К звёздам.

Лиза сходит с дистанции первой. В какой-то момент просто выбивается из нашего строя и переходит на шаг. Слышу, как Женя пытается её окликнуть, но она так сердито трясёт головой, что он тут же оставляет её в покое. Понимаю что и у него самого сил не так много осталось. Мы бежим. Уже намного медленнее, чем в начале, но бежим. После очередного круга слышу голос тренеров: — Восемь километров. Осталось два! Я только сжимаю зубы и фокусируюсь на дыхании. Вдох-выдох… А ноги уже сами несут меня вперед, пока Марк и Женя слева и справа не дают сбиться с пути. Осталось совсем немного. Неожиданно. Но спустя еще пару кругов будто становится легче. Тело как будто бы наконец смирилось со своей участью и начало сотрудничать. Взгляд вдруг проясняется. Дыхание выравнивается. Жгучая боль в мышцах уходит на второй план. В голове — ни единой мысли. Вот оно — второе дыхание. Но, оглянувшись, я понимаю, что моё оживление друзья не разделяют. Женя тяжело дышит и смотрит исключительно на свои кроссовки, Марк, морщась, бежит из последних сил. А ещё через круг он вдруг резко останавливается и хватается за ногу. Вижу, как в уголках его глаз блестят слёзы. — Что?! Что такое? — Нога… это… судорога… Женя тут же подхватывает его, помогая выпрямиться. — Так! Пойдем, дотащим тебя до скамейки. — Не надо… сейчас отпустит. А вы бегите, через круг догоню. Мы с Женей переглядываемся в нерешительности. — Ну! Быстрей! Говорю же, потом догоню. И мы, всё-таки оставив Марка, возвращаемся на полосу. И тут я замечаю, что Стивен тоже сошел с дистанции. Теперь он идет пешком, что-то обсуждая с Лизой и японками. Единственные, кто продолжает бег — я, Семененко и Малинин. Он всё так же держит ритм, но теперь в одиночестве, на полкруга впереди нас. Не говоря ни слова, я оглядываюсь на Женю. Он молча кивает. И мы начинаем медленно набирать темп. И уже через два круга у нас получается поравняться с Малининым. — Илюха! Илюха, Илюха… — догнав Малинина, Женя ударяет его по плечу, отчего тот вздрагивает и вынимает один наушник, — Ну, вот мы и встретились. А ты знаешь, что если в слове «Илюха» поменять одну букву на «Ш», то получится… -Женя!!! Не смей! -… то получится «Илюша». Я, уже на пути, чтобы закрыть другу рот, сгибаюсь пополам от смеха. — А о чём ты, Маша, подумала, я не знаю. Илья тоже смеётся, да так, что и я, и Женя подхватываем и не можем остановиться. — Офигенное начало разговора. Зачёт! — Илья трясёт головой, стараясь прийти в себя, — А ты знаешь, что если поменять одну буквы в имени «Женя», то получится… нет, я не знаю достаточно русского для такого. Женя смеётся. — Да великолепный у тебя русский! Как ты вообще его выучил? — Родители, естественно. Они когда приехали в Америку, то даже и английского толком не знали. — А другие американцы? Тебе никогда не предъявляли, что у тебя, ну, родители не местные? Я заметила, что если Женя еле дышал, то голос Ильи был спокойный и ровный. Он вообще не устал? Спортивная машина. Штампует четверные и бежит по 10 километров чисто для разминки. Так, получается? — Да нет, американцы — они же все в какой-то степени иммигранты. И особенно в фигурном — у всех есть какие-то связи с Россией — у кого тренер русский, у кого, вот, родители… Слушай, если честно, сложновато бежать и говорить одновременно, поэтому… — Вот! — я киваю, — Гениально! Жень, помолчи хотя бы три круга. — Ага, так… значит… — Женя хмурится, пытаясь восстановить дыхание, — А как со Стивеном и Марком ему говорить, так… не сложно. Я запомню… Но чувствую, что Женя и сам рад передохнуть от разговоров — его силы явно на исходе. И я это чувствую — особенно через еще несколько кругов. У Ильи темп немного быстрее нашего, и это особенно ощущается под конец девятого километра. — Так… ребята… — Женя, уже весь красный, жадно хватает ртом воздух, — Давайте так… Кружочек пешком… а потом… Потом добежим… Илья смотрит на него в недоумении. — Немного же осталось. — Ну и что? Ребята? Я сейчас умру. Женя вопросительно смотрит на Илью, но тот, спустя несколько секунд раздумий, качает головой. — Нет. Извини, Жень, но я хочу добежать. Это же всё-таки соревнования. Семененко фыркает, как мне показалось, даже обиженно. — Ну и беги. А мы с Машей передохнём кружочек. Да, Маш? Я перевожу взгляд с Ильи на Женю. И вдруг понимаю, что я не могу просто взять и сдаться. — Нет. У меня ещё есть силы. Всё-таки это правда соревнования. Женя, кажется, просто шокирован моей решительностью. Он и вовсе