Keep my shadow

Драко Малфой сидит на диване в квартире Гермионы Грейнджер в самом сердце магловского Лондона и никак не может понять, как он дожил до момента, что ему пришлось оказаться здесь. Не смотря на всю их кошмарную историю, на все взаимные оскорбления, на всю стремительно вспыхнувшую и также быстро угасшую страсть, на все предрассудки относительно друг друга, волшебник никогда бы не смог вообразить себе сценарий, в котором они окажутся в её квартире. Но вот он здесь. Вот этот самый невозможный сценарий разворачивается прямо сейчас в гостиной бывшей гриффиндорки, где ведьму и её школьного врага разделяет лишь глянцевая поверхность журнального столика. Кстати, говоря о гриффиндорцах. Гермиона мечется по квартире, как заведённая. С момента прибытия Драко, молодые люди сказали друг другу разве что два слова, оба ошарашенные очередным безумным посланием. На лице Грейнджер мелькают разные эмоции, одна сменяет другую в бешеном ритме, и она чувствует, что её голова вот-вот взорвётся. Она мерит шагами свой дом от стены до стены, изредка шумно вздыхая, но не останавливаясь. - От тебя у меня кружится голова, - Малфой цокает языком и нервно поправляет манжеты рубашки. - Мне так легче думать, - парирует Гермиона. И больше они не произносят ни слова. Теперь ведьма не сомневается, что убийца пытается доказать что-то именно ей, что исход этой игры напрямую зависит от её дальнейших действий, и что все, кто когда-либо был или ещё будет рядом, находятся под ударом. От каждого её хода зависит благополучие близких, и эта мысль закрадывается в её внутренности мерзким червяком и начинает обживаться и устраиваться поудобнее. Гермионе Грейнджер хочется вернуться в беззаботное прошлое, и она чувствует себя такой жалкой из-за этого желания, пока не вспоминает, что её прошлое в общем-то никогда не было беззаботным. Ежегодные хождения по лезвию ножа и спасения задниц своих друзей в школе, поиски крестражей, проникновения в банки, полёты на драконах, пытки в конце концов. Её жизнь всегда была безумной, но она наивно полагала, что все эти безумства закончились, когда Гарри уничтожил самого темного мага последнего столетия. "Стоило пойти работать в книжный магазин", - обманывает себя волшебница. Очевидно, она бы этого не сделала. В каком-то роде Гермиона была адреналиновой наркоманкой, ведь как иначе объяснить её тягу ввязываться во все эти бесконечные неприятности? Нет, тихая размеренная жизнь не для неё, и об этом бесстыдно напоминает чертово письмо, лежащее на столе. Как там написано? "Закрой глаза, отдайся шуму Биенья сердца моего. Нигде я не найду тебя". Бессмыслица какая-то. Похоже на строчки из стихотворения. Надо как-то узнать автора, может стоит сходить в библиотеку? Грейнджер отбрасывает эту идею тут же: надо признать, это как искать иголку в стоге сена - в конце концов автором может быть сам убийца, и тогда огромное количество часов поисков не дадут ровным счётом ничего. Да и если бы маньяк хотел указать на какое-то произведение, разве он не дал бы более очевидную подсказку, кроме этих трёх несчастных строчек? Ведьма чувствовала, что здесь было что-то другое, хотя и никак не могла понять, что именно. Концентрируясь на своих внутренних ощущениях, Гермиона останавливается по середине комнаты. Чутье ещё никогда её не подводило, и ведьма решает послушать его снова. - Это шифр. - Взгляд направлен на сидящего на диване Малфоя. - Естественно. - Драко цокает языком. - Тебе потребовалась четверть часа, чтобы выяснить то, что я и так знал. Вот поэтому, Грейнджер, люди обычно говорят друг с другом. - Ну, мистер всезнайка, и как ты это понял? - Все его предыдущие подсказки - так или иначе являются шифрами. Почему с этой должно быть по-другому? - Действительно. Я... Мне нечего больше сказать. - Если бы я знал, что тебя так просто заставить замолчать, я бы... - Да в чём твоя проблема, Малфой? Очевидно, мне стоит огромных усилий вести себя профессионально. Я пригласила тебя в свой дом, чёрт возьми, я иду тебе навстречу ради расследования. Мы ведь должны... Сработаться? - Сработаться? - Драко будто видит девушку впервые. Он смотрит