А+Т

Аарона разбудил громкий и резкий треск. Кто-то показательно мяукнул - миссия выполнена, стакана больше нет. Вишневский открыл глаза и попытался приподняться. Бутылки возле него стукнулись друг об друга, напоминая о вчерашнем вечере. Пытаясь прийти в реальность, он хотел протереть глаза, но резкая боль в руке не дала ему этого исполнить. Он посмотрел на руку- на ней появится округлый ожог, оставленный сигаретой, которую Аарон вчера пытался скурить. Сама сигарета мертво лежала на его штанах- она их прожгла… Уже разочарованный от увиденного Аарон все-таки повернулся и посмотрел на виновника его пробуждения. Что тут делал кот? Рассматривая наглую морду, парень пытался понять, через какую щель пробрался этот расхититель. Ответ не заставил себя долго ждать - входная дверь оказалась открытой, а за ней слышались чьи-то голоса. Один звонкий окрик соседки заставил Аарона окончательно проснуться. Соседка орала на арендодательницу, а та лишь поддакивала и извинялась: Аарону стало стыдно, ведь ей пришлось отдуваться за него. Но скоро и он получит, только соседка устанет кричать. В голове все сливалось и путалось, образуя кашу и неразбериху, только Аарон пытался вспомнить вчерашнюю ночь. Взяв телефон в руки, он не обнаружил на нем стекла, вообще никакого - все таки придется сдать его в ремонт. Лениво и медлительно он встал с кровати, чуть не упав прямо на разбитый стакан. Кот испугавшись парня, быстро скрылся за входной дверью. Квартира превратилась в пристанище какого-то нарика: повсюду осколки и бутылки, постель прожжена сигаретой, телефон сломан, да еще и все пропахло табаком, смешанным с горелым кофе. Вдруг входная дверь резко закрылась, Аарон вздрогнул- ему пиздец. Арендодательница быстрым шагом подошла к нему и ударила по щеке. —Аарон, это что такое?! Я только зашла, а мне уже хочется тебя прибить! Что ты делал?! Почему все в таком виде?! Аарон посмотрел арендодательнице в глаза, переборов стыд. Ее звали Вера. Для 36 лет выглядела достаточно наивно и мило, словно юная 17-летняя девочка. Однако у Веры был уже 9-летний ребенок и ушедший муж- военный. Он умер при каких-то неизвестных никому, кроме его товарищей, условиях, о которых Вере не сказали. Аарон искренне сочувствовал ей, но в то же время завидовал: она была достаточно сильной, чтобы пережить это и при этом не погубить сына вместе с собой, а Аарон все время мог лишь запивать свое горе и за пол года даже не попытался поехать в Омск и узнать, что случилось. —Аарон! Мне не нужно твое молчание! Отвечай! Что случилось?! Неизбежное молчание настигло их обоих - Аарон не знал что ответить, ему просто было стыдно. Вера, махнув рукой, направилась на кухню и взяла пакет для мусора и, кинув его Аарону, сказала: —Убери здесь все до полудня, иначе я уберу тебя отсюда. И не заставляй меня волноваться. Аарон послушно кивнул, но Вера, не заметив этого, скрылась, хлопнув дверью. Вишневский остался один. Нужно было замотать руку и сменить штаны, убрать стекло и бутылки, сходить сдать в ремонт телефон, поесть в конце концов, но Аарон стоял с пакетом, потупив глаза. Хотелось выть. Он вспомнил про Тошу. Сейчас Аарон даже написать ему не может, он ничего не может, он сам себя губит. Вера напомнила ему Омск и семью. Ведь Аарон накопил достаточно, чтобы смотаться в Омск, мешала только предстоящая сессия. Или Аарон считал, что сессия мешала, ведь до нее еще 4 месяца. Отбросив глупую отговорку, Вишневский все таки решил слетать домой. Взяв старый кнопочный телефон, в котором было всего три номера: Веры, мамы и старосты из универа, паспорт, пачку сигарет, кошелек, еще какие-то непонятные документы и накинув плащ, Аарон выскочил из квартиры и обогнал Веру: она успела только крикнуть ему вслед… Волнение придавало ему сил, даже похмелье не помешало бежать. Вишневский накручивал себя, пытался не думать, но одни и те же мысли отчетливой картинкой всплывали у него в голове. Телефон был единственной связью с Тошей, стоило этому телефону сломаться- Аарон и номера Антона не вспомнил, он потерял связь, он его больше не увидит, он умрет. Сдав телефон и заплатив приличную сумму, Аарон незамедлительно направился на станцию метро, попутно ища билет на ближайшее время. Он нашел самый дешевый билет на завтра на 11 утра - 4к с ручной кладью, самое то. Нужно было только дожить до следующего дня. В вагоне, как и всегда, было душно и тесно, казалось, бабки оттуда вообще не выходят и катаются целый день - не зря же заплатили. Одна из них показательно шепнула “педераст! Страну только портит!”