К черту планы!

      С того самого момента, как Тэхена внаглую, против его воли и согласия (нет), забрали в Сеул, упаковав за пару дней все вещи и сдав в аренду его квартиру, жизнь омеги перевернулась с ног на голову. Вместо ненавистной работы и горе-начальника – классная должность помощника директора, который еще и являлся его собственным альфой; вместо соседских оргий и лающего чихуахуеныша – тишина и спокойствие, еще и поцелуи каждое утро; а вместо ненависти и страха перед альфами – самый лучший в мире мужчина под боком, что готов был его едва ли не на руках носить. Все будто началось с чистого листа в тот самый момент, когда в жизнь одного конкретного омеги Ким Тэхена, сбив с петель двери, влетел один конкретный альфа Чон Чонгук, который теперь и заполняет ее двадцать четыре на семь, изо дня в день показывая, что такое любовь и здоровые отношения.       Казалось бы, до неузнаваемости изменилось абсолютно все, Тэхен чувствовал себя самым счастливым омегой на планете и верил, что так теперь будет всегда, но было одно значительное "но", которое не изменит, кажется, даже внезапно нагрянувший апокалипсис с зомби, пришельцами и восставшими из ада чертями, потому что это самое "но" их не только не испугается, но еще подружится и к ним же в гости напросится. – Тэхен, вставай! – послышалось громким голосом над самым ухом, а затем его усердно начали трясти за плечи, от чего парень поморщился и недовольно простонал, узнавая смельчака, что посмел нарушить его сладкий сон. – Как ты попал сюда? Который час? – страдальчески протянул Ким, натягивая повыше одеяло, чтобы спрятаться от назойливого звука, что пробирался в глубины подсознания и прогонял оттуда весь сон. По ощущениям и тиканью внутреннего будильника ему еще спать и спать, и он точно не готов сейчас подниматься и начинать суматошный день. – Мы уже дважды замки меняли, черт возьми, нигде от тебя спасу нет… – Смысл менять замки, если твой альфа сам открывает мне двери? – фыркнул нарушитель сна, стянув-таки спасительное одеяло. – Он, в отличие от тебя, меня любит. Вставай, уже пять утра, скоро самолет! – Чимин, самолет у нас только в час дня, какого хрена ты притащился в такую рань?! И нет, мой альфа тебя не любит, даже не мечтай, у него есть только я.       Да, лучший друг и был тем самым "но", которое никогда не изменится и останется константой в его бренной жизни. Что такого он сделал в прошлом, что в настоящем ему достался отбитый лучший друг, который стабильно пару раз в неделю будит его ни свет, ни заря? Друга он любит до безумия и ни на кого другого его не променяет ни за какие миллионы, но в пять утра любовь немного притупляется сонным дурманом, а вот желание прихлопнуть этого гиперактивного мини-человека с шилом в одном месте увеличивается в геометрической прогрессии. Тэхен надеялся, что хотя бы беременность и отцовство немного поумерят его пыл, но вышло все, кажется, точно не так, как планировалось, ведь все это лишь сильнее раззадорило Чимина за девять месяцев лишений. – У меня свадьба на носу, Тэхен, вставай! – вновь потребовал Чимин, спрыгивая с кровати и выбегая из комнаты в одном лишь ему известном направлении. Ладно, за свадьбу можно и простить, но… Да и за остальное, в целом, тоже, но чуть позже, когда он раздуплится, выпьет двойную дозу кофе, скрещивая пальцы, чтобы его этим самым кофе не стошнило, и получит порцию нежности от альфы, который за каким-то хреном впустил эту фурию в квартиру в пять утра. Тэхен притянул к себе подушку, вкусно пахнущую клюквой, и прикрыл глаза, позволяя себе еще несколько минут насладиться теплом собственной постели, пока Чимин вновь не влетит с криками, поднимая на ноги уже окончательно.       Сегодня они вылетают на Чеджу, где наконец-то отпразднуют единение двух сердец и рождение новой ячейки общества под фамилией Мин. По скромному мнению Тэхена, это давно пора было сделать, но сначала Чимин встал в позу, заявив, что не хочет беременных свадебных фотографий, чтобы это не выглядело как брак по залету. Потом, после рождения маленького альфочки, который внешностью пошел весь в отца, а характером и гиперактивностью – в папу, Пак причитал, что ему нужно прийти в форму, ведь он после родов похож на настоящий кокос – такой же круглый и лохматый. Ну, а потом еще на какое-то время он так проникся всем этим отцовством, холил и лелеял своего малыша, которому недавно, кстати, уже целый год исполнился, наслаждался заботой своего альфы, что о свадьбе и думать забыл, пока не наступил тот самый момент, который и перевернул все с ног на голову – Чимин приревновал! Сильно. И очень опасно. Бедный омега, посмевший подмигнуть Мину и рискнувший позвать его на свидание, кажется, до сих пор заикается, а Чимин поспешно готовится к свадьбе, чтобы всем подряд тыкать штампом и меткой в лицо. И что-то Тэхену подсказывало, что тыкать он будет в прямом смысле этого слова, ведь это же Чимин. Беременность его менее отбитым не сделала, к сожалению.       Церемонию было принято проводить на острове в окружении самых близких родственников и друзей, чего, по правде говоря, от Чимина никто не ожидал. Все думали, что торжество будет помпезным, похлеще, чем у Принца Гарри с Меган Маркл, и Юнги уже подготовил к этому и себя, и свой кошелек, но омега захотел сравнительно скромную свадьбу человек на пятьдесят максимум. И теперь они заканчивали последние приготовления, чтобы ничего не забыть и поженить наконец-то эту парочку, а то Тэхен с Чонгуком, да и Юнги за компанию, точно скоро свихнутся.       Услышав очередной крик из серии: "Ким Тэхен, черт возьми, почему я ничего не могу найти в твоем доме, поднимай свою ленивую задницу!" он все же поднялся с недовольным стоном, полным отчаяния, и поплелся на кухню, откуда доносился манящий аромат кофе вперемешку с любимым запахом клюквы, который сейчас был жизненно необходим, почти таким же, как и кофе.       Сонный альфа стоял около кофемашины, одной рукой опираясь на столешницу, а второй наобум тыкая по кнопкам, ведь его глаза, что все еще были закрыты, пытались хоть немного доспать. Тэхен подошел сзади, обнимая его за талию и скрещивая руки на животе, а лбом утыкаясь где-то между лопаток. – Зачем ты открыл ему дверь, Гука? – протянул Ким, вдыхая родной запах и немного расслабляясь. Он привык по утрам обниматься со своим мужчиной примерно минут тридцать после звонка будильника, а потом носиться по дому, опаздывая на работу, и отсутствие привычного расклада вгоняло его немного в стрессовое состояние, что очень ему не нравилось. – Он пригрозил, что расскажет тебе, как пару месяцев назад я не на работе задержался на всю ночь, а напился с Юнги-хёном, и он просто не пустил меня к тебе в таком состоянии, – сонным голосом пробормотал Чонгук, а затем напрягся, кажется, внезапно просыпаясь и осознавая, что умудрился ляпнуть спросонья. – Но я только что сам сдал себя с потрохами, а потому причины, по которой я открыл ему дверь, больше нет. – Я буду обижаться и ругаться на тебя позже, когда проснусь, – проигнорировав сказанное альфой, ответил Тэхен и принялся на ощупь шарить рукой возле кофемашины, ведь она уже пиликнула, оповестив об окончании приготовления напитка. Он уже успел даже стакан нащупать, надеясь в ближайшие секунды сделать спасительный глоток и, наконец-то, проснуться, но рука внезапно схватила пустоту, а совсем рядом послышался едва ли не довольный скулеж. – Кофе, что надо, спасибо, – проговорил Чимин, который вновь непонятно откуда появился. Тэхен приоткрыл глаза, глядя на то, как лучший друг делает еще один глоток живительного напитка, и завистливо сглотнул, понимая, что ему еще пару минут придется ждать второй стакан. – Где твои альфа с сыном? Рядом с ними ты не такой наглый, – вздохнул Ким, отлепляясь от Чонгука и