К звёздам.

715. Мысль о том, что это, возможно, не самая лучшая идея, приходит уже когда я иду по длинному коридору седьмого этажа. После ухода Ильи я всё сидела, вертя в руках карточку, несколько минут, не в силах двинуться. Но когда ещё несколько людей проходят мимо меня, окидывая печальными взглядами, понимаю, что больше не могу. Надо действовать. Ужасно хочется спрятаться от всего мира. У Ильи есть свободная комната? Прекрасно. Вернётся только утром? Отлично, как раз проснусь пораньше и уйду. Куда? Не так важно. Однако, подойдя к двери номера, я замираю. Что я делаю? Зачем? А если меня заметят? Нервно оглядываясь, понимаю, что коридор, к счастью, пуст. И карточка, всё ещё крепко сжатая в руке, послушно открывает дверь. Кидаю сумку на пол и снимаю кеды, прижимаясь спиной к стене, даже не включая свет. Одиночество уже давно ассоциируется у меня в безопасностью. И я наконец чувствую себя под защитой. Вид отсюда другой, лучше. До самого горизонта простирается вечерний Монреаль. Город переливается золотистыми огнями, отражаясь в реке. Я делаю ещё пару шагов к панорамному окну, но вдруг оступаюсь, споткнувшись обо что-то. Перевожу взгляд на пол и вижу, что у Ильи ровным рядом у окна расставлены несколько пар коньков и много-много пар открученных лезвий. Я вглядываюсь в их тёмные очертания с любопытством. Вижу с десяток разных, некоторые — знакомые, а некоторые выглядят необычно, будто бы сделаны вручную. Зачем ему столько? У меня, конечно, тоже с собой пара запасных лезвий и ботинок, но они привычные, точно такие, на которых я катаю уже много лет. Разворачиваюсь. На кровати у окна у Ильи лежит раскрытый чемодан, ноутбук и какие-то вещи. А кровать у двери, действительно, стоит нетронутая. Я провожу рукой по взбитым белым подушкам и чувствую, как усталость отзывается в теле. Сегодня был ужасный день. И если я смогу забыть о нём хотя бы во сне — пусть будет так. Даже не потрудившись снять худи, я залезаю под одеяло. Было так страшно остаться наедине со своими мыслями, но теперь, разглядывая тёмный потолок, я ощущаю, как поток сознания постепенно затихает, а тело наливается свинцом. *** Рёв трибун. Я набираю скорость. Всё вокруг сливается в одно большое пятно из красок и света. Предельная концентрация. Я выхожу на прямую. Подготовка. Закладываю внешнее ребро. Толчок. И полёт. Сжимаюсь, создавая из хрупкого тела одну сплошную ось вращения. И уже в воздухе понимаю, что этот лутц я приземлю. Оборот. Второй. Третий. И — мягко докрученный — четвёртый. Выставляю руки на приземлении, готовясь амортизировать себя и сделать идеальный выезд. Как вдруг… Едва зубец касается поверхности, как лёд даёт трещину. Я чувствую, как лезвие проваливается куда-то вглубь, трибуны ахают, а трещина расползается по всей арене. Быстро, будто бы разряд молнии. Секунда, и… Ледовая поверхность арены разбивается на мелкие осколки. И я ухожу вниз. Окатывает могильным холодом. Звуки стихают. Света становится всё меньше и меньше. Я с головой в ледяной воде. Пытаюсь всплыть, барахтаясь изо всех сил, но мои коньки словно камнем тянут меня вниз. Я смотрю вниз и вижу под собой лишь бездну. Чёрную, бескрайнюю бездну. Из которой чёрными щупальцами выползает пульсирующая пустота. Тонкие, липкие нити обвивают мои ноги, крепко хватаясь за лезвия, и тянут меня вниз. Я стремительно уношусь вглубь, где вода всё холоднее, а света всё меньше и меньше. Я кричу. Лёгкие заполняются ледяной водой. А я всё кричу и кричу. Всё громче и громче. *** Широко раскрыв глаза, я кричу в пустоту. Слышу, как мой крик отражается от стен, звенит в окнах, но я не могу перестать. Кто-то трясёт меня за плечи. А я всё кричу и кричу, исступленно, пока воздух или ледяная вода в лёгких не кончается. Перед глазами чёрная бездна и щупальцы, которые тащат меня на дно, а в ушах звон от собственного крика. Я обессиленно поникаю, силясь сделать вдох. Чувствую, как меня держат чьи-то руки. — Тише, тише, Маша… Всё хорошо. Дыши. Тише… Илья. Я узнаю его голос, его уже знакомый едва уловимый запах. Я медленно возвращаюсь в реальность, пока он крепко меня держит, покачиваясь из стороны в сторону. Тяжело дыша, я смотрю перед собой. В кромешной темноте ничего не разглядеть. Я лишь чувствую Илью рядом, его дыхание над моей макушкой и его шёпот над самым ухом. Он всё повторяет что-то успокаивающее, тихо, будто молитву. Просто сон. Просто кошмар. Но возвращение в реальность происходит мучительно медленно. Сначала я щекой ощущаю мокрое пятно на его футболке. Потом понимаю, что это от моих слёз, которые всё ещё тихо льются из глаз. Дыхание постепенно успокаивается. Я хочу отстраниться, разглядеть Илью в темноте, сказать какие-то слова благодарности, извиниться, заверить, что со мной всё хорошо… Но не могу. Стоит мне приподнять голову, как меня накрывает новая волна стыда. Я вдруг вспоминаю, что произошло. Мой прокат стоит перед глазами. Падения. Раз за разом. И взгляды, полные одновременно и упрёков, и сожаления. Реальность, которая теперь хуже любого кошмара, снова выбивает из меня дух. Тело сводит судорогой. Лицо искажается вновь нахлынувшими слезами. В порыве заглушить боль, я снова хватаюсь за Илью, притягивая его ближе. Скрещиваю руки у него за спиной, сжимая кулаки со всей силой. Вжимаюсь в его плечо в исступлённых рыданиях, которые теперь рваными выдохами вырываются из моей груди. Боже, какой же это был позор… Чувствую, что Илья обнимает меня в ответ, придерживая мою голову и гладя по волосам. Через пару секунд мне удаётся вновь совладать с собой. И я вдруг осознаю всю абсурдность ситуации. Завалив Чемпионат Мира и опозорившись по полной, меня пугают какие-то осьминоги, а Илья Малинин любезно предоставляет мне свою футболку в качестве носового платка. Господи. Будто бы отказываясь принимать реальность, я отпускаю его и падаю вниз, зарываясь лицом в подушку. Я лежу и хочу исчезнуть. Хочу, чтобы тёмная бездна всё-таки поглотила меня. Чувствую, как рука Ильи гладит меня по спине. Хочу, чтобы он тоже исчез. И навсегда забыл об этой ночи.