждом, пока не возвращает руки на ягодицы, скользит ниже по бедрам. Чимин чувствует мурашки на собственной коже, контраст воздуха и ладоней. Он заглядывает Чонгуку в лицо, ожидая увидеть его взгляд куда угодно. Но он смотрит прямо на него. Зрачки расширены, чёлка немного сбилась, а щёки покрыты мягким румянцем. Как будто в сказке. Чонгук следит за его движениями, смущением, растущим вместе с ходом времени, и растягивает губы в ухмылке. — Ну же, хочешь — так действуй. Разум тает, сердце плавится и заходится в бешеном ритме. Что это значит? Делать, что хочешь? Если Чимину разрешить, он сотворит невозможное. Перед ним греческий бог, совершенство. И он вот так просто позволяет ему всё. Почему? Чимин не думает, пытается этого не делать. Тянет руки к торсу парня, укладывая ладони на грудь. Слушает трясущееся под рёбрами сердце. Оно заходится в ритме, прямо как у Чимина. Только у него сердце больное, откушенное, несчастное. Но сейчас не об этом. У Чимина в руках совершенство. Живое воплощение недостижимого. Хочешь — твори. Чимин расцеловывает чужие ключицы незамысловатым рисунком, то спускаясь, то поднимаясь чуть выше. Едва надкусывает кожу, сразу же зализывая. Поднимается к губам, глубоко прикасаясь к ним. Во рту хлюпает слюна — ужасный пошлый звук, который Чимин всегда ненавидел. Сейчас он не знает мелодии лучше. Чувствует ухмылку Чонгука, прямо пока они целуются, и руки на своих волосах, придерживающие макушку. Чимин ёрзает всё больше, дышит всё протяжнее, пытаясь ухватиться за реальность. Но её не существует. Забудь, оставь в прошлом. Он трогает бёдра под собой, сжимая те самые мышцы, которые заставляют Чонгука прыгать и выигрывать кубки. Теперь он тоже частичка истории. Чимин проводит руками вдоль ног, двигает как попало, пока случайно не забредает в запрещённую зону. По крайней мере в их ситуации. Только бы не сейчас. Он ошарашенно поднимает голову, находя глаза Чонгука своими. Заглядывает в них, замечая предельную серьёзность и отдачу ситуации. Будто ничего не происходит. Хотя, это ведь в порядке вещей. Чонгук возбуждён. Сильно и, оказывается, заметно. Он только что случайно дотронулся до его паха, подмечая реакцию. Это не должно удивлять. Чимин такой же мужчина, как и Чонгук. Он знает, как всё работает. Но почему-то сейчас хочется удивляться всему. Возбуждённому члену парня, на которого он забрался, его мутному взгляду в лицо. Чему угодно. Чимин себя не контролирует. Смотрит вниз между ног, рассматривая очертания в спортивных штанах. Волна жара накрывает его, когда он понимает, что хочет сделать. Чимин сам чувствует, как начинает стремительно возбуждаться, и собирается закрыть на это глаза. В голове нон-стопом играет другое. Он подбирается руками к чужому паху, укладывая ладони по бокам, и заглядывает в глаза Чонгука. Смотрит из-под ресниц, подмечая прикушенную губу и застывшее выражение. Чимин коротко целует парня в подбородок, сразу же отстраняясь. Но руки не убирает. — Я могу помочь, — шепчет он медленно, разделяя каждое слово паузой. Совершенно не узнаёт свой голос, который умеет говорить настолько пленительно. Этого Чимина он не выпускал. Возможно, давно, а может быть никогда. Выдыхает горячий воздух, понимая, что очень плохо себя контролирует. Абсолютно ужасно. — Мы можем сделать всё вместе. Чонгук широко распахивает глаза, не понимая, насколько серьёзен Чимин. Звучит, как параллельная реальность, которой не могло существовать. Но парень над ним смотрит долго и внимательно, изучая мимику. Как будто и ненастоящий Чимин вовсе. Сейчас он полностью контролирует ситуацию, не собираясь отказываться от своих слов. Его, стоящего на коленях, даже немного потрясывает, распирает. Как здесь можно чему-то противиться? Чонгук медленно кивает, ожидая, что случится дальше. Он определённо не уверен, что сможет сдержать себя изнутри. Ментально и физически. Сейчас произойдёт огромная катастрофа. Чимин соглашается сам с собой. Разрешили. Зелёный свет. Двигает руки, почти сводя ладони вместе и укладывая