прямо в её глаза и не совсем понимает, что должен ответить. - Что со мной не так? Да что с тобой не так, Грейнджер? Я с самого начала веду себя, как взрослый человек, в отличие от тебя. Я не отпустил ни одной грязной шуточки, я поделился с тобой всеми известными мне фактами, да я даже сделал вид, что меня всё устраивает в наших с позволения сказать рабочих взаимоотношениях. Чего ещё ты хочешь? Это ты ходишь вся из себя "королева драмы", ни малейшим образом не показывая, что нас связывает какое-то прошлое. - О, Мерлин, мы говорим об этом? - Гермиона вздыхает, когда становится ясно, что этого разговора не избежать. - Ладно, давай покончим с этим здесь и сейчас. То, что произошло между нами ничего не значило, ни тогда, ни сейчас. Мы напились и трахнулись, о каком таком общем прошлом идёт речь? И кто из нас теперь "королева драмы"? Каждое слово бьёт наотмашь. Нет, Малфой не строил иллюзий, относительно их, прости Мерлин, совместного будущего. Он - не какая-то сопливая девка, которая после одного перепихона рисует розовые сердечки на пергаменте и приписывает себе чужую фамилию. Но Драко действительно думал, что они поведут себя по-взрослому. Что она поведет себя лучше, чем это оказалось на самом деле. - Я не ждал от тебя признаний в любви, Грейнджер. - Невыразимец морщится от того, насколько абсурдно это звучит. - Но я и не думал, что ты позорно сбежишь, а потом сделаешь вид, что мы - незнакомцы. Ну вот, он произнес это вслух. И теперь всё, от чего они бежали, наконец догнало их и без предупреждения окатило ледяной волной. - Я не должна была так поступать в министерстве. Не после того, что увидела в тебе. Моё поведение было непозволительным, я должна была дать тебе понять, что не сожалею о случившемся. Просто... - Что, просто? Ты беспокоилась о своей репутации? - Я... О, Мерлин, нет. Если ты не заметил, моя репутация итак безнадежно испорчена. Вчерашняя статья - не самое худшее, что обо мне писали. - Да плевать мне на статьи. Я в состоянии отличить зерна от плевел, Грейнджер. И любой здравомыслящий человек, обладающий критическим мышлением, делит любую информацию на два, прежде чем в неё поверить. - Дело не в репутации, а во мне самой. Ты видишь, что происходит сейчас, что происходило в прошлом. Я... - О, нет. Ты не скормишь мне историю о том, что все твои близкие всегда страдают. Мы не любовники, мы даже не друзья. От одного только случайного секса, мы не влюбились друг в друга, как безумные. - Я испугалась, ясно? - В звенящей тишине Гермиона слышит в ушах шум собственной крови. - Я испугалась, потому что, по непонятным мне причинам, во время этого "случайного перепихона" я увидела тебя другим. И тут до Драко Малфоя доходит. Он понял ещё тогда, но сейчас убедился окончательно. Это не было жалостью. Она была растеряна. - Я не знала, как относиться к этому новому человеку, понимаешь? Я всегда думала, что мы - враги. Ты - чистокровный, я - маглорожденная. Ты издевался надо мной в школе... - Я извинился за это. - Дай мне закончить. Мы были по разные стороны, и мой мир казался таким простым. А потом я очутилась в твоём доме, и не нашла различий. Да у тебя на полках магловские книги! - То есть тебя напугало то, что я... Типа... Обычный человек? - Я увидела, как ты изменился, и тогда я начала копаться в прошлом. И знаешь, что я поняла? Человека определяет его выбор. И ты выбрал восстанавливать свою жизнь, не оглядываясь на своё воспитание, на мнение других людей, на предрассудки. И я начала копать дальше. Что, если бы тебе дали такой выбор раньше? Были бы мы также по разные стороны? Ты повзрослел, Драко, ты отказался бояться. А я не могу. - Ты... Грейнджер, у каждого свой предел. И каждый сам решает, когда ему двигаться дальше. Ты не сможешь заставить себя отпустить прошлое, пока сама не будешь готова идти вперёд. - Кто ты такой, и что сделал с Драко Малфоем? - Кажется, Грейнджер впервые за вечер вздыхает с облегчением. - В общем, что бы там ни было, я должна извиниться за своё поведение в прошлом. - Будем считать, что я это заслужил. И, Гермиона, - её имя ощущается на языке странно приятно, - извинения приняты.

