Осадок Солнца

Вечером Дилюк все же встретил Рона и Гарри. История и причина их отсутствия были неутешительны. Когда они собирались проходить на платформу девять и три четверти, неожиданно стена на Кингс Кроссе перестала пропускать людей и они остались по ту сторону, без возможности попасть на поезд. После чего Рон вспомнил, что они как раз приехали на отцовском форде, и они могут добраться до Хогвартса на нем. В итоге, их увидели магглы. Под конец поездки они угодили прямиком в гремучую иву, после чего машина, видимо, приобрела разум и скрылась от малолетних преступников в лесу. К тому же Рон переломал свою палочку, и теперь она была кое-как склеена скотчем, и совсем не внушала доверия. Люку показалось в момент, что его голова наполнилась камнями и неожиданно разболелась. — Кажется, мне нужен просто крепкий сон, или вы меня доведете, — констатировал Дилюк и занавесил полог кровати. Разрадовался, что провел два дня в приличном обществе Кокоми, без этих несносных детей. За тяжелыми шторами видимо уже состоялся еще какой-то разговор с их соседом Невиллом, но Дилюк хотел просто выспаться, потому что кажется начал видеть, как рушатся воздушные замки его надежд провести этот год без Уизли-Поттеровских приключений. Следующим утром Рон удостоился вопилера от Молли, и Дилюк впредь поклялся не злить эту грозную женщину. Он же в свою очередь ожидал вестей от Эден, и получил сову в самом конце завтрака. Та сухо сообщила, что прощает эту выходку, так как найти иного способа добраться до Дилюка не может. А также предупредила, что с его правонарушениями она не собирается разбираться. Это было лояльно по отношению к нему. От стыда за содеянное он немного приуныл на пол дня, нацепив на себя чуть более хмурое выражение лица, чем то было доселе. Дважды за первый учебный день Драко Малфой задумчиво смотрел в сторону их компании, возможно, чтобы найти повод выдать очередную глупость, но пока что не осмеливался проделать это в одном помещении с Сангономией. Дилюк полагал, что наезд от Кокоми он получил бы конкретный, если еще раз начал бы пересказывать слова своего явно неуравновешенного папаши. Были бы они на несколько лет старше, он бы за длинный язык и сам бы прописал Малфою младшему прямо в нос. Для дальнейшей понятливости. А пока пусть Главнокомандующая занимается дрессурой. Но уже к вечеру первого дня все вернулось на круги своя. Они собрались в гостиной Гриффиндора в своем кругу вместе с Гермионой, Роном и Гарри и принялись обсуждать август. Как оказалось, мальчики и вправду остались в Норе до конца каникул, к Дурслям Гарри не возвращался и был безмерно рад таким обстоятельствам. Гермиона провела лето с родителями, а Дилюк лишь вскользь упомянул, как он сбежал к Кокоми в последний день. — Иногда вы безумно странные, — заметила Гермиона. — Тебе же нельзя никуда сбегать, маггловские власти могут хватиться тебя! — С Сангономией приятнее проводить время. — Это звучало… весьма двусмысленно, — скривилась Гермиона. — Вы опять дрались? Я прямо не верю в твою романтическую натуру, особенно в отношении Кокоми. — Да брось, она же красотка, почему же мне не быть романтичным? — усмехнулся Дилюк, будто это должно было все объяснять. — После того как она купила тебе Нимбус 2000, ты можешь уже расслабиться, дальше стремиться в отношениях некуда, — рассмеялся Гарри. Было бы правильно отметить, что после возврата философского камня и получения Люком передовой метлы Кокоми стала непомерно часто становиться объектом обсуждения в четверке. Благородство и щедрость слизеринки всячески отмечалась теперь не только красноволосым юношей, но и другими участниками дискуссии. — Джинни хвалила ее стиль, хоть мне он кажется совсем уж безбожно дорогим. Как она вообще носит все эти украшения с школьной формой? — задумался Рон. — А ты не можешь быть романтичным просто потому, что либо у тебя на лице самое невозмутимое выражение