их на возбуждённый член. Немного двигает на пробу, получая сдавленный хрип Чонгука рядом. Надо действовать так, как бы он сделал это для себя. Чимин прикусывает язык, откровенно прощупывая спортивки. Цепляется пальцем за край штанов, дразняще оттягивая их. А ушами слушает, как Чонгук медленно выдыхает воздух ему прямо в шею. Замечательно. Он может помучить его в качестве маленькой пытки. Только Чонгук был бы слишком прост, если бы просто наблюдал за собственным мучением, сдавленно дыша. Он тянется руками к ремню на брюках Чимина, собираясь, кажется, повторять точно за парнем. Пальцами играется с пряжкой, так же, как и Чимин, держит руки на поясе штанов. Игра на выживание? Или кто сдастся первым? Они переглядываются, не производя никаких действий. Выжидают минуту, рассматривая румянец на всём лице. Чимин двигается первым. Приближается на сантиметр ближе и скользит ладонью под ткань штанов, оглаживая кожу. Он минует преграду в виде трусов, сразу дотрагиваясь до своей цели. Член в его руке пылает жаром и мокнет от видимо выделившейся смазки. Парень засматривается вниз, следя, как руки освобождают его от ненужной ткани. Чонгук шипит, замирая на секунду в немом восклицании. А потом Чимин следом продолжает, двигая рукой от основания к самой головке, размазывая смазку повсюду. Усмехается, видя задушенную реакцию Чонгука и его попытки избежать прикосновения и приблизиться вплотную одновременно. — Сумасшедший, — хрипит в немом стоне. Чимин заставляет Чонгука забыть, что он умеет думать и дышать. Немного сжимает член, продолжая ритмичные движения. Нажимает пальцем на головку, сразу же спускаясь ниже, и так несколько раз. Двигает рукой, пока не чувствует хватку на бёдрах. Чонгук не собирается выдерживать это в одиночку. У него нет правила наслаждаться, пока другой человек пытается ему это наслаждение доставить, забывая про себя. Под немое выражение Чимина он звенит пряжкой, быстро расстёгивая брюки, и сразу же тянет ткань вниз. Он тоже вообще-то что-то умеет. Член Чимина появляется изнутри. Один — один. Зато теперь они показались друг-другу именно с такой стороны. Чонгук цепляется ногтями за внешнюю сторону бедра, рассматривая Чимина снизу. До тех пор, пока не вторит его руке на собственном члене. В итоге они двигаются идентично друг-другу. Вверх, вниз, затем так же по кругу. Если один ускоряется, надавливая сильнее, то второй спешит повторить движения. Если один проводит рукой нарочито медленно, то второй повторяет пытку. Чимин никогда не думал, что будет чувствовать момент настолько. У него было много опыта: странного, приятного и не очень. Чонгук совсем другое дело. Это тяжело назвать сексом так же, как и удобным занятием, чтобы расслабиться и получить временное удовольствие. Это что-то, возникшее в моменте. Маленькая вспышка, которая появилась внезапно и превратилась в целый пожар. Чимин не помнит, что происходило до этого. Не имеет даже возможности подумать о чём-то. У него глаза смотрят в чонгуковы опьянённым светом и закрываются в удовольствии. Тело где-то не здесь, а там. Подальше от реальности. Не хватает. Хочется дотронуться чуть больше. Чимин усаживается обратно на бёдра, приближаясь к Чонгуку чуть ближе. Должен ли он поступить так, как хочет? А чего мелочиться вообще? Он хватает кисть парня, останавливая движение. Смотрит на появляющееся удивление Чонгука. Кто вообще захочет переставать в такой ответственный момент? Чимин не хочет и не собирается. Ему это к чёртовой матери не нужно. Ему бы расслабиться, продолжать удовольствие и кончить поскорее. — Прости меня за эгоизм. Я хочу сделать всё так, как хочу сам. Он кривит губы в улыбке, прикасаясь ими к чонгуковым, и целует напористо, забираясь языком глубоко и мокро. Мычит в поцелуй, когда чувствует, как руки плотно прижимают его к животу, а член начинает тереться о разгорячённое тело. Что приводит их обоих в какой-то невероятный мир, полный звёзд и вспышек. Чонгук позволяет Чимину вести, скользит по его шее руками и расцеловывает