***

Джинни Уизли прекрасно знала, что такое - ощущение потери. Впервые она столкнулась с ним, когда на шестом курсе Гарри, Рон и Гермиона исчезли в неизвестном направлении без предупреждения и объяснения причин. Последний раз она посмотрела в глаза своего возлюбленного на свадьбе Билла и Флёр, когда на Нору напали Пожиратели смерти. Это было всего одно мгновение, но девушка каждой клеточкой тела почувствовала, что Поттер с ней попрощался. Когда позже выяснилось, что Золотое трио отправилось на поиски крестражей, и они вернулись в Хогвартс целыми и практически невредимыми, Джинни испытала шок напополам с облегчением, ведь мысленно она уже давно похоронила Гарри. Потом была финальная битва, и на волшебницу в полной мере обрушилось всепоглощающее, сжирающее внутренности горе. Семья Уизли похоронила Фреда под дубом посреди поля, недалеко от дома, в котором сохранились их теплые детские воспоминания. Джинни заплакала лишь один раз, когда взглянула в мёртвое лицо брата, лежащего в полуразрушенном Большом зале. А потом совсем ещё юная девушка взяла на себя все обязанности матриарха, так и не сумев должным образом погоревать, пока Молли оплакивала сына. Когда ведьма увидела лицо Гарри Поттера в тот самый день, она уже знала, что случилось что-то ужасное. Когда её любимый заговорил, каждое его слово будто наживую кромсало внутренности, вырывая очередной кусочек её души. Милый Рон, из всех братьев он был для Джинни самым близким человеком, самым главным слушателем и хранителем её секретов и самым преданным другом, и ей казалось, что вместе с тем, как Гарри озвучивает страшную правду, умирает она сама. Худшим было то, что убийцу ещё не поймали, и дело было открытым, а значит Уизли даже не выдадут тело. Идея хоронить пустой гроб казалась до омерзения неправильной, и младшая Уизли злилась на весь мир. На себя за то, что в последнее время была недостаточно хорошей сестрой, на бюрократию, на старых магов, на прогнившие до основания министерство, но больше всего - на своего любимого человека, который не смог ни предотвратить это несправедливое преступление, ни поймать и наказать виновного. Поэтому, когда Гарри предложил Джинни переехать в Нору на время расследования, она, не раздумывая, согласилась. Видеть виноватое лицо Поттера было выше её сил, хотя головой она понимала, что он не заслуживает осуждения с её стороны. Но пока разум буквально кричал ведьме, что она должна поддержать своего парня, сердце ныло и заставляло её паковать вещи. Гарри Поттер прекрасно знал, что такое - чувствовать себя ответственным за всеобщее благополучие. И ещё лучше знал, что такое - ощущать вину, всепоглощающюю, скользкую, разъедающую изнутри. Убийство Рона вернуло его назад в прошлое, утянуло за собой в пучину отчаяния и чувства слабости, заставило вновь окунуться в болезненные воспоминания, когда он пропускал через себя каждую рану, каждую травму, каждую смерть, к которым он, конечно, не имел отношения, но относился как к собственным ошибкам, что стоили людям жизней. Поэтому сегодня, когда Гарри Поттер вошёл в дом на Гриммо, 12, и оказался в блаженном одиночестве, он решил заняться тем, что получалось у него лучше всего. Не облажаться и снова спасти этот грёбаный мир. Заново изучить дело и попробовать отыскать зацепки. План был предельно прост: заварить кофе, просмотреть записи колдокриминалистов, попробовать поискать возможных свидетелей и набросать себе план дальнейших действий. На самом деле всё пошло не так уже на первом пункте. Волшебник, не привыкший пользоваться услугами домовых эльфов, по обыкновению поставил турку на плиту и отлучится буквально на минуту, чтобы сбросить с себя авторскую форму, как вдруг услышал характерное дребезжание камина. Вооружившись волшебной палочкой, Гарри направился прямиком в гостиную, а в следующую минуту случилось сразу две вещи: турка взорвалась, к Мерлиновой матери забрызгав остатками кофе весь кухонный гарнитур, и порог его дома переступила Дафна Гринграсс.