из всех существующих, либо такое, ну знаешь, пугающее. — У Сангономии так же обстоят с лицом, на мой взгляд, — заметил Гарри. — Статус обязывает, — невозмутимо произнес Дилюк. — Когда кстати отборочные в команду? — В эту субботу, — припомнил Гарри, запустив руку в свои черные непослушные волосы. — С ума сойти, когда ты пройдешь, Вуд будет будить нас в выходные вместе. — Будили только тебя, и если ты не помнишь, я сам просыпался и шел с тобой на тренировки в прошлом году, между прочем. Не переводи стрелки. Гарри обреченно вздохнул. Гермиона заблаговременно напомнила, что завтра у них будет первая пара ЗОТИ в этом году и что Златопуст Локонс непременно окажется великолепным учителем. Гарри и Рон обреченно вздохнули — ранее утром они обнаружили в расписании подруги сердечки напротив каждой пары именитого писателя. Люк, сам того не осознавая, снова нацепил то самое невозмутимое лицо, о коем только что говорили в компании. На следующий день за завтраком их четверку постигла очередная беда, которую не предполагал никто из них. Стоит заметить, что, как минимум, Гермиона единолично каждое утро размышляла, что такое могут сотворить ее друзья, за что учителя или старосты непременно снимут баллы. Их мирные утренние обсуждения расписания прервал резкий щелчок камеры. Несчастный фотограф представился Колином Криви, первокурсником Гриффиндора, и ярым фанатом Гарри. В ту же минуту около них оказался Златопуст Локонс, и попросил юного папарацци запечатлеть их с героем магической Англии. Гарри беспомощно пытался вывернуться из этой неловкой ситуации, но белозубая улыбчивая ситуация не давала второкурснику сбежать. Спустя несколько минут Гарри, весь взъерошенный отполз от Локонса, который ушел завтракать за преподавательский стол. Колин Криви начал же тут же просить подпись на фотографии Гарри. И пока Рон, Гермиона и Люк растерянно наблюдали за общественным пленением друга, к ним выскочил как черт из табакерки младший Малфой. — Посмотрите, Поттер уже раздает фотографы! — издевательски начал Драко. — Спешите получить! — Ничего я не раздаю, — стиснув кулаки до белых костяшек, заявил Гарри. — Иди куда шел, Малфой. — Тебе просто завидно, — невпопад раздался голосок Криви. — Мне завидно? Чему тут завидовать? Что рассекли полчерепа? Я не дурак… Дилюк нахмурился и оглянулся. Кокоми то ли еще не пришла на завтрак, то ли уже давно подкрепилась спозаранку, но что важнее, ее отсутствие привело к тому, что Драко не по-слизерински осмелел. Было самое время появиться инадзумке, пока он не пришпорил этого Малфоя, чтобы тот шел ровно, куда полагается… — Уизли, можешь попросить Поттера подписать фотографию и тебе, ведь автограф Мальчика-который-выжил будет стоить дороже вашего жилища… Дилюк тут же перехватил руку разъяренного друга, которая потянулась к палочке. — Нам пора на урок, — хмуро напомнил Люк, вытаскивая из-за стола Рона. — Да, пошли уже, — согласилась Гермиона, предчувствуя, что сейчас Гриффиндор может лишиться баллов из-за очередной драки. Гарри просверлил взглядом белобрысого слизеринца, подхватил вещи и последовал за друзьями. — Мерлин, пусть он не отходит от Кокоми. Совсем без мозгов без чужого надзора, — угрюмо высказался Люк. Когда они дошли до кабинета ЗОТИ, то тут же встретили сидевшую за первой партой Кокоми, взъерошено строчившей что-то в своей тетради. — Как там гранит науки? Грызется? — подошел к ней Люк. — Это по истории. После того как летом я начиталась того-сего о гоблинских войнах, намного проще выстраивать полную картину в заметках. Еще вот, — она откинула пару страниц назад и показала на нарисованные схемы с множеством надписей и стрелок. — Карты прямо укладываются в голове. Вы поразительно рано сегодня в аудитории, да и к тому же всем составом! — Сбежали от великосветского общества, — буркнул Гарри из-за последней парты, заставляя себя книгами, дабы не попадаться непревзойденному