. Ему вроде было плевать на мнение мертвецов, которые давно накопили себе на гроб и теперь копят на гроб своих детей, но в мыслях его это задело. Когда это он стал выглядеть как пидор, ведь одет был он вполне “обычно” : черные берцы, старые штаны, темно-коричневого цвета, которые отец передал ему “по наследству”, посеревшая от стирки кофта и смольный длинный плащ, на несколько размеров больше, доставшийся ему от тети. Она отдала ему еще огромную кучу вещей ее мужа, который был заядлым рокером, и в гардеробе Аарона появились присущие панкам прикиды. А муж тети умер от какой-то типичной болячки алкоголика, хоть таковым он и не являлся, и, кажется, грустили тогда только Аарон с тетей. Выйдя на нужной станции, он глазами искал его любимую кофейню. Это было довольно дешевое заведение с небольшим выбором, однако там можно было поесть на балконе, а значит, можно было покурить. Парень не думая зашел в кофейню и быстро заказал свой стандартный набор: латте и бутер. Аарону даже договаривать его не пришлось, девушка, работавшая там, давно запомнила его предпочтение. В один день он даже познакомился с ней, ее звали Женя, она, как и Аарон, училась на 2 курсе универа, хотя была старше на год. Кажется, отец назвал бы ее “идеальной девушкой и женой” и посоветовал “брать, пока не украли” и Аарон бы так и сделал, только девушки не нравились ему совсем… Он допивал кофе и скуривал последнюю сигарету в пачке, ему нужно было съездить в универ и забрать работы, но ехать в самую пизду ему не хотелось. Он учился в горном на архитектора, и это было самым отвратным решением в его жизни: горный оказался не такой сказкой, как ему представлялось: огромное здание у воды, с красивыми статуями у входа, из которого в последний день учебы выбегали студенты и прыгали в Неву, оказалось красивой обложкой завещания. Да и форма: тесная, темно-синяя и очень потная, была ему не по душе. Однако, когда пытаешься сбежать от семьи и от помрачневшей пародии на Питер, выбирать не приходится. Уже на первом курсе Аарон понял, что точные построения не для него: никакой свободы в рисунках не было, ничего живописного там нельзя было заметить. Четкие линии и чертежи напоминали темницу из графита, в которую Аарон попал по своей воле и по своей же воле не может выбраться - ему попросту страшно что-то менять. Он боится своего настоящего, он боится своего будущего, которого может и не быть. Тогда что ему делать сейчас? Без телефона, с заветными номерами, без возможности вернутся в квартиру, потому что Вера сейчас в ней и явно негодует, на волоске от отчисления, ведь «Аарон, сколько можно прогуливать?!». Что делать человеку, который остался почти ни с чем и без света в конце коридора? За размышлениями о своей жизни Аарон не заметил как его латте остыл, а бутерброд так и остался на маленькой керамической тарелке. Кусок в горло не лез, но все же 400 рублей отдал, надо засунуть мысли подальше, съесть свой завтрак, а возможно и обед, и пойти прочь отсюда. До вылета еще слишком далеко, ехать в аэропорт бессмысленно, а шататься по городу холодно. Но делать нечего и существовать где-то надо, поэтому он берет свою маленькую ручную кладь и быстрым шагом направляется к выходу. За полтора года Аарон так и не запомнил дорогу в горный и на полпути забыл название станции. Но ничего, торопиться было некуда и он неохотно прошелся до другого вагона метро, чтобы снова сесть и доехать до конечной. (Он настолько долбаеб, что не смог запомнить, что выходить надо было на конечной). Аарон вышел на улицу. Уже вечерело, дул тихий, сонный ветер, какой обычно не бывает в Питере. Он мельком задел волосы парня, показывая их во всей красе: довольно длинные, крашеные в темно-русый волосы с секущимися кончиками, а ближе к корням виднелся натуральный цвет - светло-серые, как будто их посыпали пеплом. Они были заплетены в нелепый хвост, которому его мать всегда давала