подходя к сушке за вторым стаканом, сразу отдавая его альфе, который смотрел на мир уже с более-менее осознанным взглядом. – Я задолбал его своими нервами, и он отправил меня к вам, сам приедет позже, когда Чани проснется, – обиженно пробормотал Чимин и сел на стул, продолжая пить кофе и чувствуя, как его понемногу отпускает. Он разве виноват, что так сильно разволновался и за ночь так и не сомкнул глаз, а вместо созерцания потолка принялся носиться по дому и проверять, все ли собрано... – Хён – изверг! Я ему это припомню, – фыркнул Чонгук, продолжая заниматься напитками. Он спать лег относительно недавно, ведь заканчивал последние приготовления к собственному важному событию, а тут еще и гости нагрянули, хотя он планировал гулять по царству Морфея минимум часов до девяти. Потом еще полчаса обниматься с Тэхеном, а потом опаздывать в аэропорт, все по классике и по плану, но планы – вещь безнадежная, пора бы за два года это запомнить… – Я привез некоторые вещи, которые мне нужно запихнуть в ваши чемоданы, потому что в наши они не влезли, а третий чемодан Юнги отказался покупать, – пояснил Чимин, кивая в сторону прихожей, где, судя по всему, и расположилась вся привезенная им поклажа. – А с чего ты взял, что они влезут в наши чемоданы? У нас они тоже немного забиты, – уже более бодро отозвался Ким, ведь получил в свои ладошки порцию кофе, который он сначала понюхал для уверенности, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом-таки сделал глоток, прикрывая в удовольствии глаза и наслаждаясь вкуснейшим латте, в который Чонгук капнул еще и клюквенного сиропа. – Что ты притащил? – Там вещи Чани. Его костюмчик на свадьбу, на заказ пошитый, между прочим, и некоторые дополнительные вещи, которые могут ему пригодиться. И ты не можешь отказать мне, потому что это вещи твоего крестника, и ты его очень любишь. – Чимин прищурился, внимательно глядя на друзей, которые на подобное только глаза закатили, тяжело вздохнув, а затем радостно взвизгнул, когда Тэхен все же согласно кивнул. – Ура, я знал, что вы – лучшие! Там немного: костюмчик, пижамка, несколько носочков, памперсы и любимая игрушка.       Чимин вылетел из кухни, оставив на столе стакан с кофе, а Тэхен переглянулся со своим альфой, получил от него полный любви и нежности поцелуй и с очередным вздохом отправился умываться, смиряясь с тем, что, как и в случае с Грецией, лучший друг вымотает его еще до того, как они доберутся до аэропорта. Сейчас ему очень хотелось стать малышом Чани, которого просто возят, куда нужно, и не достают сотнями вопросов, сомнений и упреков. Но он – не Чани, так что остается лишь сжать кулаки, сцепить крепко зубы и мило улыбаться другу, чтобы лишний раз его не покусать, хотя и очень хочется.

***

      В результате всего того хаоса и паники, которые развел лучший друг, Тэхен, в самом деле, настолько устал, что в самолете вырубился в тот же момент, как пристегнул ремень и уложил голову на плечо своему альфе. Ему было абсолютно плевать, что там говорил бортпроводник о технике безопасности, не интересно, почему вылет самолета задержали на полчаса, и абсолютно фиолетово, сколько там градусов за бортом и на какой высоте проходит полет. Его больше волновал тот факт, что лететь им пришлось всего лишь час с небольшим, и за это время он совершенно не успел пополнить уровень своего заряда даже процентов на тридцать. И он готов был уже начать бухтеть как в старые добрые времена, сетуя на несносного лучшего друга, который ему нервы делает по поводу и без, если бы не лицо этого самого друга возле ленты получения багажа.       Чимин стоял ни жив, ни мертв, с бледным лицом и подрагивающим всем, что только может подрагивать. Огромными глазами он смотрел на пустую ленту, которая уже даже не двигалась, ведь все чемоданы с этого рейса уже успели разобрать, и нервно сглатывал появляющийся в горле ком, который никак не сдвигался с места. Рядом стоял Юнги с вертящимся на руках сыном и пытался хоть как-то привлечь к себе внимание будущего мужа, который не реагировал, кажется, ни на что. И можно было бы подумать, что у него просто очередной приступ паники, проявившийся в виде ступора, но отсутствие рядом с ними чемоданов весьма красноречиво объясняло реакцию парня. – Я боюсь спросить, – начал было Чонгук, сжимая ручку своего багажа, – а где ваши вещи..?       Чимин обернулся, глядя на друзей глазами, из которых вот-вот польются реки слез, и поджал дрожащие губы, не рискуя вымолвить и слова и пытаясь отстрочить подкрадывающуюся истерику еще хотя бы на полминуты. – Судя по всему, наши чемоданы… – Юнги бросил короткий взгляд на стоящего рядом бледного мужа и все же договорил: – Остались в Сеуле. Либо улетели путешествовать по миру...       Чимин от услышанного начал часто и поверхностно дышать, по щеке скатилась первая слезинка, а вскоре послышался и первый всхлип, явно не предвещающий ничего хорошего. Он старался держаться из последних сил, но осознание, что в чемоданах было абсолютно все, что необходимо для завтрашней свадьбы, обрушилось на него точно так же, как и он однажды на своего альфу – внезапно, нежданно и негаданно, и что теперь с этим делать, он не представлял. Вернее пытался, но желания разрыдаться, поколотить кого-то и сорваться на истерический смех разом выталкивали всю адекватность и благоразумие из выкрашенной в розовый головы. – Тэ, подержи Чани, пожалуйста, – попросил Юнги, передавая вкусно пахнущего молоком ребенка, и развернулся к своему омеге, укладывая свои ладони ему на плечи. – Чимин-и, малыш, все хорошо, правда? Все будет в порядке, ты же мне веришь, да? – Юнги… – проскулил младший, поднимая полный слез взгляд на Мина. – Там… там наши костюмы… обувь… косметика… вещи, которые я подготовил для нашей первой брачной ночи… – после каждого слова Чимин издавал всхлипы, даже не пытаясь контролировать их громкость. У него трагедия вселенского масштаба, так что плевать ему на всё и всех, кроме собственных чемоданов, которых с какой-то радости не было рядом! – Ничего страшного, милый, мы что-нибудь придумаем, – Юнги профессионально держал себя в руках и старался держать в них и Чимина, убеждая, что все будет в порядке, только последний подобным успокоениям мало поддавался, если не сказать, что не поддавался совсем, ведь ласковый голос имел прямо пропорциональный эффект. – Свадьбы не будет теперь, Юнги, это наш конец, – озвучил парень, срываясь наконец-то на полноценную истерику и утыкаясь лицом старшему в грудь. Стоящие рядом Тэхен с Чонгуком и маленький Чани, не понимающий, почему папа плачет, лишь переглядывались друг с другом, совершенно не зная, что делать, ведь это же, в самом деле, проблема. Не отмена свадьбы, безусловно, этого точно не будет, а потеря багажа, который может сейчас находиться черт знает где. – Ну почему не будет, глупенький? Конечно будет. Поженимся в шортах и футболках, подумаешь. Мне без разницы, в чем тебя замуж брать, хоть голый к алтарю иди, – попытался пошутить Мин, а Чимин завыл еще громче. – У нас даже шортов с футболками нет! Это плохая примета! Мы потеряли чемоданы, значит и свадьба сорвется! – Чимин-и, потеря чемоданов – это просто потеря чемоданов, и приметы к этому не имеют никакого отношения, хоть их в покое оставь. У нас просто всегда все идет не по плану, ты же знаешь, – альфа поглаживал мужа по чуть жестковатым от регулярных перекрашиваний волосам и пытался найти хоть какие-то слова, чтобы успокоить своего страдальца. Он вообще бы все эти торжества не устраивал, расписался бы с Чимином без постороннего присутствия еще тогда, на Корфу, и дело с концом, и сейчас не пришлось бы переживать об утраченных костюмах и всей прочей ерунде, из-за которой его счет похудел на несколько нулей. – Главное, что мы с тобой прилетели и завтра