автору на глаза. — Хм? — оторвалась Кокоми от своего занятия и зыркнула на Дилюка, требуя пояснений. — Малфой разошелся. — Ясно, — кивнула Кокоми и принялась строчить свои заметки дальше. Дилюк плюхнулся за соседний стол, а через него уселась Гермиона. Рон предпочел составить компанию Гарри за последним рядом. Тут же в кабинет стали потягиваться и остальные ученики, медленно заполняя класс. За ними поспел зайти и сам учитель, поторапливая всех занять места. Как только все расселись, Локонс подошел к столу Невилла и взял у того одну из своих книг, довольно рассматривая обложку, после чего повернул ее к классу, продемонстрировав свой же подмигивающий портрет. — И так, класс, рад видеть что вы все приобрели полное собрание моих сочинений! Это я! — он самодовольно указал на книгу. — Златопуст Локонс, рыцарь Ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги Защиты от Темных Сил… Класс заполнила несколько кислых улыбок. Слушать самовоспевания нового преподавателя было на грани возможностей второго курса. Люк искоса посмотрел на Кокоми. Та уже вновь сидела и строчила неясно что о гоблинах, не слушая Локонса. — Пожалуй, начнем урок с проверочной работы… Все вопросы касались исключительно личности Локонса. Вновь искоса взглянув на Кокоми, дабы удостовериться, что он точно не сошел с ума, и новый преподаватель защиты был взаправду настолько жалок, он увидел, как та быстро строчит в бланке смесью, кажется, французского и фонтейнского языка. Очевидно, мешала языки, чтобы прочесть это смогли только тейватцы. Под каждым вопросом о его святейшестве Златопусте были едкие, примерзкие ответы: «Мистер Локонс желает больше всего на свете, чтобы его шевелюра сияла ярче его нежной, ни разу не побывавшей в сражениях, попки.» Кокоми быстро перехватила взгляд моншдатца и состроила абсолютно хулиганское выражение лица. Она развернула бланк еще немного, и Дилюк смог ухватить еще пару ответов. «Выбирая позу для обложки, Златопуст Локонс непременно выбирает расслабленную стратегию полагаться на маггловские салоны красоты, которые не раскрывают его истинного, мышиного цвета волос, и осветляют их каждый месяц, ибо его брендовый шампунь — это просто мыло.» Повеселило это все Дилюка от души, но пока он читал прекрасные издевки слизеринки, совсем упустил возможность заполнить все пропуски у себя в бланке, отчего сдал почти пустой лист. После истечения получаса данного на тест, Локонс собрал и быстро просмотрел все работы. Тут же мужчина принялся высказывать свое негодование об ответах класса. Единственное, он отметил и наградил баллами Гермиону за знание его тайных желаний, от чего девочка натянулась как струнка и вся превратилась в слух, полностью погрузившись в изрекаемую Златопустом чушь. В это время к Дилюку подлетела маленькая записка, подброшенная Кокоми. «Мастер, предлагаю взять учебник авторства Чипперфильда 1969 года и не мучаться с этим бездарем. Защита второй год пробивает океаническое дно по преподавательскому составу.» Дилюк показал ей под партой большой палец и вернулся к своему занятию «притворяться, что очень интересно вас слушать, сэр». — Теперь приступим к делу! — объявил Локонс, и исчез за преподавательским столом. Оттуда он достал накрытую тканью клетку. — Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие. Даже Гарри высунулся из-за баррикады, чтобы наблюдать происходящее. Многие в классе по успокоились от прошедшего теста на знание каждой волосинки преподавателя и сосредоточились на клетке. — Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем Локонс. — Они могут перевозбудиться. Весь класс затаил дыхание, Локонс сдернул ткань. — Да, это они, — драматически произнес он. — Только что пойманные корнуэльские пикси. Дилюк попытался вспомнить, что это могли быть за пикси, но судя по их тощему мелкому виду, это было что-то сроду магических вредителей, о которых всерьез не писали, просто