К звёздам.

Чтобы такое количество людей в такой маленькой комнате — и одовременно такая звенящая тишина. Настоящее чудо. Я сижу на полу в позе лотоса и крепко сжимаю в руке две карты Уно. У Пети, единственного, кто остался в кругу — всего лишь одна. Вокруг нас уже собралась вся сборная России. Мой ход. Никто не осмеливается даже вздохнуть, пока я делаю выбор. Сверху колоды — зелёная двойка. У меня — зелёная шестёрка и красная двойка. Решение не из лёгких. Поджимаю губы и задумчиво поднимаю бровь, пытаясь разглядеть на непроницаемом лице Пети хоть какой-то намёк на его карту. Но тут Женя, резко спрыгивая с кровати, заглядывает через плечо другу. — Пятёрка красная у него! Голос Жени разрезает пространство. Все резко оборачиваются, возмущённо вскидывая брови, а Семененко предусмотрительно склоняет голову к коленям, потому что Лиза уже с размаху готовится учить его играть по правилам. Я медленно перевожу взгляд на Петю. Ни один мускул не дрогнул. Прищуриваю глаза. И решаюсь. Медленно-медленно вынимаю из ладони зелёную шестёрку. Кладу сверху. Петя выдыхает. Как мне показалось, разочарованно. Но уже в следующую секунду уголки его губ подёргиваются улыбкой. — Во-первых, ты не сказала «уно». Бери две карты. А во-вторых… Сам отчитывает мне две карты и протягивает мне. А затем… Коллективный выдох. А потом аплодисменты восхищения. На мою карту Петя кладёт черную карту со сменой цвета. Женя заливается смехом. К нему присоединяется Лиза. И тут вся комната заполняется звонкими голосами. — А он хорош! — Петя! Не урыл, а закопал. — Жень, а тебе бы в театральное, а не в мед. Я разочарованно кидаю последнюю карту на пол, но улыбку сдерживать уже не получается. — Да вы издеваетесь! Сговорились! Сколько раз я уже проиграла? Пять? Лиза улыбается. — Повезёт в любви, Маш. Сосредоточенно собирает карты и прочищает горло, привлекая внимание собравшихся. — Так, товарищи. Давайте подумаем. Какой на завтра план? Марк Кондратюк пожимает плечами. — Как какой? Самолет в семь вечера. Монреаль — Стамбул — Москва. Это для основного состава везунчиков. А потом мне, Лизе, Жене, Пете и многим парникам еще и Москва — Петербург. Диверсифицировали сборную географически — теперь такие сложности с логистикой. — Ага, а днём что делать? — Вещи собирать. — Тааак, а чтобы вещи собирать, их для начала надо купить. Правильно я говорю, Саш? Лиза наклоняется назад, чтобы пересечься взглядом с Трусовой, а та активно кивает. — Правильно! Марк закатывает глаза. — А можно медалисты с призовыми будут помалкивать? У простых смертных не так вопросы решаются. Мы смеёмся. — Тебя кто заставляет что-то покупать? Мы может просто город посмотрим. — Решено. Завтра с утра — в центр. — И чтобы все вместе, а не как в прошлый раз — группками. Женя встаёт с пола и многозначительно поднимает палец. — И я еще позову своего нового лучшего друга. Петя, который молчал всё это время, неожиданно оживает. — Вот так вот! Нового лучшего друга! Это ещё кого? — Как кого? Малинки, малинки, такие вечеринки… Начинает пританцовывать, напевая известную песню. Все на секунду замирают, а потом смеются и согласно кивают. Я же, поняв, кого он имеет ввиду, останавливаюсь. — Ээээ. А может не надо? — Это почему? Теперь вся комната оборачивается на меня. Действительно — почему? Должна же быть какая-то причина — кроме того, что мне безумно неловко. Прочищаю горло. — Ну… как-то это некрасиво. Почему одного Илью? Тогда нужно и других иностранцев звать. Женя кладет мне руку на плечо и закатывает глаза. — А напомни мне, какой-нибудь Джейсон Браун или Кевин Аймос знает что такое «профукать тулуп»? Потому что Илья мне вчера рассказал. Василиса Кагановская пожимает плечами: — Нет, ты, Маш, конечно можешь звать кого хочешь, но переводить им все разговоры сама будешь. Потому что я за эти дни так устала от английского. Саша Трусова активно кивает. — И не говори! Так хорошо, что завтра домой. Я не сопротивляюсь. Всё-таки их право. Да и Илья уже как будто бы начинал занимать почётное место в нашей компании. Все эти совместные тренировки, интервью и соревнования не прошли бесследно. С Женей, Марком и Сашей он общался довольно тесно. Главное мне завтра вести себя естественно. И всё. А мы всё играли и играли, смеялись, смотрели телевизор, кидались подушками и ели заказанную из соседней забегаловки пиццу аж до самой ночи. И на душе было тепло и весело. Главное событие сезона позади. Впереди отпуска, отдых, лето, подготовка к новому сезону. А значит — все неудачи можно оставить в прошлом. Глядя на мою сборную, вслушиваясь в этот рой звенящих голосов, я чувствовала себя частью этой большой семьи. И понимала, что в следующем сезоне я хочу остаться в их рядах. Не знаю, смогу ли. Но я вдруг поняла, что сделаю всё, что зависит от меня, чтобы войти в сезон смело и уверенно, усилить контент, и завоевать право снова стать частью сборной на международных соревнованиях. И чтобы завоёвывать места всё выше и выше. И чтобы укрепить международный рейтинг. И чтобы видеться с новыми друзьями. И даже, как выразился Женя, с новыми лучшими друзьями. Решили расходиться только в районе часа ночи. Я, Лиза, Саша и Марк направились к себе на этаж ниже, а Женя вызвался нас проводить, заявив, что не устал вовсе. Я же изо всех сил пыталась не уснуть, пока мы ждали лифта. Но когда механические двери со звоном открылись, мы все удивлённо ожили. Женя вскидывает руки. — Какая встреча! Только что тебя вспоминали. Илья стоит, облокотившись на стенку лифта, и, увидев нас, удивленно улыбается и машет зажатым в руке телефоном. — Привет. Тоже не спится? Мы заходим в лифт, и Марк тянется к кнопке. — Как видишь, да. А ты куда едешь? — Вниз. Прогуляться. Марк на секунду замирает, так и не нажав на кнопку. — О! А ты не возражаешь против приятной компании? Илья улыбается. — Если окажете мне такую честь… Смеёмся. Марк всё-таки нажимает на кнопку, но уже первого этажа. Лиза закатывает глаза. — Эх, молодёжь… откуда в вас столько энергии? — В самолёте отоспимся. Не каждый день по ночному Монреалю можем погулять.