пойдем под венец, правда? И кольца наши не в чемоданах, а в моей сумке, и документы с нами, а потому ничего страшного не произошло. – А еще мы можем прямо сейчас поехать по магазинам и снова купить все необходимое, – предложил Тэхен, а Чимин внезапно затих, отрывая голову от груди своего почти мужа и глядя на друга. – И даже купим лучше, чем было. – Правда? – едва слышно переспросил Пак, стирая слезы со щек. – Но свадьба уже завтра. – Аж завтра, Чимин! – подхватывая настроение своего омеги, присоединился Чонгук, отмирая наконец и начиная потихоньку осознавать не только проблему, но еще и варианты ее решения. Если эти двое завтра не поженятся, то страдать им с Тэхеном еще очень и очень долго, приблизительно до конца своих дней, а потому нужно сделать все возможное, чтобы "да" завтра у алтаря все же прозвучало. – Твои родители ведь уже прилетели? – Да, еще утром, они должны быть в отеле вместе с моими, – ответил вместо омеги Юнги и полез за телефоном, чтобы уточнить эту информацию. – Отлично, значит сейчас вы с Тэхеном едете к родителям и оставляете им Чани, а потом сразу в торговый центр. А мы с хёном заполняем бумаги о пропаже чемоданов и к вам присоединяемся, идет? – Н-наверное..? – заикнулся Чимин, глядя на своего мужчину, который только уверенно кивал, стараясь не думать о том, сколько еще денег спишется со счета. Какая разница, если после этого у него наконец-то появится муж, который будет еще и улыбаться? Чимин еще раз всхлипнул, проверяя, не хочет ли очередная волна слез политься из глаз, а, убедившись, что потопа в ближайшее время не предвидится, забрал сына на руки, сразу целуя того в щечку. – Поехали. – Персик, будьте осторожны и держите нас в курсе, – Чонгук быстро поцеловал своего парня в губы, успев вдохнуть любимый запах, и подкатил ближе чемоданы. – Кто-то из старших в отеле поможет вам с вещами, мы предупредим, чтобы вас встретили. – Такси уже ждет у выхода. Мы быстро оформляем бумаги и летим к вам спасать нашу свадьбу. Извини, детка, но я не позволю каким-то чемоданам сорвать ее, хочешь ты того или нет, но ты станешь моим мужем, два года уже жду этого, – фыркнул Юнги, целуя по очереди сначала своего жениха, а потом и сына, и подтолкнул их к выходу, чтобы не терять зря времени. Ночью он найдет способ убедить своего отбитого, что никакие приметы им не страшны, а пока что нужно поторопиться, а то, зная Чимина, он костюм до второго пришествия выбирать будет, а повести его к алтарю ему бы хотелось уже завтра.

***

      Всю дорогу до отеля Чимин не уставал причитать о безответственности сотрудников аэропорта, ругался на авиакомпанию Jeju Air и даже на своего альфу, который не настоял на проведении свадьбы в Сеуле, а позволил уехать к черту на куличики за целых четыреста километров от дома! Чимин даже умудрился еще раз в истерику впасть, но, к счастью, она тоже быстро закончилась, когда Тэхен принялся рассыпаться в обещаниях найти костюм в миллион раз лучше предыдущего. Как он будет выполнять это обещание, он и сам не понимал, ведь предыдущий костюм они выбирали целый месяц, но готов был и не такое ляпнуть, лишь бы не дать другу потопить весь остров, пополнив бассейн мирового океана своими слезами.       В отеле они передали вещи и ребенка родителям, потратили минут тридцать на то, чтобы поведать о случившемся, пожаловаться на планы, которые как всегда пошли по одному месту, и снова обругать всех и вся, и в первую очередь предательницу-судьбу, которая никак не хочет оставлять их в покое. Потом, все же спохватившись и быстро перекусив яблоками, от которых Тэхена немного замутило, но, к счастью, не вырвало, они выехали в торговый центр, погружаясь в поиски сокровищ, которыми были свадебные наряды, косметические средства и вся остальная ерунда, которая утром должна превратить Юнги и Чимина из обычных альфы и омеги в самых настоящих мужей, а для этого нужно приобрести очень и очень много всего.       Стоило Тэхену пройти сквозь крутящиеся двери и оказаться внутри огромного торгового центра, как в голове вспылили воспоминания из Греции, когда Чимин помогал ему преображаться и вновь становиться человеком, которым он был до встречи с истинным. Тот день был отличным пинком под зад и первым шагом к возвращению в нормальную жизнь, ведь сейчас он без стеснения смог выйти в люди в одних лишь коротких шортах и открытой майке, которая даже немного светилась. По большей степени, это заслуга Чонгука, который своей любовью и заботой помог вернуть уверенность в себе и приподнять уровень собственной самооценки, которая из-за Дживона бултыхалась где-то на уровне плинтуса. Но сейчас все было относительно в порядке, и Ким вполне комфортно себя чувствовал, щеголяя в людных местах в довольно открытых нарядах и демонстрируя свои формы, которыми любимый клюквенный альфа не устает восхищаться, зацеловывая и заглаживая глубокими ночами.       А еще в голову влез тот момент, когда Чимин от усталости и духоты грохнулся в обморок, напугав не только Тэхена, но и всех окружающих. Хоть бы и самому сегодня его опыт не повторить, а то ходить и нервничать им сегодня предстоит много, чего омеге желательно не делать, а то… Ой-ой, в общем.       Первым делом Чимин потащил друга в огромный магазин с косметическими и уходовыми средствами, сгребая там едва ли не все с полок в небольшую корзинку. Тэхен только и успевал выкладывать все лишнее обратно на полки и в руки консультантам, чтобы хоть немного сберечь бюджет чиминовому альфе, а самого Чимина избавить от необходимости находить применение средствам, которые ему не подходят и никогда не понадобятся. На удивление, им потребовалось всего лишь минут двадцать, чтобы купить все то, что завтра поможет золушку превратить в принцессу. Тэхен на всякий случай даже взмолился тем самым греческим богам, чтобы и остальные покупки прошли так же быстро и качественно, но… Планы ведь всегда идут к черту?       Вскоре подтянулись и альфы, сразу стараясь по максимуму включиться во внезапно свалившийся на их головы шоппинг и со всей ответственностью подходя к делу, правда, долго эта серьезность не продлилась. Уже спустя полчаса поисков идеальных костюмов, Чонгук с Юнги начали веселиться, примеряя на старшего все самое дурацкое и ни капли не подходящее. То Мина нарядили в костюм белого цвета с яркими и весьма вызывающими нашивками на спине, следом был костюм с солнышками и цветочками по всему периметру ткани, а за ним и костюм тройка из разряда ноу-хау, ведь что брюки, что пиджак каким-то образом застегивались сзади. Чимин бесился и ругался на своего почти мужа, сначала угрожая, что отменит свадьбу, а затем, что собственноручно сделает себя вдовцом, удушив альфу одним из этих костюмов, которые старшему почему-то было ни капли не лень мерить. – Чимин-и, мы всего лишь пытаемся обсмеять проблему и расслабиться, так ведь проще будет выбирать костюмы, – пытался успокоить Мин своего возлюбленного, который руки в бока упер и зло смотрел на все происходящее, раздувая от негодования ноздри. – Еще один нелепый костюм и расслабить тебе уже захочется удавку на собственной шее, Мин Юнги! – прошипел Чимин, чуть сбивая альфам настрой и вновь ударяясь в поиски.       Следующие полчаса вновь прошли в относительно спокойном состоянии. Пока Юнги мерил костюмы, что прошли строгий отбор у Пака, Тэхен с Чонгуком умудрились уединиться в одной из примерочных и восполнить утренние ласки, которых они были лишены из-за появившейся в их квартире фурии. Все было более чем хорошо, пока шторка резко не отдернулась и в примерочной не показался вновь разъяренный Чимин, во взгляде которого четко читались угрозы, только уже в адрес "парочки с недотрахом". Первые мгновения было немного стыдно, а потом захотелось закатить ответную истерику, только Тэхен вовремя вспомнил, что друга он любит и не хочет ссориться с ним перед его же свадьбой. Да и Чимина, в целом, можно понять, он нервничает, накрывая своими нервами и окружающих, тут уже даже консультанты, кажется, на цыпочках ходят, боясь попасть под гнев омеги.       