metanoia

Когда мы любим безотчетно

Черты нам милого лица,

Все недостатки мимолетны,

Его красотам нет конца.

Ожидание оказывается намного хуже, чем это можно себе представить. Пока чего-то ждёшь, можно передумать абсолютно всё. Довести себя до тревожности уровня Вселенной. Каким бы тяжёлым ни было дело, его всегда легко переносить. Потому что вовлечённость не даёт и секунды на отдых и посторонние мысли. Голова постоянно занята тем, что нужно сделать всё чётко и по плану, с наибольшим успехом и выгодой для себя. В это время нет и секунды на отдых, другие мысли и свои потребности. Но как только действие в очередной раз чередуется с ожиданием, терпение всё больше и больше становится на исходе. Чимин снова попадает в ловушку, где остаётся с пустыми руками, незанятой головой и делать ему абсолютно нечего. Стадия бешеной работы закончилась, оставляя после себя больничное послевкусие таблеток и усталость от бесполезно тянущихся дней. Он прекрасно понимает, что не бывает всё здесь и сейчас. Это больше сказочный троп, где после драки всегда наступает признание, а свадьба не заставляет себя ждать. Ясно, как день. И оспаривать можно даже не пытаться, иначе легко попасть в собственную дурную ловушку. Вот и Чимин пытается смириться с ходом времени. Сколько уже прошло? Дней пять, может больше. А он сидит с пустыми руками, не сделав за этот срок ничего. От Чонгука ни единой весточки, даже маленького сообщения на телефон. Абсолютно ничего. Чимин честно старается себя не накручивать, делая всё, чтобы успокоить внутреннюю панику и заткнуть шальные нервы. Потому что нечего волноваться по пустякам. Самая сложная часть его жизни уже закончена. Страшиться нечего, беспокоиться почти не о чём. Но время оказывается коварной штукой. И как же сильно парню хочется переместить стрелку на часах собственной силой, а не ждать десятки минут и секунд, чтобы день сменялся днём, а утро плавно перетекало в вечер. Но теперь тревожность скорой встречи начинает доводить его тело. И с каждым днём молчания Чонгука, не готового идти на контакт, Чимин медленно скатывается в странно-паническое состояние. Это ни капли не похоже на его обычную тревожность с пляшущим в груди сердцем и трясущимися руками. Просто теперь в любое время, в которое Чимин находится в одиночку, будь то собственный душ или палата с капельницей в больнице, его начинают преследовать мысли. А особенно они начинают догонять парня, когда он забирается в собственную постель, чтобы отдохнуть после долгого дня. Чимин воображает себе их диалог. И в нём из раза в раз всё проходит не так уж и гладко. Чонгук или не идёт на контакт, оставаясь в стороне. Или кричит на него, не выслушивая ни единой мысли, которую заготовил для него Чимин. Или тот просто флегматично слушает, не понимая, что он здесь забыл. Но никогда у них не получается здравого обмена мыслями и причинами своих прошлых действий. Чонгук в переживаниях не принимает ни Чимина, ни его точку зрения. Чимин правда старается не скатываться в бессмысленные переговоры в своей голове, которые никогда не приведут ни к чему хорошему. Все его догадки не имеют никакого отношения к реальности, поэтому тут и думать нечего. Нужно делать. Нужно творить и со всей своей внутренней решительностью. Но он не хочет заставлять кого-то, навязываться и пытаться поговорить с неподготовленным человеком. Чонгук обещал ему, что их разговор обязательно состоится. Тогда, когда они оба придут в чувство и будут готовы разложить мысли по полочкам. И парень согласен с этим на все сто. Ему не нужно повторение их прошлого, ядовитого разговора, к которому никто основательно не подготовился. Теперь Чимин хочет, чтобы они оба были в состоянии конструктивно говорить и свободно выражать свои мнения. Честно, без приукрас. Поэтому он обязательно дождётся того, что Чонгук созреет. По крайней мере, парень обязательно попытается это сделать, не тратя свои собственные нервные клетки и смелость, полную честных мыслей. Но нарушить собственное обещание хочется с каждым днём молчания. Потому что Чимин засыпает с осознанием, что его мир не сдвинулся ни на шаг. Нет ни привета, ни ответа. И это не то чтобы очень заботит парня. Но волнение всё больше начинает разрастаться в груди, подвергая органы тревожному бренчанию и маленькой капле страха. А ему нервничать и чего-то бояться вообще противопоказано. Все дни своего ожидания Чимин, как примерный мальчик и взрослый человек, проводит в больнице на реабилитации. Это не то чтобы его личное желание заниматься собственным здоровьем, но Тэхён убил бы его на месте, если бы парень не решил идти лечиться. Поэтому чтобы не волновать друга да и проверить себя, Чимин упорно, два раза в неделю, посещает своего доктора и позволяет пичкать себя лекарствами. Здоровье безусловно важный аспект в жизни каждого человека. И не стоит быть Чимином, который плевал на свой организм с высокой колокольни. Когда становилось невмоготу, он просто пил одни и те же таблетки от всего, не заботясь о сроке годности и количестве применения. Обезболивающее просто-напросто решит все проблемы. А потом выяснилось, что, оказывается, если Чимин хочет жить долго и счастливо, а ещё не умереть лет в сорок от яркого разнообразия болячек, то одного парацетамола не хватит. Нужны постоянные осмотры, проверки и капельницы, когда организм страдает от нехватки витаминов. Чимина отправили в больницу, чтобы подлечить следы удушения, а также проверить остальные органы на повреждения. И оказалось, что его молодое тело страдает от нехватки каких только угодно витаминов, железа и вообще всё не очень в порядке. Поэтому парень вышел из больницы не просто с обработанной шеей, общими анализами крови, но и с кучей бумажек и направлений на другие процедуры. Теперь у Чимина были стабильные капельницы дважды в неделю, упаковки с витаминами на столике в кухне и наставление не пить один и тот же обезбол от всего. Лучше уж соблюдать здоровую диету, следить за организмом и стабильно обращаться к врачу. Тогда и жизнь заиграет новыми красками. Решил разобраться со всеми проблемами, значит. А в итоге поменял образ жизни и мышления. Тэхён ещё порывался уговорить Чимина заглянуть к психологу, просто на разговор о том, что произошло, но парень отказался. В этом плане с ним правда всё в порядке. Больше не мутит и не болит в груди от страха за свою жизнь. Под конец Чимин слишком сильно осмелел и сам разобрался со всем: и со сталкером, и с головой, и со страхом в придачу. Больше его силы воли ни один врач не сделает. Но если будет уж сильно плохо, парень, так и быть, запишется на ближайший сеанс и расскажет, что тревожит его больную душеньку. Пока что лучше любого врача справляется Тэхён, который рубится в приставку и одновременно выслушивает весь спектр недовольств и эмоций Чимина. И парень, являясь медицинским атеистом, действительно поверил в свойства и пользу хороших врачей и пристального надзора за его здоровьем. Шея через несколько дней не была похожа на воспалившееся фиолетовое кольцо, а постепенно меняла цвет на заживающий коричневый. Голос Чимина больше не был похож на прокуренный и сиплый, и теперь он говорил без труда и болезненной сухости в горле. У него появились силы, голова не кружилась просто потому что, а засыпать парень начал легко и быстро, даже не пытаясь составлять красочные сюжеты у себя в голове, чтобы быстрее отрубиться. Магия медицины да и только. Тэхён за всё это время успевает выпытать все подробности произошедшего. От того, с чего всё началось, дойдя до истоков, до того, как Чимин вообще решился пойти на Даниэля в одиночку. Он долго и упорно ругает друга за такую самостоятельность и приводит тысячу доводов, почему это могло закончиться плачевно. Чимин и сам всё ясно понимает, но получилось так, как получилось. Ничего уже не исправишь. Даниэль-то в итоге под стражей. Через неделю или меньше Чимина зовут в суд для вынесения приговора. Совсем не скажешь, что он тогда не нервничал. Ещё как нервничал, ходя из стороны в сторону, потому что было страшно встретиться с Даниэлем ещё раз и посмотреть ему в глаза. От Чимина ничего особо-то и не нужно было. Доказательств было достаточно, и все дни работа шла только ради проверки их подлинности и выяснения вменяемости самого сталкера. А приговор вынесли в итоге очень быстро. По меркам всех остальных дел в судах, где документы копились в папках месяцами за неимением достаточных доказательств и прочей информации. Но Чимин, кажется, постарался на славу, собрав и собственное признание Даниэля, и все материалы в кучу. Уже в суде парень узнаёт, что Даниэля признали вменяемым. Его несколько раз проверили на различные психические заболевания, и он оказался абсолютно здоровым. Даже тогда парень с трудом мог поверить, что этим человеком двигало не биполярное расстройство и шизофрения, а его собственный безграничный разум и желание быть на пьедестале. Вот и получилось. Даниэль как ни старался, а до своего первого места не добрался, скатившись на самое дно без шанса когда-либо подняться хоть на сантиметр вверх. Теперь у него будет пожизненное клеймо, и никакое чистосердечное признание его не спасёт. Сидел в тюрьме — уже пропал навсегда. Впервые после всего Чимин увидел Даниэля, когда того в наручниках заводили в зал суда. Тот шёл, сгорбившись, с грязными сальными волосами и, кажется, смирившийся со своей участью. Его величавая ранее фигура теперь не была таковой: парня как будто не кормили всю неделю, издеваясь над его организмом по полной. Либо он сам не признавал еду в месте своего заключения, думая, что вот-вот выйдет и поест нормальной пищи. Но, как выяснилось позже, его мечты и капельку не сбылись. Всё заседание происходило в небольшом помещении, где помимо Чимина не было почти никого, кроме парочки каких-то студентов из их университета и кого-то со стороны Даниэля. Не то чтобы Чимин интересовался семейным древом парня, но этот кто-то явно не представлял из себя что-то родственное по отношению к подсудимому. В общих чертах это было довольно камерное заседание, где оставалось только огласить приговор и разойтись по домам. Не нужны были ни куча свидетелей, ни споры между адвокатами. Это не было похоже на судейские сериалы от Нетфликс, с кучей разборок и шумными диалогами между присяжными. Чимину казалось, что в помещении был только он и Даниэль. Потому что парень нутром чувствовал ненавистные дуновения в его сторону. В момент оглашения всех доказательств Даниэль оторвал взгляд от своих рук, лежащих на коленях, и посмотрел прямо в глаза Чимину, источая всё, что он тогда чувствовал. И ярость, и ненависть, плескающуюся в тёмных глазах, и предательство, надменность, которую, он даже не пытался спрятать. Даниэль всеми фибрами тела и души был уверен, что ему не грозит ничего страшного. При виде уставшего лица Чимина, который только недавно пришёл с капельниц, с новой повязкой на шее, спина парня как-то заметно распрямилась, показывая своё превосходство. И как он вообще может вести себя так, сидя в наручниках в окружении нескольких полицейских? Чимин только усмехнулся собственным мыслям и неисчезающей наглости Даниэля, головой понимая, что такое поведение не подкреплено ничем. Сталкер как всегда был бесстрашным, так и оставался таким сейчас. Что явно выдавало в нём придурка крайней степени, не умеющего чувствовать ситуацию и приближающуюся опасность. Которая кротко подобралась к нему в конце заседания суда, когда судья поднялся, чтобы огласить приговор. После слов мужчины на лице Даниэля застыло нечитаемое выражение, которое Чимин трактовал по своему: парень просто не ожидал, что его действия не сойдут ему с рук. Богатая семья, какое-никакое положение в обществе. Да и он же не убил никого, в конце-концов! Точнее, не получилось, но всё пароходом шло к этому. Если бы у Даниэля всё получилось, срок был бы явно выше и больше нынешнего. — Подсудимому Кан Даниэлю выдвинуто наказание в виде лишения свободы на срок семь лет без досрочного освобождения суммарно за покушение на убийство, преследование и распространение информации порнографического характера. И также штраф в размере пятидесяти тысяч долларов за причинение вреда остальным участникам дела, — читает приговор судья с непроницаемым лицом, после переводя взгляд на Даниэля. С парня слетает всякая маска спокойствия. Она просто исчезает, сменяясь сначала на удивление, негодование, а потом и на гнев с яростью. Наручники звенят от того, что Даниэль поднимает руки и желает что-то возразить, но рядом стоящие полицейские быстро его останавливают, хватая за плечи и обездвиживая. Теперь его спокойная жизнь подошла к концу. Его ждут замечательные годы в камере всего несколько метров, как Чимин и предсказывал. И ничего с этим нельзя