изводя их заклятиями для бойни подобного зверья. — Но ведь они совсем не опасные! — заметил Симус. — Отнюдь, их забавы бывают чертовски неприятны, — заверил их Локонс. Тем временем пикси начали голосить и просовывать свои заостренные мордочки сквозь прутья клетки. Их визг был неприятным и утомительным. Люк уже молился всем Архонтам, чтобы этот урок немедля прекратился. — А теперь посмотрим, как вы справитесь с ними! — воскликнул Локонс и небрежным движением руки открыл клетку. Начался какой-то балаган. Корнуэльские пикси вразнобой бросились творить всяческие непотребства, две противных твари подняли Невилла за уши под потолок, пять или шесть разбили окно и вырвались наружу. Одна из них попыталась оторвать собранные в хвост алые кудри Дилюка, но тот сумел дотянуться до нее и стукнуть маленькую пикси, от чего та ухватилась за волосы еще крепче и совсем запуталась в них. Дабы остальные пикси, бьющие чернильницы и наводящие хаос во всем классе, не добрались до него, Люк сел под стол и стал выпутывать потерявшую сознание бедолагу из волос. Хаос творился повсеместный. Заклинания второкурсников особый эффект на вредителей не возымели. Вскоре весь класс оказался под партами, а Виндр наконец избавился от пикси в волосах, подкинул ее обратно на учительский стол. Бедняга Невилл, к этому моменту, оказался на люстре. — Чего вы испугались? Гоните их обратно в клетку! — кричал Локонс. Он засучил рукава, взмахнул волшебной палочкой и быстро произнёс: — Пескипикси пестерноми! Данное заклинание никак не подействовало на вредителей. Напротив, двое из них умудрились выхватить у Локонса волшебную палочку и выкинуть ее в разбитое окно. Он тут же побледнел, охнул и заполз под преподавательский стол. Люстра с Неввилом угрожающее пошатнулась, и была готова рухнуть, как из-под соседней от Дилюка парты высуналась тонкая рука с жемчужным браслетом и крепко зажатой волшебной палочкой. — Левиоса, — Кокоми кинула заклинание прямо в Невилла. Люстра же благополучно рухнула вниз. Тут прозвенел звонок и все ринулись к выходу, желая поскорее покинуть этот сумасшедший дом. Класс опустел, и кажется в нем остались только первые ряды, которым выйти и не столкнуться с пикси было затруднительно, да Рон с Гарри, которые видимо не желали уходить без Гермионы и Люка. Из слизеринцев осталась только Кокоми и разнервничавшаяся Панси, которая с ужасом наблюдала, как ее модный портфельчик перебрасывают несколько синих летучих тварей. Невилл все также левитировал под потолком, так как Кокоми явно не хотела покидать своего укрытия и опускать парня наземь. — Что ж, ученики, остальных пикси вы сами загоните в клетку! — напыщенно заявил Локонс и ринулся к дверям ведущим к покоям преподавателей ЗОТИ. Неожиданно в Дилюке проснулось какое-то непередаваемое чувство глумления и неприязни, так что он, не раздумывая ни секунды, высунулся и кинул в Локонса заклинание ватных ног. Тот комично споткнулся перед самой дверью и неловко завалился в комнату, явно не осознав, что на него наложили чары. Как только Златопуст Локонс окончательно покинул помещение, Рон гневно прикрикнул: — И как ему можно верить после этого? Все в этих книжках выдумка! Кокоми, поняв, что учитель не увидит ее колдовства — ведь она явно вознамерилась строить из себя дурочку весь год, дабы Локонс не обращал на нее внимание — встала из-под парты, и широким движением взмахнула палочкой. — Корнуэльские пикси сэнтралиум монструм! — произнесла она, как все пикси неожиданно зависли в воздухе, и даже те, что успели улететь в открытое окно, стали самовольно возвращаться в класс. — Ребят, можете выползать из-под парт. Скоро следующий урок, надо успеть на него. Невилл, погоди секунду, сейчас тебе помогу. Панси выползла из-под своей парты, подошла к пикси, у которой был ее портфель, выхватила его и уставилась на Кокоми. — Спасибо, — вежливо сказала слизеринка. — А что делать