Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

Юджин сказал, что животных в доме не будет! Один белый котёнок по имени Чуён вполне покрывает его суточную норму пушистости. Белая кошка сидела под столом на кухне, тихая, как снежок, который долетел до балкона и передумал таять. Джуён нашёл её у перехода: машина полоснула по луже так близко, что кошку окатило водой, и она осталась стоять посреди тротуара, растерянно поджимая лапы. Он просто не смог пройти мимо, сунул под куртку, пригрел, а теперь сидел на корточках и шептал: Ты временная, поняла? Это не я, это хозяин квартиры строгий. Юджин стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. В футболке, с растрёпанными волосами и тем самым взглядом, от которого у Джуёна до сих пор чуть глохнет внутренний мир. — Временная, — подтверждает он, кивая на кошку. — Передержка. Завтра позвоню кому-нибудь, пристроим. Мне нужен только один белый котёнок в этом доме. Он наклоняется и лёгким движением трёт костяшками пальцев макушку Джуёна: И он уже занял всю кровать. Ночью кровать заняли они вдвоём. Кошка так и осталась под столом — свернулась в молчаливый комочек и только иногда переставляла лапы и смешно жмурилась. В спальне было тепло и темно, и Джуён, уже почти проваливаясь в сон, слышал, как Юджин ворчит в подушку: Если приведёшь ещё кого-нибудь, пусть даже снеговика, придётся покупать вторую кровать. — Тогда я приведу только снег, — шепчет Джуён и подбирается ближе, под подбородок, туда, где у Юджина самый тёплый воздух. — И он растает, не дойдя до кухни. Утром Юджин уходит в офис — деловой, собранный, в пальто, которое делает его выше и дальше, чем он есть. Джуён провожает до двери, ловит ещё одну короткую, почти официальную улыбку и только потом возвращается на кухню. Белая кошка встречает его взглядом из-под стола, медленно моргает, как будто говорит: «Ну? И что теперь?» — Теперь, — вздыхает Джуён, наливая себе кофе, — я пойду к своим. Кошка не возражает. *** Минимаркет Ёнхуна ныряет из улицы, как тёплый карман. На входе чуть пахнет пластиком от тележек, внутри — корицей и мандаринами. На стёклах уже висят какие-то их дурацкие наклейки с счастливыми снежными людьми: Кевин старался. Ему скучно в больничке, вот и рисует ребятам баннеры и рекламные ценники с акциями. Джейкоб за кассой: О, белый котёнок пришёл! Здравствуй, бро. Тепло обнимает. Ёнхун тоже сжимает Джуёна так, будто хочет выжать из него масло: Я так соскучился! Давай вечером выпьем, кино посмотрим! Хотя, вечером ты вряд ли себе принадлежишь… — Ты же в курсе, где мелкий, — хитро щурится Джуён, — Милли? — Я за всех в курсе, — усмехается старший, — Ченбекси приехали проводить Исина до аэро, и Нюша с Хёнджэ увязались с ними в Красностав. Сухо повёз Сонушечку в госпиталь на массаж спины и шеи. Эрик на дежурстве. А Кью не при делах, вон откуда-то тащится. Колокольчик на входе звякнул, и Кью, увидев Джуёна, обрадованно воскликнул и повис на нём, оставляя мокрые поцелуи на щеках. Где-то между холодильником с молоком и стойкой с выпечкой кто-то громко сглотнул. Джуён присмотрелся: знакомый профиль. Ники встал к нему спиной, чуть сутулясь, как будто прячется от люминесцентного света, и внимательно изучает витрину с напитками. В руках у него корзинка — пустая, если не считать одного йогурта и бутылки воды. — Привет, — громко говорит Джуён, отстраняясь от Чанмина, наклонившись между полками витрины, и сразу идет к парню. Ники вздрагивает, потом выравнивается, мгновение делает вид, что ничуть не удивлён. Глаза горят — немного слишком ярко, как у молодого вампира, который ещё не привык контролировать отблеск в радужке: А, ты. Здесь… Я уже всё купил. Пойду, пожалуй. Направляется к кассе. Джуён следует за ним. Кью переглядывается с Ёнхуном, и у обоих появляется одинаковая хищная улыбка. — Как раз отлично, — Кью хлопает в ладони. — Мы собирались на каток. Джуён у нас, представь себе, совершенно не умеет кататься. Надо срочно исправлять этот пробел в образовании. Слышал ваш Сонхун профессионал. — Я умею падать красиво, — бурчит Джуён. — А я умею держать тебя за руку, чтобы ты не падал, — спокойно добавляет Кью и, не спрашивая, забирает у него пакет. — Ники, пойдёшь с нами? Ники мнётся — почти физически видно, как у него внутри два голоса спорят: «уйти сейчас» и «остаться ещё на часик рядом с ним». Потом он делает вид, что вздыхает: Можно и пойти. Можно и покататься… *** Каток сверкал, как вывернутый наизнанку лёд телевизора: слишком яркий, слишком