сделать. Даниэль получил по заслугам, а он только рад, что его план сработал на все сто процентов. Семь лет достаточно для того, чтобы понять и принять в своём крошечном мозгу, что ты виноват, ты чуть не испортил жизнь одному, двум и более людям своей завистью и желанием обладать тем, что не положено. За этот срок, может быть, Даниэль всё-таки признает свою вину и что-то в нём изменится. Но Чимина это уже не будет волновать. Парень спешно встаёт и собирается на выход из зала. Он уже услышал самое главное для себя. Чимин едва ли сдерживается, чтобы не растянуть улыбку на всё лицо и злорадно усмехнуться Даниэлю в спину. Тот заслужил: и позор, и ненависть, и такое наказание. Его молодость испорчена только по вине его самого. Тюремный срок в двадцать лет — почти приговор. Но кто просил его лезть в это дело с таким энтузиазмом, чтобы получить чужой трон. — Прошу прощения, вы ведь Пак Чимин, верно? — за спиной парня слышится мужской голос, пытающийся его затормозить и остановить. Чимин оборачивается, находя глазами мужчину, которого видел сидящим на стороне Даниэля. Ну и что он сейчас хочет? Попросить сжалиться над мальчиком и разжаловать приговор? Нет уж, Чимин вполне всем доволен. Он осматривает молодого мужчину с ног до головы, окидывая недовольным взглядом из-под нахмуренных бровей. Последнее, что ему хочется, это говорить с родственниками своего сталкера, когда дело уже подошло к заключению. — Мне не нужны ни ваши извинения, ни просьбы о том, чтобы разжаловать срок вашему сыну, брату, племяннику или кем он вам приходится. Я со сроком согласен, и это малое, что может сделать Даниэль за сотворённое со мной, — Чимин раздражённо отмахивается рукой, собираясь просто взять и уйти по своим делам. Но мужчина всё ещё держится рядом с ним, роясь в кармане пиджака. — Я не прошу вас пойти на какие-либо уступки по отношению к приговору, — мужчина отрицательно качает головой, как будто полностью отметая идею смягчения срока. Он наконец заканчивает свои махинации с пиджаком, вытягивая оттуда белый твёрдый конверт. — Я представитель семьи Кан. И Господин Кан, в свою очередь, приносит глубочайшие извинения за то, что сделал его сын по отношению к вам. Он ни в коем случае не согласен с действиями Даниэля и согласен на самое жёсткое для него наказание. Если можно попросить вас принять это в качестве извинения. Чимин опускает взгляд на протянутый конверт. Долго гадать не надо. По размеру и форме предложенного, нетрудно понять, что там лежат деньги. И папочка Даниэля хочет хоть так, но загладить вину за своего непутёвого сынишку. Только Чимин незаинтересовано воротит носом, отодвигая протянутый конверт подальше. — Я же сказал, что меня не интересуют извинения, тем более те, которые выглядят, как взятка, — Чимин хмыкает, раздражённо смотря мужчине в глаза. Может быть, он всего лишь работает на эту дурную семейку, но в его силах пересказать своему боссу каждую недовольную морщину, которую посмел показать ему парень. — И, к слову, передайте вашему господину Кану, что ему лучше следить за собственным сыном, а не сорить деньгами, которые нужны уже после того, как Даниэль указал на своё дерьмо. — Н-но, Пак Чимин, это просто вам за Даниэля! Чимин окончательно разворачивается, даже не собираясь дослушивать, что мужчина хочет ему сказать. Он не проститутка, чтобы брать деньги, как будто его работа — принимать унижения, в которые его всовывает Даниэль. Его главная награда — позор и срок, который получил парень. А деньги семья мучителя пусть оставит себе. Им же они пригодятся, чтобы выплатить штраф и последствия за содеянное. Чимин обойдётся и без пары купюр в своём кошельке. Да и неправильно это — брать деньги за совершённое. Так и заканчивается двухмесячная глава в большой маленькой жизни Чимина, которая могла принести ему травм и страданий на долгие десятилетия, а в итоге спасение пришло из-под воли его самого и других дорогих ему людей. Эта сторона жизни ужасная, мрачная и напитанная кислым привкусом рвоты вперемешку с кровью. Но она научила старого Чимина жить по новому. Ценить вещи, которые он не замечал. Замечать то, что годами раздражало и мозолило глаза. Видеть ценное в себе и других людях. Любить себя и других людей. Ценить и принимать то, что имеешь. Эта история оказалась жуть какой поучительной. И Чимин ценит её, но не принимает. Если Вселенная таким образом пыталась ему намекнуть на то, чтобы он изменился, то у неё получилось сполна. Но не то чтобы Чимину хотелось бы повторить. Да, из-за Даниэля он стал рассуждать по-другому, наконец по-взрослому. Но спасибо сталкер не заслужил. Всё, что Даниэль заслужил, он уже проживает. А теперь то, что заслужил Чимин, он будет проживать следующие дни и недели. Разобрался с проблемой — умница. Оттеснил страх, опасность и преследование — ещё больше молодец. Теперь пора кидаться в омут жизни, плавая среди настоящих чувств и эмоций и пребывая в полной гармонии с душой и телом. Go, fucking go, Чимин. Вперёд и с самой любимой песней. Навстречу к сладким приключениям.

*

Чимин бродит по собственной квартире без дела, не зная, чем себя занять в вечер вторника. Он думал, что ему следует убраться, но настроения не было, да и пыль парень протирал несколько дней назад. Готовить не хочется, смотреть ничего — тем более. Даже к Тэхёну не сходишь, потому что он таскается по каким-то курсам, пытаясь узнать для себя нечто новое. Приходится справляться со скукой самостоятельно. Парень садится за стол, начиная разгребать свой мусор. Перекладывает учебники с одного места на другое, сгребает всю канцелярию в один ящик и расчищает пространство для жизни. Уборка и монотонные действия успокаивают и дают какой-то смысл его существованию. Как будто между бесконечными мыслями и раздумываниями происходят действия, имеющие под собой хоть что-то. Чимин пытается спастись от рефлексии за уборкой и чисткой пространства. Когда беспокойство захватывает весь разум, а в горле стоит неприятный комок переживаний, очень приятно просто занять руки и не думать ни о чём. Чимин перебирает корешки книг, в сотый раз стирая с них застывшую пыль. Проверяет наличие у себя ненужных ручек и отправляет их в утиль вместе со столетними разноцветными карандашами и испорченными стёрками. Разгребает кучи ненужных бумаг, до которых силы никогда не доходили и Чимин вечно оставлял их на десерт. Там и исписанные в университете черновики, и документы от банковских карт с одинокими рисунками в уголках. И что-то ещё. Под руками оказывается цветная бумага, которой никогда в доме Чимина до этого дня не было. Точнее, парень резко вспоминает, как приносил всё раз за разом, но ему никогда не хватало сил и внимания обратиться к этим вещам. Был Даниэль, были другие заботы. На фигурки из цветной бумаги никогда не было дела. А теперь пришёл час оригами творить чудеса. Чимин берёт в руки мятую нежно-розовую бумагу, вспоминая у себя в голове, что это когда-то, совсем недавно, было настоящей фигуркой. В ней строчки из родной ушам песни, напоминающие собой признание. Которое даже сейчас топит душу парня в сопли и слёзы, не давая и шанса на нормальное существование. Чимин пытается сложить фигурку обратно, следуя ровно по загнутым линиям, но у него, конечно же, ничего не получается. Он не горазд творить руками, и никогда не был создан для мелкой работы. А здесь надо творить очень кропотливо, знающими руками сгибать полоску за полоской, превращая листок в форму, трогающую за душу одним только своим существованием. Чимин, кажется, знает, что оригами значит. Он откладывает развёрнутый конвертик в сторону, шелестя бумажками на столе, и тянет руки к другой детали. В его ладонях нераспакованная бабочка, целая, сделанная таким же кропотливым трудом, как и первое сердце. Листочек аккуратно подогнут умелыми пальцами, оставляя Чимину ничего, кроме собственных мыслей. Бабочку он нашёл на полке у Чонгука и с его позволения подарил её сам себе. Парень там же ему и сказал, что делает оригами от скуки и чтобы занять руки. Он умеет творить. А Чимин в целом редко встречал людей, которые могут делать что-то аккуратное. Он даже не собирался пробовать, зная, что ошибётся в первом же сгибе. Тэхён в детстве ходил на кружок рукоделия, но во взрослом возрасте не продвинул свои способности. А Чонгук умел и мог. И теперь Чимин смотрел на две чертовски аккуратные фигурки, где невооружённым взглядом было видно, что все движения были отточены мастерством. Ни единого залома, ни одного ненужного сгиба. Мысли сами подкрадываются к нему незаметной змейкой, складывая картинку воедино. Хозяин этих простых, но таких трогательных поделок — Чонгук. Именно он подкинул парню завёрнутое сердце на четырнадцатое февраля, и он же чуть не спалил своё умение работать с бумагой у себя дома. Если бы только Чимин был дальновиднее и умел складывать дважды два сразу, а не спустя несколько недель. Если бы он знал, что слова Даниэля про влюблённость имеют какую-то логическую подоплёку, а не являются бредом сумасшедшего. В груди теплится щемящее чувство, которое заполняет всё тело парой магических взмахов. Чимин не знает, что думать, а догадываться о правдивости ситуации он не намерен. Но разгаданный жест поистине красив. Если всё это является правдой, если Даниэль не спорол чушь в той тёмной раздевалке, то Чонгук пытался признаться Чимину ещё несколько месяцев назад. Неуклюжим тайным жестом, где ничего непонятно. Где вместо слов — песня. А в ней скрытый смысл. Понимай как хочешь. Шутка ли это или всё взаправду. В Чимине просыпается его детский романтик. Он поджимает по себя ноги, откидывается на кресле и долго-долго смотрит на подаренные вещи, как будто это не бумага, а восьмое чудо света. В мире, где принято говорить словами, выражать эмоции мимикой и жестами, Чонгук выбрал путь искусства. Да, жизнь одного единого человека уже само по себе искусство. Но он выбрал путь стихов, мелодии и трогательности. Вложил в это частичку детского творчества, каплю тайны и секретности Шекспира. Подарил Чимину незнакомую для него сказку, которую он решил разгадать только сейчас. Если романтику придумал не Чонгук, то этой Вселенной не существует. Если собственно разгаданная тайна не принесла Чимину счастье, то любовь придумали бесчувственные люди. И много если наперевес тому, что случилось в разуме и сердце этих двоих. У Чимина впервые за жизнь трепещут бабочки в животе. Поют стрекозы где-то под трахеей и царапают лепестками лёгкие цветы. Он кому-то нравится. По-настоящему, как это бывает в пресловутых сказках про принцесс и принцев. Где один добивается другого, а потом достаёт звезду с неба и посвящает самому дорогому, что есть в мире. Чимин сделал запретное: он додумал всю историю для себя. Вообразил действия Чонгука, его чувства, которые он вкладывал в простой клочок бумажки. Завернул туда свою улыбку и кусочек мягкости его души. Сделал то, что Чимин всю жизнь уверял себя, не существует. Полюбил его. Приложил усилия ради него. Достал из тёмной кладовки, показывая, что такое солнечный свет и свежий воздух. Сказал, что сказка существует. Здесь Чимин не может больше сдерживать придурковатую улыбку, которую растягивает и наяву, и у себя в мыслях. Молодец, ничего не сказать. Придумал сам для себя реальность и поверил в неё же. Ну, а чего? Когда Чимин вообще ошибался? Да, мог не замечать очевидные факты, вещи и долбиться в стену месяцами, предпочитая видеть только собственную правду. А теперь ему кажется, что он разгадал тайну мироздания, подчеркнув для себя все детали. Чонгук, очевидный факт, подкинул ему валентинку неспроста. Не просто ведь он таскался с ним два месяца, помогая со всеми появляющимися проблемами и делами. Да он даже юристов своих подключил, хоть Чимин и послал их к чертям собачьим. Дал пожить в своём доме безвозмездно, кормил вкуснейшей едой, развлекал и просто соглашался на все игрушки парня. А ещё не зря все поцелуи, выходящие за рамки плана. Объятия, которые были просто потому что. Секс, в конце-концов. Чимину же не приснилось. Да и Даниэль высказался по этому поводу, в своей собственной манере выражая секретные чувства Чонгука. И как это может быть не очевидно? Чувства Чимина взаимны. Ошибки точно не может быть. Или Чимин дурак, или Чонгук тот ещё притворщик. Но, оказывается, его влюблённостью всегда пахло за километр, не переставая действиями и словами душить самого парня, который думал, что Чонгук просто добрый мальчик из его детства, который согласился помочь. Кто вообще в здравом уме полезет целоваться к незнакомому человеку, чтобы поиграть в парочку на публике? Официального подтверждения у Чимина, конечно же, нет. И Чонгук уж очень сильно тормозит с разговором, не желая сообщать время и место встречи. А Чимину позарез