Правда, и консультантов беда стороной не обошла. Одному парню-бете Чимин изрядно вынес мозг, убеждая, что полосочки на пиджаке на полмиллиметра шире, чем на брюках, а такое непозволительно выставлять на продажу и уж тем более предлагать омеге надеть этот ассиметричный костюм на церемонию бракосочетания. Бедный консультант, кажется, в тот момент зарекся еще хоть раз предлагать свою помощь нервным омегам, которые сходу, войдя в магазин, заявляют: "Если моя завтрашняя свадьба сорвется из-за того, что у вас нет подходящего для меня костюма, мой муж от этого бутика живого места не оставит!" Тот самый муж, к слову, не уставал перед всеми извиняться и вообще делать вид, что он этого отбитого знать не знает и не понимает, почему он вечно в него пальцем тыкает. Тэхен же с Чонгуком наконец-то осознали, что единственный способ поскорее оказаться в отеле – это максимально активно включиться в работу и помочь все же другу найти то самое, что хотя бы немного успокоит взбушевавшиеся нервы, которые даже во время беременности такие приливы не устраивали.       В результате, как бы сильно они ни старались, но в отель вернулись уже глубоко за полночь, завешанные пакетами со всякой всячиной, половина которой, кажется, все же была лишней, и без какого-либо желания совершать лишние телодвижения кроме нескольких шагов до кровати и состояния "мордой в подушку". Тэхен даже впервые за два года отношений со своим мужчиной отказался от секса, услышав в ответ: "Ура, а то у меня в любом случае сейчас там ничего не встанет!" Киму бы обидеться на сказанное, да только и на это сил тоже не осталось, а потому он погрузился в глубокий сон без каких-либо сновидений и с надеждой на то, что его не поднимут в пять утра. Хотя… скорее всего, поднимут в четыре.       Но, к удивлению Тэхена, его не подняли ни в четыре утра, ни в пять, ни даже в восемь. Он самостоятельно проснулся из-за ощущения, что выспался, сладко потянулся в объятиях любимого альфы, которому сопел все это время куда-то в шею, а затем зевнул, сразу растягивая губы в улыбке. Вот такие пробуждения он очень любит, когда не нужно никуда спешить, о чем-то переживать и к чему-то готовиться, а можно просто наслаждаться любимым человеком, получать от него ласки и нежиться до тех пор, пока желание подкрепиться не станет сильнее, чем желание оставаться в теплой кроватке.       Тэхен приподнял голову, натыкаясь взглядом на умиротворенное лицо спящего альфы, чьи губы были чуть приоткрыты, а ресницы едва заметно подрагивали. Он наклонился, коротко поцеловал очаровательную родинку своего мужчины под нижней губой и вновь устроился в объятиях, прижимаясь сильнее и чувствуя, как сквозь сон Чонгук принимается поглаживать его тело. Как же все-таки хорошо, когда никто не врывается рано утром, не переворачивает все вверх тормашками и не кричит о предстоящей свадьбе, на которую они якобы опаздывают. Это непередаваемое чувство, которому Тэхен готов был…       Черт, свадьба!       Омега буквально подорвался с кровати, сразу садясь в постели и дотягиваясь до своего телефона, что лежал на тумбочке и показывал на экране одиннадцатый час. Да какого лешего!? – Чонгук, поднимайся, мы проспали! – принялся тормошить своего мужчину Тэхен. – Ты забыл завести будильник! – Мы всегда просыпаем, ничего страшного, – сонно пробормотал Чон, рыская руками по постели и пытаясь найти теплое тело, к которому так приятно было прижиматься. – Иди ко мне, Персик, еще пару минуточек. – Никакой пары минуточек! Мы должны были встать в восемь, а уже десять! Вставай, Гук, – снова поторопил Тэхен, стягивая со старшего одеяло и стараясь не смотреть на открывающиеся рельефы мускулистого тела, ведь все оно – один сплошной фетиш для омеги, и противиться ему очень и очень сложно, если не сказать, что невозможно. – Да-да, сейчас, – ответил альфа, причмокивая губами, а затем, сообразив, видимо, что только что сказал Тэхен, подорвался точно так же, как и младший секундами ранее. – Как десять?! Мы же в десять должны были с хёном ехать за букетом и на локацию! Почему нас никто не разбудил? – Скорее всего наши молодожены тоже проспали, иначе Чимин бы уже не только нас поднял, но и весь отель. Поднимайся, я их разбужу, – Тэ вскочил с кровати, быстро накидывая на себя халат, и полетел на выход из номера, по пути завязывая пояс.       Ему бы умыться сначала, привести в порядок свое внешнее и внутреннее состояние, ведь еще ничего съесть не успел, а уже мутить начинает, но на это, к сожалению, абсолютно не было времени. Если эта парочка сегодня не поженится, то Тэхену с Чонгуком точно придется собирать вещи и сматывать из Кореи куда подальше, возможно, обратно в Грецию, где они и познакомились, а то Чимин их точно доконает. Поэтому даже тошнота сейчас оставалась на втором плане, ведь собственная спокойная жизнь чуть дороже и важнее, чем какое-то утреннее недомогание.       Он выскочил в коридор и сразу влетел в соседний номер, который, к счастью и удивлению, был не заперт. Шторы в номере были задернуты, повсюду были разбросаны пакеты, перецепившись через которые Тэхен чуть было не поцеловался с полом, а на всех поверхностях лежали вещи и какие-то продукты питания, от взгляда на которые тошнить стало лишь сильнее. Черт, ну как же это не вовремя! Омега проследовал в спальню, бесцеремонно распахивая дверь и сразу подходя к окну, чтобы раскрыть шторы и впустить в комнату яркий свет. Пара на кровати заворочалась, пытаясь укрыться от лучей, и лишь прижалась ближе друг к другу, натянув на головы тонкое одеяло. – А-ну подъем! – скомандовал Тэ, стягивая с них ткань, и облегченно выдохнул, замечая, что они одеты. Чимина он голым, конечно, видел и раньше, но вот лицезреть его альфу ему уж точно не хотелось, ему и своего хватало. – Давайте, двигаем попками и поднимаемся, время не ждет! – Тэхен, свали, – проворчал пока еще Пак и принялся шарить рукой в поисках одеяла. – Это ты мне мстишь за раннее пробуждение? Прости, пожалуйста, я больше так не буду, а теперь свали! – Если бы я хотел отомстить, то делал это часов в пять утра, а не в десять! Юнги-хён, просыпайся! – бросив взгляд на альфу, который все еще спал и никак не реагировал на происходящее, он подошел к кроватке, что стояла совсем рядом. Малыш в ней уже, судя по всему, давно проснулся и сам себя развлекал, играясь с игрушками и широко улыбаясь. – Чани, милый, один ты сегодня готов к свадьбе. А твои родители, кажется, жениться совсем не хотят. – Хотим, но для этого еще слишком рано, – все же подал голос альфа, пока Тэхен поднимал на руки маленького ребенка, который счастливо взвизгнул, радуясь, что ему наконец-то уделили внимание. – Еще час и для этого будет поздно! Юнги-хён, ты уже пятнадцать минут как должен быть у флористов! А к мужу твоему ненаглядному через десять минут приедет визажист! Чимин! – прикрикнул Ким, отчего парочка резко села в кровати, переглянулась между собой и, наконец-то, сообразила, что к чему. – Мы проспали, Тэхен! – завизжал Чимин и попытался выпутаться из пододеяльника, но в спешке не смог найти, где край и конец, а потому вместе с ним полетел на пол. Стон отчаяния и боли разнесся на весь отель, если не на весь остров. – Да ты что, а то я не заметил, – закатил глаза Тэхен и шикнул на Мина, который уже спешил, чтобы пожалеть своего малыша: – Не сейчас, Юнги-хён, Чимин сам выберется, иди собирайся! – Чимин-а? – старший покосился на возлюбленного, проверяя, точно ли он справится сам, но получив в ответ какое-то неоднозначное помахивание рукой и скривленную недовольную мордашку, улетел в ванную, успев по пути чмокнуть в щеку все еще улыбающегося сына. – Почему ты раньше не разбудил? Мы так вчера устали, что вырубились и забыли будильник завести. – Я сам только проснулся, даже еще поцелуи от Чонгука не получил, сразу сюда прибежал, – чуть надув губы, произнес Тэ, а затем продолжил. – Так, я отнесу Чани твоим родителям, чтобы они его покормили и собрали, быстро приведу себя в порядок и приду помогать тебе. Прошу тебя, Чимин-и, выпутывайся уже из постели и иди собираться. Если мы вас сегодня не поженим, я с ума сойду!       