губы. Здесь нет места пустым движениям, не наполненным ничем. Всё, что они творят, собирается в маленькую цепочку событий, которые незамедлительно приведут их к концу. Чимин тянет руки вниз, сплетая их тела вместе и начиная двигаться интенсивнее. Смазка смешивается, хлюпает снизу и размазывается по обоим членам. Чимин чувствует свой конец. Он двигается всё быстрее, кажется, выжимая из себя всю мощь. Чонгук целует его напористей, прижимая ладони к щекам. Их тела — огромный импульс. А движения — сладостная пытка. Которая приносит искрящееся удовольствие. Чимин не понимает, кто кончает первым. В один момент он чувствует, как появляется шум в ушах, а дыхание сбивается. Он мычит, стонет, теряет себя, кажется, не обретая вновь. Жизнь окрашивается в цвет счастья. Тело мокнет, пульсирует. Разум разрывается на части. Он бессилен, безволен. Его не существует. Чонгук ни разу не тормозит, изливается на ладони и перестаёт дышать, откидываясь на спинку сидения. Оргазм наполняет его тело вибрациями, приостанавливая все процессы. Парень тяжело вздымает грудь, собирая разум по кусочкам. Переводит взгляд на запотевшие окна, темноту вне и вспоминает, что происходит. Его сердце грузно и быстро мечется по телу, отчего кажется, что внутри больше ничего нет. Есть он, есть мир, есть Чимин. Но Чимин замирает надолго. Он не двигается, почти не дышит и сидит с закрытыми глазами. Отходит от ситуации, медленно приходя в норму. Всякое возбуждение покидает его тело, а разум медленно возвращается на место. Выдыхает. Слушает, как вздымается грудь парня рядом, и подстраивается под ритм. Шевелит пальцами по горячей коже. Трогает, трогает. Всё кажется таким невесомым и ненастоящим. Как сказка, как сон. Вчера ему привиделось, как они с Чонгуком занимаются сексом. Было ли это каким-то предсказанием или предчувствием? Трудно сказать и почти невозможно. Больше похоже на сюрреализм, который появился перед глазами в качестве галлюцинации. Или глупый анекдот. Чимин хочет в голос засмеяться. А потом вспоминает, кем они друг-другу приходятся. И что Чонгуку нравится какая-то студентка. — Блять! Чимин широко раскрывает глаза и отрывается от груди Чонгука, на которой лежал последние пять минут. Память, почему-то ушедшая в самый ответственный момент, возвращается, трактуя ему ситуацию по-новому. Внутри воцаряется жуткое молчание, движимое только ужасом парня. Паника зарождается сначала где-то в голове, перетекая к груди и начиная качать там органы. Как будто шторм в самом большом океане. Он только что, кажется, сотворил что-то неправильное. — Чимин? Что случилось? — говорит медленно Чонгук, следя за нервно двигающимися зрачками и хаотичными попытками парня что-то понять. Чимин ему даже не отвечает, трясёт головой в разные стороны, рассматривая обстановку вокруг. — Чимин-а. Сперма на чужом животе и пальцах. Потный запах двух тел. Голый Чонгук, весь заляпанный и с едва краснеющими царапинами. Он сам, сидящий прямиком на его бёдрах. Здесь, блять, только что происходил секс. С подачки его ебанутой фантазии и дурацких чувств. У Чимина жуткий страх перед глазами. Стыд и вина, разворачивающиеся на полную катушку. Он только что в порыве момента потрахался с парнем, с которым они вроде как друзья, а ещё у него есть любимая девушка. Чимин ведь первым налетел. Прибился со своим поцелуем, который был абсолютно неуместен. Как будто ему такое можно только из-за того, что они играют в фальшивые отношения и иногда целуются. В машине они-то были одни. И в округе наверняка ни единого человека. Чимин слетел с катушек не меньше. Забылся, потому что Чонгук решил рассказать ему, какой он хороший. И рамки слетели, и совесть убежала сверкая пятками. Чимин — тот, кто презирает измены на любом уровне этого мироздания. А тут что-то сподвигло его начать весь процесс и продолжать им руководить. Как будто сегодня последний день перед концом света и им срочно нужен секс. А лучше бы в следующую секунду прилетел метеорит и снёс всё к чертям собачьим. Потому что Чимину