К звёздам.

В раздевалке я быстро переоделась, оставшись лишь в шортах и топе. Волосы перевязала в высокий хвост. Прихватила с собой большую бутылку воды. На улице уже собрались уже почти все ребята. Семененко, заметив меня, лихо присвистывает. — Мама дорогая! Вот это пресс! — Жень, помолчи ради всего святого, — пихаю ему воду, а сама наклоняюсь, чтобы завязать шнурки потуже, — Жара страшная, я должна 10 километров в ледовой кофте бежать? Наклонившись, я чувствую на себе чей-то взгляд. Но, когда я поднимаю глаза, вижу, как Илья мгновенно отворачивает голову. Опять становится очень смешно. Едва я встаю и забираю у Жени воду, как появляется Мишин в кепке и с секундомером. За ним всё также следует его американский коллега. — Вот они, бойцы фигурной гвардии! Настоящие чемпионы и двигатели прогресса! Кто готов к забегу?! В ответ — тишина и лишь сдавленное «ммм» от пары голосов. — Я вас не слышу! — Мыыыыы, — всё ещё вялое, но уже более дружное. — Ага, всё с вами понятно. Ну, кто не готов — соболезную, бежим не готовыми! А теперь — все за нами на стадион. Он взмахнул рукой, и мы, как один, начинаем движение. Лиза прибегает откуда-то сзади и хватается за нас с Женей. — Ребята, честно, я не доживу. Я в последний раз десять километров даже не пробегала, а пешком проходила, наверное, когда была в Машином возрасте. — Доживёшь, Лиз, я тебя дотащу. Если первым не откинусь. Женя многозначительно вскидывает брови, а Лиза оборачивается ко мне. — А ты что молчишь, Маш? Каждый день что ли десять тысяч метров бегаешь? Я легко пожимаю плечами. — Нет конечно. Ну не сидеть же без дела? ОФП — дело хорошее. — Так, всё с тобой понятно. Вырастила трудоголика на свою голову. Теперь никакой поддержки. Так… Илья! — она вдруг бросает меня и устремляется вперёд, ловко хватая Малинина под руку, — Илья. А давай попробуем договориться, может для чемпионов мира есть какие-то поблажки? Пол дистанции хотя бы? Илья оглядывается на неё и только с улыбкой трясёт головой: — Зная Арутюняна, он за такую просьбу даст нам полторы дистанции. Я сама не замечаю, как хмурюсь. Устроили себе группку — чемпионы мира. Подумаешь. Илья тоже переоделся, и, судя по его соседоточенному виду, готов бежать хоть все 15 километров. А тем временем мы уже доходим до стадиона. Мишин останавливается, позволяя нам занять места у стартовой линии. — Правила простые — бежим, не останавливаемся. Если совсем устаём, то переходим на шаг. Но помните, время идёт. Первый, кто достигнет финиша, будет возглавлять рейтинг минимум несколько дней, до первых контрольных смотров, — тренер обводит нас взглядом, — Все поняли? Ферштейн? Ой, то есть, андерстенд? Толпа кивает в разнобой. Я хихикаю. Вот уж действительно «андерстенд». — Тогда всем приготовиться! — мы ровнее выстраиваемся у стартовой линии, — На старт, внимание… Марш! И мы дружной толпой стартуем. *** Тёплый воздух бьёт в лицо. Бежать — легко и весело, даже под палящим солнцем. А на большой скорости из городской жары материализуется приятный ветерок. Вот он, парадокс — с одной стороны, от бега невероятно жарко, а с другой стороны, этот бриз — единственный способ охладиться. После, наверное, десятого круга, наша дружная группка начала расслаиваться. Я бежала одна и старалась держаться где-то посередине. Спустя ещё минут пять ровного бега я чувствую какую-то активность за спиной. Откуда-то сзади возникает Женя, который тащит за собой измученную Лизу. У друга настроение что надо — он вообще как будто бы и не устал ещё. — Давайте, давайте! Держим ритм. Раз-два, раз-два… Он хватает нас с Лизой за руки, заставляя ускориться: — Мишинские дети, вперёд, в бой! Надо показать всем, как правильно ставить рекорды. Лиза одёргивает руку. — Жень, угомони свой пыл. Кое-кому здесь уже давно не 21, и кое-кто спал вчера всего три часа из-за организационных моментов. — Ага, Лиз, я знаю твои послебанкетные организационные моменты — в твоих сторис я насчитал четыре бокала вина. А что осталось за кадром — одному богу известно. — Ой, Евгений, маловат ты ещё мои бокалы считать. К тому же могу тебе гарантировать, что ты бы наутро после такого