Часть 320. Army приквел (NCT)
10 декабря 2025 г., 09:06
Винвин и Лукас летят как тайный десант любви и поддержки, Юта остаётся в Японии, а в Корею вылетают сразу двое.
Гостиничный номер Юты в Японии. Чемодан раскрыт, но почти пустой. На кровати — раскиданные афиши тура. Телефон вибрирует: входящий видеозвонок. На экране появляются сразу два лица, тесно втиснутых в кадр — Винвин и Лукас. За ними — яркий свет аэропорта, объявления на китайском и английском.
— Вы чо, вдвоём?! — Юта приподнимается, опираясь локтем на матрас.
Лукас, в маске и кепке, поправляет камеру: Сюрприз. Мы тут организовали маленький совместный побег с площадок.
Винвин хмыкает: Официально мы просто частные лица, летящие в Чернарусь. Неофициально — летим проводить наших парней.
Юта смотрит на них с лёгкой завистью, но и теплом: Значит, Чону получит сразу два объятия. От бывшего китайского лётчика и от китайского принца. Переизбыток роскоши.
Лукас при слове «Чону» на долю секунды теряет привычную наглость: Я… Я не мог не прилететь. Он уходит в армию, - он сжимает лямку рюкзака: Щеночек должен знать, что у него есть кто‑то, кто всегда будет ждать, даже если мир опять перевернётся.
Винвин краем глаза смотрит на него, улыбается мягче: А я лечу контролировать, чтобы ты не обнял его так, что всё станет слишком очевидно. И ещё… — переводит взгляд на Юту, — Передать Доёну и Чону, что ты с ними, даже если сидишь в японском отеле.
Юта вздыхает, откидывая голову к стене: Тур не отпускает. Я всё ещё на афишах, Винвин. Вчера сцена, сегодня интервью… Я не успеваю физически, - потом смотрит прямо в камеру: Поэтому вы двое летите за нас троих. Слетайте за нас обоих, Винвин, — и за меня, и за Юту из NCT.
Винвин кивает: Передам. От «нас троих».
Юта продолжает: Доёну скажите, что он имеет право бояться и уставать. Что он не обязан быть идеальным даже в армии, - поворачивается к Лукасу: А ты… Обними Чону так, чтобы он понял: его ждут сразу в двух мирах — и в вашем южнокитайском кино, и в нашей корейской семье. Но не переборщи, ладно?
Лукас криво усмехается, но в глазах мягко: Обещать не могу. Но попробую не выдать всё одним взглядом.
Голос из динамика у Винвина: начинается посадка.
— Нам пора, — Винвин поправляет маску, ещё раз смотрит в экран, — Мы обнимем их за тебя. И за себя тоже.
Юта шепчет: Возвращайтесь оба. И… присматривайте друг за другом, пока я тут разыгрываю рок‑звезду.
Лукас подмигивает: Не волнуйся. Мы твой совместный спецназ.
Связь обрывается. В тишине номера Юта смотрит на погасший экран и только теперь понимает, что часть его уже летит к друзьям в виде двух людей, которые понесут к Доёну и Чону всё то, что он сам не успел сказать и обнять.
На аэродроме Красностава их встречают Чонло и Хэчани, и аккуратно привозят китайцев в Неосити. Со всеми остальными участниками Дону успевают попрощаться в течение месяца на разных рабочих площадках, заканчивая свои расписания и оставляя сиджени как можно больше контента, чтобы те не забыли о них за предстоящие два года.
***
В доме 127, что возле ратуши, в квартире тихо, слышно только, как под ногами шуршит плёнка. Диван, стол, полки — всё замотано, будто жизнь поставили на паузу. На подоконнике одинокая кружка с недопитым кофе.
Доён ладонью проводит по натянутой плёнке на спинке дивана: Смотри на это… Как будто тут не жили двое, а просто снимали декорации для дорамы, - криво улыбается: «Священник и его грешник‑сосед по квартире».
Чону, сидя на стуле, качает ногой, глядя на него снизу вверх: Грешник‑сосед звучит скучно. Я бы предпочёл «любимый», с которым священник сбежал из монастыря.
Доён опускается напротив, плёнка жалобно хрустит: Любимый, которого я отправляю в одну часть, а сам ухожу в другую, - он смотрит в сторону, не на Чону: Прекрасный приход у отца Доёна: один в казарме, второй — в оркестре.
Чону тянется и берёт его за запястье: Мы оба уходим, хён. Никто никого не «оставляет». Просто нас на время раскидывают по разным концам карты.
— Для Бога, — усмехается Доён, — это, наверное, тоже не так уж важно, в какой казарме я читаю свои ночные молитвы, - и выдыхает: Я должен был стать священником, а в итоге стал солдатом, который тайком целует другого солдата на накрытом плёнкой диване.
Чону чуть сильнее сжимает его руку: А я должен был быть идеальным айдолом без лишних чувств. Мы оба провалили свои «должен», но я не хочу это чинить.
Доён всё же поднимает взгляд: Тебе правда будет нормально, если мы вернёмся… другими? Я — после обычной части, ты — после оркестра, но всё равно армейского. Более жёсткие, более уставшие, - он сглатывает: Если однажды я не захочу ни форму, ни рясу.
Чону чуть улыбается: Я люблю не форму и не рясу. Я люблю того, кто ворчит на меня по утрам и всё равно первым спрашивает, поел ли я, - наклоняется ближе: В какой части ты бы ни был, это никуда не денется.
Доён смотрит на их сцепленные пальцы и говорит чуть тише: Тогда пообещай кое‑что. Когда ты раньше меня получишь увольнительную, — он знает, что оркестр служит дольше, но увольнительные всё равно бывают по‑разному, — Если вдруг окажешься здесь первым… сними плёнку. Сними её, даже если меня ещё не отпустят. Сделай так, чтобы это снова стало домом, а не хранилищем наших призраков.
Чону улыбается по‑детски светло, не по‑армейски: Договорились. Я вернусь, сниму плёнку, сварю кофе в этой кружке… и буду ждать, пока мой священник‑солдат вернётся ругаться на пыль.
Доён тянется, прижимая его лоб к своему: Тогда это и будет наша молитва, — шепчет он, — Не о том, чтобы нас разлучили поменьше, а о том, чтобы нам было куда вернуться вместе.
Плёнка вокруг всё так же шуршит, но в этом звуке теперь есть не только пустота, а ещё и обещание: когда‑нибудь двое солдат снова станут просто двумя мужчинами в своей квартире, где мебель больше не прячут от времени.
Доён записал специальный сингл с двумя треками, где титульная песня подаётся как обещание и просьба не забывать друг друга во время расставания, а второй трек с фитом передаёт тёплое «спасибо» фанам.
За день до призыва Доён еще написал длинное письмо на Bubble: поблагодарил за почти 10 лет поддержки и вежливо попросил не приезжать на сам призыв, чтобы не мешать другим призывникам и их семьям.
Вышло и небольшое веб‑шоу Thanks Buddy Club, где он готовит еду для важных людей в своей жизни (в том числе для Джонни и Чону) и через спокойные разговоры прощается и благодарит перед службой.
Чону подарил фанам свой первый сольный сингл “SUGAR” с клипом; песня специально описана как «сладкое обещание» сиджени, что ожидание и воспоминания о них останутся тёплыми. В тот же день он провёл первый сольный фанмитинг “Golden Sugar Time”, где общался с фанами, пел и готовился к службе в армейском оркестре.
Уверена, что Доён и Чону оставят ещё и скрытые «подарки» — например, заранее записанные письма/аудио и видосики, которые должны будут выходить в определённые дни их службы. Помечтаем…