не хочется смотреть в глаза Чонгуку больше никогда. Твоему другу нравится какая-то девушка, о которой он постоянно говорит? Возбуди его и заставь дрочить тебе, пока ты занимаешься тем же самым. Включи его в свой сумасшедший момент. Прекрасная затея Чимин. Десять из десяти. — Идиот, полный придурок. Господи, боже мой, — шепчет он себе под нос, застёгивая брюки и поправляя одежду на себе. Чимин, пытаясь перелезть через колени Чонгука на другое сидение, облокачивается на руль. Тишину оглушает громкий гудок, который приводит его сердце только в больший страх. Он вздрагивает, моментально бросаясь обратно к сидению. Не смотреть больше на Чонгука, не видеть. Надо, блять, бежать отсюда к чёртовой матери. — Чимин, что происходит? Можешь объяснить? — Чонгук приподнимается, до этого наблюдав за паническими метаниями парня. Только гудок приводит его наконец в чувство, и он осознаёт. Чимин-то собирается бежать от него, как от огня. Не смотрит в глаза, не слышит. Жалеет. В этом весь Чимин, но почему? Несколько минут назад всё было прекрасно. — Чимин, куда ты собрался? Стоять! Он ловит парня, открывающим дверь и собирающимся выскочить в темноту. Замечательно провели время! Охуенно решили проблему! Чонгук даже не понимает, что происходит. Либо Чимин снова себе что-то придумал. Сгенерировал буквально за секунду, едва отойдя от процесса. Либо пожалел, что такое вообще произошло. А сказать можно? Можно не убегать? Чонгук матерится, собираясь выскочить за парнем, только понимает, что совсем голый и грязный. Пока он судорожно надевает футболку обратно и включает фары, чтобы увидеть фигуру Чимина, того уже и след простывает. Испарился за секунду. Опять всё наперекосяк. Чимин бежит как только может. Несётся сквозь прохладный воздух, остужая и мысли, и тело. Он совершенно не знает дорогу, помнит лишь, что они сделали поворот и поехали прямо. Повернуть-то парень повернул, но вот сколько времени нужно, чтобы добежать до базы, не знает. Хочется быстрее завернуться в одеяло и забыть то, что сейчас произошло. Самое ущербное, что Чимин хочет жалеть. Хочет думать, что произошло случайное совращение Чонгука на секс с ним. Он ведь правда почти принудил его: полез целоваться, а потом в штаны. Когда знает, кому отдано сердце парня. А на деле понимает, что это был возможно лучший опыт в его жизни. Где он хотел отдаться полностью и достигнуть звёзд. Почти никакой вины. Только ощущение собственной никчёмности. Он замедляет бег, пытаясь отдышаться. Оставшуюся дорогу идёт шагом, рассматривая землю под собой. Чёрт знает сколько времени, а Чимин один на тёмной дороге далеко от центра. Разрушил, кажется, отношения, которые впервые приносили ему положительные эмоции. Чонгук может и не понимает, что Чимин сотворил с ним. Это пока. Он просто поддался моменту, потому что захотелось получить разрядку. Чимин знает это, потому что тела у них одинаковые. Но началось и закончилось всё именно с его подачи. Он надорвал чувства Чонгука, только укрепляя свою одержимость. Чимин чувствует, как слёзы начинают стекать по щекам, падая на свитер. Он всхлипывает, не пытаясь как-то вытереть влагу. Просто идёт, шаркая кроссовками, и думает, какой же идиот. Влюблённость не для Чимина. Он должен был знать, что не сможет наслаждаться только взглядами и держанием за ручки под прикрытием. Чимин жадный до ужаса. Хоть и пытается убить это в себе. Но когда находит объект для любви, погружается в него с головой. С Чонгуком такого не должно произойти. Ах, точно, он уже превзошёл себя. В кармане находит тот самый камень. Вот настоящий виновник всего! Чимин только всхлипывает громче, сжимая кусок булыжника в кулаке. Это из-за него Чонгук начал нести ту околесицу о внешности Чимина и что-то прекрасное о нём, из-за чего он, конечно же как подросток с недотрахом, налетел на него. Идиотина. А всё из-за несчастного куска необычного цвета. Чимин порывается выкинуть его куда подальше, только рука не поднимается. Не может и скорее всего никогда не сделает. Потому