нужна проверка собственных детективных способностей, которые он использует на бедном парне. Но им правда пора узнать и понять реальность их отношений и информацию о себе. Чимину надоело прятать себя, смотреть в стену и бояться сказать правду. У него есть все шансы на победу. Ну, или он слишком сильно себя запутывает. Вот он прямо-таки возьмёт лошадь за уздцы и направится покорять Чонгука. Готов ли тот или нет — неважно. Чимину надоело терять время и молодость, за которые он мог бы сделать уйму великого и полезного. Стать счастливым, в конце концов. Чимин идёт в университет со стойкой уверенностью, что у него всё получится. По крайней мере, он пытается сохранять свой боевой настрой, который так и запрограммирован на упорные действия. Гора и Магомет здесь даже ни при чём. Ему просто надоело ждать чуда и созревания Чонгука в действиях, где тот созреть никак не может. Где его носит всё время? Чимин просил о разговоре дней так восемь назад, а от парня ни слуху, ни духу. Только фантомное чувство, что он всё ещё существует и не галлюцинация влюблённого мозга. На серьёзность и правоту в своих действиях Чимина ещё и подбивают другие студенты. Он становится новой знаменитостью университета, где и день не обходится без встречи парня с какими-нибудь младшекурсницами или старшекурсниками, которые хвалят его за смелость и проделанную работу. Кто-то догадался выложить запись того самого видео, которое Чимин приготовил для студентов, чтобы сбавить пыл Даниэля и опозорить его. И, если судить о популярности этого ролика, даже не беря во внимание тюремный срок парня, то он и так был страшно опозорен. Просмотры всё увеличивались и увеличивались, а об истории узнавало всё больше людей. И всё больше студентов обращало внимание на Чимина, спокойно прогуливающегося по коридорам, как будто он не укротил тигра и не проделал огромную работу. — Вот он. Тот парень! Ты только посмотри, его по слухам чуть не убили, а он совершенно спокоен и ходит с безразличным лицом. Разве не круто? — шептались девчонки, наверняка младшекурсницы, когда видели Чимина, идущего им навстречу. — Проделать такую работу не каждый может. Я, если бы меня преследовали, наверное, и пальцем пошевелить не смог бы. Пошёл бы в полицию да что-нибудь им бы и наплёл. А дальше пусть они сами разбирались бы! — обсуждали парни в коридорах, раз за разом просматривая видео и находя новые интересные для себя детали. — Боже, да он был совсем озабоченным! Верно, Даниэль был по-настоящему озабоченным. Только не Чимином, как выяснилось позже. И скорее не человеком вовсе, а его местом в обществе и заслугами. Хотя вот чего этому парню нужно было переживать? У него был громадный кошелёк, богатый папочка и слуги, которые пытались откупиться деньгами, внешние параметры, какие-никакие способности. А он всё ныл и продолжал ныть, что единственный, кто мешает его развитию, это Чонгук. Как будто тот специально играл лучше и заставлял тренера, других спортсменов и фанатов любить его. А Даниэля не замечали, потому что это Чонгук всех попросил не ставить во внимание его талант и способности. За что и получил. — Никогда не думал, что Даниэль окажется таким человеком. Он всегда с виду был спокойным и послушным. И характер никогда не показывал, просто оставаясь в сторонке. Что на него нашло этой зимой? Закончил семестр без побед и взбесился? — разговаривали спортсмены между собой, не понимая и не веря в происходящее. Как будто ожидание и реальность не сошлись. — Люди часто вне работы бывают совершенно другими. И Даниэль просто оказался не таким человеком, каким мы его себе представляли, — хрипит капитан команды остальным игрокам, медленно собирая свои вещи из раздевалки. — Возможно, это моя вина и недоработка, что я упустил его проблемы и не смог помочь с тем, что вызывало у него такие наклонности и агрессию. Но винить кого угодно, кроме Даниэля, за его же действия было неправильно. Ему было двадцать лет, а значит соображать он уже должен был на уровне взрослого человека, а не детсадовца. И понимать, что зависть это плохо, а популярности, славы и признания нужно добиваться самостоятельно. А не придумывать сложные планы, которые вредили бы психике одного человека и в то же время пытались сбить статус и счастье другого. Многие подходили к Чимину во время обеда или перерывов между парами, желая выразить свою благодарность и признательность за то, что он сделал что-то на благо общества. Нашёл и защитил весь университет от довольно опасной личности, остановив преступления, которые ещё не были совершены. Но парень себя суперменом не считал. Он не вкладывал в свои поиски огромное желание защитить других студентов от Даниэля, а в первую очередь хотел избавить себя и Чонгука от этого балласта, который уж слишком сильно рыпался. А студенты стали отличной подушкой безопасности и распространили историю со скоростью ветра. И теперь позор Даниэля мог остаться не только в тревожащейся голове Чимина, но и в умах людей, которые стали её свидетелями. Чимин рад бы закончить то, что он начал. Подвести историю к итоговому концу и сообразить для неё новое, более правильное, в рамках новой реальности, начало. Которое он задолжал маленькому мальчику лет десять назад. Но Чонгука нигде нет. И это расстраивает. Он позарез нужен Чимину. Сколько ещё времени нужно откладывать разговор? Месяц? Год? Да он умрёт, пока выдержит весь этот срок. Нет времени ждать, пока Чонгук вызреет и расцветёт, чтобы слушать Чимина. Пора работать сейчас.

*

История повторяется. Чимин некоторое время блуждает по университету, ища парня. Бродит вдоль коридоров, натыкаясь то и дело на совершенно разных людей, но ни одного нужного. Он пару раз даже встречает Тэхёна, который бегает от одного преподавателя к другому и пытается закрыть долги. Парень безумно уставший, но тем не менее сохраняет весёлое настроение и здравость духа. — Чона ищешь? Ну, я оббегал уже половину университета и никого, похожего на него, не встретил. Может, он отсиживается в спортивном зале или где-то в тренерской? — расторопно поясняет Тэхён, перекладывая из одной руки в другую пачку листов с проверочными работами. Вот какой важный стал. — А ты как? Ходил на капельницу? Что сказал терапевт? — Всё со мной в порядке. Здоровее тебя буду. Но сейчас не об этом. Мне очень срочно нужно найти Чонгука, — Чимин отмахивается, следуя дальше по коридору. Сегодня он всё сделает, но найдёт парня во что бы то ни стало. Как быстро изменилось положение парня. Ещё совсем недавно он всеми силами избегал Чонгука, занимал себя чем угодно, но только не мыслями о парне, а потом сотню раз отнекивался от того, что им нужно поговорить. А теперь Чимин сам носится из кабинета в кабинет, пытаясь найти и отыскать желанную фигуру. Позвонить на телефон? Глупость какая. Парень должен сам и лично, прямо ему в глаза сказать, что он от него хочет. И прогресс ему ничем не поможет. Чимин заглядывает в тренировочный зал, рассматривая толпу играющих парней. Это неловкое чувство дежавю охватывает его, потому что все ситуации как будто повторяются вновь и вновь. Только Чимин теперь здесь желает всем сердцем и мыслями ещё раз посмотреть в глаза Чонгуку, которые будут находиться всего в нескольких сантиметрах от его собственных и почувствовать эффект его улыбки на себе. Рассмеяться в ответ, потрогать за руку, сжать пальцы и сделать так, чтобы они были счастливы вдвоём. Остановить наконец эти кошки-мышки и сказать, что всё хорошо. Всё взаимно. — Тебе, может, что-то подсказать? — перед Чимином материализуется тот самый капитан команды, который проделывает последние дела на своей должности и собирается уйти из университета. Он стоит, сложив руки на груди и смотрит долгим серьёзным взглядом, будто давно не спав. Видимо, история Даниэля тоже порядком отразилась на его восприятии мира. — Ищу Чонгука. Но его здесь, наверное, как я вижу, нет, — неуверенно прохрипливает Чимин, ещё раз проходясь по толпе спортсменов и не находя ни одного со знакомой волнистой шевелюрой на голове. Чонгук от него прячется и делает это слишком успешно. Хотя, наверное, его и не могло оказаться на тренировке. Он их давным-давно не посещает. — Может, ты знаешь где он, хотя бы примерно? — Точно подсказать ничего не могу. Чонгук давно не рассказывает о своём личном расписании и делах, — капитан смотрит по сторонам, как будто действительно собирается найти его в толпе, но ничего не выходит. Чонгук испарился не только из жизни Чимина, но и из жизни других людей. — Единственное, что могу подсказать — полазь по его социальным сетям. Он, часто, бывало, ставил свою геолокацию где-то в историях. Ну, или Чонгук может быть где-то в тренажёрном зале. Но я знаю тот, куда он ходит, находится на другом конце города. Ой, Чонгук жуть какой сложный человек. Видимо, он решил отомстить Чимину за его прятки и спрятаться ещё сильнее. Потому что нет ни звука, ни присутствия, ни как будто существования. Будет смешно, если Чонгук окажется активным пользователем социальных сетей и без остановки постит туда свои планы. Чимин как-то забыл, в каком веке они живут и куда в первую очередь нужно обращаться, чтобы отыскать человека. А там можно будет и выловить парня. — Спасибо большое. Как-то я забыл о социальной жизни и даже не догадался воспользоваться Интернетом. Спасибо за идею. Я обязательно сейчас посмотрю, — хмыкает Чимин по-доброму, дурашливо прикрывая глаза из-за своей тупости. Он-то пользовался какими-то дедовскими способами и совсем забыл, что Чонгук активный пользователь социальных сетей с числом подписчиков в половину университета. Чимин благодарно улыбается парню и разворачивается, чтобы уйти из спортивной зоны и потыкать в телефон. Но не успевает он отойти совсем далеко, как чувствует прикосновение к своему плечу и попытку остановить. Капитан мягко кладёт на него руку, тут же её убирая. Он смотрит в глаза Чимину неуверенно, не зная, как сказать то, что собирается. Думает, что это неправильно и не совсем корректно спрашивать о таких вещах. Но Чимин смотрит на него одним из своих мягких взглядов, заставляя не держать слова в себе, а высказывать мысли. Пусть и другие люди научатся, раз он прививает себе эту привычку. — Не знаю, имею ли я права спрашивать. Но ты в порядке? Как твоё здоровье? — хрипит неловко парень, бегая глазами от лица Чимина к его горлу и назад. Взгляд то и дело фокусируется на замотанной шее, которую Чимин старается прикрывать и держать защищённой. — Знаю, что мы никогда не общались лично. Но ты попал в страшную ситуацию, которая произошла по вине моего игрока. И это тоже моё дело и моя вина, что ты пострадал от рук Даниэля. — Капитан, всё прекрасно. Я — последнее, о чём нужно беспокоиться выпускнику, — Чимин старается звучать как можно увереннее и беззаботнее. Ему, конечно, с какой-то стороны очень приятно, что незнакомый для него человек волнуется за него и спрашивает о его самочувствии. Но парень явно не должен чувствовать вину за произошедшее из-под руки другого. Это будет неправильно. — Но, тебе не стоит волноваться о поступках Даниэля. Понимаю, что ты ощущаешь, будучи косвенно ответственным за него, но не стоит. Он сидит за свои ошибки, а мы только можем наслаждаться этим. — Тогда спасибо тебе за смелость и отвагу в том числе. Что открыл глаза всем нам на проблему и пробоину в нашей команде, — парень нервно почесывает шею, не до конца принимая у себя в сердце, что такое случилось рядом с ним. Но все живы, и всё прекрасно. Это единственное, что сейчас важно. Чимин прощается с капитаном, быстро ускользая со спортивной площадки по супер важным делам. Обмен любезностями прошёл прекрасно и только дал парню больше сил на дела и разговор с Чонгуком. Которого ещё предстоит найти. Чимин выходит во внутренний двор, одновременно находя страницу Чонгука в социальных сетях. Да, конечно, у этого парня в подписчиках половина мира, а новых публикаций не было уже давно. Чимин пролистывает ленту от начала до конца, пытаясь вычислить нахождение Чонгука по фотографиям четырёхмесячной давности и по подписям под ними. Здесь и какие-то селфи в зеркале тренажёрного зала со всеми комплектующими таких фоток, и что-то с тренировок волейбольной команды, и просто изображения природы между. В социальных сетях Чонгук — красавчик-парень с огромным запасом друзей и лыбой во все тридцать два. Почему-то Чимин совсем не видит его таким. Теперь не видит. Информации много, но полезной из неё примерно ноль. Ни тебе историй, вышедших буквально пару секунд назад, ни просто статуса, показывающего своё положение. Прогресс, конечно, штука хорошая, но на деле Чимину он никак не помог. Только показал, что реальные поиски намного лучше. И серьёзнее как-то. Но Чимин не сдаёт позиции и никогда не собирается