К звёздам.

26 июня 2024 года я пришла на каток пораньше. Жара спала, и теперь утреннее солнце уже не обжигало, а скорее наполняло энергией. Экзамены были сданы. Некоторые более успешно, некоторые менее. Но факт того, что этот этап позади, давал чувство лёгкости. *** Когда пришли результаты, первым делом я побежала к Жене. Он долго хмурился, вглядываясь в экран телефона. — Хм. 91 по русскому — это прекрасно, но 65 по химии, конечно, маловато… — И что мне теперь делать? — я тяжело вздыхаю, — К тебе в первый мед я с такими баллами, наверно, и не попаду. — Ну… А ты не хочешь на какую-нибудь лингвистику или ин. яз.? С 96 баллами по литературе тебя там с руками и ногами расхватают. — Нет, Жень! — я сжимаю виски, склоняя голову, — Ты прекрасно знаешь, что мне нужно. Лечебное дело, а потом пренатальная медицина. Это было то, о чем я мечтала. То, ради чего я готова была работать. — Ладно, ладно, если тебе нужно… Слушай, универ же никуда не денется, а сезон-то сам себя не откатает. Я медленно киваю. — Да. У Алексея Николаевича, кажется, в планах — сделать наступающий сезон лучшим в карьере. Планы — это одно. Но получится ли? Женя всё равно кивает. — Поговори с шефом. Тебе бы сейчас о факультете четверных задуматься. А мирское образование подождёт. Так и решили. И хотя обидно было откладывать учёбу, я понимала, что преуспеть и в спорте, и в университете одновременно я физически не успею. Тогда и жить стало легче. И тренироваться. *** Уже подходя к арене, я вдруг слышу своё имя. Оглядываюсь и вижу Илью, который приближается с другой стороны. Увидев меня, он тут же улыбается и прибавляет шаг. — Маша! Привет. — Доброе утро. Как ты? — Давно тебя не видел. А знаешь что? Я даже не успеваю ответить, а Илья вдруг пускается в длинную тираду ни о чём, сосредоточенно смотря куда-то вдаль. Он спрашивает у меня что-то про магазины инвентаря, рассказывает мне, что мама уехала в Новосибирск к своему отцу, что долго уговаривала и его поехать, но у него же всё-таки сборы, что может быть она уговорит дедушку приехать в Питер, тут же так красиво, белые ночи, всё такое, только спать тяжело, и вчера опять весь центр перекрыли, и сегодня пришлось встать пораньше… Он говорит и говорит, а мне остаётся только смотреть на Илью с любопытством. Он действительно хочет этим поделиться? Или просто ищет повод поговорить? Но, когда мы уже подходим к арене, я вдруг замечаю в окне силуэт Матвея. Он, завидев нас, быстро задёргивает шторы и тут же исчезает в глубине второго этажа. Я тут же улыбаюсь. И останавливаюсь у самой двери. Илья оборачивается. — Ты чего? — Иди. Я потом догоню. Он недоверчиво хмурится. — Это ещё почему? — Сейчас узнаешь. Ну, заходи. Илья склоняет голову, явно не понимая, что происходит. Но я уверенно стою на месте и только пожимаю плечами. В последний раз недоверчиво сощурившись, Илья всё-таки дергает на себя ручку двери, оставляя меня на улице в одиночестве. Я смотрю на часы. Пяти минут должно хватить. Делаю круг вокруг арены. Гляжу на небо, затянутое облаками. Чувствую тёплый бриз, гонящий речные волны. Наконец снова направляюсь ко входу. Глубоко вдыхаю, когда тяну на себя ручку. Каждый год одно и то же. Но сердце бьётся будто бы в первый раз. Внутри арены — непривычная темнота. Делаю пару шагов, доверяя одной лишь памяти, и пытаясь ни во что не врезаться. Как вдруг… Резко зажигается свет, и вокруг меня — целая толпа. А посреди неё — Лиза с тортиком. Всё так громко и ярко, что даже в глазах рябит. — С днём рождения тебя! С днём рождения тебяяя! С днём рождения, наша Машка… Голос Жени особенно выделяется в общем хоре. — …С днём рождеееения тебя! Весь коридор взрывается аплодисментами, а мне остаётся только смущённо оглядывать это импровизированное праздненство. В неровном свете свечей я замечаю почти всю нашу группу, некоторых ребят со сборов и даже пару малышей. Многие сжимают в руках яркие шары, и у каждого на голове — смешной разноцветный колпачок. Вижу гордую улыбку Лизы, сияющие лица друзей, и, самое главное, абсолютно потерянное и удивлённое выражение лица Ильи. Я смеюсь. Задуваю все восемнадцать свечек разом, и друзья снова аплодируют. — Спасибо, ребята! Вы — самые лучшие! Целую Лизу в щёку, и обхожу всю группу, стараясь обнять и поблагодарить каждого. Когда я подхожу к Илье, его широко раскрытые глаза вызывают улыбку. — Сегодня? А почему ты… — Плохо читаешь про меня википедию, — я поднимаюсь на носочки чтобы аккуратно поправить его съехавший колпачок, ловко поддевая резинку на подбородке. Илья вздрагивает, но так же удивлённо смотрит на меня. Колпачок у него ярко-розовый — явно проделки либо Лизы, либо Жени. — Кстати, тебе идёт! Тянусь быстро его обнять, как и всех остальных, но он вдруг прижимает меня ближе, на одну секунду дольше положенного. На такую долгую секунду. — С днём рождения, — шепчет тихо, почти в самое ухо. — Спасибо, — тоже тихо. Чувствую, как щёки заливаются краской. Быстро отпускаю Илью, и тут же, опустив голову, возвращаюсь к Лизе. Матвей уже делает шаг вперёд и многозначительно прочищает горло. — Наша любимая Маша! Настоящий самородок, выращенный под невероятной тяжестью и давлением. Ребёнок «Юбилейного», который теперь уже вовсе и не ребёнок. — Ты как тот дед на корпоративе… — бормочет Женя, но тут же получает коллективный удар под рёбра. — Во-первых, хотим тебе пожелать оставаться такой же смелой, решительной, целеустремлённой и сильной. Но в то же время — такой нежной, лёгкой, любящей и чувственной. Да и просто — самой красивой девушкой на земле! Вся толпа одобрительно шумит, а я бью его по плечу, заливаясь краской. — Нет-нет, это чистая правда! И хотим пожелать, чтобы успех сопутствовал не только в спорте и в карьере, но и в, так сказать, личной жизни! — О господи, — я скрещиваю руки на груди, — Вот только этого и не хватало. — Мария у нас в таком возрасте, когда у девочек на уме только одно. Мальчики? Нет, многооборотные прыжки! — Андрей пародирует сцену из «Семейки Аддамс», чем вызывает всеобщее ликование. — Это точно, — я обвожу всю толпу благодарным взглядом, — Надеюсь, доживу и до следующего дня рождения в этой же компании. — Ну ты что, жизнь только начинается! -Ну… — я вскидываю брови, — Я вам могу предоставить длинный список фигуристок, которые к восемнадцати годам уже на пенсию ушли. Лиза обнимает меня за талию, игриво улыбаясь: — А я тебе могу за такие слова и по шапке настучать! Все смеются. А я, будто бы опомнившись, хлопаю в ладоши. — После тренировки никому не расходиться! Этот прекрасный торт надо будет съесть вместе. Сокомандники радостно кивают и потихоньку начинают расходиться. Занятия уже через несколько минут. Женя подходит ко мне и вальяжно закидывает руку на плечо: — Поняли-приняли, именинница. После тренировки все едим торт. И…? — А! — я поднимаю указательный палец, — Ещё я заказала пиццу. — Так, понятно. Иии? — Что «иии»? Он закатывает глаза. — Ну, праздновать-то будем? — Будем. Пиццей и тортом. Лиза подходит ближе, снова обнимая меня. — Ладно, упростим задачу. Женя имеет ввиду — на вечер какие планы? Я только пожимаю плечами. — Ну, какие… Никаких. Завтра же тренировочный день. Семененко закатывает глаза. — Ага, совсем крыша поехала. Тебе восемнадцать лет каждую неделю исполняется, да? Лиза кивает. — Машуль, мы многому тебя научили. Но не научить тебя праздновать — это настоящее преступление. — Но… — Никаких «но»! Я беру всё в свои руки. — Ты что задумала? — Увидишь, Маш, увидишь! К семи вечера будь готова! Форма одежды — парадная. С собой обязательно паспорт. Семененко аж подпрыгивает от радости. — Ухуху! Кажется, что-то намечается. — Женя, напиши Пете. Илья! Куда он делся? Пусть тоже готовится. Я за вами заеду. Я хватаюсь за голову. — Лиза!!! Что происходит? — Семь вечера, и только попробуйте забыть! А теперь, дети мои взрослые, вперёд, на тренировку!