с ними теперь? Левитировать в клетку? Гермиона, Симус, Люк и Рон с Гарри выползли из-под столов и тоже уставились на Кокоми. — Много чести, — Кокоми махнула палочкой в сторону клетки. — Отдаю указ сидеть в клетке, пока Локонс не выйдет за вами. Аллиго! Пикси лениво и сонно потянулись к клетке, сваливаясь в нее как безмолвные куклы. Уже давно побитую и отключившуюся пикси, выкинутую Люком, парочка других затащили к остальным. На шее каждой из них виднелось серебряное призрачное кольцо, тонкое, не больше нитки в диаметре. Когда же они все уселись в клетку, никто из класса не подошел, чтобы запереть их, ясно услышав хитрый указ Кокоми. — Можно я пойду и пристукну этого кретина? — отчаянно поднял животрепещущий вопрос Дилюк. — Авось нам другого учителя поставят, пока он будет в Мунго. — Авось, — многозначительно согласилась Кокоми, с обидой замечая, что ее чернила разлили по всей парте. — Так нельзя, — возмутилась Гермиона. — Вечно Гриффиндор рвется кого-то поколотить, — беззлобно заключила Панси. — Тогда, может, просто покинем класс? — подвела итоги Кокоми, подхватывая свои вещи. Кивнув Панси, они направились прочь из класса. В последний момент Кокоми обернулась, вспомнив про Невилла, и взмахнула палочкой, чтобы тот опустился на пол. — Запамятовала, извини, — убежала Кокоми. — Да ничего, все равно большое спасибо, — неловко ответил Лонгботтом, но Сангономия уже скрылась в коридоре.

***

Приглашение в кабинет декана Кокоми получила через два часа после укрощения пикси. Всем своим существом она надеялась, что никто не проверил, что за чары она наложила на бедных феечек. Заклинание она вычитала из школьных тетрадей Гриндевальда, и позиционировалось оно как «узкоспециализированный аналог Империуса для магозоологов». Работало оно только на неразумных существ, либо классифицированных как «твари с низкой мозговой активностью». Магическое сообщество Британии, по всей видимости, про него даже не вспоминало: в классификаторах оно не числилось вовсе. Впрочем, в начитанности Северуса Снейпа она сомневаться не смела. С другой стороны, если Локонс вышел к следующей паре из преподавательских покоев в кабинет, то пикси должны были закончить свое мирное сидение в клетке и устроить хаос по новой. После выполнения «указа» серебристый ошейник бы спал, и чары на них уже бы не отследили. Шла она к Снейпу с кислейшим настроем. Стоило ей пройти в кабинет зельеварения, перед глазами открылась уже родненькая картина. Снейп сидел чуть сгорбившись над бесчисленными количеством пергаментов, бегло пробегая глазами каждое ученическое сочинение. Его не слишком чистые волосы почти полностью скрывали лицо, а рукава черной мантии неподъемно лежали на краю стола. — Сангономия, проходите. Локонс сообщил мне, что у нас Слизерине учиться девочка, которая совсем не знает английский язык, и просил меня впредь наложить на ее пергаменты переводящие заклинания, чтобы помочь бедному ребенку. — Добрый день, декан. Ох, бедная девочка! — сочувственно изрекла Кокоми. — Боюсь, даже французский не дается ей, так как половина текста — это придуманные слова и какая-то белиберда, — саркастично ответил Снейп и поднял глаза на Сангономию. — Уверена, девочка приложит все свои усилия на усердное изучение языка, перед тем как всерьез сможет участвовать на уроках Златопуста! — Кокоми уселась прямо перед Снейпом. — Иначе она может выражаться не слишком ясно, не понять материал или преподавателя. Снейп снисходительно смерил взглядом свою ученицу. — Как прошло ваше лето, Сангономия? В архиве местом вашего пребывания был зафиксирован Лондон, без указания конкретного адреса. Указывать на Годрикову Впадину я счел нецелесообразным, поскольку вы не зарегистрированы там официально, а в первую неделю каникул вашего присутствия на данной территории зафиксировано не было. Кокоми с интересом посмотрела Снейпу прямо в глаза. Что же он пытался провернуть? — Я