Пак согласно кивнул, с горем пополам поднялся на ноги и, также как и Юнги ранее, прижался к маленькому альфочке губами, а затем с криками "Мин Юнги, освободи мне ванную, а то я не выйду за тебя замуж" улетел собираться. Тэхен покачал головой, бросил взгляд на время и, спохватившись, убежал вместе с ребенком к родителям Чимина, которые, он очень надеялся, уже проснулись и хотя бы частично готовы к торжеству. Оно должно состояться при любой погоде и обстоятельствах, и даже апокалипсис не должен помешать двум любящим отбитым сердцам стать единым целым!       В результате, весь отель все же стоял на ушах: администратор лично прибежал узнать, что принести на завтрак, потому что разобрать голос взволнованного и паникующего Чимина в трубке так и не смог; отдыхающие из соседних номеров помогали мастерам беспрепятственно добираться к жениху, хотя впору было говорить лишь "Идите на шум – не прогадаете"; а секьюрити со входа поднялся в номер, чтобы лично сообщить о прибывших машинах и поторопить всех вниз, чтобы они ни в коем случае не опоздали на церемонию.       За эти полтора часа, что они носились из номера в номер, приводили себя в порядок, подбадривали и пинали друг друга, Тэхен и думать забыл о какой-либо усталости и плохом самочувствии. Важно было успеть все сделать вовремя, потому он наскоро нанес макияж, что лишь чудом получился едва или не идеальным, оделся в костюм красного цвета – тот самый, в котором он ходил со своим альфой на первое свидание, и даже успел принять участие в отпаивании лучшего друга валерьянкой, ведь его трясло и типало от страха. Все то, на что по плану закладывалось три с половиной часа, было удивительным образом выполнено за полтора. Даже Чани, кажется, понимал, что сейчас все очень сильно торопятся, а потому вел себя тихо и спокойно, не привлекая лишнего внимания. Правда, сам Чимин регулярно подбегал к сыну, брал его на руки и твердил, что малыш его успокаивает, а потому он будет тискать его, пока не полегчает. Шутка Тэхена про "Пока тебе полегчает, твой ребенок на пенсию выйдет" осталась умышленно проигнорированной и только сведенные к переносице брови и слегка надутые губы дали понять, что Чимин друга все же услышал и обязательно поквитается за это, но как-нибудь потом.       И все же, хоть времени было крайне мало, но к назначенному сроку машина подъехала к месту проведения церемонии. Тэхену до сих пор это казалось чудом, ведь еще совсем недавно он был уверен, что у них ноль шансов успеть вовремя, но хоть сейчас "план" пошел по плану. Хотя... еще не вечер. Пак выглянул в окно, окидывая взглядом подготовленную площадку, что была выполнена в кремовых тонах, и с трудом убедил себя сдержать подкатывающиеся слезы, ведь портить макияж сейчас было никак нельзя, ведь времени на его исправление у них попросту нет. – Я женюсь, Тэ, – сдавленно проговорил он, все еще выглядывая в окно машины. На пляже, практически у самой кромки воды стояла арка с развивающимся шифоновым балдахином, перед ней – аккуратными рядами выстроенные стулья, на которых уже удобно устроились гости, а между ними пролегла деревянная дорожка, украшенная белой тканью и розовыми лепестками, вдоль которой на высоких постаментах стояли вазы с цветами. Но самым важным украшением всей этой красоты был, конечно же, Юнги, что уже стоял под аркой в своем невероятном черном костюме, что они купили вчера, и нервно потряхивал руками, ожидая своего почти мужа, чтобы наконец-то его окольцевать и успокоить. – Если бы не твои тараканы, ты уже два года как был женат, – фыркнул Тэ, удобнее устраивая в переноске крутящегося альфочку. – Готов? Идем? – А если что-то снова пойдет не по плану? – парень перевел на друга слезящийся взгляд и сжал полы своего пиджака. – Максимум, что может случиться, так это арку ветром снесет, но я тебя уверяю, Юнги и без нее возьмет тебя в мужья. И пусть только попробует сказать "нет", я наряжу его в костюм кошечки, в котором Чонгук в Греции щеголял, и отправлю в таком виде на работу. Вот уж сотрудники удивятся, увидев Президента компании в таком "скромном" наряде. – Ты сохранил этот костюм? – Чимин, кажется, в момент забыл о своей тревоге, распахнув в удивлении глаза. Давняя шутка, которая пришла ему в голову под влиянием большого количества алкоголя, до сих пор вспоминалась во время любого застолья, отчего Чон дулся и обижался, но такова была его судьба и Чимину за это было ни капли не стыдно. – Ну… Он нам, так сказать, пригодился… И мне идеально подошел, – смущенно ответил Тэ, но заметив расползающуюся на чужих губах хитрую улыбку, поспешил перевести тему и открыть дверь машины. – Все, пошли, тебя уже все заждались. Юнги еще подумает, что ты сбежал из-под венца и вздохнет с облегчением, так что не дай ему такой радости. – Не-не, я не сбежал!       Чимин выскочил из машины и, дождавшись друга с малышом на руках, двинулся в специальную палатку, из которой он и пойдет навстречу своему официальному семейному счастью. Родители, что в нетерпении мялись в той самой палатке, увели своего ребенка в сторону, желая сказать пару напутственных слов, а Тэхен, удобнее зацепив на себе переноску, взял в руки корзинку с лепестками роз. Как бы сильно он не ругался на друга, который из-за своей отбитости отложил свадьбу черт знает на сколько, он все же был за него рад и едва сдерживал желающие сорваться с ресниц слезы. Был ли он в самом деле так тронут, или это говорила в нем появившаяся недавно сентиментальность, он не понимал, но факт оставался фактом – глядя на счастливого и очень красивого друга, Тэхену хотелось реветь. А еще и немножечко тоже хотелось замуж за одного вредного, несносного, бесящего, но горячо любимого Чон Чонгука, что стоял около жениха и что-то ему говорил. Красавец, Тэхенов красавец!       Заиграла инструментальная музыка, что послужило сигналом к началу церемонии, и Тэхен, подбадривающе улыбнувшись другу, вышел первым и проследовал по проходу, помогая малышу разбрасывать яркие лепесточки. Чани стал тем, кто подтолкнул родителей к важному шагу – первому признанию в любви, а потому он и будет вести своего папочку под венец, чтобы того, наконец, официально окольцевали. А Тэ ему немножко в этом поможет.       Чонгук стоял рядом с Юнги и должен был, вероятно, восхищаться свадебной церемонией и радоваться за друзей, но его взгляд и мысли то и дело приковывались к любимому персиковому омежке, который осторожно ступал по проходу с маленьким ребенком перед собой. Они так хорошо смотрелись вместе, что мысль о собственных детях невольно пробралась в голову и удобно там устроилась, принимаясь подкидывать разного рода картинки. Альфе внезапно захотелось увидеть своего любимого с круглым животиком, который он постоянно будет гладить, потом услышать первый вскрик собственного малыша, отчего он, несомненно, расплачется, как и Юнги-хён, когда впервые увидел своего альфочку, ну, а следом появилось сильное желание погрузиться в родительские будни и полностью отдаться своей семье. Это ли не признак того, что нужно действовать более решительно и свои тайные желания воплощать в реальность..?       