характеристику: прическа вылитого музыканта, только гитару подай. И Аарон бы с удовольствием сыграл, дай только ему шанс… Погода в целом была не очень свойственна для января: закатное солнце было красным и тени отчетливо виднелись на грязном асфальте, посыпанным кое-где песком. Он должен был спасать ленивых жителей от падений, но со своей функцией эта крохотная горстка не справлялась, только походила на собравшуюся грязь и слякоть. От дождя следов практически не осталось: слякоть относительно быстро застыла из-за низкой температуры. Но главным событием для этого вечера было другое - снег, самый настоящий. Он крупными хлопьями ложился за застывшую грязь и покрывал ее белым полотном. Словно это не Питер, а далекая, знакомая Аарону Сибирь, с ее морозами и огромными белыми, пушистыми сугробами. Упадешь в такой - даже не больно, только снег за шиворот попадает. Обойдя красивый вход, который был предназначен только для “важных” лиц и выпускников, Аарон направился к старой, потертой двери его факультета. Сразу было понятно, что использовалось постоянно, а что, только по “праздникам”. Его желанием сейчас было поскорее забрать то, что надо и не наткнуться на преподов, чтобы не получить очередную поучительную беседу от противных лиц. Хотя два лица в этом месте надменности не были противны Аарону. Это два преподавателя: по истории архитектуры и по правовому регулированию в архитектурно-дизайнерской деятельности. Название предмета Аарон запомнил только из-за препода. Она хоть как-то пыталась ему помочь, хотя иногда казалась Аарону синонимом к слову равнодушный. Что не скажешь о историке. Он всегда помогал Аарону, сколько бы его пар он не прогулял. Аарон даже запомнил его имя - Петров Виктор Николаевич. Ему было уже за сорок, но для своих лет, он был подтянут и достаточно привлекателен и красив. Студентки называли его “совратителем сердец” и говорили о том, что “он не одну уже охмурил”, но Аарон не верил в эти слухи. Пока к нему препод относится как к сыну, все хорошо. Тихо проскользнув мимо охранника и Гали ( не нуждается в представлении ) пройдя по лестнице, Аарон зашел в нужный кабинет, моля о том, чтобы в нем не оказалось посторонних глаз. Чуда не свершилось: перед ним, как аристократ, с прямой спиной, стоял Виктор Николаевич, держа какую-то заумную книгу в руке. У Аарона возникло неприятное ощущение, какой-то тихий страх. Сейчас он даже историка не хотел видеть, ведь он был помят, с выразительными кругами под глазами и с новой раной. Да еще и несло от него за километр. Историк отвлекся от чтения и подозрительно взглянул на него. Такой давящий и властный взгляд Аарон никогда не мог стерпеть - мгновенно сдавался и все выдавал. Вот и сейчас, Виктор явно желал, чтобы Аарон все ему выдал, чтобы он взболтнул лишнего. —Ну привет, заядлый прогульщик. Староста просила тебя подписать документы, которые прислали неделю назад…Что скажешь? Почему опять не ничего не выслатно? Ладно, прийти на пары и посидеть на них - это сложно, но документы тебе что, в квартиру принести? Аарону стало стыдно и страшно, такими темпами он вылетит уже через неделю, даже предстоящие каникулы не спасут его. Он молчал, даже не поздоровался. А что сказать? Историк и так все понимает. Да, иногда, как и сейчас, он вел себя как душнила, но его поведение было обоснованным… —Сколько это еще может продолжаться? Подписать документы - плевое дело! Только прийти днем в универ и все! Ладно, заболел, тогда это можно понять. Но в чем проблема взять больничный и принести справку? Ты мечтаешь, чтобы тебя выгнали? —Я…. Я взял билет… домой… Я принесу справку на следующей неделе.. Захотелось убежать куда-нибудь и не говорить с ним. Да. Так и надо сделать. Аарон тихо пошагал к работам и нервно достал то, что нужно. Сложив их в сумку он хотел было пойти к выходу, но препод грубо прикрикнул, так, что его голос гулом в ушах остался: —Вишневский! Куда намылился?! Только мне стоило на твою сторону встать, так ты уважать меня перестал? Я первым тебя к сессии не допущу, если уйдешь сейчас, учти. Аарон прибавил шагу, заветный выход был уже недалеко, но историк резко одернул его за плечо и одним движением прижал к стене. Аарон невольно цыкнул, это было неприятно. Да