их сдавать. И хоть когда-то попытки поисков Чонгука, которые масштабно длятся почти сутки, должны закончиться успешно. Чимин знает адрес парня. И это последнее, что остаётся. Да, звучит, как вторжение в личное пространство и всё такое. Но, а что делать, если Чонгука нигде нет, а Чимину он позарез нужен? Только искать такси и ехать на другой конец города, потому что так практичнее всего. Где-где, а дома парень когда-нибудь да появится. Тем более время близится к вечеру. Через полчаса тряски в машине Чимина высаживают у жилого сектора и он видит знакомый облагороженный дом прямо перед своими глазами. Место, в котором он не был примерно месяц, но которое осталось у него в памяти, как самое лучшее и прекрасное. Где его любят, всегда ждут, холят и лелеют. Может, не в данную секунду, но тем не менее, Чимину хочется думать, что этот дом — его надувная воздушная башня, где всегда хорошо и прекрасно. Где нет опасных драконов, а только чай в холодные вечера и игры вместе с пиццей и колой. Входить и стучаться прямо так — неловко. Пока за спиной уезжает такси, Чимин нервно мнётся у дверей, не зная, как поднять руку и нажать на звонок. Может, он сделал очень опрометчивое решение заявиться прямо в дом Чонгуку и потребовать разговор таким наглым образом. Но ничего больше не остаётся. Не ждать — действовать. Чимин подходит к воротам ближе, выдыхает струю нервного воздуха и жмёт на звонок одним спешным движением. Чтобы не успеть передумать и среагировать как-то по другому. Чтобы назад дороги уже не было. И так и происходит. Где-то далеко звенит мелодия, и улица погружается в тишину, оглушаемую только далёким лаем собак и стрекотом птиц. Больше никаких звуков. Как будто Чимин — единственный человек на Земле и здесь оплошал. Через минуту, может чуть больше, слышится хлопок входной двери и шаркающие, быстрые шаги до ворот. Чимин чувствует, как внутренне замирает, переставая дышать на секунду. А потом Вселенная совсем не даёт время на подумать, и дверь открывается. За железными воротами оказывается лохматый подросток, смотрящий прямо перед собой на Чимина. Их глаза одновременно чуть расширяются, а парень понимает, что всё это время крепко держал себя за брючину штанов. И теперь всё выглядит так, будто он испугался мальчика лет на десять младше. — Хён? Вы по какому-то вопросу? — неловко, проглатывая интонацию и слова, проговаривает Джэхён, топчась тапочками по асфальту и слабо щёлкая пальцами на руках. Не знает, что делать. — Хёна сейчас дома нет. — Правда? А я думал, что найду его где-нибудь здесь. Не подскажешь, может, хотя бы ты знаешь, где находится Чонгук? — Чимин чувствует, как его сердце падает в пятки. И тут ошибся. Его даже дома нет. Тогда где этот человек может носиться двадцать четыре часа в сутки, если ни в университете, ни дома его нет. — Ну, честно, трудно сказать. Возможно, в тренажёрном зале. Или? — мальчик останавливает поток мыслей, повисая на ручке двери и блуждая глазами по пустоте, пытаясь сообразить хоть одну мысль. — Хотя нет. Вы же, наверное, были в университете. — Верно, — заторможено говорит Чимин, чуть грустно поднимая уголки губ. Эти прятки начинают выносить ему мозг. Где бы он ни оказался, Чонгука там нет. И какова вероятность, что пока Чимин доберётся до тренажёрки, парень всё ещё будет там? А если Чонгук вообще где-то в месте, про которое никто ничего не знает? Тогда Чимин уж точно не экстрасенс и угадать его местонахождение не сможет. — Джэхён, может, ты сделаешь мне одолжение? Как только Чонгук придёт, передай ему, что я приходил и пусть он мне позвонит или напишет где-нибудь. — А вы, может, зайдёте? Подождёте хёна в его комнате. Тут, говорят, что дождь обещают. Да и вы, наверное, долго добирались до сюда, — спешно тараторит мальчик, останавливая Чимина, который собирался развернуться и уйти. И Джэхён попал просто во все точки, в которые можно попасть. Чимин страшно устал искать этого Мистера Загадку. Небо и правда синеет за его спиной, собираясь превратиться в грозовую тучу и залить всё вокруг. А ещё парню просто необходим Чонгук. И раз такое приглашение, то он ни за что от него не откажется. Наглость? Второе имя Чимина. Но только, когда этого требует ситуация. — Если я, конечно, не помешаю, — только и может ответить Чимин, следуя в дом за Джэхёном и заходя в ускользнувший из памяти живой и свежий интерьер. — Да нет. Я думаю, хён скоро должен прийти. Ну, и мне всё равно нужно на тренировку, — подросток спешно отмахивается рукой, проходя в гостиную и останавливаясь в дверях. — Вам, может быть, чая хочется? Хён ещё сэндвичи с утра сделал. Там как раз осталось несколько штук. — Нет-нет, Джэхён. Спасибо за гостеприимство, но я не настолько голодный. Мне бы просто дождаться твоего брата и поговорить с ним с глазу на глаз, — Чимин протестно машет руками в отрицании, отказываясь от любых лакомств, предлагаемых подростком. Он же не есть сюда пришёл, а по делу. Хотя доброта мальчика несравненно поражает. На хорошем примере растёт. — Ну, вы как хотите. У нас на холодильнике замка нет, поэтому берите что хотите, — Джэхён только шуточно разводит руками, показывая, будто всё это для Чимина, и медленно начинает брести в свою комнату. — Можете, подняться к Чонгуку. Но сидите, где хотите. А мне нужно на тренировку собираться. И оставляет Чимина совсем одного. В чужом большом доме, куда он попал, считайте, случайно. Парень просто остаётся по-дурацки стоять посреди гостиной, смотря на пространство. Он пару секунд наблюдает за Гердой, которая поприветствовала его махом хвоста и одним звучным гавком, а потом улеглась обратно на лежанку, собираясь проспать остальное время. И как будто Чимин не был чужаком. Даже собака отмахнулась от него, думая своей головой, что этот человек здесь нужен. Чимин пребывал в странных ощущениях. Как бы. Что он вообще здесь забыл и почему зашёл так далеко? Парень постоял столбом да потом повернулся к лестнице, собираясь подняться наверх. Ноги сами повели его по изученному вдоль и поперёк коридору к знакомой закрытой двери. Вторжение в дом Чонгука произошло десять минут, а вторжение в его спальню — пять секунд назад. И, может быть, так делать совсем неправильно. Личное пространство, все дела. Но Чимину не сидится на месте. Он в этой комнате спал целую неделю. Тут ничего, кроме шкафа и кровати, нет. Даже никаких личных вещей, показывающих личность Чонгука. В комнате за прошествием времени ничего не меняется. Только цвет постельного белья какой-то другой, а ещё одеяло помято в некоторых местах, как будто на краю кровати кто-то ещё недавно сидел. Чимин направляется именно на то место. Присаживается, кривя спину и укладывая руки на бёдра. Представляет, как ещё утром здесь сидел Чонгук и просматривал ленту новостей минут за пять до того, как нужно выйти по делам. И совсем не знал, что здесь через несколько часов окажется другой человек. У Чимина мысли, что он ведёт себя, как абсолютно помешанный человек. Сидит в чужой комнате без разрешения на то хозяина, лапает его постельное бельё, как будто пачкая ладонями со своим личным запахом. Наслаждается ароматом, который источает диффузор на прикроватной тумбочке. И просто-напросто нарушает какие-то законы у себя в голове. Как будто он — Даниэль, что пробрался в дом и теперь хочет подсунуть нож под подушку или убить Чонгука. Мысли нежеланным роем летают по голове, отвлекая от главного. Зачем он сюда пришёл? Что он должен сказать? Как объяснить всё? Чимин забывает текст, который придумывал до этого несколько недель. А потом дверь резко открывается, хлопая об стену. У Чимина срабатывает рефлекс от громкого звука, и он подскакивает с кровати одним спешным движением, поворачивая голову в сторону двери. А там является фигура Чонгука, застопорившегося в проёме с нечитаемым выражением. — Кто тебя сюда впустил? — первое, что слышит Чимин за долгое время голосом Чонгука. И нотки в нём совсем не добрые, а какие-то раздражённые и очень недовольные. Как будто Чимин уже заведомо сделал что-то не так, просто пытаясь найти Чонгука и достучаться до него. — Твой брат. Я хочу помириться. И поговорить наконец, — Чимин начинает нервно тараторить, видя такую реакцию парня на его присутствие в комнате. Да, наверное, он оплошал, врываясь в его дом и комнату, но по-другому было невозможно. Чонгука не было нигде, ни в одной точке этого мира. — Я пытался найти тебя в университете, ходил в спортивный зал, спросил у капитана. Встретил ещё кучу людей и попытался узнать у них, где ты. Но в итоге сдался и приехал к тебе домой, а потом мне открыл Джэхён и предложил подождать тут. Чонгук, я правда не могу больше терпеть. И очень хочу поговорить. Не томи меня днями. Чонгук не сказать, что визуально доволен тем, что происходит. Он проходит чуть дальше в комнату, опуская сумку с плеча на пол, и просто останавливается. Смотрит на Чимина, топя взглядом из-под нахмуренных бровей. Что, он и правда недоволен тем, что парень здесь находится? Но Чимину надоело бегать друг от друга, как будто они не взрослые люди. Чимин вполне сознательный, Чонгук — ещё больше. — Можно было просто позвонить и договориться о встрече. А так, я после тренировки и более чем уставший, — Чонгук хмыкает, выдыхая воздух, и скрещивает руки на груди. Теперь начинается новая игра в недотрогу. — Я хотел с глазу на глаз. И без наших догонялок друг за другом, — Чимин не отступает, наконец включая в себе голос и способность говорить, а не мямлить в страхе. Что откладывать, если они уже здесь, вдвоём. И бежать никуда не нужно. — Чонгук, ты что, не понимаешь, как этот разговор важен? — О, да? Про важность разговоров от тебя я даже не ожидал! Не ты ли отказался разговаривать со мной совсем недавно? Рассказывать о своей информации и подозрениях? — ни с того ни с сего начинает с претензии Чонгук, слабо повышая голос и говоря шершаво и с неприятной интонацией. — Не ты ли собрался идти к Даниэлю, как будто он самый безвредный на планете? Чимин, у тебя инстинкт самосохранения на уровне пятилетки! То есть отсутствует. Чимин резко затормаживает с доводами, ловя на себе злые глаза Чонгука, который решил начать не с той ноты. Ну, Вселенная действительно над ним прикалывается. Око за око, зуб за зуб. Чонгук проецирует на него его собственное отношение и тот самый разговор в машине, где Чимин отказался говорить хоть что-то. И теперь просто издевается. — Я понимаю твою претензию, Чонгук! Прекрасно понимаю, потому что поступил, как дурак, и совсем необдуманно, — Чимин слабо выдыхает, делая шаг вперёд и выставляя руки в мирном жесте. — Пожалуйста, давай спокойно поговорим и обсудим все претензии без лишних эмоций. Без повторения ситуации в машине. — А ты понимаешь, каково было мне увидеть тебя на экране в этом чёртовом актовом зале и понять, что ты задумал какое-то сумасшествие? Или увидеть Даниэля, душащего тебя своими ручищами? Или синий след на твоей шее? — Чонгук не унимается и вываливает из себя претензию, граничащую с личной болью и страхом. Видно, как парню некомфортно. Видно, как он сжимает руки до посинения, лишь бы хоть как-то сдерживать себя. Это не похоже на чистую ярость. Это неочевидная злость, которая направлена и на него самого. — И всё из-за того, что ты не захотел мне рассказать! А он ведь мог придушить тебя прямо там, в раздевалке. И после этих слов Чонгук замирает в своей позе. Выговорился, выкрикнул. Теперь не будет. У него глаза на мокром месте, но он стойко держится и не собирается проронить ни одной слезы. Даже если было невыносимо больно, даже если он скрывал в себе страх под маской безразличия и собранности. Но в этот раз его нервы сдали. Может быть, в подходящий, а может и нет, момент. На Чимина кричать было категорически нельзя. Но как только Чонгук увидел его в своей комнате, с этой перемотанной шеей. Вспомнил его осипший голос, в момент, когда тот подошёл к нему возле участка. Тогда Чонгук нашёл в себе силы сдержаться и не выдать всё, что он чувствует. Он бы не смог говорить с таким больным Чимином, со свежими синяками и без возможности нормально думать. А теперь сдержаться не помогла даже усталость. Даже тяжёлая тренировка, которая была направлена на вытряску всей этой энергии и тупой боли из организма. Не получилось. — Просто. Назови причину, почему ты не рассказал мне, что подозреваешь Даниэля? — сипло говорит Чонгук, уже намного тише, чем до этого, и устало убирает волосы с лица. — Я знаю, что мои слова малоубедительны. И это явно не было причиной подвергать себя такой бездумной опасности, — начинает осторожно Чимин, мимолётом поглядывая на Чонгука, который приходит в себя и успокаивается. — Я не умею доверять. Абсолютно. Я хотел сделать всё самостоятельно, боясь, что если не доведу дело до конца, то рассыплюсь