Тэхен за эти два года очень сильно изменился: стал более уверенным в себе, более свободным и раскрепощенным, более живым. Но было и то, что оставалось неизменным – его коготки, нотки сарказма и полная любви душа, которая с каждым днем становится все ярче. Именно в это Чонгук влюбился, и именно это и подталкивало его к тому, чтобы раз и навсегда сделать любимые черты персикового омежки своими, да и самого омежку в целом.       Тэ дошел до арки и, улыбнувшись Юнги, а затем и своему альфе, встал в стороне, разворачиваясь к палатке, в дверях которой как раз появился Чимин под руку со своим отцом. На его лице сияла счастливая улыбка, а в глазах, даже отсюда было видно, стояли слезы, которым он не позволял скатиться по щекам. Было заметно, что он нервничает, но его шаги по проходу демонстрировали уверенность и решительность – он сегодня станет Мином!       Все дальнейшее торжество прошло за пеленой слез, радостных улыбок и счастливых возгласов, которые лились нескончаемым потоком. Тэхен все же разревелся, когда молодожены обменялись кольцами, да так, что Чонгуку пришлось забыть о своей роли шафера и успокаивать своего сентиментального парня, параллельно пытаясь поздравить друзей с ответственным решением (и не важно, что в их жизни уже были решения и более ответственные, одно из которых не могло разобраться, ему подергать ножками и попроситься играть или же попросту уснуть). Юнги тоже прослезился, когда произносил свою клятву и упоминал тот самый день, что стал определяющим в их отношениях, когда юный любитель паркура свалился ему на голову. А Чимин… Чимин не удержался от радостного возгласа "Обломитесь все, этот мужчина теперь мой!", когда Юнги надел ему на палец кольцо, а затем все же разрыдался, забирая себе на руки сына и падая вместе с ним в объятия своего мужа. Даже Чонгуку досталось эмоционально, когда свадебный букет жениха спикировал прямо в руки одному заносчивому и кусючему Ким Тэхену. Знаков сегодня – хоть отбавляй, но альфе это лишь в радость, ведь с каждым из них он все больше убеждается в правильности своего решения.       В общем и целом, эмоций у всех присутствующих была уйма, и все они – исключительно положительные, как и должно быть на свадьбах, где пара, какой бы отбитой и странной не была, любит друг друга.       После церемонии, которая, ко всеобщему удивлению, прошла без происшествий и, в самом деле, по плану, все переместились в ресторан, поддаваясь легкой атмосфере радости и веселья. Едва ли не каждую секунду лились тосты, поднимались бокалы и звучали поздравления, Тэ даже не успевал донести бокал до своего рта, как уже звучало что-то новое. Не то, чтобы он собирался пить алкоголь, но понюхать-то хотя бы нужно было, а он и того сделать не мог. Гости наперебой рассказывали какие-то истории, связанные с молодоженами, заставляли их краснеть и смущаться, и то и дело кричали не безызвестное "Горько!", от чего у Юнги и Чимина уже порядком болели губы. Чонгук, что сидел рядом, постоянно подкладывал в тарелку Тэхена вкусную еду, которая после всех этих нервов вставала в горле комом и отказывалась проталкиваться в желудок, скорее наоборот – просилась наружу. Его мутило и ему это очень не нравилось.       Пока все веселились, смеялись и наслаждались празднованием, Тэхен же думал лишь о том, чтобы ему не стало плохо прямо посреди зала, а то будет очень неловко. Он старался делать вид, что все в порядке, улыбался и продолжал время от времени что-то жевать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, только вот последний кусочек мяса, который подложил ему альфа, стал тем самым камнем преткновения, и Тэхен не сдержался: – Чонгук, блин, что ты мне подсунул? – он скривился, выплевывая только что откушенный кусочек на салфетку, и потянулся за водой, сразу запивая неприятный вкус. – Что случилось, Персик? – отвлекшись от разговора с Мином, переспросил Чон, разворачиваясь к своему парню. – Оно горькое, – выдал Тэхен чуть громче положенного и гости, до которых докатился отголосок разговора, принялись наново скандировать многоголосое "Горько!" Молодожены засмущались, на пару секунд прижавшись губами друг к другу, а Ким мысленно и не только, закатил глаза. – Да оно реально горькое, придурки. И воняет к тому же. – Он подхватил палочками кусочек мяса, что лежал на тарелке, и поднес к носу, тут же кривясь от неприятного запаха. – Не может быть, Тэхен-и, я тоже его ел, оно нормальное, – ответил Чонгук, забирая у своего омеги палочки и отправляя еду в рот, пробуя на вкус. – Оно не горькое, милый, и пахнет специями. – Я сейчас вспомнил почему-то, как Чимин кривился от всего съестного и облизывался на то, что едой было сложно назвать даже с самой большой натяжкой. Даже на бензин и то слюнки пускал, – улыбнулся Мин, вспоминая ситуации полуторагодичной давности. – Я тогда беременный был, мне можно, – фыркнул Чимин, а затем перевел свой внимательный взгляд на друга. – Тэхен-и..? А может..?       Тэхен напрягся, резко округлив глаза и уставившись на парня, и в его мозгу резко закрутились шестеренки, а табличка с надписью "Спалился!" заискрилась ярко-красным. Черт возьми, конечно, мясо, которое едят все, не может быть испорченным, это все влияние его нового состояния, к которому он еще не успел привыкнуть. И о котором, собственно, никто кроме него не знал. Черт, черт, черт! Не так он собирался обо всем рассказать, совсем не так. Планы, катитесь-ка вы к черту! Хотя, вы, кажется, и так там... – Тэ? – хитрая улыбка расползлась по лицу Чимина и он придвинулся чуть ближе, желая вывести друга на чистую воду. – Я… тут… это… сказать хотел… – начал было Тэхен, но внезапный звонок телефона Чонгука прервал его и отвлек все внимание на себя. – Простите, – извинился альфа, взглянув на дисплей, – это с работы, я должен ответить. – Но я… – попытался остановить его Ким, ведь он тут вообще-то важные новости озвучивать собрался, но Чон его даже не услышал, ведь уже принял вызов и вышел из зала, чтобы не мешать гостям деловыми разговорами. Омега поджал губы, проводив взглядом своего мужчину, а потом вздохнул, разворачиваясь к друзьям. – Тэ, правда? – с теплой улыбкой на губах поинтересовался Мин, обнимая своего готового запищать от радости мужа. – Угу, – грустно кивнул Тэхен, вмиг теряя свое настроение, ведь его проигнорировал собственный альфа. Альфа, который должен ставить его на первое место, черт возьми! – А я-то думаю, что ты за весь день ни глотка шампанского не сделал, – хмыкнул Чимин, а затем все же радостно захлопал в ладоши. – Поздравляю, Тэ! А чего ты грустный такой? – Почему я грустный? Может, потому, что я решил сообщить своему мужчине, что беременный от него, а он просто встал и свалил в закат? Пусть только вернется, я его точно в закат отправлю! Будет знать, как своего омегу игнорировать! Совсем офигел! – возмущался Тэхен, принимаясь на нервной почве поглощать все подряд, что было у него на тарелке, и напрочь забывая о горечи и неприятных запахах, которых на деле вообще-то не было. На смену нервам и переживаниям пришли аппетит и злость на Чонгука, которому он еще впишет по первое число, бизнесмен хренов!       Чимин с Юнги негромко засмеялись, а затем Тэ почувствовал на своей руке подбадривающее прикосновение лучшего друга, из-за чего настроение вновь сменилось и теперь внезапно захотелось плакать – чертовы гормоны!       