приехала туда на исходе второй. А до этого я плавала. — Плавали? — Угу, на юге. Остановилась в кэмпинге около пляжа Браунвич и плавала. Лето, море — лучше отдыха не придумаешь, — развела руками Кокоми. — Допустим, я верю вам на слово, — свернул с темы обсуждения Снейп. — Я бы хотел вам сообщить, что в этом году Защита от Темных Искусств будет преподаваться из рук вон плохо, хотя, как я вижу, вы и сами успели оценить уровень нового учителя. Хотя после прошлого года казалось, что падать планке больше некуда. Старостам факультета я уже поручил проверять раз в неделю знания младшекурсников, однако я также прошу особо усердных учеников также не забывать о поддержке факультету и отвечать на вопросы, если они появятся. — Хорошо, будет сделано. — А также после вашей весьма блистательной прошлогодней внеурочной деятельности, я бы хотел предложить вам посещать дополнительные занятия по Зельям вместе с шестыми и седьмыми курсами. Не вижу поводов откладывать это еще на несколько лет. Заодно все дальнейшие публикации у нас получиться оформлять быстрее и слаженнее. — Было бы славно. В этом году я с радостью присоединюсь к такому кружку. Снейп про себя выдохнул. В конце прошлого учебного года, когда Слизерин зубами вырвал кубок Школы у Гриффиндора, после чего он часами вел беседу с Дамблдором, где и когда Сангономия успела так продвинуться в науке. Видимо, любовь к своему некогда факультету возобладал над директором, и тот был обижен и расстроен несменяемой победой Слизерина. Да и к тому же, когда младший Поттер поступил в Хогвартс, было очевидно, что для наглого мальчишки Дамблдор будет устраивать особые акции поощрения пресловутого героизма. Поэтому надо было вести все дела в открытую, чтобы его преподавательскую работу не обесценивали. И по-умному и расчетливому взгляду Кокоми было интуитивно ясно, что в вопросах получения баллов, та с радостью его поддержит. Прискорбно, что таких же разумных учеников на первых трех курсах больше не водилось. Все были слишком маленькими и отнюдь не такими понятливыми, как Кокоми. Как же все-таки Снейп не любил детей… — Я еще хотела вас поблагодарить, что не подселили ко мне никого в этом году, — спешно заметила Кокоми. — Всегда говорил руководству, что Слизерин и без того не многочисленен, нет никакого повода набивать учеников в комнаты, как селедку в бочки. К тому же жизнь нечистокровных учеников зачастую до сих пор не безоблачна на нашем факультете, — Снейп говорил это настолько безэмоционально, что Кокоми сразу начала подозревать его в недомолвках в этот момент. — Вам будет безопаснее спать в отдельной комнате. Я также расселил Пристли с четвертого факультета после проклятий насланных на нее в течении первых двух курсов, и Челант с седьмого после того, как ему чуть не свернули шею, когда он на отборочных в квиддичную команду проявил себя лучше чистокровных, почти заняв место ловца три года назад. — Очевидно, вы приняли благоразумное решение. Проблема чистокровности и маггловского происхождения все еще обострена во всех слоях магического населения, и будет существовать, пока общество не наткнется на более опасного врага, чем развитие и конкуренция внутри вида. Начни мы очередную войну с гоблинами, подобные проблемы отпали бы в миг, — высказалась Кокоми. Это был в высшей степени ординарный по своей сути комментарий об устройстве любого общества, если бы он так уверенно не звучал из уст двенадцатилетней девочки. Северус, соглашаясь, кивнул, и предпочел не развивать такие темы. Секунд десять они с Кокоми пристально смотрели друг на друга, явно решаясь, куда вести разговор дальше. В итоге декан махнул ей рукой, указывая, что она свободна. Кокоми чинно встала, поправила складки мантии и удалилась прочь. Теперь то ее ждал заслуженный отдых от сумасшедшего дня (коих в Хогвартсе было уже не сосчитать сколько). Она поднялась из подземелий и направилась в