и то, как историк держал его: руки прижав к стене и подперев его ноги своей.. это сделано было, чтобы задержать его, но похоже больше на домогательство. —Аарон! А ты не хочешь мне что-нибудь рассказать? На этот раз ты даже духами не забрызгался до жопы, прямо так пошел, только и разнюхивай, какую алкашку ты вчера хлебал! Он отпустил одну руку Аарону и полез ему в карман штанов. Вишневский тут же попытался остановить его, но тяжелая, умелая рука явно не была намерена прекращать задуманное. Историк вынул из кармана пустую пачку сигарет, задев при этом причинное место, Аарон аж нервно вздрогнул и сглотнул. Сейчас он чувствовал, насколько историк властен, насколько он выше него и по росту и по статусу. Перед ним хотелось съежится и поклониться в пол, лишь бы лица не видеть. —Это вообще по-твоему нормально? Тебе 19! Девятнадцать, Аарон! Ты что, хочешь умереть к 30?! Хочешь сдохнуть в какой-то подворотне, рядом с нариком?! Может ты еще и наркоту при себе тоскаешь, чтобы не дай бог трезвым в мир не выйти?! Положив пачку себе в карман, Виктор отпустил руки Аарона и начал лезть в карманы плаща. Аарон хотел противиться, но грубое “не рыпайся мне тут, негодник” его остановило. Это было странно. Историк был слишком близко и явно нарушал личное пространство , чего никогда раньше не делал. Да и стал бы вообще кто-то так делать, если только не хотел износиловать или угрожать…? Аарон еще раз вздрогнул когда Виктор полез в другой карман штанов. Он двумя руками еле остановил его. —Там ничего нет… Правда, я не нарик… Он посмотрел на препода снизу вверх, держа его руку возле штанов, держа обеими руками! Как это было жалко, он как будто сидел на сессии и умолял препода поставить 3, за что угодно, хоть за секс. Историк недоверчиво посмотрел Аарону в глаза. —А чем докажешь? Твое поведение как раз об обратном говорит. Сам-то ты явно оттуда наркоту мне не достанешь. —Вы мне настолько не доверяете… —Верить?! Аарон, ты сейчас мне про доверие?! А как тебе верить?! Как?! Ты столько умалчивал и лгал! И теперь стоишь и просишь доверия!? А ты его заслужил?! Ты его заработал!? Аарон еле сдерживался чтобы не закричать “помогите” и сбежать. Но услышит ли его кто-нибудь? Историку он ничего ответить даже не мог, его смущало абсолютно все, да и препод был прав.. никакого доверия Аарон не заслужил. Он послушно опустил руки и препод порылся в заветном кармане. Он как будто специально ставил Аарона на слабо, он как будто износиловать его хотел. Но историк просто залез в карман, чтобы убедиться в словах Аарона? Что Аарон ничего не употребляет? Что в кармане нет ничего запрещенного? Тогда почему он так лазит, будто не за наркотой полез? Тихое, но четкое “Прекратите” - только это Вишневский и смог выдавить. Ноги его совсем не держали, он просто повалился. Историк еле удержал его, чтобы тот не упал. Надменность и злоба сменились удивлением и Аарон даже в глаза смог Виктору посмотреть. —Аарон, все нормально? Может, не надо было тебе сюда приезжать? Ты доедешь домой? Может, тебя довести? Только этого Аарону не хватало. Общения с историком ему по горло на ближайший месяц хватило. Он неловко встал и, быстро открыв дверь, метнулся в коридор, попутно сказав “все нормально, я пошел”. Хотелось поскорее сбежать отсюда и попасть домой. Быстро пробежав по улице, Аарон забежал на станцию, а затем и в поезд. Только там пришел в себя и смог осознать происходящее. Места в вагоне, на удивление, еще остались и парень тихо сел на ближайшее. Он слишком сильно измотался и устал, чтобы думать и, сам того не заметив, уснул. Его разбудил шум новых пассажиров, которых оказалось достаточно много. Среди них одна бабка осуждающе посмотрела на него - она явно хотела сесть. Аарон не обратил не нее внимание. Ему ехать еще две станции и он слишком измотан, чтобы встать. Выйдя на улицу, Вишневский побрел к дому по недавно выпавшему тонкому слою снега. Скоро он станет грязью. На улице уже давно стемнело и Аарон шел на ощупь. Открыв парадную дверь, он поднялся через две ступеньки до своего этажа и медлительно начал искать ключи. Их не было нигде: ни в карманах, ни в сумке. Настроение совсем испортилось. Куда ему теперь идти? Аарон достал телефон и выбрал номер Веры.