Альфа вернулся спустя минут пять с хмурыми бровями и сразу принялся рассказывать Мину о том, что поведал финансист, ведь звонил именно он. Тот факт, что они были на свадьбе и работу лучше отложить на попозже, никого не смущал, ведь дела были срочные. Чимин, которому такой расклад явно не нравился, взглядом подтолкнул Тэхена вновь заговорить, чтобы радостная новость отвлекла мужчин от работы. Тот мялся где-то с минуту, а затем, когда альфы погрузились в раздумья, пытаясь придумать, как разрулить сложившуюся ситуацию, все же решился. – Чонгук-и, – начал было омега, садясь полуоборотом к своему альфе, – мне нужно тебе кое-что сказать… – Да, Персик, что такое? – поднял голову старший, укладывая свою большую ладонь на чужие, нервно сжатые ручки. – Подложить тебе еще чего-то в тарелку? Или, может, налить водички? – Нет, я не об этом, – замотал головой Тэ и, набрав побольше воздуха в легкие, приготовился говорить, но… – Кстати! Мы ведь можем провести эти транзакции через неофициальные счета! – внезапно осенило Чона и тот снова развернулся к Мину, бросив коротко: – Извини, милый, это важно. – Да-да, конечно, продолжай, – буркнул Тэ, отворачиваясь, а затем еще тише пробубнил себе под нос: – я всего лишь немножко беременный твоим ребенком, но это абсолютно не важно. – Чон Чонгук, ты сейчас же выслушаешь своего омегу, а потом будешь говорить о своей долбанной работе! Хотя вообще-то это моя свадьба, на которой разговорам о работе не место! – строго проговорил Чимин, привлекая к себе внимание, но Тэхен замотал головой, давая понять, что не стоит сейчас ничего делать, он разберется с этим позже. – Все в порядке, занимайся своими делами, – махнул рукой Ким, когда альфа, напуганный грозным тоном младшего, обернулся к своему возлюбленному. – Ничего серьезного, что не могло бы подождать. Через восемь месяцев скажу.       Чимин вздохнул, Юнги недовольно покачал головой, но промолчал, а Чонгук, не поняв, что произошло, вновь вернулся к разговору, но своей руки не убрал, продолжая поглаживать нежную кожу и переплетать свои пальцы с омежьими.       Остаток вечера прошел относительно спокойно, гости продолжали пить, поднимая градус алкоголя в крови и доходя до той кондиции, когда весело становится уже даже от самых глупых шуток. За столом молодоженов атмосфера немного расслабилась, Тэхен даже попытался сделать вид, что ничего не произошло и все идет по плану (ага, да, как же). Где-то внутри вредным котом скреблось чувство обиды, периодически перебивающееся то злостью, то жалостью к самому себе, но внешне омега держал лицо, не позволяя ни одной эмоции проскользнуть наружу. Высказать своему альфе все, что он думает, очень хотелось, а вот испортить лучшему другу свадьбу – не очень, поэтому он старательно держался, придумывая тысячу и один способ, как будет мстить своему мужчине в самое ближайшее время. – Чонгук, мне звонили по поводу наших чемоданов, – спохватился Юнги, когда гости уже начали расходиться, а официанты потихоньку убирали столы. – Они нашлись, ты сможешь съездить забрать их? А то мы с Чимином… сам понимаешь. – Да, хён, без проблем. Мы смотаемся за ними, правда, Персик? – улыбнулся Чон, оборачиваясь к своему омеге, который таким раскладом был не очень доволен, но все же кивнул в надежде, что пока они будут ехать, его пыл поутихнет и он не прибьет своего альфу при посторонних. – Мы пока что все устроим, – подмигнул Мин и уже хотел было уходить, но остановился, бросил короткий взгляд на Тэхена, а затем обратился к Чону. – И да, пока ты этого не сделал, хочу кое-что сказать. Я познакомил тебя с Тэхеном, думая, что ты отличный альфа. Будь так добр, соответствуй, не то за него, – он кивнул в сторону мнущегося омежки в красном костюме, – ты все же получишь. – В смысле? – не понял альфа, хмуря брови. – В самом прямом. Обидишь его – пожалеешь, ты Чимина знаешь, да и меня тоже. И на будущее: когда твой омега хочет тебе что-то сказать, слушай его внимательно, чтобы потом прощение на коленях не вымаливать, по собственному опыту говорю. – Хён, если это было напутственное слово старшего, то оно прозвучало слишком пугающе, – улыбнулся альфа, пытаясь развеять повисшее напряжение, на что Юнги лишь хмыкнул, похлопал друга по плечу и удалился к ожидающей машине, где уже сидела его семья.       По телу Чонгука пробежали мурашки, а нервы, которые и так сегодня ни к черту, стали пробиваться все же наружу, напоминая, что день еще не закончен и впереди ждет кое-что очень и очень важное. Он попытался отбросить эти мысли и, приобняв своего омегу и чмокнув его в пахнущую персиком и чем-то еще макушку, двинулся вместе с ним к машине. Чемоданы подвернулись как нельзя кстати, чтобы все приготовления уж точно были завершены.       Всю дорогу туда и обратно Тэхен был очень тихим, сославшись на усталость. Он сидел с прикрытыми глазами, совершенно не желая смотреть ни в окно, ведь за годы путешествий сюда уже все успел увидеть, ни на альфу, который сидел рядом и был увлечен своим телефоном. Снова эта работа, которая важнее его, Тэхена. Гормоны, бушующие внутри, никак не могли определиться с эмоциями, которые омега должен испытывать, а потому затапливали его по очереди то раздражением, то злостью, то обидой, а то и самым искренним желанием кое-кого прихлопнуть, не решаясь примкнуть к чему-то одному, и Тэ от этих качелей готов был расплакаться. Если это ждет его на протяжении всей беременности, то он теперь хотя бы понимает Чимина, почему того штормило не по-детски все девять месяцев. Он даже успел другу посочувствовать и мысленно извиниться, что отбитым его называл. Нет, он, конечно, сам по себе отбитый, но все же беременность накладывала на него свою неадекватность и усиливала уже имеющуюся. Но как бы там ни было, сам Тэхен к такому не готов и у него два варианта: либо запастись какими-то успокоительными, чтобы вся эта ерунда с приливами-отливами была не такой заметной, либо выдрессировать своего альфу, чтобы тот не смел делать ничего, что эти самые приливы-отливы будет вызывать. И почему-то вариант с тем, чтобы найти разрешенные в его положении успокоительные, казался ему сейчас более реальным. И не то, чтобы он в Чонгука не верил, но… нет, все же не верил.       Так что, к моменту, как они вернулись в отель, Тэхен успел убедить себя в безнадежности своего мужчины, мысленно пожелал себе удачи с таким недалеким альфой и даже прикинул, на какие курсы его можно было бы отправить, чтобы он научился справляться с беременным омегой. Таких, к сожалению, на примете не нашлось, но он обязательно что-то придумает.       Ким вышел из машины и, не став дожидаться альфу, что отдавал подоспевшему швейцару багаж, поплелся в отель. Вот еще немного, еще чуть-чуть, он пройдет через лобби, войдет в лифт, поднимется на пятый этаж, потом хлопнет дверью у альфы перед носом и, обиженный, завалится спать. Утром, конечно, его снова накроют гормоны и он побежит непонятно за что перед Чонгуком извиняться, но то уже будет утром, сейчас же он хочет хлопать дверьми! Причем всеми, которые встретятся у него на пути! Интересно, можно ли как-то хлопнуть дверью лифта..?       