ровный. Дети, пары, подростки — круги, восьмёрки, хаос. Джуён стоит у бортика, в арендованных коньках чувствует себя на чужих ногах. — Это не сцена, — объясняет он, когда Кью осторожно вытягивает его на лёд. — Тут всё проскальзывает. — Ты просто привык, что весь пол твой, — хихикает Кью. — Тут надо делиться. Ники осторожно берет Джуёна за руку и второй указывает направо. Боковой вход, стеклянная стена, за которой вычищенный до блеска лёд и почти пустое пространство. Там катается кто-то один — тонкая фигура в чёрном, движение резкое и одновременно плавное. Лезвия режут дуги так чисто, что даже вампирскому слуху приятно. — Пойдём туда, — почти шёпотом говорит Ники. В голосе странное уважение, какое бывает у юных хищников к старшим. — Нас туда пустят? — сомневается Джуён. — Если он будет в хорошем настроении, — пожимает плечами Ники. Фигурист действительно оказывается в хорошем настроении. Сонхун гасит скорость у борта, снимает перчатку и проводит рукой по волосам. Вблизи он выглядит старше только из-за спокойствия: в плечах всё ещё та же лёгкость бывшего спортсмена, который теперь зарабатывает другим светом. — Зашли погреться? — улыбается он, оценивая их коньки. — Или кто-то пришёл учиться? — Он, — хором отвечают Кью и Ники, подтаскивая вперёд Джуёна. Сонхун смотрит внимательно, взгляд цепляется за линию спины, за баланс — профессионально. — Танцуешь? — Иногда, — честно признаётся Джуён. — Тогда тебе будет проще. Лёд — это как сцена, только если сцена решила немного тебя проверить. Пошли. Уроки оказываются короткими и удивительно мягкими. Сонхун объясняет, куда смотреть, где центр тяжести, как довериться лезвию, а не пытаться контролировать каждую микросекунду. Джуён пару раз цепляется за него, пару раз — за Кью, пару раз — за воздух, но постепенно начинает двигаться не как человек, который ожидает падения, а как человек, который всё-таки допускает, что может проехать ещё метр. Ники тоже нацепил синие фигурные коньки и всё это время держится рядом. Иногда хватает Джуёна за рукав, когда тот чересчур смело разворачивается, иногда просто идёт чуть позади, ловя каждое его колебание. Вампирская реакция делает его идеальным страховочным тросом: руки успевают подхватить до того, как ударится о бортик или упадёт. — Ты как телохранитель, — смеётся Джуён, когда в очередной раз опирается ладонями ему на грудь. — Я… просто быстро реагирую, — отводит взгляд Ники, но улыбка выдаёт его полностью. *** Кафе возле катка тёплое, пахнет карамелью и мокрыми шарфами. Они сидят за столиком у окна: Сонхун, всё ещё в чёрном, обнимает ладонями кружку; Кью о чем-то спорит с Нью по телефону; Джуён размешивает свой какао и непроизвольно всё время поворачивается к Ники. — Ты сегодня счастливый, моська довольная, — замечает он, когда Ники в третий раз улыбается сам себе и никак не может решить, пить ему кофе или просто держать бумажный стакан в руках. — Я?.. — Ники почти давится воздухом. — Просто… хороший день. Все живы. Здоровы. Никто не упал лицом в лёд. Сонхун-хён не выгнал нас из студии. Это очень много для одного дня. Джуён хмыкает, пряча улыбку в ободок кружки: Тогда будем считать, что это официально хороший день. Когда они выходят из кафе, город уже подсвечен фонарями, и на стекле витрины отражаются четыре фигуры: Сонхун и Кью, идут чуть впереди, обсуждая последнюю часть ОСД. Джуён и Ники на мгновение остаются на перекрёстке. — В другой раз можно покидать мячик. Ты что больше любишь баскетбол или футбол? — спрашивает Джуён, поправляя выбившуюся из-под шапочки Ники прядь волос. — Всё, что любишь ты, — отвечает Ники, задерживая руку Джуёна у своего лица, прижимается к ней носом и шумно вдыхает запах. Потом выдыхает, набирается смелости и добавляет: — Спасибо, что позвал. Он говорит «спасибо», но на самом деле в его глазах читается другое: «Спасибо, что позволил побыть рядом». Вампирская ночь только начинается, но Ники уже чувствует себя насытившимся не кровью, а тем, как Джуён смеялся, хватая его за рукав, густо краснел, когда Сонхун хвалил его за очередной круг по льду. Джуён машет рукой и разворачивается к своей стороне улицы, к дому, где под столом ждёт тихая белая кошка, а в спальне пахнет Юджином и теплом. Ники ещё долго стоит на углу, пока его дыхание не замедляется почти полностью, и только потом уходит в темноту с терпеливо ожидающим его Сонхуном, с тем самым ощущением, что сегодня он провёл несколько часов рядом со своей любовью и этого хватит, чтобы пережить ещё одну длинную, холодную ночь.