К звёздам.

На вечерней тренировке в зале всё равно было трудно сосредоточиться. То и дело с арены доносились раскаты аплодисментов или объявление чьих-то оценок. Я ушла в номер пораньше, проверила платье на завтра, и уже в 9 часов приняла таблетки и отправилась спать. Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг сквозь сон мне послышались голоса и дружный смех где-то в коридоре. Ещё через несколько мгновений дверь номера шумно распахивается, и я инстинктивно вскакиваю. На пороге я вижу Лизу, свет из коридора подсвечивает её силуэт. — О, она здесь! — кричит она куда-то в коридор. Я не могу не заметить радостной эйфории в каждом её движении. Лиза снова поворачивается ко мне. — Машуль, прости, сейчас будет ярко. И, прежде чем я успеваю среагировать, ударяет по выключателю. — Ребят, заносите! Я всё ещё ничего не понимаю. Едва слепота от яркого света проходит, как в комнате материализуется группа человек, в которой я узнаю чуть ли не всех фигуристов нашей сборной. Они плотно набиваются в номер, всё также глядя на открытую дверь, которую придерживает Лиза, и начинают хлопать и напевать мелодию какого-то торжественного марша. На пороге вдруг появляются Женя Семененко, Дима Козловский и Саша Галлямов, идущие друг за другом. Над головой они несут кого-то… И почему-то ногами вперёд. Во вносимом теле я быстро узнаю Петю Гуменника, который как-то устало пытается сопротивляться и то и дело, смеясь, просит вернуть его на землю. Но пацанов не остановить. — Не дай бог уроните, я вам лично бошки оторву! Вся наша сборная закатывается смехом. Я узнаю голос Вероники Дайнеко, тренера Пети, которая врывается в комнату вслед за процессией, пытаясь ухватить руку подопечного. Несмотря на грозный тон, она светится искренней радостью, как и каждый из присутствующих. Дойдя до середины комнаты, Женька резко отпускает ноги, позволяя оставшимся двум не слишком нежно, но приземлить наконец Петю на пол. Семененко торжественно прочищает горло: — Итак, дамы и господа, позвольте представить вашему вниманию… Барабанная дробь… Бронзовый призёр Чемпионата Мира 2024 года… Пётр Гуменник!!! Вся команда взрывается аплодисментами и радостными ликованиями. Я, уже окончательно придя в себя, встаю с кровати и присоединяюсь к общей радости. Обвожу взглядом лица присутствующих. Неужели правда? С медалью Чемпионата Мира? Наш Петя? Но сам Петя, переглядываясь с тренером, лишь подносит руку к лицу. Такие эмоции точнее всего описать словом кринж. Но его реакция лишь заставляет нас ликовать всё больше и больше. Едва шум стихает, как Лиза, улыбаясь, хлопает виновника торжества по спине. — Ну что, всех собрали. Теперь показывай. Петя переводит на неё наигранно-удивлённый взгляд. — Что показывать? Вопрос тут же встречается осуждающим шумом толпы. Даже Вероника Александровна посылает Пете укоризненный взгляд, и тот наконец вскидывает руки. — Ладно. Ладно! Пожалуйста. И он достаёт из-под куртки сборной ленту медали, с широкой улыбкой демонстрируя нам свою бронзу. И если я думала, что до этого было громко, то я сильно ошибалась. Вся наша сборная будто бы одновременно взрывается ликованиями, да так, что трясутся стены. И одиночники, и пары, и танцоры, и даже тренеры сливаются в каком-то едином порыве радости. Все мы одновременно окружаем смущающегося Петю, и заключаем в плотный круг. Мальчики снова рвутся поднять нашего чемпиона на руки, и даже пару раз подбрасывают его в воздух. Всеобщая радость продолжает бить ключом. Каждый стремится подойти к Пете и его тренеру, поздравить их, посмотреть медаль. Действительно, медаль на Чемпионате Мира наши мальчики не брали день и очень давно, наверное, аж со времён Коляды. Поздравив Петю, я уступаю место другим и отхожу вглубь комнаты. Ко мне тут же присоединяется счастливый Женя Семененко, и, опережая мой вопрос, шепчет: — А я пятый. Сальхов так и не получился. Я всё равно улыбаюсь и сжимаю плечо друга. — Ты всё равно молодец. Пятый, как после короткой. Стабильность — залог успеха. — Ага. Но там такое было… — Женя меняется в лице и делает шаг ближе, — Шома Уно упал раза три. Даже мимо пьедестала, четвертый. Представляешь? Ну не обгонять же мне его… — иронично поджимает губы. — А Марк наш… Это было очень больно. Я даже думал, не травмировался ли он? Мы всех собрали, а он, видишь, даже не пришёл. И действительно. Я обвожу толпу взглядом еще раз, и понимаю, что нет ни Марка, ни Саши. Вдруг спину пробирает холодный пот. Я вдруг понимаю, что я не знаю ответа на главный вопрос. И не до конца уверена, что хочу знать. Но, будто бы против воли, слышу собственный упавший голос. — Жень… А кто победил-то? Женя лишь смотрит с загадочной улыбкой, явно и удивляясь, и наслаждаясь моим неведением. — Как кто? Наш с тобой любимый русский американец. Илья Малинин.