С опущенной головой и едва ли не пыхтя от эмоций, он вошел в лобби и, не замечая ничего, двинулся к лифту. Его не интересовало совершенно ничего вокруг: ни празднично украшенное большое помещение, ни замерший персонал, ни даже стоящие в стороне Юнги с Чимином, которых Тэхен и вовсе не заметил. Он уверенно шел к лифту, пока его не окликнули. – Персик, – прозвучало так мягко и нежно, что негативные эмоции разом куда-то делись, оставляя лишь приятно растекающееся по душе тепло, а сам Тэхен поднял голову, наконец замечая кучу всяческих шариков и цветов, и развернулся, сталкиваясь взглядом со своим альфой. – М? – вздернул брови Ким, пытаясь понять, что все это значит, а затем отшагнул назад, когда мужчина перед ним стал опускаться на одно колено. – Что происходит..? – Здесь все началось, – чуть нервно улыбнулся Чонгук, а когда заметил на лице младшего непонимание, поспешил объяснить: – ну, не совсем здесь, а в Греции, но я имею в виду лобби. Мы впервые с тобой встретились в лобби отеля и сразу поссорились. И я хотел, чтобы это снова произошло в лобби. – Хотел что? Чтобы мы снова поссорились в лобби? – хмурился Тэ, откровенно не понимая, какого хрена происходит. Он без проблем устроит сейчас ссору, ведь причина у него есть и довольно-таки весомая, но вот стоящий на одном колене Чонгук сбивал весь боевой настрой. – Ссоры с тобой мне нравятся лишь тогда, когда они несерьезные и происходят только из-за того, что кое-кто очень вредный. Но за это я тебя и люблю, а потому прошу, дай мне сейчас сказать кое-что важное и не перебивай, хорошо? – Это я вредный?! – Персик, не перебивай, – настойчиво проговорил Чонгук с легкой улыбкой и открыл коробочку, которую достал из кармана пиджака. В ней на мягкой подушечке, сверкая россыпью драгоценных камней, лежало тонкое аккуратное колечко, увидев которое, до Тэхена все же начало доходить происходящее. Он ахнул и прикрыл ладошками половину лица. – Я уже говорил и повторю еще раз, я безумно сильно тебя люблю. Как бы сильно ты ни кусался, как бы ни куксился и ни царапался, я очень сильно тебя люблю. Каждый день, просыпаясь и видя твое сонное личико, я радуюсь, что тогда, давно, все же поддался на уговоры хёна и полетел с ним в Грецию. И хоть наши отношения начались с ссоры, и продолжились также, но в самый первый день ты меня зацепил. Своим взглядом, голосом и, вероятнее всего, характером. Нет, я не мазохист, чтобы влюбляться в несносный характер, но что-то мне подсказывало, что это попытка скрыть скромного и очень доброго омежку. И пусть я тогда не показал, что заинтересовался, но из головы ты у меня не шел. И я очень рад, что наши друзья решили нас подтолкнуть друг к другу, ведь я просто не представляю, что бы делал без твоих колючек. – Эй! – попытался перебить Тэхен, но услышал со стороны громкое шиканье. Он обернулся, заметив стоящих неподалеку друзей, и искренне удивился, не понимая, как они здесь оказались, ведь по всем законам должны были быть в номере и посвящать себя прелестям первой брачной ночи. – Так вот, я не представляю уже своей жизни без тебя, Тэхен-и, ведь ты наполнил ее красками и смыслом, подарил мне чувство спокойствия и уверенности в завтрашнем дне, дал то, чего мне так не хватало – любовь. И теперь я хочу попросить тебя подарить мне еще кое-что. То, чего я очень хочу иметь только с тобой. Семью, Персик, подари мне семью, о которой я всегда мечтал. Я помню наши разговоры ночью на берегу моря, когда ты рассказывал, чего хочешь от этой жизни, и я хочу того же, милый. Хочу того же с тобой. Я уверен, что никто, кроме тебя не сделает меня счастливым, а потому я хочу спросить тебя, мой вредный, но такой горячо любимый Ким Тэхен, согласен ли ты и дальше кусаться и злиться на меня по мелочам? Ты выйдешь за меня? Станешь моей семьей?       Тэхен глупо моргал своими подкрашенными ресничками и пытался прогнать подступившие слезы. Сделать это ему не удавалось, ведь он чувствовал, как они горячими каплями стекают по щекам, а еще чувствовал, как заходится в груди собственное сердце, норовя вырваться наружу и убежать восвояси, ведь все это для него слишком. Он тоже помнит тот вечер на пляже, помнит как разоткровенничался с альфой после встречи со своим бывшим, но он и подумать не мог, что Чонгук все это запомнил, а теперь просит воплотить все те слова в реальность. Просит стать его семьей. Делает ему, черт возьми, предложение! Ему, Тэхену, который весь вечер пытался придумать, как по-тихому убить и незаметно избавиться от трупа альфы, делали предложение! Это вообще возможно выдержать, у него ведь и без того гормоны бушуют!? – Тэ? – позвал Чонгук, когда молчание затянулось, а скатывающиеся слезы, что норовили превратиться в самый настоящий водопад, начали не на шутку волновать. – Ты против? Ты был таким радостным сегодня, когда поймал букет, я думал, что ты хочешь этого… – Я не хочу? – перебил Ким, обретая все же возможность говорить и сразу переходя в нападение. – Ты охренел, Чон Чонгук! Я беременный твоим ребенком, и я не хочу выйти за тебя? Я совсем больной, что ли? – Чего? – выпучил глаза альфа, а его руки, сжимающие коробочку, задрожали еще сильнее. – Как беременный? От кого? Когда? В смысле, сколько? То есть, почему ты не сказал? – Он пытался, просто кое-кто слушать не умеет! – выкрикнул Чимин, но Юнги быстро его заткнул, притянув к себе и приложив к губам свою ладонь. – Не лезь, малыш, они сейчас сами во всем разберутся, – ласково проговорил Мин, но руку свою не убрал, зная, что любимый муж не умеет молчать, когда это нужно. – То есть ты… там… ну, на свадьбе… хотел сказать… – начал было мямлить Чонгук, пытаясь сложить пазл в голове, а Чимин, каким-то образом высвободившись, его перебил: – Аллилуйя! – Мин Чимин! – прикрикнул Юнги, вновь прикладывая свою ладонь, за которую его наглым образом укусили, ко рту мужа. – Да, именно это я и хотел тебе сказать, но твоя работа была для тебя важнее, несносный ты альфа! – Тэхен-и, милый, любовь моя, персик мой ненаглядный, слоник мой сладенький, вредина моя любимая… – Последнее – лишнее, – вставил свои пять копеек уже Юнги и, сообразив, что тоже должен молчать, положил на свой рот ладошку Чимина, мол, а мы что, мы ничего, мы вообще-то молчали. – Я дурак, родной мой, самый настоящий дурак. Я весь день думал о предложении, чтобы все прошло хорошо, чтобы ты согласился, волновался из-за этого… Тэхен-и, прошу, надень уже это кольцо, скажи свое "да" и дай мне тебя зацеловать, а то еще пара минут и я бахнусь в обморок, а это в мои планы точно не входило. – Ты забыл, что нам запрещено строить планы? Они никогда не сбываются, – хихикнул внезапно Тэхен, шморгая носом и протягивая свою ручку, позволяя альфе надеть кольцо. Желание убивать и злиться уже отступило, уступив место счастливо порхающим бабочкам в животе. Или это их малыш радуется, что родители, наконец-то, одумались и хоть что-то сделали правильно? И что вообще за моментальные смены настроения?! Как это можно выдержать, он ведь так за полоумного сойдет! – Я обещаю больше никогда не строить никаких планов, если ты согласишься навсегда стать моим, Персик. Ты выйдешь за меня? – еще раз уточнил Чонгук, не решаясь надеть колечко на пальчик. – Я люблю тебя, мы любим тебя, – широко улыбнулся Тэхен, опуская свободную ладошку на еще совсем плоский живот. – Я выйду за тебя, Чонгук-и, никто другой ведь меня не выдержит, ты один такой дурачок. Хён... – Но я твой дурачок, – довольно проговорил альфа, широко и счастливо улыбаясь от впервые прозвучавшего "хён" из уст своего вредного омежки, который наотрез отказывался его так называть, и, надев колечко на пальчик, сразу поднялся с колен, чтобы заключить младшего в объятия и прижаться к губам нежным сладким поцелуем.       Со всех сторон слышались аплодисменты персонала, которые стали внезапными свидетелями происходящего, радостные визги Чимина и не менее радостные выкрики Юнги, но Тэхену с Чонгуком не было до них никакого дела, у них тут свои заботы, гораздо более важные. Их отношения начались в лобби отеля, когда они впервые встретились, прилетев в Грецию. И в лобби отеля они решили создать полноценную семью, в которой совсем скоро появится крохотный малыш. Удивительно, но оба раза Тэхен был уставшим и раздраженным, и в оба этих раза причиной был никто иной как Чон Чонгук – несносный альфа, которого сейчас он самозабвенно целует, растворяясь в его объятиях и надеясь, что останется в них навсегда. А ведь еще два года назад он утверждал, что такой мужчина ему не нужен. Что ж, как оказалось, нужен, только он один и нужен. – Я планировал сильно на тебя обидеться, а потом по тихому прибить в номере, – прервав поцелуй, негромко проговорил Тэхен. – К черту планы, Тэхен-и, к черту! – улыбнувшись, ответил Чонгук, а затем, стерев с нежных щечек слезы, что испортили легкий макияж, вновь прижался к пухлым губам.       И правда, к черту планы, им все равно не свойственно сбываться!