подобно персонажу из сказки. Это ни на долю не про тебя, а на все проценты про меня. Я такой с детства. Мне трудно полагаться на других, потому что иначе я мысленно приписываю этим людям все достижения, а себя забиваю в угол вместе с неуверенностью и неудачей. — Но ты же понимаешь, что этим своим недоверием чуть не угробил себя? Если бы не мы с Тэхёном, то Даниэль бы задушил тебя, — Чонгук тяжело выдыхает, не понимая, как ему вообще реагировать. — Просто донеси до себя, до взрослого себя, что тебя спасли друзья! Что друзья не хотят тебе и капли зла, а будут бороться за тебя до последнего. — Я донёс. Я понял. И это полностью моя ошибка, — Чимин позволяет себе слабую, натянутую улыбку, которая должна разрулить всю обстановку. Сгладить углы, уменьшить напряжение. — Я знаю, что моё недоговаривание к добру не привело. Именно поэтому я собираюсь учиться на своих прошлых ошибках. И не хочу, чтобы лгал ты. Чонгук смотрит недоумённо, не понимая о чём речь. Чимин не звучит обвиняюще, а скорее просто напоминает о прошлых маленьких грехах и что у каждого из них есть проблема с тем, что они рассказывали только половину правды, либо скрывали её. У Чонгука такой случай есть. И раскрылся он, как же тривиально, во время их ссоры на дороге. Все ноги растут именно из этой ситуации. Оба недоговорили — оба попали в кучу лжи и непонимания. — Хочу спросить о том, на что так и не получил ответ, — стремительно и уверенно проговаривает Чимин, сменяя тему за темой. Если он высказал своё мнение насчёт вранья со своей стороны, то хочется узнать и оправдания Чонгука о его. — Почему ты соврал, что тебе нравится некая девушка и ты хочешь заставить её ревновать? Вот значит как. Чимин пошёл ва-банк этим вопросом, собираясь завести Чонгука в тупик. Потому что парень только удивлённо открывает рот, моментально его закрывая. Потому что тема неудобная, а ещё напоминающая Чонгуку о его вранье. И об их ссоре, которая только всполошилась пламенем после этих слов, сказанных парнем. Он-то думал, что сможет этим помочь ситуации. А в итоге они перестали нормально разговаривать на долгий, почти невозможный период. Чонгук не знает, как подойти к ответу. Потому что придётся выложить всё подчистую, что он хранил в себе очень много времени, много лет. И теперь он теряет всякую возможность говорить. Злость улетучивается, сменяясь на растерянность и проглоченный язык. За одной маленькой ложью стоит очень много того, что он скрывал. И как сказать это сейчас Чимину? Чонгук хлопает глазами, несколько раз тяжело сглатывая, пытаясь привести мысли в порядок и сказать хоть что-то. Раз уж остался шаг, совсем маленький. А он даёт заднюю на самом финале. — Это потому что на самом деле тебе нравлюсь я? — нагло опережает его Чимин, пытаясь помочь Чонгуку и подтолкнуть его к правде. Потому что он сам прекрасно понимает, как это трудно начать раскрывать своё самое сокровенное прямиком из сердца. А Чимину нужно подтверждение его мыслей. Чонгук до глубины души потрясён тем, что произнёс Чимин. У него в моменте даже сердце бухает в ноги, поражённое на смерть от произнесённого. Он даже и представить не мог, что Чимин самостоятельно раскроет его и вот так резво поставит перед фактом. Чонгук глупо притормаживает, замирая всем телом, и большими детскими глазами смотрит прямо в лицо парню напротив. Потому что ещё больше шокирован и не может ничего сказать. Сегодня Чонгук горазд только кричать и злиться, а рассказать о своих собственных мыслях не представляется возможным. — Если тебе трудно. Просто кивни, моргни на «да» или «нет», — Чимин потратил свои нервы и желание услышать правду уже давным-давно. Теперь он спокоен и будет ждать, пока Чонгук отомрёт, хоть вечность. Если парню нужно время созреть для кивка, для вздоха, то Чимин потерпит. Ждать и сидеть без дела он прекрасно научился. Чимин растягивает милосердную ласковую улыбку, смотря чуть вверх на Чонгука, который переживает кризис своего подросткового и взрослого возраста. У него в глазах космос, перемешанный с воспоминаниями из детства, юношества и студенческие годы. Произнести то, что ты прятал глубоко под корой своего сознания несколько лет, в один момент очень трудно. Именно поэтому Чонгук сначала вздрагивает всем телом, трагично закрывая лицо руками и пытается собраться. У него слегка дрожат пальцы, но он их быстро успокаивает, принимая более стойкую и уверенную позу. Возвращает себе выражение человека в сознании, сглатывая наваждение страха и неуверенности. — Да, нравишься, — осмеливается Чонгук, фокусируясь взглядом на глазах Чимина. — И это абсолютно не новое для меня чувство. Я живу с ним почти всю сознательную юность. И мне надо рассказать тебе очень многое, потому что, боюсь, просто так ты абсолютно меня не поймёшь. Чонгук стопорится, раскрывая руки и начиная медленно, стараясь не тараторить, рассказывать свою историю. Не торопя события, а начиная с самого детства. У него даже скулы покрываются красным румянцем, а губы он то и дело прикусывает, пытаясь вспомнить отличительные подробности и содержание своих чувств в этот момент. Не сказать, что всё началось прямо-таки в их первую встречу в средней школе. Хоть они и учились в одном классе, но долгое время друг с другом не общались. Потому что Чимин всегда был мрачнее тучи, занимаясь своими делами, и никогда не оставался на мероприятия в школе, а Чонгук только и успевал, что участвовать во всём и зарабатывать себе друзей просто так. Но потом он понял, что в этом вечно хмуром мальчишке что-то есть. Это ни капли не было похоже на влюблённость, скорее детский интерес узнать, почему он так сильно отличается от остальных улыбчивых и радостных ребят. Чонгук начал всячески засыпать его сладостями, потому что хотел увидеть реакцию на свои действия, что-то вроде улыбки и благодарности. Но Чимина было не пронять. Он, в отличие от остальных одноклассников, никогда не цеплялся к нему, а просто тихо отшивал куда подальше. Чимин никогда не злился, не кричал, хотя ему явно не нравилось излишнее внимание. Только Чонгук несколько месяцев упорно не сдавался, принося ему конфеты и другие маленькие знаки внимания. — Ты казался раздражительным. На первый взгляд, только хмурость и окружала тебя. Но это не так, — сглатывая, хрипит Чонгук и глупо усмехается такой детской потешности. — Когда я подсовывал тебе конфеты, твой взгляд на секунду менялся. Всего на миг, но я был уверен, что так выглядит твоя улыбка. Глаза начинали отливать мягкостью, снова возвращаясь в своё обычное состояние. Подсознательно тебе нравились эти знаки внимания, только вот ты боялся сам себе в этом признаться. А я попался на эту уловку. Эти знаки внимания так и остались пустыми. Чимин на них никогда не отвечал, а детский мозг Чонгука переставал бороться. Конфеты потихоньку сходили на нет, взгляды в чужие глаза украдкой заканчивались, а мальчики всё дальше и дальше отдалялись, превращаясь в обычных одноклассников. И сосуществовали незаметно друг для друга ещё несколько лет, пока не выпустились из средней школы. В старшей школе Чонгук и думать-то не думал, что у него есть какие-то там детские привязанности к однокласснику. Парень завис на экзаменах, спорте и поступлении в университет, перебиваясь на отдых вместе с друзьями и новыми знакомыми. А потом произошёл университет. И ударило не по-детски. — Я, когда увидел тебя в холле через неделю после поступления, почувствовал, как у меня мир перевернулся. Мой детский сменился на взрослый и зрелый, — проговаривает Чонгук одним длинным монологом, всё это время не отводя взгляда от Чимина, который затаив дыхание внимает. — И это никак не объяснишь. Под любовь с первого взгляда тоже мало чем подходит. Но я чувствовал, что хочу твоего внимания вновь. И хотел всеми силами добиться того блеска в глазах ещё больше. Только уже не сдаваясь по-детски. Первые годы в университете Чонгук следовал за Чимином тенью, стараясь не пугать его большим количеством внимания. Просто здоровался, кидал долгие взгляды в коридорах, когда Чимин носился по делам от одного кабинета в другой. И притяжение росло. В трёхкратных размерах, всё больше и больше увеличиваясь. Чимин был притягательно красив в своей незаметности. В своей мимике, которую Чонгуку удавалось выцепить где-нибудь в столовой. В маленьких усмешках, которые тот дарил Тэхёну. И это всё. Не нужно было слишком много причин, чтобы Чонгук окончательно влип, год за годом подтверждая, что его детский интерес возрос до крепких чувств и влюблённости. Чимин был прекрасен в своей простоте, интересен в своей хмурости и грусти. А ещё Чонгук видел, что парень не так уж и прост. Чимин всегда притворялся незаинтересованным, хотя внутри явно теплилось что-то большое и значимое. Чонгук видел его внутренний мир невооружённым взглядом и хотел туда пробраться. — Я по-страшному трещал друзьям про тебя, а они только качали головами и сочувствовали мне. Потому что ты был крепостью, к которой, если подобраться ближе, то откусит руку. Ты никогда не обращал на меня внимания, и поэтому я решился на ложь, раз такой момент подвернулся, — Чонгук неистово трёт шею, не улыбаясь, а виновато сжимая брови. — Поэтому та дурацкая ложь про девушку была придумана ровно в моменте, когда ты рассказал мне про сталкера. И я решил, что это самая лучшая возможность попытаться хотя бы подружиться с тобой. Чимин подтверждает все свои догадки, когда Чонгук замолкает и исподлобья смотрит на него, сжимая и разжимая пальцы. Выглядит неуверенным, но явно более расслабленным, потому что высказал то, что накопилось у него за годы. И поэтому он большой молодец. — А Даниэль высказал мне, что своим нытьём обо мне ты только сильнее раздражал его. И поэтому он решил, что, чтобы прибрать к себе твою карьеру, нужно сначала забрать ту самую слабость. Неловко такое говорить о себе, но это с его слов, — Чимин хмыкает, качая головой. — Он настолько помешался на тебе, что захотел разрушить твой статус мной. А я догадался об этом в процессе своего расследования. И это ещё одна причина, почему я не хотел, чтобы ты вмешивался в дело. — Хочешь сказать, он преследовал тебя из-за того, что я влюбился? Господи, Чимин, почему ты только сейчас об этом сказал? — Чонгук моментом стирает свою уверенность и спокойствие с лица, опуская уголки губ и вымученно вздыхает. — Я-я, я очень сильно хочу попросить прощения. Боже, из-за меня ты настолько сильно страдал. Так и знал, что эти чувства до добра не доведут. Это просто ошибка, Чимин. Я устроил непонятно что, а теперь стою и треплюсь, как сильно мне хотелось тебя разгадать. Какой зверский эгоизм. — Нет! Чонгук, стой, — Чимин отрицательно машет руками, почти хватая ладони Чонгука и пытаясь успокоить его уныние. Заставляет посмотреть в свои глаза ещё раз, начиная слабо улыбаться. — Мне тяжело говорить об этом. Но я никогда в жизни не буду жалеть об этой тёмной и грязной истории. Я собираюсь сохранить её у себя в памяти навсегда. — Почему? — Чонгук вопросительно гнёт брови, совсем не понимая причины такого отношения к собственному преследованию. — Несмотря на весь страх и панику, которые я чувствовал два месяца, я также переосмыслил многое о своей жизни, — Чимин легко стирает с лица серьёзность, чуть застенчиво дует губы, обводя глазами комнату, а потом возвращаясь к Чонгуку. — Твои чувства ни капли не глупые и не бессмысленные. Взаимность никогда не бывает бессмысленной. Вот такой ответ даёт Чимин. Его слабо бросает в жар от того, что он вообще решился произнести что-то. Выдыхает вздрагивающим телом, продолжая смотреть на Чонгука. Тот смотрит на него в ответ, но до конца не понимает. Точнее, шестерёнки в голове явно крутятся, собирая общую картину воедино. Но до тела всё ещё не дошли слова настоящего признания. Чимин хочет повторить ещё раз. Да так, чтобы на весь мир и понятно. Потому что больше не стыдится говорить, что думает. — Скажу теперь понятным языком. Ты мне тоже нравишься. И это самое обдуманное чувство в моей жизни, с которым я кипел на протяжении долгого времени. Не такого, как у тебя, конечно, — Чимин чуть хихикает, беря в ладони руки Чонгука и чуть ближе двигаясь к нему. — Но я хочу спросить ещё раз. Готов ли ты принять меня таким: нервным, часто почти сумасшедшим и со своими тараканами в голове? Потому что я хочу быть с тобой всем сердцем и душой. Но только с твоего позволения. До Чонгука, о боги, доходит. Он раскрывает глаза шире, понимая, что сказал парень всего в нескольких сантиметрах от него. Любовь не пуста, влюблённость не однобока. Все те годы, которые Чонгук сражался и с собой, и одновременно пытался найти какой-то подход к Чимину, закончились в этот миг. Весна пришла и, кажется, расцвела в душе их обоих. Теперь не нужно думать, волноваться. Сидеть и размышлять