библиотеку. Движущиеся лестницы вновь подвели девушку, и той дважды пришлось проходить одну и ту же дорогу. В конце концов, она все же добралась до библиотеки. Конечно, Гермионы и Дилюка сегодня не наблюдалось: у второго класса Гриффиндора была Астрономия в расписании, и те явно уже направлялись туда. Из ее одноклассников в углу читального зала сидел Нотт. Но приглядевшись, Кокоми поняла, что тот просто спит над книгой. Кучка когтевранцев шушукалась у окна, но с воронами Кокоми не водилась от слова совсем. Пройдясь чуть дальше, она наткнулась взглядом на Джини Уизли, которая что-то усердно переписывала себе в тетрадь. Не успела Кокоми преодолеть и половину растояния между ней и сестре Рона, как рыжая первокурсница оторвалась от своего занятия и отодвинула все в сторону. — Кокоми, привет! — приветственно, все еще немного застенчиво, улыбнулась ей девочка. Кокоми улыбнулась и подсела к ней. — Как первые дни в Хогвартсе? — тихо спросила Кокоми. — Привыкаю потихоньку. Столько всего и сразу! Очень волнительно наконец-то оказаться тут. Кокоми распознала в первокурснице желание высказаться и, достав палочку, быстро наложила заглушающие чары, чтобы не беспокоить никого в библиотеке. — Вижу, пока твоим одноклассникам не сильно-то нужна библиотека, — рассмеялась Кокоми. — Если что они подтянуться сюда к октябрю, обещаю. — О вот как, — почему-то задумчиво сказала Джинни, будто высчитывая что-то. — Кокоми, я хотела спросить. А как зовут старост Слизерина? Вопрос сильно насторожил Кокоми. — Джемма Фарли староста седьмого курса, стой, нет, она ведь выпустилась… В самом деле Кокоми знала всех старост на зубок, но решила что сегодня отвечать на этот вопрос будет слегка невпопад. Внутреннее чутье неожиданно взыграло и забурлило похлеще, чем когда на ее плечах лежала судьба армии в контрнаступлении на сёгунат. — Александр Корвен, он точно на шестом курсе, и Хелен Монкли тоже там. Хелена… Хилари! И Ричард Стрэттон! Он на пятом, его назначал декан вчера, — говорила Кокоми. — И Эвелин Уоррингтон. Выжидающе, она взглянула на младшую Уизли. — Да, отлично, — не моргая, кивнула она. — А то нам вроде как сказали, что мы можем обращаться к любому старосте, если заблудимся, а кто старосты — совсем не ясно. — Гриффу обратиться к слизеринским старостам? Точно, совсем забыла про репутацию близнецов Уизли, Перси Уизли, Рона Уизли на нашем факультете… не думаю, — сурово сказала Кокоми. Что-то будто бы не билось о повод, по которому Джинни завела этот разговор. Кокоми даже перестала напрямую смотреть в сторону первокурсницы и начала рыться в своих вещах, в поисках ранее начатых конспектов по истории. — Ладно, мне пожалуй надо подготовиться, — заявила Кокоми. — В этом году предстоит обширная работа, чтобы выяснить, что творится с этим миром и как в нем выживать. — Ты такая серьезная, что аж жутко. — В большинстве случаев люди наивнее, чем мы о них думаем, — пробормотала Кокоми, обращаясь то ли к себе, то ли к Джинни. Так они просидели еще с час. Больше тревожных вопросов Джинни не задавала, изредка спрашивая, что нужно указать в эссе для Макгонагалл, чтобы не оплошать. В целом общая молчаливость первокурсницы шла Кокоми была по душе, и она признала, что вопросы Джинни почти умеет задавать правильные. Ей же самой надо было перебороть свое желание сбежать и забиться в угол, почаще коммуницировать с людьми вокруг. Тяжелые чувства обуревали ее в библиотеке весь вечер. Однако винить кого-то помимо себя Кокоми не желала, поэтому лишь беспокойно царапала в конспектах на полях какие-то измышления на инадзумском, чтобы Джинни не прочла. О том, что по итогу цель любой войны — это мир. Да и коли жизнь ее так крепко об руку шла с таким процессом, то ее конечная цель — это понять способ создать тот самый мир. Даже если речь идет о ее собственных чувствах, которые все еще тянули ее обратно на Ватацуми. Бог видит, она пыталась.