Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

Дождь только что закончился, и воздух над Неосити был влажным и прохладным. Лужи ещё не успели подсохнуть, неон отражался в воде, как в потускневшем зеркале. Тэн привычным движением пригладил волосы — всё ещё помнил, как недавно шёл без зонта и превратился в «котика, с которого капает вода», и даже от одной мысли об этом уголки губ предательски подрагивали. Он поёжился, поправил ремешок новой камеры на плече — той самой, за которую яростно торговался, пока продавец не вздохнул и не сдался. Камера тяжеловато тянула вниз, но от этого даже становилось спокойнее: что то ощутимое, настоящее, как доказательство, что он правда продолжает идти вперёд, как обещал — «я никуда не ухожу… мечта ещё не закончена». Он заметил Джонни первым — тот стоял у входа в небольшое кафе, разминал плечи, как будто только что слез с петли флаййоги, и смотрел в сторону дороги, не отрываясь. От чёрной маски и бейсболки толку было немного — рост выдавал его мгновенно. — Привет, моя любовь, — тихо пробормотал Тэн себе под нос, повторяя свою собственную фразу из бабла, и сам же закатил глаза от того, насколько это звучит по дурацки вслух. — Я слышал это, — лениво отозвался Джонни, когда Тэн подошёл ближе. — И, знаешь, я не против. Тэн остановился прямо перед ним, чуть вскинул голову, рассматривая: Ты всегда слышишь то, что должен и не должен слышать. — Работа такая, — Джонни усмехнулся и одним естественным движением подтянул Тэна к себе, обнимая за плечи. — Ты промок? — Нет почти. Я теперь открываю глаза перед выходом из дома, — серьёзно сказал Тэн. — Учусь на ошибках. Они оба засмеялись, и напряжение, висевшее где то между рёбер, стало легче. В их мире шутки — самый быстрый способ сказать «я рядом» и «я всё понял», не произнося этих слов напрямую. Внутри кафе было не слишком людно; поздний вечер, кто то зависал с ноутбуком, кто то шептался за низкими столиками. Здесь было именно то «тихое время», которое Тэн недавно себе устраивал: кофе, еда, смотреть в никуда и позволять себе ни о чём не думать. — Сядем у окна? — спросил Джонни. — Хочу видеть, как мир делает вид, что у него всё под контролем. — Это ты хочешь просто видеть своё отражение, — отрезал, улыбаясь, Тэн, но кивнул. Они заказали: Джонни — что то посильнее, с горчинкой, Тэн — кофе и чай. — Чем занимался на выходных? — Джонни уткнулся в меню с десертами, но голос у него был внимательный. — Я вот собираюсь смотреть бой менеджера. Живой бокс. Первый раз. Волнительно. — Ты волноваться будешь за него или за себя? — Тэн подвинул к себе камеру, проверяя настройки, больше для того, чтобы занять руки. — Вдруг тебя покажут на экране, и ты такой: «Я не готов, я устал от флаййоги». — Смари, — Джонни протянул руку и легко коснулся его запястья. — Я всегда готов выглядеть потрясающе. Даже когда хочу умереть после тренировки. Тэн фыркнул, но не отнял руку. — Я тоже много работал, — честно сказал он спустя паузу. — Было столько всего, что надо подготовить и организовать… Я правда устал. Но это такая усталость, которая… правильная. Знаешь? Когда ты падаешь, но понимаешь: оно того стоит. — Усталость, которая делает тебя живым, — кивнул Джонни. — Я понимаю. У меня сейчас 127 VIBE, тренировки, планы… Иногда кажется, что я вечно где то «между»: между студией и залом, между домом и съёмками. — Я же сказал, что никуда не ухожу, — тихо произнёс Тэн, глядя в темноту за окном. — Что буду бежать до конца, не сдаваться. Джонни внимательно на него посмотрел: Имеешь право. Потому что ты не обещаешь, что всё будет легко. Ты обещаешь, что будешь стараться. А это единственное честное обещание, которое вообще можно дать. Он чуть наклонился ближе: И, кстати, ты не бежишь один. Им принесли кофе и чай, десерт с мягким кремом и что то напоминающее модный «масляный рисовый пирожок», от которого Джонни демонстративно отодвинулся. — Эти трендовые сладости не совсем мой стиль, — мотнул он головой, вспоминая съёмку, где