что будет дорожить даже такой идиотской вещью, которая будет только напоминать о его дурости. Он не замечает, как забредает на территорию базы. Добрался всё-таки. Весь разбитый и с мокрым лицом. Бессильный и готовый тут же завалиться в кровать. Чимин идёт ко входу в дом, тут же ловя на себе взгляд стоящего на крыльце. Подходит ближе, узнавая в человека Даниэля. Он стоит, раскуривая сигарету, и смотрит на него через гадкую дымку. Отчего его взгляд становится ещё больше пьяным и мутным. Чимин четырхается: думал, что повезло, когда Чонгук за ним не поехал, а тут этот придурок. Его слёзы моментально сменяются на злость. Сначала Чимин доводит себя сам, а потом этот парень. У него итак вечная непрекращающаяся истерика с перерывами на отдых. А поведение Даниэля только заводит в нём ярость. Нечего при удобном или нет случае пялиться на него, как будто он что-то должен. Нихрена Чимин никому не должен! Он только спешит подойти ближе и вывалить всё, что хочет сказать. В любой другой ситуации Чимин бы побоялся, но сейчас парень уже на эмоциях. — У тебя какие-то проблемы? Что-то нужно, что ты пялишься на меня, когда только видишь? — начинает Чимин, сразу переходя на задушенный и хриплый крик. Даниэль с места не двигается, только опускает голову чуть ниже. А взгляд его становится глубже. — Прекрати пялиться. А если у тебя какие-то личные счёты со мной, то выскажись. Хотя я ни единого твоего слова не буду слушать. Я тебя не знаю, так что не делай вид, что знаешь меня. Отъебись, слышишь? Последнюю фразу Чимин шипит Даниэлю, подбираясь чуть ближе. Заглядывает в глаза, буквально замечая всплески яда и неадекватности в этом человеке. Парень не произносит ни слова, не отводит зрачки, а дёргает губами. Растягивает жуткое подобие ухмылки, отчего капилляры на тонкой кожице лопаются, заливая зубы каплями крови. Ещё секунда и раздается зловещий смех прямиком из ада. Чимин отскакивает в сторону к двери, как ошпаренный. У него полностью пропадает желание истерить и реветь. В животе поселяется чувство страха, а разум бьёт в набат. Надо бежать и как можно быстрее, желая больше никогда не оказываться рядом. Это человек сможет сломать его пополам, если только захочет. А Даниэль выглядит как тот, кто этого пожелает. — Блять, я заявлю в полицию, если только ещё раз увижу тебя поблизости, — Чимин хрипит, моментально кидаясь к двери. Подальше от опасности, подальше от такого сумасшествия. В голове крутятся мысли и одна маленькая одинокая догадка, которая с каждой секундой становится больше. Только бы это не было правдой. — Удирай, плакса. Чимина обдаёт кипятком, когда он прочно закрывает за собой дверь. Он всё ещё слышит этот голос у себя в голове, как самый опасный звук во Вселенной. Только бы никогда больше не слышать, не представлять в кошмарах. Глубокий тембр, пропитанный хрипом прокуренной глотки и больного восприятия. Как будто самое прекрасное в мире — уродство и психопатия. Чимин попал в фильм ужасов. Он несётся вверх по лестнице в свою комнату, захлопывая дверь. Сразу ныряет под одеяло, закрывая уши ладонями. Его начинает трясти, только вот причин этому несметное количество. И во всех виноват он сам. Чимин снова плачет в жёсткую ткань подушки, почти воет. Ему страшно заснуть и проснуться завтра. Он никогда не должен был рождаться и проживать такую жизнь. Когда Чимин думал, что бесконечный поток измен, это его конец, то, наверное, даже и не задумывался, что его ждёт дальше. Разрушение ради разрушения. И всё это происходит с ним одновременно. Чонгук, сталкер, Даниэль, он сам. Вот это судьба, разбивающая его о скалы. Пока Чимин не проронит последнюю слезу, пока не упадёт последняя капля крови.

*