о правильности своих ощущений. Вот он мир. Прямо перед тобой. Чонгук молниеносно приближается к Чимину, обхватывая его лицо руками и притягивая к своему. Это будет их первый настоящий поцелуй. Не придуманный, не записанный на бумаге, а реальный. Он целует губы Чимина, как самую значимую в его жизни драгоценность. Мягко, медленно, никуда не напирая и не спеша. Желает прочувствовать момент и дать ответ не словами. Перемалывает свою душу на кусочки, отдавая её тёплым прикосновением Чимину. — Мне кажется, я сейчас в параллельной реальности. О большем нельзя и мечтать, — тихо говорит Чонгук, отрываясь от Чимина и поглаживая его щёки большим пальцем. Смотрит мягкой улыбкой, которая сама появляется на губах. — Я полюбил тебя таким. Да, нервным, иногда одиноким и странным. Но ты явно больше, чем эти слова, Чимин. Ты — мир. Внутри тебя Вселенная. Кто я такой, чтобы тебе отказывать? Чимин тоже улыбается, тихо смеясь и замирая в одной точке. С ним такое впервые. Ему никогда не говорили ничего подобного, а тем более не принимали вот так просто со всеми его изъянами. Чонгуку плевать. Парень всё это видел уже давно и не убежал. И он, такой человек, любит его. Значит, Чимин достоин? Вот оно — божественное благословение? Чимину хочется раствориться в этом потоке чувств, которые он ощущает. В вере, желании партнёра и любви. Неужели он действительно заслужил? После всех отношений, измен, ссор и плохих слов, ему достался Чонгук. Как подарок за все годы страданий, отсутствия сказки в жизни. У него перед глазами идеальный человек. Который любит его долгие годы. И всё ещё рядом. Чимин старался замедлить сердце и собственные эмоции, но не получилось. Из его глаз начинают капать маленькие, почти стеклянные, слезинки от переизбытка ощущений в душе. Просто потому что с ним никогда такого не было. И можно больше не строить из себя закрытого человека, которому не нужна любовь, доброта, чувства. Чонгук принимает его, а значит маску можно с треском бросить на пол и разломать пополам. Нет смысла притворяться. Нет смысла казаться кем-то, раз он уже полноценен. В нём есть абсолютно всё и даже больше. Мечта маленького мальчика, которого он прятал глубоко в себе и губил ненастоящими отношениями, полными гноя, зла и тошнотворной вони, наконец сбылась. У него будет своё долго и счастливо. С человеком, которого он любит. И где всё взаимно. — Ну-ну, тише. Всё же хорошо, — Чонгук слабо смеётся, рассыпая короткие поцелуи там, куда упали слёзы. Он только больше прижимает к себе Чимина, обхватывая его поперёк тела, и обнимает крепче. — Теперь всё будет хорошо. Я покажу тебе настоящую жизнь. Чимин быстро-быстро кивает, веря каждому слову Чонгука. Никогда он так сильно никому не доверял. А сейчас верит больше, чем себе. Чимин обратно тянется вверх, сначала промахивается и чмокает в подбородок. Но быстро берёт себя в руки, обхватывая чужие губы и напористо приближаясь ближе. Ему хочется больше, ему хочется ближе. Парень обнимает шею Чонгука, почти повисая на нём. Чонгук держит его только сильнее, едва успевая отвечать на поцелуй с такой же отдачей, как и Чимин. Потому что ему невтерпёж, ему сильно хочется и ждать почти невозможно. Он настолько сильно пытается приблизиться к Чонгуку, соединиться с ним, что тот не удерживается на ногах и падает на кровать, утягивая парня за собой. — Эй-эй, полегче, мальчик. Иначе ты меня съешь, — Чонгук заливисто смеётся, пытаясь перевести всё в шутку и держа Чимина вокруг талии. — Ты что, у меня сердце слабое. Если так дальше продолжится, то мы явно окажемся в другом положении. — А может быть, мне хочется не сдерживаться, — Чимин фыркает, ёрзая на коленях у парня и смотрит долгим серьёзным взглядом. Ни капли не шутит. Только в сердце ещё больше распаляется желание и густое наслаждение своим положением. — Секс в первые минуты отношений звучит так себе. Но как будто для нас двоих что-то из этого будет в новинку. Чонгук смотрит на Чимина нахмурившись. Чимин смотрит на Чонгука с надменно поднятыми глазами. Соблазняет. Сразу после признания. Тут и нескольких мгновений не прошло. Их отношения слишком сильно строятся на спонтанности: спонтанно познакомились, спонтанно заключили договор, целовались, переспали в машине. В любви признались также спонтанно. А теперь их должно что-то остановить? — Чимин, с тобой я могу всё и сразу. Даже не думая, — хрипло произносит Чонгук, откидывая руки назад и смотря вверх на Чимина. — Просто мы сейчас немного под эмоциями. Радость, признание, все дела. Я же хочу, чтобы это был прямо-таки порыв. Хотя и не порывы у нас выходят прекрасные. — Чонгук, я не вчера родился. И знаю, чего хочу, а чего нет, — хмыкает Чимин, цокая языком и чуть приближаясь к лицу Чонгука, облизываясь. — Сейчас я хочу тебя. Разве это плохо? Чонгук усмехается на такие слова, растягивая шальную ухмылку. Чимин его просто-напросто дразнит своими словами, заставляя играть по его правилам. Он знает, что парень абсолютно может вести эту игру, но позволять вот так нагло это делать, в его-то доме. Чонгук хмыкает, хватая Чимина за бока, и одним резким движением опрокидывает на кровать, сам забираясь и нависая сверху. Так, чтобы видеть и это удивлённое лицо, и глаза, в панике бегающие от одного предмета к другому, и руки, которые пока неуверенно висят в воздухе. Чонгук только хмыкает. — Будь так, как будет. Но потом не жалуйся. И поведу сегодня я. Они вдвоём уже взрослые люди с опытом как с другими людьми, так и с самими собой. Но в прошлый раз это были больше шалости, неподготовленные развлечения в порыве. Сейчас у них в распоряжении вся кровать и время, которое можно потратить друг на друга. Не минуты, а по-настоящему драгоценность. Чонгук привстаёт, стягивает с себя толстовку вместе с футболкой, улыбается. Вот он я, наслаждайся. С яркими мышцами только после тренировки на загорелом теле и чернилами вдоль руки. Чимина эта картина никогда не перестанет завораживать. Он любит то, что видит у себя перед глазами. Поэтому рефлекторно тянет руки наверх, укладывая пальцы на косых мышцах и очерчивая их руками. Просто загляденье. А на ощупь как приятно. Ногтями следует ближе к пупку, следом разводя ладонями по выступающим кубикам. Облизывается. Хочет трогать постоянно. — Неотразимость. Сплошная привлекательность. И всё это в моих руках? — тихо шепчет Чимин, с энциклопедическим интересом рассматривая и трогая кожу во всех местах. Вверх до груди, потом снова вниз, обводя рёбра аккуратными движениями пальцев. На лице нечитаемое выражение с явным желанием никогда не отрывать руки. Чонгук только усмехается такому парню под собой, накрывая его ладонь своей. — Сплошная, говоришь? Значит, не зря я упахиваюсь в зале, чтобы тебе было приятно на меня смотреть, — парень смеётся, видя нахмуренное лицо перед собой и чмокает его один раз в лоб мягким быстрым движением. — Но самое главное, что внутри всё тоже принадлежит тебе. Он давит чужой рукой себе на левую сторону, останавливая ладонь под бьющимся сердцем. Заставляет послушать ритмичные постукивания, которые после прикосновения только становятся сильнее. Чимину нравится этот звук. Теперь сердцебиение мягкое, нежное и успокаивающее. Можно остановиться и слушать постоянно. Чимин даже рот приоткрывает, настолько его завораживает происходящее. У него никогда такого не было. Чтобы вот так просто и нежно, романтично. Он будто управляет душой Чонгука, слушая, как из-за него у парня начинается тахикардия, а потом сердце снова замедляется. Чимин сейчас выглядит, как маленький ребёнок, которому впервые показали ракету. Чонгук ухмыляется, опускаясь ниже и проводя носом по шее парня. Медленно, моментами касаясь губами, и чмокает в места, где сильно хочется. Чимин вздрагивает, продолжая водить руками по телу и тихо считает косточки, которые может прощупать. Чонгук всеми силами отвлекает его от этого, зарываясь всем лицом в шею, оттягивая ворот кофты, и покрывает кожу поцелуями, откидывая повязку из бинта к чёрту. Сейчас они тратят время просто на мягкие прикосновения и изучение друг друга шаг за шагом. Как будто спорят, кто первый сдастся и пойдёт дальше. — Должен ли я знать, как тебе больше нравится? — шепчет Чонгук возле уха, прокладывая мокрую дорожку от мочки вниз до ключицы. Дует горячий воздух на кожу, да так, что у Чимина появляются мурашки, а ноги вздрагивают где-то далеко. — Предпочтений нет. Пока это делаешь ты, мне будет хорошо, — а Чимин уже сдаётся и млеет, прикрывая глаза и чуть ворочаясь на подушках, больше раскрывая шею. — Может, тебе нужно выключить свет? Сделать что-то подобное? Помягче или? Чимин, ну. Я хочу сделать всё замечательно, — Чонгук урчит в шею, так и не отрываясь от неё. Слабо покусывает кожу и кладёт руки вниз на бёдра парня, сжимая их. Жмётся ближе, проезжаясь своим телом по телу Чимина, как будто напрашиваясь на ещё большие прикосновения. Чимин протяжно выдыхает, прикрывая глаза. Он только что почувствовал, что Чонгук уже начинает возбуждаться от каких-то простых действий, и это тянет парня в пучину собственного удовольствия. Потому что если хорошо Чонгуку, то Чимин автоматически чувствует себя счастливым. Им не нужны какие-то жёсткие действия, разрывания одежды, чтобы войти в кондицию и сбросить пар. Пусть медленно, пусть едва раздевшись, но внутри тел постепенно начинает накапливаться жар, спускаясь вниз и отливая от головы. Чимин привстаёт на руках, расстёгивая брюки и тянет их вниз, оставаясь только в нижнем белье и кофте. Руками повисает на шее парня, отправляя свои губы в путешествие. Он целуется смело, но без лишних движений, просто чтобы почувствовать обоюдное тепло. Покусывает чужие губы слабо, играясь. Чонгук руками внизу очерчивает линии по голым бёдрам, разводя их чуть в стороны и проводя пальцами по кромке нижнего белья. Чувствует, как Чимин выдыхает ему в рот, нахмуривая брови и чуть напрягаясь. Скорее рефлекторно, а не от того, что ему неприятно. По коже идёт череда мурашек, бесконечным потоком исследуя тело. — Снимешь для меня? — в смешке хрипит Чонгук, медленно двигаясь по коже парня, поднимая кофту к груди и оголяя его живот. Тот втягивается под прикосновениями тёплых пальцев. Чонгук видит ритмичные вдохи Чимина, когда он пытается контролировать своё тело, но сам же покрывается румянцем, пока в глазах блестит влажная нега. — Не хочешь заслужить? — тихо шепчет Чимин, смотря в хитро прикрытые глаза парня над собой и на растянувшиеся красные губы. Чонгук мычит, что-то надумывая себе в мыслях, пока руки не фиксируются на бёдрах и крепким движением стягивают бельё, оголяя полностью весь низ и чуть стоячий член. Чимин роняет ругательство, спешно выдыхая и прикусывая губу. — Играешься? Мои слова пустой звук для тебя? — Ну как же, Чими, — Чонгук льнёт ближе, смотря вниз прямо на пах парня и не скрывая своей заинтересованности. Чимин под ним такой мягкий, прекрасный и в красных пятнах смущения, которые перемешиваются на светлой коже с мурашками. — Ты же хотел, чтобы я сделал так. Просто побоялся попросить. — Неправда, — хрипло врёт Чимин, отрывая спину от подушек и приподнимаясь на руках, касаясь груди Чонгука. Он смотрит на него, хмурясь от смущения, и зарывает ладони в волнистые волосы, оттягивая их назад. — Чтобы ты знал, я обычно доминирую в части прелюдий. — Пожалуйста. Не меняй старых привычек. Просто принимай меня в качестве своего соперника, — рычит Чонгук, чувствуя натяжение в волосах, и откидывает голову назад, чуть отодвигаясь от Чимина. Потому что тот защищается и не разрешает приближаться к себе очень близко. Парень скалится. — Или тебе не очень нравится бороться со своим титулом? Одним сильным движением Чонгук снова меняет их позиции, сам ложась на спину, а Чимина усаживает к себе на торс. Кофта парня падает на его бёдра, прикрывая пах, а он сам даже не может ничего возразить из-за спешности. Чимин дышать не успевает, как Чонгук тут же переворачивает их и меняет местами. Расслабиться невозможно. Их одежда, как инь и янь. Раздетые противоположности. — Ну же, доминант прелюдий, покажи мальчику, что ты умеешь, — Чонгук хихикает, убирая руки за голову и поддерживая её, дразняще смотря на Чимина. Прикусывает губу и двигает бровями, подстрекая парня к действиям. Чимин хмыкает. Не на того напал. Он прокатывается ягодицами по торсу парня, пару раз на пробу, потом фиксируясь почти у чужого паха и приподнимаясь. Кофта мешающе спадает на тело, поэтому одной рукой Чимин придерживает ткань, а в следующую секунду подносит другую руку ко рту и густой каплей сплёвывает на неё слюну, заводя назад. Чонгук сначала смотрит на всё с замиранием сердца, а потом выдыхает в замешательстве. — Ну уж нет, — Чонгук резко качает головой, привставая и хватая руку Чимина, чтобы остановить его. Тот