Ниобия

Хммм… А быть заживо проглоченным не так уж и плохо… Я лежал, прижимая к себе мирно посапывающую Настю, и размышлял. Странно, что Ниобия не шевелится. Похоже, что она тоже спит. Я уже сомневался в том, правильно ли я делаю, прожигая дырку в желудке русалки. Ведь если бы не она, я бы никогда не узнал, что Настя меня любит… Никогда бы не научился ценить жизнь. Да и, чёрт побери, ощущение, когда лежишь вот так, в объятиях спящей девушки, а вас со всех сторон окружает горячая, подрагивающая плоть прекрасной русалки, которая тоже к тебе начинает привязываться… Ради такого стоит жить, как бы извращённо это не звучало. А осознание того, что вы единственные, у кого это случилось ТАК, вселяет какую-то гордость. Если выберусь – обязательно напишу об этом книгу… Потому что скрыть такое воспоминание… Мне эта мысль казалась богохульством. А с другой стороны – стоило мне вспомнить, что было не так давно, и хотелось провалиться от стыда. Срам то какой… Тем более что и русалка, будь она неладна, тоже кайфовала. Как вспомню её вздохи… Я покраснел. Хотелось спать, но сон почему-то не шёл. Зато шли мысли, причём в таком количестве, что просто оторопь брала. Я вспоминал родных, оставшихся в Самаре. Мама… папа… Бабушка и братишка… Я должен выбраться отсюда. Не могу представить, каково им будет узнать о моей гибели… Внутри предательски засосало. А Настькины? Их тоже убьёт эта новость… Мысль вернулась к Кате, заставив что-то прохладное предательски потечь по щеке. Катя… Я никогда её не забуду. Это обнимание тем туманным вечером, когда мы провожали её до дома… Я помнил всё: и дуновение прохладного ветерка, и запах её волос, и тепло её рук… Она не заслужила этого. Я должен покончить с этим. Навсегда. ************************** Утреннее солнце поднималось над морем, проливая свои лучи на море, принявшее красивый цвет жидкого золота, на лес, в котором начали просыпаться птицы и комары, и на одиноко стоящую фигуру, стоящую у самой кромки воды… Надежда стояла, вспоминая свою дочь. Катя… Слёзы лились по щекам женщины, которая их не замечала. Невозможно передать, что чувствует молодая женщина, потерявшая единственную дочь, поэтому я даже пытаться не буду. Наконец, она присела на колени опустила на воду небольшой тазик, в который положила две розы алого цвета крест-накрест – последний прощальный дар ушёдшей безвозвратно дочери. Тазик тихо поплыл по морю, а женщина по прежнему смотрела ему вслед и тихо плакала… Неожиданно она с криком отшатнулась от воды. Она увидела массивную тень, плывшую в её сторону… Русалка. Рука сама нащупала на поясе кобуру, а через миг вытащила тяжёлый пистолет. Надежда одним пальцем с характерным щелчком сняла оружие с предохранителя. Ну же, давай, иди сюда, тварь… …Ниобия лениво скользила в воде, наслаждаясь прохладными струями, которые словно ласкали её огромное тело, прогоняя сон и вселяя бодрость. Есть она не хотела – судя по всему, Лёша и та девушка всё ещё были в её животике… Ай! Русалка согнулась – Лёша снова скребнул в животе. Но на этот раз что-то было не так, как обычно. Вместо приятной щекотки по всему телу прошлась волна боли, так что русалка чувствовала её отдачу и в хвосте, и в щупальцах, а в голове внезапно зашумело. Ниобия не понимала, что же произошло, а потому очень испугалась. Сердце тревожно заколотилось. И русалка, опасаясь наглотаться воды, рывком всплыла вверх… Она замерла. На расстоянии вытянутой руки от неё была женщина, сжимающая в руке какую-то вещь. Она не убегала, как другие люди, не ахала, не падала в обморок. Она стояла и криво улыбалась немного безумной улыбкой. Ниобии стало интересно, и она сделала движение в сторону Надежды. - Получи, тварь. – Милиционер спустила курок. Утреннюю тишину, перемежаемую лишь шелестом волн и звоном комаров, ищущих себе добычу, прорвал оглушительный крик русалки, которой пуля попала в плечо. Это было ещё больнее, чем когда я порезал ей язык камнем. Ниобия чисто инстинктивно рухнула обратно в воду и поплыла прочь, прижимая к кровоточащему плечу другую ладонь. Так как дело было в море, солёная вода только усиливала и без того ужасную боль, делая её просто невыносимой. Надежда поняла, что убийца её дочери уходит, и выстрелила ей вслед ещё пару раз. Однако пули просто разбились об поверхность воды… Чёрт!!! Женщина отшвырнула бесполезный пистолет и долго стояла, смотря вслед удаляющейся русалке и сжимая в бессильной ярости кулаки. Она всё равно добьётся своего… Отомстит за дочь… Нас с Настей довольно сильно кувыркало, так что мы не могли даже понять, где верх, где низ, а сильные сжатия желудка только усиливало неразбериху. Наконец, мы еле-еле разобрались, в чём дело, и даже смогли снова принять нормальное положение. - Ладно хоть комары не кусают. – Съязвил я, снова начиная скрести рану в стенке желудка. – А то вообще бы ад тут был… Словно в отместку желудок снова сжался. Я уже так привык к тесноте, жаре, вездесущей вони и слизи, что теперь замечал только Настю да постоянные колыхания желудка Ниобии. Шёл уже второй день моего пребывания в желудке, и прогресс был налицо. Рана была уже очень большой, ткань была уже нежная и истекающая чем-то донельзя противным. То ли кровь, то ли сукровица – во мраке не разобрать. Похоже, что я уже проскрёб желудок, и теперь каждый мой скребок приводил к тому, что русалка вскрикивала от боли… Интересно, сколько мне ещё осталось скрести… *************************************** Ниобия не понимала, что происходит. С нею ещё никогда не происходило ничего подобного, поэтому она даже не могла ничего поделать. Ещё скребок. Ниобия застонала. Согнувшись посреди толщи воды, она сжала живот руками. На миг полегчало, но Лёша снова скребнул, причём сильнее прежнего… Ниобия с трудом выползла на берег, прижимая руку к раненому плечу, и, наклонившись к своему животику, прошептала: - Что… Что ты делаешь? Перестань! - Ещё чего! – раздался глухой ответ из живота. – Уж лучше я закончу свою работу! Я жить хочу! - Какую… Кх… Оооо… - Ты и не думала, что людей есть нельзя? Не думала, сколько боли приносишь родным тех кого сожрала? Да таких тварей как ты убивать надо! – Лёша снова скребнул, заставив застонать от боли. - Что происходит? Ответа не было. Русалка нутром чувствовала, что надо избавиться от людей, пока не случилось непоправимое. Она ещё никогда так не делала, поэтому ей было страшно. Но если её не вырвет, будет ещё хуже. Поэтому Ниобия открыла рот и начала засовывать в горло пальцы… ****************************************** Что за… Желудок начал сжиматься, причём гораздо сильнее, чем обычно. Нас прижало так, что непонятно было, где мои конечности, а где Настькины. Горячая подрагивающая слизистая плоть желудка обжимала нас со всех сторон, а сок со слизью и недопереварившимися останками рыб поднялась так высоко, что мешала дышать. - Настя! – булькнул я. - Лёш… что происходит? - Не... бульк… не знаю! А потом нас сжало ещё сильнее и с неумолимой силой потащило куда-то вверх… … Неожиданный яркий свет как ножом резанул по глазам, а ещё через миг я, кувыркнувшись в воздухе, ударился спиной об что-то жесткое и ледяное… Да нет же! Это же… Вода?! Кашляя и бултыхаясь в обжигающе ледяной воде, от которой даже кишки схватывало морозом, я с трудом всплыл на поверхность. Рядом бултыхалась, кашляя, Настя, а сверху виднелся громадный силуэт русалки. Я почувствовал странное желание вернуться обратно в её желудок. Наверное, оттого, что вода была просто невыносимо ледяная… Ниобия выглядела странно блеклой. Её снова вырвало, и я невольно поморщился при виде омерзительной мутно-желтоватой слизи с белесыми ниточками химуса, выливающейся изо рта русалки. Впрочем, и я, и Настя были с головы до ног изляпаны в такой же тошнотворной блевотине. Глаза уже не резало так сильно, а свежий ледяной воздух разгонял гнилостный запах блевотины и прогонял вялое оцепенение, вселяя бодность и дикую, поистине животную радость… Мы ВЫБРАЛИСЬ!!!! Мы живы! От этой мысли хотелось сразу и плакать, и кричать, и смеяться, и… Да мало ли чего! Настя что-то кричала, бултыхаясь рядом со мной, но я не слышал… Русалка, морщась, прополаскивала рот свежей морской водой. Я тоже успел немного глотнуть её, и поверьте – она была… незабываемой! Вроде бы и солёная, и терпит, и в то же время…И в то же время это была ПЕРВАЯ вода за эти два дня, поэтому я не удержался и глотнул ещё. - Лёша! Я обернулся. Настя взгромоздилась на какой-то утёс и теперь махала мне рукой. Так, погоди! Утёс?! Да это же Туманные скалы! Получается, мы вернулись в то же место, с которого и начались наши мытарства в желудке… Кстати, а где эта чертовка?! Я нервно обернулся на Ниобию, но та про нас явно и думать забыла. Обвившись вокруг скалы, она прижимала ладони к животу, опустив глаза к зем… эээ… воде, которая с шипением билась об подножие скалы, подбрасывая молочно-белые брызги на несколько метров вверх. Кончик хвоста русалки находился в воде и иногда подрагивал. Какая же она… прекрасная… мечта художника. Огромная, смертоносная, и в то же время – такая нежная, стройная, по-детски наивная… Неожиданно она рывком повернула к нам лицо. Огромные жёлтые глаза не выражали ничего, кроме боли. - Уходи. - Что?! – дружно воскликнули мы. - Уходите. – Повторила она. – Не хочу вас… видеть… Особенно ТЕБЯ – Огромные глаза уставились на меня. – Как… больно… Кххх… и когда это закончится… Она скользнула в воду, А через миг щупальца обвили нас с Настей, которая запоздало крикнула, и вздёрнули кверху. Удерживая нас над водой. Русалка доплыла до берега и довольно грубо швырнула нас на раскалённый песок. - уходите… и не возвращайтесь никогда… - почему ты меня не утопила? Настя отошла в кустики и стала приводить себя в порядок, а я… я почему-то не мог уйти сейчас. Я отошёл на небольшое расстояние и, обернувшись, просто смотрел на русалку, которая дала мне то, что не мог дать ещё никто – любовь к жизни, осознание того, что я ЖИЛ, что я добился права на это. И поэтому бросить её сейчас мне было тяжело. Я знал, что долго она не проживёт. -Ниобия… Глаза русалки блестели. А по её голубой чешуйчатой щеке текла слеза. - Почему? Почему ты поступил со мною так, Лёша? - Потому что я тоже хочу жить. Ниобия запнулась. Мы оба отлично понимали, что она скоро умрёт. Дыра в желудке уже проделана, и разрушение жизненно важных органов – вопрос времени. Ещё один взгляд, прямо в душу – и русалка нырнула в воду и направилась прочь. Ждать смерти…