останавливается, позволяя нам выбиться вперёд. — Ну и бегите, блин. Мы вас с Марком через круг перегоним. Поняли? — Поняли! — киваю я, уносясь вперёд. А мы бежим. Я и Илья. Круг за кругом, совсем близко, но смотря прямо перед собой. И лишь спустя пару кругов он решается нарушить молчание. — Как дела? Я только перевожу на него удивлённый взгляд. — Серьёзно? Женя разговор начал пооригинальнее. — А что? Я не могу просто спросить, как у тебя дела? Почему каждый наш разговор с тобой — это какая-то драма? Отмечаю, что теперь его тон совсем меняется, и ухмыляюсь: — Так, а ты, кажется, десять минут назад говорил, что тебе не нравится бежать и разговаривать. — Тогда скажи мне: когда нам с тобой ещё выпадет возможность поговорить? Вернее, когда ты её мне предоставишь? Я молчу. И только продолжаю бежать. Он улыбается. — Ну видишь. Об этом и речь. — Так о чём же таком важном ты хотел поговорить? — Обо всём. — Обо всём? — Ага. Расскажи мне о себе. О своей семье. Я удивлённо оборачиваюсь на него. — Очень интересно. С чего это вдруг ты интересуешься? — Помнишь, в Монреале? Когда ты уснула со мной… — Я не уснула с тобой. Получается так резко, что Илья даже делает шаг назад. Я тяжело выдыхаю. — Я уснула. А потом пришёл ты. Илья кивает. — Да. Не суть. Ты потом мне рассказала… Тебе же не просто так снятся кошмары, верно? Я молчу. Илья пожимает плечами, как ни в чём не бывало. — Ладно. Хочешь я начну? У меня есть мама и папа, их зовут Рома и Таня. Они живы и здоровы, хотя изрядно травмировались, когда были фигуристами. Ага. Я тут же понимаю, к чему он клонит. Начитался википедии, значит. Или дешёвых статей обо мне. Что ещё хуже. — Ещё у меня есть сестра Лиза, ей скоро десять лет, и… Я тяжело выдыхаю. Уж лучше сразу сказать ему то, что он хочет услышать. — Моя мама умерла, когда мне было 13 лет. — Это понятно. А твой отец? А остальные родственники? Я чуть не замираю на месте. — В смысле — «это понятно»? Обычно у людей немножко другая реакция. — Я же знаю, что ты не хочешь жалости. Вместо того, чтобы жалеть о прошлом, я хочу понять, как помочь тебе в настоящем. Я закрываю глаза. — Нашёл кого спасать. Откуда ты взял, что мне вообще нужна помощь? — Ни с чего. Просто… Не знаю. Мне важно, чтобы у тебя всё было хорошо. Я же и приехал к тебе… — Прекрати. Ты приехал тренироваться. — Нет, Маша. Я приехал к тебе. Вот теперь дыхание точно перехватывает. Я чувствую, что он смотрит на меня. Но не могу найти в себе силы встретиться — Хватит. Я бежать не могу. — Хочешь замедлимся? И добежим вместе? Я оглядываюсь на него, но тут же отворачиваюсь, фокусируя взгляд на горизонте. — Ещё чего. У меня сейчас есть шанс обогнать самого Илью Малинина. — Ах, вот оно что… а ничего, что я сейчас бегу вполсилы? — А ничего, что я бегу в четверть силы? — А я — в одну восьмую. — А я… Дыхание снова перехватывает. Я сама не замечаю, как мы оба набираем скорости. Мир потихоньку сливается в одно большое пятно, и я уже не чувствую ничего, кроме собственного сердцебиения. Проносясь в очередной раз мимо тренеров, я слышу голос: — Последний круг! Илья и Мария, держимся! Адреналин бьёт в голову, и я чувствую, как ноги начинают двигаться быстрее. Мы оба бежим всё быстрее и быстрее, и я обернувшись на Илью, злорадно улыбаюсь. — И это всё, на что ты способен? — А ты действительно хочешь посоревноваться? Мы заходим на последний поворот, и вдруг я понимаю, что Илья оказывается впереди. Последний рывок. Мишин. Впереди. С секундомером. Через каких-то несколько метров. Илья всё ещё впереди. А я бегу на полной скорости. Больше нет запаса сил. Я физически не могу бежать быстрее. Он меня перегонит. И я приду вторая. Как вдруг я ощущаю, что словно не по моей воле ноги начинают двигаться быстрее. Я будто бы взлетаю над землёй с каждым шагом, проносясь на метры вперёд. Весь мир расплывается. Я вижу только тренера. Его фигура всё приближается, с каждой секундой. Илью я тоже вижу. Я приближаюсь к нему, секунда за секундой, пока в какой-то момент не перестаю его видеть. Я уже не бегу. Я лечу. И когда я ровняюсь с тренерами, весь мир будто бы замирает, позволяя мне пересечь финишную черту. — Первая! Голос Мишина, такой радостный, раскатом грома звенит в ушах. Я всё ещё лечу, пока остатки неведомой силы не покидают меня. Возвращаются чувства. Жгучая боль в мышцах и сердце, которое вот-вот остановится. Ноги уже меня не держат. А больше и не надо. И я падаю на землю. И замечаю, что небо сегодня по-особенному синее.