***

Волшебная палочка, зажатая в руке спасителя волшебного мира и направленная тебе прямо в лицо, - отнюдь не то, что ожидает увидеть ведьма, переступая порог дома, в который её пригласили. Дафна смотрит в упор, и ни один мускул не шевелится на её лице, пока Гарри Поттер делает шумный выдох и опускает палочку. Они молчат ещё некоторое время, изучая друг друга ненавязчивыми взглядами. Девушка мысленно отмечает, что за прошедший год аврор стал кажется ещё серьёзнее - лицо выглядело жёстче, взгляд, словно сканирующий рентгеном, острее, а сами глаза... Что ж, глаза остались прежними, чарующими, проникающими в самую суть, только какими-то совсем печальными. В целом, его образ оставлял всё тот же шлейф силы и безопасности, хотя в нём и читалась накопившаяся усталость. - Я сказала, что сообщу, когда что-нибудь узнаю. Решила не затягивать, учитывая ситуацию. Гарри Поттер как будто выходит из транса. Его взгляд смягчается, он разминает шею, и теперь выглядит более расслабленным. - Я открыл камин для тебя на всякий случай, просто не думал, что ты захочешь общаться в неформальной обстановке. Я скорее рассчитывал, что мы снова встретимся в министерстве. - Не ждал, но втайне надеялся, значит, - Дафна лукаво ухмыляется, - я бы обратила внимание, что ты не предложил мне присесть и чего-нибудь выпить, но к черту манеры, твои эльфы разучились варить кофе? Что за вонь? - Я в состоянии самостоятельно приготовить напитки, - на этой фразе ведьма изумлённо поднимает бровь, - ладно, ты застала меня врасплох. Кофеварка взорвалась. Гринграсс смеётся так непринуждённо, совсем неподобающе особе чистой крови, и этот жест, кажется рушит последнюю неловкость между ними. - Присаживайся, я попрошу Кикимера принести нам чай. - Кикимер здесь, хозяин. - Домовик материализуется в гостиную почти бесшумно. - Кикимер так счастлив принимать благородную дочь Гринграсс в фамильном доме. Кикимер может предложить даме английский чай. - Спасибо, Кикимер, о твоём гостеприимстве ходят легенды. Не откажусь от чашечки чая и теплого молока. - Девушка улыбается, а Домовик, кажется, теряет остатки речи и исчезает также внезапно, как появился. - Я удивлён. - Поттер потирает ладони и поднимает взгляд на свою гостью. - Он даже не стал ворчать. - Это всё моё природное обаяние. - Широкая улыбка рвется наружу, но Дафна останавливает её, вместо этого слегка поднимая уголки губ. - Давай приступим к делу. Я принесла свои наработки. Когда Драко сказал мне о фиолетовой вспышке, я сразу поняла, что это не простое проклятье. Я изучала древнюю магию, и темой моей диссертации были проклятья крови. Так вот, - волшебница отвлекается на секунду, чтобы открыть сумку и достать увесистую папку, - фиолетовый - не чистый цвет. Мы знаем, что магические следы завязаны на намерении человека, на его желании в момент создания заклинания. И таким образом существует несколько вариантов цветов: красный, как след от Экспелиармуса или Остолбеней, или любого другого боевого заклинания, синий - след защиты или вспоможения, как Люмос, или Протего, жёлтый - цвет поиска и перемещения. Всё остальное - оттенки, смешения цветов. Именно это натолкнуло меня на мысль, что ваше проклятье происходит из двух составляющих. - Я не очень понимаю, что это значит. - Поттер смотрит внимательно, уткнувшись подбородком в сложенные руки. - Это значит, что фиолетовый след делится на составляющие - красный и синий, это не чистый цвет, понимаешь? - Гарри качает головой, а Дафна задумывается и затем машет рукой в сторону чайного сервиза. - Я могу трансфигурировать это? Гарри кивает, и старшая Гринграсс берет молочник и сахарницу, превращая их в баночки с краской. Трансфигурированной из ложки кистью девушка зачерпывает немного красного и синего цвета и смешивает их на листе пергамента. Гарри завороженно наблюдает, как красочная масса становится однородного фиолетового цвета. - Таким образом, я хочу сказать, что для создания проклятья необходимо пройти два этапа. Создать мощный энергетический импульс и направить его в разрушение. Conteram animo - буквально "разбить разум". - И откуда информация? - Я изучала