пробовал все возможные новинки и половина оказалась «слишком сладкой» даже для него. — Тогда оставь стиль мне, — Тэн взял вилку и с интересом ткнул в десерт. — Я всё равно сегодня хочу найти маленькие радости, чтобы ими поделиться. — Поделись, — мягко попросил Джонни. Тэн задумался, глядя на пар над чашкой: Маленькая радость номер один: я смог уйти из дома не в состоянии «я промок, потому что не открыл глаза». Номер два: купил камеру, торговался так, что до сих пор стыдно вспоминать — но теперь могу снимать всё, что хочу. Хоть тебя, умирающего на флаййоге. — Эй, я там выглядел круто. Особенно в позе Тинкер Белл, — возмутился Джонни, но глаза смеялись. — Номер три… — Тэн чуть понизил голос. — Я сижу здесь с тобой. После всех новостей. После того, как всё поменялось, и в то же время вообще ничего не поменялось. Это странно, но… хорошо. Джонни какое то время молчал, а потом аккуратно забрал у него вилку, отломил маленький кусок десерта и поднёс к его губам: Тогда моя маленькая радость номер один — это видеть, как ты всё ещё можешь спокойно есть сладкое и не превращаться в чистый стресс. Тэн закатил глаза, но послушно приоткрыл рот и попробовал. — Слишком сладко, — честно признался он. — Но съедобно. — Как жизнь, — философски резюмировал Джонни. — Слишком сладко, иногда слишком горько, но в целом съедобно. Они снова засмеялись. Смех получился тихим, почти домашним. — Я им написал, — напомнил Тэн, поглаживая пальцем край кружки. — Что знаю: ни один выбор не даётся легко. Что всё, что я могу — это пытаться до конца и не сдаваться. И что их тёплые слова — огромный источник силы. Он выдохнул, словно признавался в чем то очень личном: Иногда кажется, что я говорю это и себе тоже. Чтобы не сломаться. — Мы все это себе говорим, — Джонни чуть сжал его плечо. — Я вот в последнем выпуске тоже поймал себя на мысли: вот мы, трое «поросят», занимаемся флаййогой, умираем, шутим… а внутри каждого: «я справляюсь» — это маленькая, упрямая мантра. — Ты выглядел уставшим, — заметил Тэн. — Прямо так… по настоящему. — Я был дохлый, — честно признался Джонни. — Но и счастливый. Потому что, знаешь, быть с ними, с нами, с фанатами, всё ещё… возможно. Всё ещё реально. Он чуть склонил голову, глядя на Тэна: И с тобой тоже. Тэн отвёл взгляд, слишком быстро отхлебнув чай и обжёгшись. — Ай! — Осторожнее, — Джонни тут же потянулся к его кружке, словно и чай мог его обидеть. — Ты ведь обещал им идти вместе, «рука об руку». Ты не уточнил, с чьей рукой. — Ты предлагаешь свою? — Я её уже держу, — спокойно ответил Джонни и переплёл пальцы с его пальцами поверх стола. На миг мир сузился до этого касания — тёплого, уверенного. До запаха кофе, тусклого света, слабого шума за окном. — На этой неделе у меня сплошная практика, — напомнил Тэн. — Хочу, чтобы суббота пришла быстрее. Чувствую себя ребёнком, который ждёт выходной. — А я жду субботу, чтобы орать на боксёрском матче менеджера, — хмыкнул Джонни. — Буду самым громким фанатом на трибунах. — Ты уже самый громкий фанат в моей голове, — тихо сказал Тэн. Джонни вскинул брови: Это признание? — Это побочный эффект усталости, — парировал Тэн, но не отпустил его руку. Они допили напитки, доели десерт. Музыка в кафе сменилась на что то мягкое и чуть ностальгическое. — Пойдём? — спросил Джонни. — Пройдёмся ещё немного. Мне нравится, когда после дождя город блестит, как будто его только что вымыли для кого то важного. — Для нас, — просто ответил Тэн. — Мы же всё ещё здесь. Он поднялся, повесил камеру на шею, и на секунду примерился — снять ли сейчас, этот момент: их тени на мокром асфальте, два силуэта, чуть ближе друг к другу, чем «просто друзья». Пальцы сами нащупали кнопку, но он в последний момент опустил руку. — Ещё успею, — прошептал он. — У нас впереди много маленьких радостей. — И много практики, — добавил Джонни. — И флаййоги. — И «я никуда не ухожу», — тихо завершил Тэн. Они вышли из кафе в прохладный вечер. И пошли вперёд — рука об руку, как он и обещал.