замирает, не понимая, что делает не так, и смотрит почти оскорблённо-обиженными глазами на парня. — Не знаю, какие у тебя были правила раньше, но со мной никакой слюны, Чимин. Хочешь себя растянуть — как тебе угодно. Но смазка в ящике тумбочки. Нам здесь не нужны травмы и кровь, верно? Чонгук мягко кивает парню в сторону тумбочки, позволяя двигаться как тот хочет, а сам обратно откидывается на подушки. Они оба взрослые люди с каким-то своим бэкграундом позади. И это имеет место быть. А вот, что не имеет, так это травматичные привычки, которые имеет при себе Чимин и показывает перед Чонгуком. Со слюной всё равно что на сухую: безумно больно и неприятно, а ещё медленнее и тяжелее. Зачем использовать заведомо дедовские способы, если есть технологии? Стоит только потянуться рукой и открыть шкафчик. Чимин, мягко говоря удивляется, потому что он привык делать всё подобным образом. Несколько лет именно так. Никто раньше не заботился о том, растягивает ли он себя вообще. А Чонгук мало того, что заметил, что что-то не так, так ещё и сказал сделать по-другому. Чимин встаёт с парня, открывая ящик, и хватает оттуда тюбик со смазкой, на ходу раскрывая и возвращаясь на свою прошлую позицию. Нет ничего удивительного в наличие таких вещей у взрослого мужчины, но парень отмечает лично для себя, что Чонгук явный приверженец комфорта и правильного акта. Меньшего от него и не ожидалось. Это Чимин в этом плане деревенщина, который такими штуками пользовался разве что по праздникам, мало заботясь насколько ему хорошо и удобно. Позиция оказывается довольно откровенной. По крайней мере, Чонгуку точно видно всё и даже больше. Но Чимин особо не смущается, облокачиваясь рукой о тело парня, а теперь влажную подготовленную руку отводит назад, раздвигая бёдра. Ему кажется, что смущения никакого он не испытывает. Они раскрыли все карты перед друг другом, все тайны и лживые высказывания, а теперь пора раскрыть себя и насладиться временем, проведённым вместе. Наступает минута серьёзности, где каждый сосредотачивается на чужих и своих ощущениях. Чонгук смотрит вверх, следя за мимикой Чимина, который старательно размазывает смазку между ягодицами, желая как можно быстрее начать. Но всегда есть этот барьер перед тем, как окунуться в пучину. Парень прекрасно знает, что первое время его махинации будут мало чем напоминать удовольствие, поэтому он стопорится, успокаивая себя и внутренние органы тем, что просто водит по коже, единожды надавливая и сразу уводя ладонь в другое место. Чонгук желает помочь этой заминке, смотрит на Чимина почти умоляюще, чтобы сделать хоть что-то. Но парень качает головой, давая понять, что ему нормально. Чего ныть, если ещё ничего не произошло? Только вот Чонгук настаивает на своём и маленьким коротким движением дотрагивается до пальцев на другой руке, поддерживая и гладя костяшки. Слабо улыбается, желая хоть не действиями, а всей ситуацией подбодрить Чимина. Чимина, который за жизнь никогда не полагался на кого-то другого, а зависел только от себя. Даже в постели. Поэтому для него диковаты такие знаки внимания, но он всей душой начинает ценить несмелые поглаживания. Они ведь здесь для себя, а не для полового акта в целом. Для того, чтобы смотреть, трогать, чувствовать жар через кожу и запахи, перемешавшиеся между собой. Чонгуку по боку на то, как скоро ему дадут взять и войти. Он будет терпеть, смотреть и помогать Чимину получить его удовольствие. А Чимин будет делать тоже самое от своего лица. Наконец парень созревает с мыслями и действиями. Говорит мысленно, что нужно будет лишь немного потерпеть, пока не получится добиться удовольствия. Крутит пальцами вокруг входа, давит уже более активно, морально готовясь, что вот сейчас будет искра, а дальше совсем легче. Чимин прикусывает губу, чувствуя, как собственный палец медленно, почти дрожаще входит внутрь, оставаясь там на пару секунд, а затем так же медленно выходит. Не так больно, как это бывает обычно. Скорее неприятно просто от ощущений чего-то нового в старой жизни парня. — Совсем плохо? — тихо спрашивает Чонгук, стирая испарину с лица парня и проводя ладонью по щеке, пока Чимин рефлекторно ластится к теплу и чуть наклоняет голову. Ещё заурчать не хватает. — Не так плохо, как я вспоминаю. Просто давно ничего подобного не практиковал, — хрипит Чимин, проворачивая свои махинации ещё несколько раз, пока не станет полегче. — Очевидно, что смазка сглаживает работу. Чимин позволяет себе усмехнуться через напряжение, пробуя подвигать пальцем в разные стороны, надавливая на стенки чуть сильнее. Теперь нет такой ноющей и давящей боли внутри и на пояснице, а мышцы вспоминают старые ощущения былой роскоши. На лице больше нет сломленных бровей и выражения полнейшей катастрофы. Чимин двигает пальцем всё свободнее с монотонностью работы на тяжёлой должности. Всегда так. Это скачок перед настоящим наслаждением. Парень вынимает палец, садится обратно на бёдра Чонгука под ним и открывает упаковку ещё раз, выливая больше жидкости. Если дальше всё пойдёт, как по маслу, то можно сказать, что работа выполнена. Он снова наклоняется, с шипящим вздохом вставляя полторы костяшки и начиная двигать ими в стороны, чтобы добиться хоть какого-то растяжения. Чонгук следит за всем со стойким вниманием, бдя ситуацию разными органами восприятия. Чимин не жалуется, делает всё медленно, никуда не спеша и соблюдая все правила подготовки. Наверняка, он сам знает, как ему будет лучше и наименее больно, поэтому не просит помощи, а повторяет опыт прошлых лет. Но Чонгук не может спокойно лежать, когда над ним возвышается такая фигура. Чимин старается именно для него. И это медленно, но верно начинает кипятить мозг. Чонгук, затаив дыхание и не спуская взгляда с сосредоточенного лица Чимина, скользит ладонью по его напряжённой икре, а потом забираясь выше, царапая бёдра и приближаясь к ягодицам. Парень сначала не понимает, что происходит, а потом отвлекаясь, смотрит на чужую руку, подбирающуюся к сокровенному медленным, нерасторопным движением. Чимин хмыкает, слабо отодвигаясь и почти сбрасывая пальцы, которые крепкой хваткой фиксируются на бедре, оттягивая кожу. — Чонгук, руки! Нельзя, пока не разрешу, — цедит через зубы Чимин, стараясь не отвлекаться на прикосновения и продолжать давить пальцами на несчастные стенки, которые безбожно тянуться в разные стороны, давая больше пространства. — Не мешай мне. — Я не мешаю, даже почти не трогаю тебя, — Чонгук усмехается, нагло не убирая руку, а добавляя вторую на противоположное бедро и придерживая таким образом парня. Он-то и правда не отвлекает Чимина. Пусть тот занимается своими делами, а Чонгук будет делать свои. Чимин хмурится, покачиваясь от прикосновений из стороны в сторону, но не вынимая пальцы, и продолжает свою долгую пытку над собственным телом. Чонгук мало чем помогает. Он сжимает, царапает, наглаживает кожу, больше напрягая терпение Чимина. Потому что ему приходится переводить мысли с пальцев ко взгляду Чонгука, который не сводит его с тела парня и с закушенной губой продолжая свои махинации, двигаясь всё больше к самым чувствительным местам. — Ты, главное, продолжай, — хрипит Чонгук. — Не отвлекайся на меня. Чимин хмурит брови, не понимая бурчания парня. Он и так старается не отвлекаться. Пока не выдыхает протяжным хрипом, чувствуя пальцы, обхватившие вокруг его член. Чимин от неожиданности почти дёргается, не зная, что ему делать дальше. Но Чонгук с хитрой полуулыбкой мигает ему глазами, почти приказывая работать пальцами с прежней интенсивностью. Пока сам, привставая, ладонью изучает чужой пах и медленно поглаживает от головки и в самый низ к основанию. Чимин выгибает спину, спешно выдыхая. — Чонгук, подожди, давай я закончу, — он хрипит, пытаясь уйти от прикосновений и ласк, пока парень даже не думает убирать пальцы, вызывая с каждым движением всё больше мурашек. До этого еле живой член начинает наливаться с новой силой, а щёки и шея Чимина покрываются ярким румянцем. — Настолько не терпится что ли? — Я всего лишь помогаю. И сглаживаю твои болезненные ощущения. Не нравится? — Чонгук хмыкает с довольной улыбкой, понимая, что, несмотря на свои протестные бурчания, Чимин прикрывает глаза, отвлекаясь от монотонностей. И он всё больше проникается атмосферой, вспоминая, для чего они здесь собрались. — Ты. Меня, — говорит на выдохе. — Сильно отвлекаешь. Чонгук смеётся, тянясь выше к губам парня и утягивая его в короткий поцелуй. Он ни на секунду не перестаёт водить ладонью внизу, вырывая с каждым прикосновением хриплые вздохи и полу-вскрики из Чимина. У парня за эти минуты оживает что-то в душе, забытое тем, что он так сильно сконцентрировался на своей растяжке. Чимин стонет в губы, пока сам всё сильнее и сильнее насаживается на собственные пальцы. На смену боли неожиданно быстро приходят всплески удовольствия, которые чутко восполняются в теле прикосновениями Чонгука и своими собственными. Чимин свободной рукой обхватывает шею парня, дразняще чмокая всюду по лицу ещё больше, пока перед глазами созревает космос. Слишком много воздействия, слишком быстрый трепет. Пару минут такого трёхступенчатого удовольствия, и он улетит выше стратосферы. Поэтому через несколько секунд Чимин насильно отодвигается от парня, слезая совсем с его бёдер, и запыханный садится на другом конце кровати. На коже потный осадок, а в голове полный беспорядок из мыслей. — Рано мне заканчивать, — вырывается уставшее из Чимина, пока он смотрит на свою мокрую ладонь и демонически довольный взгляд Чонгука, который сидит, широко расставив бёдра, и заманивающее смотрит прямо в глаза. Чимин сглатывает. — Когда тобой успел завладеть искуситель? — Тогда, когда я с тобой познакомился. Ну, не тогда, а в университете. Недовольные глазки, хмурые брови и взгляд из-под ресниц, как будто хочешь закопать на месте, — Чонгук ухмыляется, тяня губы в сторону и откидывая волосы назад. — А я всё думал, как ты будешь смотреть на меня, когда я возьму тебя. Как ты нахмуришься, а твои глаза будут умолять меня поцеловать тебя. — Придурок, — Чимин шипит, прогоняя наваждение в мыслях и понимая, что Чонгук не отводит от него взгляд. Теперь просто смотрит, не распуская руки. Чимин опускает взгляд вниз, проходясь глазами по напряжённым мышцам на торсе и взбухшим венам на руках, пока не натыкается на топорчащуюся ширинку на штанах. Чонгук всё это время просто терпел, ни разу не показывая, как ему тоже хочется освободиться. Даже не пикнул, чёрт возьми. Чимин скребёт зубами, протягивая руки и цепляясь пальцами за шлейку ремня, начиная расстёгивать её. Чонгук молча, с придыханием наблюдает за действом, пока парень быстро орудует пальцами, вытаскивая член наружу. Он, недолго думая, наклоняется, приоткрывая рот, но Чонгук хватает его за подбородок и удерживает. Чимин снова хмурится. — В другой раз. Понимаю, что хочется всего и сразу, но в нашу первую ночь мы можем не задействовать все секретные приёмы, — Чонгук улыбается, а сам едва держит дыхание, чтобы не задохнуться к чертям собачьим. Он прекрасно понимает, как на него влияет Чимин, но упорно пытается не реагировать на все провокации. Если поддаваться на каждую манипуляцию сегодняшней ночи, то она грозится никогда не закончиться. По одному они каждый подчиняются своему телу и сердцу, живя по собственным правилам. Но как только жизнь перемещает их на горизонтальную поверхность, начинается соревнование, дразнящее до смерти. Кто больше всего ублажит партнёра и подарит ему рай. Чимин собирается выиграть, а Чонгук не будет поддаваться и на секунду. — Меня трогаешь, а себе не даёшь даже отсосать? — Чимин фыркает, поднимая взгляд на Чонгука и смотрит обиженными глазами. Чонгук ему отказывает в развлечении, а сам только так и делает. Чонгук провокации ни капли не поддаётся, поднося лицо парня к себе и затаскивая в новый поцелуй, во время которого он окончательно избавляется от своей одежды, освобождаясь. А также тянет руки Чимина вверх, стаскивая с него кофту. Так они и остаются на равных. Следующий шаг не принесёт балл никому, а только сравняет счёт. Чимин катится на другую сторону кровати и переворачивается на живот, чтобы видеть впереди только стену, но Чонгук спешит его остановить, хватая за лодыжку и подминая его под себя. — Искореняем плохие привычки, помнишь? — Чонгук хмыкает, роясь одной рукой в ящике и вытаскивая оттуда пару презервативов. Волшебное место, ничего не скажешь. У него там и аптечка небось на всякий случай, если Чимин решит что-то сделать. — А меня просили на живот, — Чимин хмыкает, следя за движениями парня с презервативом, и завороженно рассматривает блестящую в свете кожу от пота. Это действительно сейчас произойдёт. — Мне комфортно как угодно. Но вдруг тебе