Это снова ужаснейшее утро. Которое Чимин пропускает, прячась в кровати до времени отъезда. Он слышал, как Чонгук почти каждый час заходил к нему в комнату и проверял, не спит ли он. Чимин притворялся, что отдыхает. На самом же деле он проспал несколько часов ночью, под утро начиная обдумывать свои дальнейшие действия. Не сообразил ничего конкретного. Только полное принятие ситуации и холодный разум. Чимин вылазит из кровати за десять минут до выселения, наскоро умываясь холодной водой и собирая несколько вещей обратно в сумку. Дом на первом этаже уже пустует. Нет почти никого, кроме пары волейболистов, которые старательно собирают сумки и убираются на кухне. Чимин прощается с ними, выходя на воздух. Ему не остаётся ничего, кроме как притвориться, что всё нормально и заставить Чонгука не говорить с ним. Потому что не хочет разговаривать ни о чём. Он видит Чонгука, стоящим возле машины. Его руки сложены вместе, голова опущена, а спина скрючена в усталости. Волновался? Чимин чувствует себя виноватым, но ничего поделать не может. Потом Чонгук всё поймёт. Он подходит ближе, замечая неестественную черноту под глазами парня и явно уставшее лицо. Ещё скажите, что Чонгук не спал ночью? Они под угнетающую тишину садятся в машину. Чимин удивлён, что парень не говорит ни слова, вставляет ключ зажигания и заводит машину. Даже не смотрит, сосредотачиваясь на дороге. Все полтора часа едут молча, даже не включая музыку. Звучит всё, как мечта Чимина. Но тишина настолько горькая и душная, что хочется задохнуться. Парень стойко её терпит, рассматривая виды за окном. Так будто ничего не произошло. Хотя разум ярко подкидывает картинки вчерашнего опыта в машине. Чимин прикусывает губу, пытаясь убить в голове все образы. Но место не позволяет. Они были там, всего в метре. Целовались и не думали. А потом резко решили осознать. И вот тишина. Наконец машина добирается до дома Чимина. Чонгук останавливается возле подъезда, рассматривая руль, как будто впервые его видит. Может, он хочет что-то сказать? Или желает, чтобы Чимин наконец вышел? Парень выдыхает, хватаясь за сумку на коленях, и открывает дверь. — Спасибо, — говорит совсем тихо и выходит из машины. А за что вообще спасибо? За то, что Чимин смог им воспользоваться ради своих целей? Секс не распаляет, а только задувает спичку. Чимин знает это не понаслышке. Может, это к лучшему? Он забудет о своей влюблённости, хоть и будет больно. Хоть и сердце уже медленно стучит в груди, как будто рыдая от собственных чувств. У Чимина сил плакать нет. Он почти доходит до подъезда, когда слышит за спиной не скрежет шин, а хлопок двери и быстрые шаги. Чонгук останавливает его за плечо, разворачивая к себе. Смотрит своими уставшими глазами, как будто боясь сделать хуже. Почему он выглядит таким избитым и виноватым? — Мы продолжим поиски. Несмотря на то, что сейчас оба чувствуем. Я обещаю, что найдём его, а потом поговорим и поступим так, как ты этого захочешь. Чимин, не закрывайся пока. До понедельника. Чимин наконец слышит удаляющуюся машину и заходит в подъезд. Тяжело. Безумно, ужасно и больно. Он больше не будет делать абсолютно ничего. У него нет плана, как себя вести и чувствовать. Пока не отдалиться от Чонгука, даже если невыносимо хочется это сделать. Даже если сердце шепчет обратное. Но Чимин видит, как на горизонте появляется финишная прямая. Такая яркая, для всего в его жизни. Как и написано в собственной судьбе. Поиски сталкера скоро завершатся. Он знает и чувствует человека, стоящего за этим. Хоть всё и может быть недоразумением. Пока Чимин не будет распространять догадки. Дождётся информации от специалистов и их выводы. А потом подтвердит или опровергнет свои мысли. Их отношения с Чонгуком тоже зависли в опасной точке. После ни о какой дружбе и речи не идёт. Ничего из того, о чём мечтал Чонгук, у них не получится. Простите Чимина за это — он влюбился. И собирается похоронить в себя каждый зачаток чувств. Каждое семечко. Так он решил. А дальше он придумает. Да, обязательно сообразит что-то и избавится от всех проблем. От хорошего и плохого. Горького и сладкого. От преследователя и Чонгука. Как бы он не хотел и не желал. Продолжения не существует. Боль и влюблённость сменятся пустотой. Она создана для Чимина. Она его комфортная зона. И в тот момент на стекле появляются трещины.