даже на ноги не встал, не то чтобы на тренировку прийти. Я смеюсь: — А вот это чистая правда. Женя, почувствовав нашу с Лизой коалицию, наконец-то утихает. Ещё пять или шесть кругов удаётся пробежать спокойно, в тишине. Но на седьмой круг Семененко снова активизируется. — Так! Пошли Марка догоним. Кондратюк, в компании Малинина и мальчика из Канады, уверенно держат темп где-то на четверть круга впереди нас. Лиза тут же вскидывает руки. — Куда? Зачем? Мы нормально бежим! — Мне поговорить с ним надо. Ну давайте, поднажмите, девочки! Туктамышева перехватывает друга, заставляя его замедлиться и не унестись от нас. — Жень, у меня есть идея получше… — она набирает побольше воздуха в лёгкие, — МАААААРК! Услышав своё имя, Кондратюк оглядывается и начинает бежать на месте, позволяя нам догнать его. Женя смотрит на нас широко раскрытыми глазами. — А что, так можно было? Мы догоняем Марка, и Лиза с улыбкой берёт его под руку. — Марк, давно не виделись. Как жизнь? — Прекрасно! — тот широко открывает глаза и комически улыбается, — Сколько мы уже пробежали? 6 километров? Спроси через километр — будет ещё лучше! — Господи, больные на голову люди. Что ты, что Маша, — Лиза, ловя дыхание, трясёт головой, — Сумасшедшие ОФПшники. — Так у меня выбора нет — Стивен с Ильёй как припустили вперёд с самого начала, а я их нагло использую для практики английского, поэтому отставать нельзя… — Марк, у меня к тебе вопрос… — Женя перебивает друга, — Вот ты здесь, бежишь с нами. — Бегу. Пока не откинулся, как видишь. — А Саша? Марк пожимает плечами. — А что Саша? — Она не приехала? — Нет. Еще в Мексике. Проводила мастер-классы. Открывает свою школу фигурного катания там, — и добавляет после паузы, — Вроде. Звучит настолько неуверенно, что я даже переспрашиваю. — Вроде? — Ну как бы тебе сказать, Маш. Мы теперь с ней мало общаемся. Я тут же широко открываю глаза. По интонации Марка сразу понятно, что именно он имеет ввиду. Мы с Лизой молча переглядываемся, и даже Женя озадаченно хмурит лоб. Но Марк продолжает: — И ещё, ребят. Это неофициально, поэтому и не распространяйтесь особо. Но Саша… Саша, кажется, всё. Теперь тишина повисает гробовая. Мы как будто бы одновременно теряем ритм и замедляемся. Лиза хмурится. -Всё. В плане всё-всё? -Ага. Ну… Прошлый сезон закрыл ей все гештальты. Чемпионка России, самые сложные соревнования, и наконец-то взрослое золото. Да еще и бронза чемпионата мира впридачу. Но это уже так, приятным бонусом. И теперь ее собственная школа и проекты ее интересовать стали сильнее. Тишина становится ещё невыносимей. Получается… всё? Саша уходит? Я как будто бы знала, что с Марком у них всё кончено ещё тогда, на чемпионате мира. Но что и со спортом она завершит… Пару недель назад весь интернет охватило ее фото в новом образе: свои длинные волосы Саша обрезала до каре, а потом и перекрасила в иссиня-черный оттенок. Такая смена имиджа — большие перемены в жизни. Расставание с Марком, это ещё ладно. Но чтобы расставание со спортом… это что-то немыслимое. Но с другой стороны: действительно, если все гештальты закрыты, то где брать мотивацию? И сразу вспоминаются все её слова в мой адрес. Они ведь и были той причиной, по которой я сорвалась и покинула Канаду. По которой я, сама того не понимая, оборвала все контакты с Ильёй. В душе вдруг вспыхивает нехороший огонёк мести. Возможно, Саша и была великой фигуристкой, в тысячу раз лучше меня. Но ключевое слово — была… И теперь новый сезон — будто бы открытая взлётная полоса… Из мыслей выводит голос Жени: — Подожди… так ты, получается, теперь свободный мужчина? Марк вскидывает голову и лукаво улыбается Жене: — А что, есть предложения? Я чуть не падаю от удивления. — Боже мой, мальчики, что я сейчас увидела? Но Лиза с улыбкой смотрит на меня. — Маш, не трогай их. Кондратенко канон. А мы всё бежим и бежим. Уже молча, потому что силы кончаются у всех. То ли шесть, то ли семь километров позади, а я уже начинаю ощущать, как в глазах начинает время от времени темнеть, ноги становятся железными и руки бессильно болтаются. Остаётся только надеяться на скорый приход второго дыхания.