тоже нравится смотреть только на задницу. — Мне нравится смотреть на тебя и видеть отдачу. А рассмотреть с разных сторон тебя я ещё успею, — Чонгук невесело усмехается, понимая, что у Чимина хоть и с ним, но присутствуют некоторые предубеждения насчёт секса. Даже если он полностью включён в процесс и руководит им, отдаваясь партнёру. Но в некоторых действиях так и сквозит приказ об удовлетворении другого, а не самого себя. Понадобится чуть времени, чтобы искоренить это. — Будет немного больно. Не терпи, а сразу говори. Чимин быстро-быстро кивает, прекрасно зная о своём положении. Он чувствует, как Чонгук укладывает его удобнее, приподнимая таз и разводя ноги чуть шире. Сам нервничает и сосредоточенно смотрит вниз. Теперь парень в его руках, и ему нужно быть очень аккуратным, чтобы всё не закончилось катастрофой и сломанными телами. Выливает уйму смазки на бёдра, собирая их у прохода, и сам прижимается ближе, на выдохе медленно входя. Свободными руками держится за живот Чимина, поглаживая напряжённое тело, которое становится всё более мягким и податливым к испытаниям. — Не бойся так. Я же не хрустальный, — Чимин смеётся, скрипя зубами, и прикусывает губы от слабого проникновения, которое снизу давит тяжёлым напряжением. Парень покачивается бёдрами, своими действиями насаживаясь чуть быстрее, чем это планирует Чонгук. Тот шикает, требуя остановиться. — Чонгук, я не сломаюсь. Быстрее войдёшь — быстрее я привыкну. — Быстрее ты поймёшь, что не нужно спешить — быстрее я тебя трахну, — хмыкает Чонгук, активно следя за процессом и начиная слабо двигаться вперёд и назад, постепенно входя всё глубже. У него срывается сдавленный вздох от того, как с каждым разом становится всё легче и свободнее. Чимин тоже, несмотря на скорость и пререкания, сжимает в руке одеяло, постепенно всё больше и больше расслабляясь. Им хватает пяти минут, чтобы толчки стали более размеренными и начали постепенно набирать интенсивность. Чимин начинает дышать всё глубже, почти скуля на самых сильных движениях. Чонгук слишком хорошо знает, под каким углом будет лучше всего, поэтому он продолжает надавливать, вызывая у парня дрожь и сжатые ступни. У Чимина в глазах черти пляшут от того, насколько ему хорошо и прекрасно. Лучше быть и не может. Чонгук о нём заботится, толкаясь с осторожностью и силой одновременно, отвлекает поглаживаниями и слабым царапаньем по внешней стороне бёдер. А он никак не может совладать с адекватными мыслями. В голове полностью белый шум. Несуществующий мир, полный блёсток и звёзд. Который касается его изнутри, приводя тело в блаженство сказки. Чонгуку всё больше начинает казаться, что он в раю. Он сосредоточен на удовольствии Чимина ровно настолько, насколько сам пребывает в таком состоянии. Эти понятия эквивалентны. Ему замечательно. Он чувствует Чимина ровно на сто пятьдесят процентов и не может с этим совладать. Как хорошо парню под ним видно невооружённым взглядом. По качающемуся в такт телу, по пальцам, сжимающим чужое запястье и просящим не останавливаться. По румянцу, заполнившему все участки его тела. Чонгук улыбается. Он тянет парня вверх, усаживая на свои бёдра и приближаясь почти вплотную к лицу Чимина, наполненному истомой. — Вот ты и блистаешь, — Чонгук мягко смеётся, утягивая парня в короткий поцелуй, и совсем медленно двигает бёдрами, утихомиривая ритм. Чимин только глухо стонет в разочаровании, крепко хватаясь за шею парня двумя руками. — Не дуйся. Хочу ближе посмотреть на твои глазки. — Ты фетишист, Чонгук, — Чимин закатывает глаза, замирая зрачками прямо перед Чонгуком и не двигаясь. Может, в моменте что-то и правда есть. Только это невозможно понять Чимину вот так просто. — Кто-то без ума от пальцев на ногах или от задниц, там. А ты. — Мне только твои нравятся. Вижу в них почти всё, о чём ты думаешь. Ну, не смейся. На английский переходить не стоит. И мат тоже не считается, — Чонгук смеётся, пытаясь выцепить обоюдную улыбку для них обоих, и хлопает бёдрами чуть сильнее, чтобы выбить из Чимина вскрик неожиданности. — Но честно. Я вижу тебя изнутри. И у тебя всё сияет. И ослепляет так, что я думать не могу адекватно. Если я помешаюсь, то это будет полностью твоей виной. — Не смей читать мои мысли, — хрипит Чимин и чуть привстаёт, откидывая руки и кладя на ноги Чонгука позади себя, пока сам начинает двигаться без помощи парня. Он тяжёло выдыхает, мыча половину слов. — Я. Сам себе. Хозяин. Чимин даже на секунду не может отбросить свои мысли самостоятельности, пытаясь контролировать процесс. Потому что с Чонгуком можно. Чонгук позволяет быть ему таким, какой он есть. Мешая слабость с контролем, пассивность с агрессией и ровно наоборот. Пока Чонгук позволяет ему доминировать в разных аспектах, а в других проливать слёзы. И это только сильнее ему нравится. Заниматься любовью с человеком, от которого сердце замирает, оказывается, очень приятно. Чимину даже больше, чем нравится. Он поднимает бёдра, скользя по члену, и выбивает из Чонгука хриплые гортанные вздохи. Не желает мириться с его медленным темпом и желанием поболтать. Хочет руководить, хочет кончить. Но никогда не заканчивать. В комнате запах секса перемешивается с чистотой лавандового аромата. Пот смешивается с другими жидкостями, которые то и дело капают на чистое постельное бельё. Стоны мешает со звуком быстро бьющегося сердца внутри груди и хлюпаньем смазки. Чимин не может совладать с самим собой. Его органы чувств сходят с ума от этой какофонии, умирая в наслаждении. И он вместе с ними. Чонгук чувствует, что им скоро придёт конец. Он хватает руками Чимина, подталкивая его ещё сильнее, чтобы закончить как можно быстрее. Трогает его намокший член, проводя пальцами снизу вверх, чтобы выбить ещё больше эмоций из парня. Их неспешность превращается в гонку. В космический полёт, где Вселенной хочется ещё один Большой Взрыв. Где Луна и Солнце станут единым целым, а все нормы и правила жизни разлетятся к чертям. Звёзды встанут на их место, даря возможность всем и каждому строить свою реальность. Всё вокруг жжётся нескончаемым огнём, разметая частицы на своём пути. Толчок за толчком, одно крепкое касание и поглаживание за другим. Чимину плохо, он больше не может. Сдаётся, как только становится невмоготу терпеть. Изливается первым прямо Чонгуку в руку, тут же ловя дрожь ногами и сердцем одновременно. Дыхание сбивается, а на губах застывает выкрик, гонимый из Чимина сладкими чувственными губами. Чонгук хлопает бёдрами несколько раз, пока не чувствует, что Чимина до дрожи сжимает. Он сам не останавливается, заканчивая прямо в ту же секунду, когда ощущает, что парня сверху начинает заносить всё выше. Чонгук крепко держится, но и сам не может выдержать эту сладостную пытку. Поэтому он заглушает эмоции в поцелуе, который желает никогда не разрывать. Хрипит от безвыходности какие-то глупости, понимая, что Чимин также мало что сейчас понимает. Они есть и их нет одновременно. Застывают где-то между мирами, медленно приходя в себя. Чимин дышит натужно, пытаясь возвратить себе кислород как можно быстрее, и откидывается на спину. Чонгук остаётся сидеть перед ним, подстраиваясь под ритм дыхания, чтобы самостоятельно не умереть от гипервентиляции. Хмыкает, еле сдерживая себя. Потому что мыслей ноль, а состояние думать никак не возвращается. Через несколько минут тяжёлого дыхания на всю комнату, наполненную жаром, будто бы в сауне, Чимин приподнимается на локтях. Весь лохматый, занеженный и потный, смотрит на такого же Чонгука, который растягивает губы в улыбке и смотрит в его мутные от неразберихи глаза. Парень сглатывает, зачёсывая волосы, и кряхтит голосом: — Нужно будет прибраться. Постель сменить, помыться. Много дел. И ещё одно, — Чимин сразу ускользает в практичность, рассматривая всё вокруг со стороны бардака. Нет, чтобы полежать и насладиться собой. Чонгук хмыкает, качая головой. — Я люблю тебя. Всё, что могу сказать. Высшее проявление чувств. Чонгук слышит, как гулко ухает сердце, а душа дребезжит мелодией, пока мозг пытается понять, что дальше. Парень выкидывает все органы к чёрту, ползком добираясь до Чимина и откидывая его назад. — А я тебя люблю ещё сильнее, — проговаривает ласковым голосом, выцеловывая узор на щеке и глазах. А потом ещё больше смеётся. — Немного отдыхаем, и как скажешь. Уборка, душ, ужин, поцелуи. Для тебя что угодно. Они смеются, разнеженные в кровати, пока есть возможность. Пока есть такие силы жить и существовать. И всё моментально становится замечательно.

*

Они вдвоём проводили остаток вечера вместе, сделав всю остальную работу. Чонгук сменил постель на новую и не такую липкую, помылся и дал чистый комплект пижамы Чимину, пока сам спустился за сэндвичами и чем-то тёплым, чтобы умереть от комфорта окончательно. В итоге у них получился настоящий пикник, приносящий их желудкам уйму удовольствия. Существует несколько законов жизни. И хорошая еда с любимым человеком на пару один из них. Чимин валяется на животе, рисуя круги на покрывале. В его мышцах наслаждающая усталость, а настроение, кажется, впервые за жизнь высится кверху и желает пробить потолок. Чонгук давно расстегнул его пижамную рубашку и теперь высчитывает какие-то закономерности между родинками, водя по ним пальцами и соединяя только для себя. Идиллия, граничащая с сумасшествием. — Если бы я сказал тебе, что люблю тебя, скажи, каков бы был твой ответ? — надтреснутым голосом произносит Чимин, прикрывая глаза. Чонгук останавливает руки, совсем не понимая, о чём только что раздумывал Чимин. Почему так внезапно? Разве они уже давным-давно не признались? Тем более, после всего того, что случилось сегодня. Парень позволяет себе выгнуть бровь, не догоняя ни единой буквочки. Пока в голову потоком не возвращаются воспоминания былых месяцев, где он ослеплённый каким-то чувством надежды и уверенности в себе, сел за стол и начал творить, тогда, как он думал, сущую детскую глупость. Написал на бумажке слова из песни своей любимой группы, свернул их на манер сердца и утром на следующий день понёс в любовную почту. Чонгук совсем ни на что не надеялся, желая оставить этот неподписанный клочок просто очередной его пустой попыткой заполучить внимание дорогого человека. А ведь тот день стал переломным в их судьбах и жизнях других людей. Четырнадцатого февраля всё завертелось и привело их к этой точке. Как будто судьба-плутовка специально спланировала такое путешествие для их сердец. — Если бы я сказал тебе, что ненавижу тебя, ты бы ушёл прочь? — продолжает Чонгук дальше слова песни, заваливаясь рядом с Чимином на бок и закидывая на него руки. — Как вообще ты догадался, что это был я? — Потому что у моего парня золотые руки, — Чимин усмехается, переворачиваясь на манер Чонгука и обнимая его щёки руками. — Только ты умеешь делать такие красивые оригами и слушать мою любимую музыку. Много фактов совпало. Но самое главное, что у меня чуйка на тебя. Любовная. Они оба разражаются смехом, продолжая обниматься. Чимин играется с чужими волнами на волосах, ещё влажных от душа. Чонгук просто смотрит парню в душу, не имея возможности поверить, что это происходит с ним, в его реальности. Ещё с утра надежд было ровно ноль. Апатия наравне с грустью смешивалась с усталостью и заставляла просто существовать. А появление Чимина в этой комнате подарило глоток какой-то паники и страха, что здесь и сейчас всё закончится. Та реальность действительно подошла к концу. Больше не будет старой жизни с ворохом проблем, идиотских мыслей, весящих тонну и бессмысленных разговоров, которые только делали хуже. Дальше мир, цветущая весна и жизнь за окном. Солнце, затмевающее мысли по утрам. Луна, которая блестит и освещает дорогу домой. Теперь у них есть ежедневная возможность целовать друг друга и наслаждаться. Просить внимания тогда, когда очень хочется. Высказывать мысли не в пустоту, когда слишком тревожно. И это всё за бесценок, под флёром любви и принятия. С запахом магии и сказки. Чимин может смеяться открыто, слушая мелодичность голоса человека под боком, когда тот рассказывает, что беспокоиться нормально. И каждый нуждается в поддержке, объятиях и успокаивающих поцелуях. Чонгук может совершенно без зазрения совести находиться совсем близко и наблюдать за волнами, переливающимися в глазах человека, когда тот рассказывает о любимых вещах и как он весело провёл день с друзьями. Потому что вся жизнь — сплошное наслаждение. Теперь после всего, после взлётов и падений, после страха и раскаяний, они достигли своего берега. Положили конец страданиям, закапывая проблемы в песок. И можно просто рухнуть на мягкость частичек, зарываясь полностью в теплоту сердца и чужой души. Вместе теперь не страшно. В тишине теперь спокойно и сладостно.