древние труды, которые хранятся в нашей библиотеке. Во всех чистокровных семьях подобные вещи передаются из поколения в поколение. Так вот, conteram animo - не просто проклятье памяти, оно основывается на магии крови, темной магии, и чтобы его создать, нужна подпитка. - Какого рода подпитка, Дафна? - Лицо Гарри каменеет. - Жертвоприношения. - Я всё ещё не понимаю. Зачем кому-то убивать человека, чтобы просто стирать память следующей жертвы? Это какая-то ерунда. - Я думаю, он копит силу. Понимаешь, это не как с Обливейтом, ты стираешь части воспоминания или подменяешь их ложными, но при желании заклятье можно обратить. Также у человека всё равно остаются ощущения, как фантомы из прошлого, не говоря уже о том, что, к примеру, опытный окклюмент может сопротивляться Обливейту. Conteram animo удаляет воспоминания бесследно и навсегда, оно может уничтожить, ну... Саму суть человека, забрать не только твои мысли, но и чувства. Знаешь, почему маглы не верят в существование Салемских ведьм? Доктор Уильям Григгс - был волшебником, при том очень могущественным, и когда он понял, что статут о секретности под угрозой, он увел ведьм из деревни, а вместо них выставил виновными обычных крестьян, маглов. После казни он использовал заклятье Conteram animo на всей деревне. Гарри молчит, и это молчание красноречивее любых ответных реплик. Маньяк задумал что-то пострашнее убийств нескольких волшебников, если в его арсенале такая мощная магия. Внезапная догадка пронзает разум. - Ты сказала, что нашла эту информацию в фамильной библиотеке? Какова вероятность, что подобные книги могут находиться в общем доступе? - Я бы сказала - нулевая. Да и магия крови - вещь темная, Гарри. - Ты хочешь сказать, гипотетически, что эти знания могли передаваться только в семьях, исключительно волшебных, то есть... - Чистокровных, да. И что это значит? - Что мы сузили круг подозреваемых.

***

Возвращаясь домой, Дафна Гринграсс вспоминает свою первую и роковую встречу с Гарри Поттером после войны. Они так и не поговорили об этом, и ведьма была в каком-то роде благодарна. Она не знала, что сказать, да и не видела смысла в каких-либо объяснениях. В доме на Гриммо девушка заметила колдографии на каминной полке, и с каждой из них с немым укором на неё смотрела счастливая Джинни Уизли. Почему же Поттер до сих пор медлил с предложением? Хотя Дафна обещала себе не лезть не в свое дело, мысленно она не могла не анализировать всю сложившуюся ситуацию. Судя по тому, что ведьма знала о бывшем сокурснике, она была уверена, что он - человек постоянный, верный, до тошноты правильный. После победы над Тёмным лордом все сулили мальчику-который-выжил блестящее будущее, и на данный момент всё складывалось именно так: стремительная карьера в Аврорате с отличным процентом раскрываемости (да, она читала газеты), восхищённые отзывы коллег и подчинённых, да даже на последнем приёме у Гринграссов, министр Кингсли обмолвился, что видит в Гарри будущего главу отдела. Дафна считала, что и в личной жизни аврор Поттер предпочитает постоянство. Но почему-то ей подумалось, что, возможно, национальный герой устал оправдывать чужие ожидания? Каково это, жить, как под микроскопом, когда буквально каждая собака в Лондоне знает твоё имя? Старшая Гринграсс думала, что по меньшей мере, утомительно. Оглядываясь назад в сегодняшний вечер, волшебница крепче сжимает руку в кармане своего пальто. Его касание должно быть навечно врежется в её память, потому что кожа до сих пор горит. Чертов Гарри Поттер, не умеющий нормально здороваться, решил видимо компенсировать отсутствие манер и как следует попрощаться. Его пальцы задержались на ней намного дольше положенного, и Дафне, до этого разглядывающей их сцепленные руки, пришлось поднять взгляд. И она обомлела. Этот засранец без зазрения совести разглядывал её, и она была готова поклясться самой Морганой, что это был отнюдь не дружеский взгляд. Мгновение было разрушено, когда Поттер отпустил её из своей хватки. Гринграсс стряхивает наваждение, чтобы продолжить свой путь, и последнее, что она видит перед собой - ослепительную фиолетовую вспышку.