бракованные

wordlovegum@ask.com: чувство бабочек в животе — прямой признак влюбленности 20:51 idontlikeboys@ask.com: бабочки? да у меня, блять, целый зоопарк в животе просыпается, когда он рядом. 21:37 flowersNshit@ask.com: парень, да ты встрял по полной! это самая, что ни на есть сильная влюбленность 23:42 flowersNshit@ask.com: ты бы лучше не тянул с признанием, а лучше сразу приступить к действиям ;) 23:42 wordlovegum@ask.com: засоси его при первой же возможности! Кеннет так резко и быстро закрыл ноутбук, что тот издал неприятный звук скрежета экрана. Аск точка ком — страшный сайт, а его посетители еще страшнее. Он наткнулся на этот сайт еще пару лет назад и в основном только читал посты разных людей, но за прошлые пару месяцев это место стало часто им посещаемым. Обсуждать свои чувства с незнакомцами в интернете всяко лучше и легче, чем разбираться с ними самому или с друзьями, а особенно со Стэном — это как у родителей о сексе спрашивать. День выдался сложный — школа, кабинет мистера Принципиального, собеседование в новом гейм-клубе, что открылся всего пару недель назад. Радует одно — его сразу же приняли, спасибо маме за обаяние и умение втираться к людям в доверие с первых секунд. Телефон на кровати не перестает вибрировать от звонков Баттерса, который пытается достучаться до него еще с самого начала вечера. По хорошему Кенни бы его послал и тот бы его больше не доставал, но не все так просто. С Лео вообще ничего не просто в последние месяцев так семь, а может даже восемь. Лео — Кенни позволяет себе так называть его только — ну, может еще на аске — у себя в голове. Ему очень нравится думать, что так называет Стотча только он — и обещает себе, что вот завтра точно начнет именно так и делать, но это завтра никогда не наступает. Они всегда были по-своему близки, между ними всегда была такая сильная связь, что сложно даже представить, что Кенни сам её выдумал. Он был уверен, что Стотч чувствует то же самое. Наверное, именно это сегодня им двигало, когда в библиотеке он ни с того ни с сего решил прижать бедного Баттерса к книжной стенке и поцеловать. В лоб, блять. Кенни и сам не понял как так получилось: они искали нужные им книги-романы для грядущей «пьесы» и вот уже через минуту он стоит, нависая над Баттерсом, смотрит ему в глаза несколько (чудесных) секунд и невесомо целует в шрам чуть выше правого глаза. Быть может, у Кенни и появилась бы какая-нибудь отмазка, какое-то убедительное объяснение зачем он это сделал, если бы их не застукал мистер Гаррисон, который тут же доложил о «харассменте в учебном заведении». Думает ли и Лео, что это было домогательством? Вряд ли, он не дурак, чтобы воспринимать нечто подобное настолько серьезно и поверхностно, но брать трубку и объясниться все еще казалось чем-то слишком сложным и страшным. Ночь пролетает незаметно — Кеннет лег спать пораньше и уснул почти сразу же, а на утро его на удивление не ожидали тонна сообщений или пропущенных от Лео. Последний звонок был вчера поздним вечером, дальше — тишина и покой. В школе они сегодня почти не пересекаются, лишь на переменах он замечает светлую макушку Лео то тут, то там. Сильно отличается от обыденности, где Лео буквально душит его своим постоянным присутствием и болтовней, сплетнями обо всем, чем только можно — и дико удивляет именно то, что Кенни совершенно не плевать. Ну, так тому и быть, думает он, давя в себе слабую обиду на такое «наплевательское» отношение к себе. В общих классах он не появляется и его отсутствие заметно особенно на литературе. Не хватает его активности на уроке, тысячи и одного пересказа на любую тему из классической литературы, цитат из сонат шекспира и особенно надоедливого, но такого чудесного смеха. Господи, они не виделись всего день, а Кенни уже скучает. Учительница спрашивает «как проходит подготовка? выбрали сцену?» и Маккормик, вздыхая, отвечает утвердительно, про себя отмечая, что нужно искать Лео хотя бы для работы над «пьесой».       — Баттерс! Кенни кричит громко, чтобы тот услышал его с другого конца коридора, и в итоге Баттерс пугается и чуть ли не падает. Этот испуганный и непонимающий взгляд, который Маккормик ловит даже с такого расстояния ничем не отличается от вчерашнего, когда расстояние между ними было в два, а то и в три десятка раза ближе. Стотч ему быстро машет рукой, выдает что-то наподобие улыбки и тактично убегает, так быстро, что Кенни даже не может понять, куда он направился. И что это, блять, было? Оставшийся день в школе проходит без проишествий, без Лео и от этого как-то тягостно и пусто на душе. В сегодняшние планы входило рассказать ему о новой работе, странном начальнике и ебучем автомате с напитками, который вчера успел вытрясти из Маккормика пару купюр, так и не выдав напитки.       — Чувак, работа в гейм-клубе это самое лучшее, что может быть! — Кайл радуется и чуть ли не подпрыгивает от эмоций, это так по-детски. Наверное, Лео бы отреагировал точно так же.       — И ты там типа босс? Слышится что-то хитрое в этом вопросе Стэна и Кенни даже через маску улавливает его «явно что-то замышляющий» взгляд.       — Нет, но начальник там будет появляться редко по его словам, — он пожимает плечами, всеми силами пытаясь игнорировать то, как эти два придурка обмениваются взглядами и подмигивают друг-другу, — так что я за главного. Дорога со школы до гейм-клуба недолгая, всего три автобусных остановки, которые они успешно игнорируют, — а куда спешить? пройтись пешком удобнее, чем выслушивать бурные недовольные споры пенсионеров, — и одна булочная по дороге, смотря на которую, Кенни мысленно себе обещает, что однажды обязательно сводит туда сестренку.       — Чувак, это лучшее место, в котором я когда-либо был в своей жалкой жизни. Кайл наигранно смахивает слезу и чересчур грациозно падает в объятия Стэна, который ему подыгрывает, поддакивая «совершенно верно, мсье».       — Это выглядит так по-гейски. Маккормик еле заметно улыбается и плюхается на диван, а те в ответ лишь закатывают глаза. Брофловски прыскает, бурно пробормотав что-то шепотом, кажется, «ты просто завидуешь» и Марш активно кивает. Парни стоят в этой позе и выглядят совершенно невинно, шепчась между собой еще минуту, прежде чем отпрянуть друг от друга.       — О, тут еще и автомат с напитками есть!       — Будь осторожнее с этой шайтан-машиной, — Маккормик предупреждает Кайла с самым серьезным выражением лица, которое только может выдать, и тот отдает ему честь.       — Блять.       — Она сожрала твои деньги?       — Похоже на то, она не выдает напитки.       — Вчера со мной случилось то же самое! Они бурно обсуждают этот автомат и его несправедливую работу еще добрые полчаса, пока Стэн сидит рядом и уже рубится в другие автоматы полным ходом. Время от времени он смеется с их дискуссии и добавляет что-то свое, но все его внимание сконцентрировано на какой-то игре с зомби. Рабочий день проходит неожиданно легко и быстро, а посетителей было, как ни странно, не так много, как казалось будет. Кайл ушел чуть раньше Стэна под предлогом, что ему еще нужно проследить за Айком и его вечеринкой, которую тот устраивает по случаю отсутствия дома родителей. Стэн же был готов ждать Кенни, но он так упрямо отказывался, что тот все же сдался и ушел незадолго до закрытия клуба. Гейм-клуб закрывается почти под полночь, а начальник предупреждал, что через месяц-два они начнут работать почти круглосуточно, и тогда придется искать еще кого-нибудь, чтобы они с Кенни чередовались по сменам. Он уже рассматривал в кандидаты Стэна, но зная его можно точно сказать, что они разорятся уже через неделю после совместной работы. И, может быть, еще и переубивают друг-друга. Кайла звать даже смысла нет — у него уже есть своя работа в какой-то кофейне, о которой вообще почти никто не знает, а до Кенни дошло это только, когда Баттерс поделился этой сплетней со своим «ты только никому!». Остается только как раз сам Лео — лучший вариант, самый привлекательный во всех смыслах. Если, конечно, Кеннет сможет его поймать как-нибудь в школе и уговорить поговорить с сумасшедшими предками. В наушниках — которые, кстати, ему подарил Лео на день рождения, удобные и слишком дорогие, — у Маккормика всегда японский металл, тяжелый рок и изредка фонк, двигаясь под который можно преодолеть любое расстояние за минут пятнадцать ходьбы. Хоть бы поскорее потеплело и оставшийся снег растаял, чтобы снова можно было катать на скейте туда и обратно. Дома его встречают Карен и Гарланд, и он радует их обоих вкусняшками — сестра получает коробку булочек и пончиков из той самой булочной, а пёс вкусные печеньки из зоомагазина, в который он заскочил еще утром до школы.       — Кстати, Баттерс заходил вечером.       — Карен, не ешь с едой во рту, — Кенни сам не понимает, что сказал, сразу ойкает и кивает головой, — не говори с набитым ртом, я хотел сказать. И сестра смеется звонко смеется, расплываясь в довольной улыбке, но слушается старшего брата.       — Он говорил что-то о Ромео и Джульетте. Просил тебя перезвонить ему после работы, — она задумчиво и наигранно потирает подбородок, — а, и он удивился, что ты теперь работаешь. Ты ему не говорил?       — Случая не выдалось. Спасибо, Карен, приятного. Слова сестры поднимают Маккормику настроение и он, не успев даже доесть свою булку, тут же садиться за ноутбук, морально готовясь позвонить Лео через дискорд. Ему сейчас жизненно необходимо увидеть его. Гудки идут казалось целую вечность, а напряженный взгляд Маккормика уже прорезал монитор и продырявил иконку аватарки Стотча. Он нервно потирает пальцами лоб и перемещается со стула на кровать.       — О, привет, Кенни. На экране Баттерс — с мокрыми волосами, с которых все еще стекают капли воды, и без, блять, футболки. У него оголены плечи и шея, а ключицы прикрывает голубое полотенце с уточками. Господи, как же мило он сейчас выглядит. Взгляд Кенни в миг смягчается и он почти улыбается при виде красивых глаз Лео. Они серые, затуманенные и всегда такие печальные, но с еще не погасшей искрой. Кеннету нравится встречаться с ним взглядом, «играть в гляделки», используя это как предлог, чтобы чуть дольше тонуть в его бездонном взгляде. У Лео он всегда такой потерянный, слегка испуганный и порой, кажется, что это замечает только Кенни, но каждый раз, когда они встречаются взглядами — их глаза наполняются необъяснимым спокойствием и счастьем. И этот раз не исключение. Они болтают о всякой чуши, которая происходила с ними за день, и Лео тысячу и один раз извиняется за то, что избегал его весь день — видите ли он был слишком занят тем, что помогал Картману помириться с его девушкой. Кенни на все эти отмазки лишь закатывает глаза, но извинения принимает, попутно добавляя, что просранный день на подготовку к пьесе они будут отрабатывать завтра на его работе.       — Будь, кстати, осторожен с автоматом с напитками.       — Почему?       — Увидишь, — и хитро улыбается, на что Лео смеется, приговаривая, как ему нравится улыбка Кенни. Даже через экран и ужасное качество камеры Кенни замечает, как тот слегка краснеет и смущается. Господи, только бы не сойти с ума от того, как же сильно ему нравится такой Лео — искренний и радостный.       — Ты ложишься спать? — и, получив утвердительный ответ, Баттерс молчит пару секунд, словно собираясь мыслями и духом, чтобы продолжить, — хочешь? И это «хочешь?» звучит так мягко и ласково, что сердце Кенни начинает трепещать, а зоопарк в животе снова просыпается и бьет тревогу. Как же давно они так не созванивались и как же давно он не слышал этого заветного вопроса.       — Хочу. У Баттерса очень приятный, высокий голос и, наверное, поэтому он так красиво поет. Кеннет узнал об этом то ли в четвертом, то ли в пятом классе, когда их заперли в кладовой и они застряли там на долгие пять часов. Лео пел ему разные песни, чтобы успокоить в первую очередь себя, и Маккормик неожиданно для себя понял, что его пение дарует неведомое спокойствие и хороший сон. Дома ему всегда было очень сложно уснуть сразу же, а уж тем более выспаться, и он находил свое спасение в чудесном голосе Лео.       — My sweetheart where are you? I need someone to spend time with and share all my lo-o-ove. ***       — Ну же, Вэнди! Это всего лишь чертова пьеса.       — Иди нахер, Баттерс! Найти подходящую девочку для школьной пьесы совершенно не просто, а уговорить позже девушку этой «актрисы» не ревновать её почти невозможно. Но Баттерс старается изо всех сил.       — Я не позволю своей девушке целовать какого-то другого парня, даже если мы друзья!       — Ты оверреактишь, Вен, — Кенни кажется самым спокойным в сложившейся ситуации и, стоя у кофейной машинки, наливает себе латте. — Это же пьеса.       — Поддерживаю.       — Заткнись, Кайл, ты тут вообще все еще стажер, а их мнение не учитывается! И тот обидчиво облокачивается о стенку стула, закидывая руки за шею, с важным видом «ну и решайте тогда сами» — можно и передохнуть, пока босс-Тестабургер борется за свою любовь. — Кен, бро, налей и мне кофе, красиво, по-баристски.       — Так точно, сэр! — торжественно отдает ему честь и Лео прыскает, пытаясь сдержать смех. Ситуация чересчур комичная, чтобы тут не расхохотаться.       — Кенни, раз уж тебе так нужна актриса, то иди и сам целуй своего Баттерса, — и Венди не шутит, она совершенно серьезна, один из редких случаев, когда они видят её такой недовольной, — ой, то есть, Марджерину! И Кайл давится от смеха, вспоминая их лихие девять и десять, когда они творили нечто настолько детское и абсурдное — такие воспоминания самые важные, дорогие. Венди меняется в лице в миг и дает по шее Брофловского за вылитый на стол кофе.       — А что? Я не против. А Кенни тут, похоже, единственный кому эта идея не понравилась — на самом деле, еще как понравилась, но как-то это неправильно. Не из-за того, что это «по-гейски», а из-за того, что даже будь у него хоть малейший шанс поцеловать Лео именно так, как он хочет, и это, быть может, приведет к чему-то большему — он бы отказался. Хорошие — для хороших, а Кеннет никогда таковым не был. Он нашел в Лео свое единственное спасение, нашел в нем себя, сам того не подозревая. У Лео большое и щедрое сердце, в нем столько доброты и света, что хватило бы на весь мир, и Кенни хотелось стать этим миром, чтобы оно было только для него и никого больше, но так нельзя.       — А ты против, Кенни? Баттерс выглядит таким невинным с румяными щеками и смущенным взглядом, он смотрит с такой надеждой и верой в глазах, что ответить «да, против» вдруг становится чем-то совершенно жестоким и бесчувственным. Но в этом вся суть Кеннета Маккормика — не давай волю чувствам, не показывай своих слабостей и никогда не будешь ранен. Детство и воспитание в семье с постоянными драками и алкоголем сложная вещь.       — Мне не нравится эта идея. Кажется, хруст только что разбившегося сердца Стотча слышат все в кофейне — хорошо, что только кажется. Кайл лишь пожимает плечами, а Венди закатывает глаза, вздыхая. Его взгляд поменялся моментально и то самое спокойствие и уют снова прячутся за серой пеленой печали. Час пролетает незаметно между спорами Кайла и Венди о том, как правильно рисовать сердечко пенкой на латте, что Кенни только на руку, ведь они с Баттерсом дегустаторы. Маккормик пьет кофе слишком сладкий, с разными добавками и большим количеством молока и сливок, а Стотч как раз таки наоборот — ему нравится чистый эспрессо, что он оправдывает тем, что «отец наказывал меня, когда я просил добавки к кофе, сейчас уже привык к крепким напиткам». Стотч сидит в кофейне еще полчаса и уходит под каким-то выдуманным предлогом, когда Маккормик, что все это время пытался поймать его расстроенный (или обиженный?) взгляд, спрашивает все ли у него в порядке. Конечно не в порядке, но Лео легче просто молча сбежать от него, чем сидеть и распинаться о своих чувствах и мыслях.       — Я найду кого-нибудь на роль, — в спешке бросает он напоследок, оставляя Маккормика с непонятным, неприятным чувством вины. ***       — Поэтому я подумал, может, Хайди будет не против?       — Может быть, — Картман кидает игральные кости, не отвлекаясь от буклета с правилами игры, — Но кто сказал, что я не против?       — Да ладно, Эрик! Ты же знаешь, что поцелуя не будет, мы поменяем сценарий.       — Да мне похуй, — он усмехается, — к тому же, я не хочу впутывать ее в разборки придурковатых педиков.       — Никакие мы не педики.       — Этот нищеброд волшебным образом перестал тебе нравиться? И слышалось в этом вопросе что-то такое колкое и неприятное, что задевает до боли. Баттерс ответить ему так и не осмелился, перевел тему снова на игру «подземелья и драконы» и начал отвлекаться. Все же Картман действительно не лучший собеседник, когда дело касается чувств. Лео проигрывает ему со счетом ноль-два и позорно шагает за ним к двери, соглашаясь, что спор есть спор и завтра он купит ему обед в столовой.       — Слушай, меня внимательно Баттерс.       — Да понял уже, я знаю твои предпочтения в еде даже лучше, чем Хайди.       — Идиот, захлопнись! Я не об этом, — Картман слишком серьезно смотрит на него и вздыхает — плохой знак, — слушай меня внимательно.       — Слушаю. Когда Эрик говорит выслушать — нужно именно это и сделать, ведь ты понимаешь, что это плохо, когда он знает, что это плохо. По крайней мере, именно по мотивам этой фразы они живут в какой-то своеобразной гармонии с этим идиотом.       — Любовь кусается, а её укусы не заживают. Подумай об этом. Слышать нечто подобное от Эрика — шок и Стотч даже застывает на несколько секунд, пытаясь понять, что он имеет ввиду. За последние несколько лет они действительно сблизились и дружба с Эриком стала чуть более терпимой, чем раньше, а такие душевные разговоры — не совсем редкостью, но Стотч все еще готов визжать как девчонка, когда тот показывает ему, что доверяет.       — И я не ем лук, помни об этом! Это очень важно. Вот умеет же он моментально разрушать атмосферу. Но Баттерс правда задумывается и надолго, причем настолько глубоко уходит в себя, что не слышит криков матери, в следствие чего остается снова наказанным. Он уже привык, что любой его неверный шаг дома ведет к плохим последствиям, наверное, поэтому ему больше нравилось проводить время у Кенни — с ним спокойно даже в сырой, прокуренной квартире и даже пьяная его мама кажется не такой пугающей, когда тот рядом. Да что уж там — весь мир кажется досягаемым и покоряемым, когда Кенни крепко держит его за руку. л: кен, можно я переночую у тебя сегодня? 19:03 км: можешь даже не спрашивать о таком. 19:04 км: а родители не против? 19:04 л: против 19:04 км: я тебя встречу. 19:04 И Лео невольно улыбается, он пялится в экран телефона еще минут пять, прежде чем начать собирать свои вещи в рюкзак и готовиться выйти через окно второго этажа. Уже не в первой — он так делает лет, может, с пятнадцати и уже научился падать так мягко, что даже синяков почти не остается. Кенни живет далеко — он преодолевает расстояние с десятков одинаковых домов до самого неблагополучного района города, где полно бродячих собак и кошек, которых он иногда подкармливает, когда навещает друга. Маккормик встречает его за пару домов от своего, чтобы Гарланд не набросился на Баттерса, который почему-то до ужаса его боится, хотя тот его обожает.       — Ты обижен на меня? Вопрос звучит так несерьезно, что даже обидно от возникающего чувства, что Маккормик задает его чисто для галочки.       — Неа.       — Нашел кого-нибудь на роль?       — Тоже нет, — он даже выглядит слегка виноватым и другой вдруг решается взять его за руку, — но я найду. Лео нравится видеть Кеннета без привычной маски и капюшона любимой толстовки, сейчас он выглядит таким домашним и родным: с растрепанными волосами и пижамной футболке с мси. Он засматривается на него так, что спотыкается и почти падает, но тот ловит его в нужный момент и недовольно цокает.       — Будь осторожнее, что бы было, если бы я тебя вдруг не словил?       — Я бы тебе жизнь свою доверил, Кенни. И это звучит так влюбленно и ласково, что они оба краснеют от смущения, и Лео уверен — Кенни еле сдержался от того, чтобы расплыться в счастливой улыбке. Слышать нечто подобное неожиданно приятно и даже немного пугающе: что будет, если он не оправдает доверия? Порой сомнения в себе и своей надежности настолько сильно загрызают Кенни, что тот сутки напролет проводит без сна, и даже сейчас странная примесь тревоги и теплых чувств путают его настолько, что разум заполняется чем-то слишком непонятным и страшным, пока вдруг.       — Не оставляй меня, ладно? Баттерс сжимает его ладонь крепче в своей, переплетая их пальцы, выглядит таким напуганным и запутавшимся, что это даже успокаивает — они оба чувствуют друг-друга, и это, наверное, самое важное в их связи.       — Не оставлю. Весь вечер они смотрят черно-белые фильмы и Лео, кажется, единственный, кому это действительно нравится. Дома никого, кроме них и Гарланда нет, родители уехали загород с Карен, а старший брат сегодня на ночной смене. Наедине между ними всегда такая необъяснимо приятная атмосфера.       — Знаешь, Баттерс, — Кенни как-то неловко начинает диалог и отчаянно надеется, что свет от экрана ноутбука не выдаст его смущения, — мне нравится, когда ты рядом. И это сложно объяснить. Лео оборачивается и внимательно его слушает, кивает, словно боится перебить его, и Кеннет замечает, как тот напряженно поджал губы.       — Ты просто..ты словно приносишь мне спокойствие.       — Я чувствую то же самое, Кен! — и голос Баттерса сильно отличается от Маккормика, ведь он звучит очень счастливо и радостно, а тот говорил таким осторожным шепотом, словно каждое слово он обдумывал так долго, как только мог. — Мне просто нравится находится с тобой в одной комнате. Ты делаешь комнаты такими уютными и приятными. И этот диалог кажется настолько личным и откровенным, что у Кенни, кажется, сейчас сердце остановится от осознания, насколько же Лео стал ему близок и дорог. *** Три недели проходят как три минуты и за это время Баттерс становится почти самым частым посетителем гейм-клуба, а Кенни любимым гостем сайта аск точка ком. Последние пару дней Маккормик видит Стотча намного реже, чем обычно, он, видите ли, слишком занят репетицией пьесы, проработкой сценария и чертовым Картманом, который ведет себя истеричнее, чем когда-либо раньше. Кто же знал, что Хайди и роль Джульетты так подпортят им отношения.       — Поговорим после школы? Какие уж там ужастики, Картман, появляющийся из ниоткуда в неожиданный момент — вот он главный скример Южного Парка. Кеннет недовольно смотрит на него пару секунд и кивает, заранее предполагая, что речь пойдет о Хайди. Как-то слишком ирочнично и комично получается — Карман ревнует свою девушку, а Кенни ревнует своего? Лео. Еще два урока до окончания школьного дня, а Маккормик уже готовит речь о том, как плохо не доверять своему партнеру и как важно разговаривать друг с другом — его этому научили, конечно же, посетители великого аска точка ком, правда на практике он это пока не применял. Звонок об окончании урока неприятно бьет в уши и Маккормик нехотя встает с парты — проспал всю математику, но хоть выспался и собрался мыслями. На выходе он наконец успевает словить Баттерса, который бегает от одного места к другому, тогда, когда в него со всей скоростью врезается напуганный Стэн — не каждый день такое увидишь.       — Черт, Баттерс, ты в порядке вообще? — Кеннет выглядит действительно обеспокоенным, его же буквально с ног сбили!       — Да, Кен, со мной все окей. Я больше волнуюсь за Стэна, он протараторил извинения перед уходом, но выглядел таким потерянным.       — Блять. Я поговорю с ним, только ты подожди меня, ладно? Впервые за весь день появилась возможность поговорить с ним и ее тут же отняли! О какой справедливости вообще идет речь?       — Вы не видели Стэна? Кайл появляется неожиданно, подошел слишком тихо и незаметно, и выглядит не менее взволнованным, чем сам Марш. У него потерянные, стеклянные глаза и такие красные щеки, что Баттерс даже предлагает ему померить температуру.       — Он сказал мне кое-что важное, но, кажется, неправильно меня понял, — говорит так осторожно и медленно, словно боится, что его осудят. — Он меня даже не выслушал. Кенни сразу начинает понимать, о чем идет речь, быстро прощается с друзьями и идет за Стэном, который, кажется, побежал в сторону выхода. Неудачная влюбленность — это так чертовски сложно.       — Хочешь поговорить об этом? И Кайл слабо кивает, уставившись в пол, и выглядит таким виноватым, что, кажется, сейчас расплачется от чувства безысходности. Баттерс всегда был хорошим слушателем, он лучше всех знал когда и что сказать, когда молча сидеть и кивать, а когда нужно просто обнять и быть рядом.       — Помнишь, как ты около полумесяца назад мне рассказывал о своих чувствах? Конечно Баттерс помнит. Он нагло завалился домой к Кайлу вечером и пробыл там всю ночь, половину из которой он просто лежал и плакал от непонимания почему так пусто на душе из-за того, что Кенни его игнорирует, и необъяснимой грусти по тому, что так и не случилось. Это не было похоже на истерику или что-то такое — он просто лежал немного слева от Кайла, свернувшись калачиком, пока капли слез медленно стекали по щекам, оставляя мокрый след на подушке. Баттерс тогда рассказал ему о случае в библиотеке, не раскрывая имени Маккормика, излил ему душу, рассказывая о своих чувствах к «другу со школы», и задал кучу непонятных вопросов, на которые Кайл честно-честно пытался ответить. И Лео был ему благодарен.       — Дай ему время, чтобы все обдумать. Кайл выглядит так, словно у него сердце разбилось, взорвалось и на его месте осталась лишь рана, что болит, скулит и ноет, прося о помощи. Не хочу ждать — думает он, но молчит и послушно кивает. Домой он идет вместе с Баттерсом, потому что, кажется, он разревется прямо на улице, в присутствии окружающих, а с другом у него хотя бы есть немного сил, чтобы продержаться до дома. У двери они прощаются, обнимаются крепко напоследок и Стотч обещает Кайлу, что все будет хорошо — и ему отчаянно хочется в это поверить. км: блять, можешь сказать Картману, что я съебался по важным делам? 16:21 км: я сейчас со стэном, с ним все почти ок (нет). 16:22 л: хорошо, я все равно сейчас к нему иду, удачи со Стэном 17:01 С порога Картман встречает его очень недовольным и злым, а от сообщений Кенни еще больше выводится из себя. Он жалуется на Хайди Баттерсу так долго, что тому становится жаль и себя, и его, и его девушку. Он продолжает послушно сидеть на стуле и слушать, наблюдая за тем, как активно слезы скатываются по щекам Эрика, а тот этого даже не замечает. Любовь — это действительно сложная вещь, она делает больно даже тем, кого мы считаем пуленепробиваемыми. Кайл прогуливает школу дня два, может три — и никого это, кроме, может, Баттерса, особо не волнует. Мало кто из старшеклассников имеет идеальную посещаемость в школе, даже Венди — отличница и активистка бывает пропускает классы из-за работы.       — Кайл? Он взял больничный на неделю, — Венди не отвлекается от книжки, пока Стотч устраивает им допрос, куда же пропала неразлучная парочка. — Вернется же, куда он денется. И Стотч обиженно фыркает, смотрит на Кеннета, но тот в ответ тоже лишь пожимает плечами.       — Да лучше бы не возвращался, жизнь без этого далбоеба намного лучше. Как говорится, чем меньше евреев, тем больше.. — Картман не успевает договорить, Венди кидает в него банку пепси и попадает точно в цель, заставляя всех смеяться. Кроме самого Эрика, конечно же.       — Баттерс, достань еще пепси, пожалуйста, — Биби смотрит на него лежа на диване и указывает на злосчастный автомат, от которого успели пострадать все, кроме Стотча, и тот закатывает глаза.       — Да я вам официант что ли? И все равно послушно идет к автомату, попутно показав язычок довольному Кенни.       — Просто тебя автомат любит, а нас нет, даже меня, хотя я тут главный! Они проводят в гейм-клубе часов пять, может шесть, пока Венди и Биби не уходят на ночную смену в кофейне, а Баттерс идет за ними, чтобы их «защитить» — настоящий джентльмен.       — Нам стоит поговорить, Кенни.       — Я весь во внимании.       — Знаешь, чувак, на самом деле, ты нравишься мне меньше всех, — Картман не спешит, делает долгие паузы для того, чтобы глотнуть энергетика, а может, он просто оттягивает момент, чтобы собраться с мыслями. — Каждый шаг несет последствия и не сделанный, как ни странно, тоже.       — Ты о чем? Они оба прекрасно понимают, о чем говорит Эрик, но признавать то, что он прав все равно не хочется.       — Смотри давай, чтобы не стало слишком поздно. И почините уже, блять, этот ебучий автомат, я устал просирать свои деньги.       — Ты и на обычные автоматы просираешь слишком много денег, я сомневаюсь, что могу помочь с этим, — и злобно улыбается, ему нравится злить Эрика, даже несмотря на то, что порой его искренность действительно помогает. Ближе к ночи Кенни получает уведомление из сайта аск — хочется просто проигнорировать его и уйти спать, не думать и не переживать ни о каком Лео, но упрямый интерес не дает забить на всплывающую иконку сообщения. flowersandshit@gmail.com: может, тебе и кажется, что ты какой-то слишком не такой для своего супер мега хорошего Лео, но просто помни об одном: без боли не приходит опыт. откройся ей без страха И Кенни, наверное, впервые действительно задумывается обо всем этом всерьез. Было страшно даже думать о своих чувствах, а еще страшнее — обнаружить, что они взаимны, и может, именно поэтому он построил между собой и Лео такую непреодолимую стену. Нравятся ли Лео девушки? Кеннет не знал точно, в последний раз у него была девушка, вроде, в классе шестом или пятом, и то продлилось всего недели две. А сейчас он говорил о девушках редко, что-то простое и обычное насчет внешности или поведения, но в этом не было ничего такого необычного или романтичного. км: как думаешь, у меня есть шансы с Лео? 00:22 вэн: ….вы не встречаетесь? 00:26 Кенни пялится в экран телефона еще добрые пять минут, анализируя слова всех, кто как-либо высказывался насчет этой ситуации и отчаянно отгонял от себя мысли о том, что, быть может, его чувства действительно все это время были взаимны. В школе все бурно обсуждали грядущую пьесу, на которую Маккормику было немного плевать — и это, наверное, даже стыдно, ведь в этот проект вкладывают свои силы почти все старшеклассники. Он ищет светлую макушку Стотча в коридоре утром, в классах во время уроков и даже в актовом зале, где жизнь пьесы идет полным ходом, но нигде его не находит. В столовой Стотч появляется сам и неожиданно резко утаскивает оттуда Маккормика, прячет его в библиотеке, которая находится ближе всех других классов и кабинетов, и крепко обнимает.       — Я так устал, господи, так устал! — он тараторит так, что Кенни еле разбирает сказанное. — Кайл не хочет в школу, потому что тут нет Стэна, Стэн не хочет в школу, потому что тут Кайл, а Хайди помирилась с Картманом и теперь не хочет играть в пьесе! Мне кажется, меня разорвут скоро. Когда Лео чуть отстраняется, Кенни наконец встречается с ним взглядом — он выглядит таким уставшим и печальным, но все еще улыбается, конечно же, он всегда улыбается. Кенни медленно протягивает руку и аккуратно касается его подбородка, притягивает к себе чуть ближе и Баттерс зажмуривается, словно ему чуть страшно, но не отстраняется, словно ждал этого очень долго. Но Кенни его не целует. От Лео приятно пахнет шоколадом и ванилью, он узнаёт парфюм Биби, которая по всей видимости успела надушить и его своими спреями.       — Ты справишься, Лео. У Кенни сердце останавливается на пару секунд и он даже задерживает дыхание от неожиданности. Он только что назвал его Лео?       — Мы справимся, мы ведь одна команда, — и улыбается так по-доброму и искренне, что Лео краснеет от смущения, активно кивает и снова закрывает глаза. Лео, кажется, потерял дар речи от переполняющих его эмоций и Кенни, наверное, тоже. Он видит, как подрагивают светлые ресницы Стотча, как он робко поджимает губы в нетерпении, и шуршит курткой, сжимая её рукав пальцами. Кенни нежно касается губами его щеки, оставляет цепочку поцелуев от скулы до виска, чувствуя жар от румянца, и останавливается в миллиметрах от шрама на глазу Стотча. Он одними губами говорит «прости» и покрывает поцелуями шрам, и Лео, кажется, сейчас расплавиться от такого прилива нежности.       — Ты мне нравишься, Лео. Кенни целует его прежде, чем тот успевает ответить, и притягивает его к себе ближе за талию. Вкус нежных, желанных губ, робкое, но такое долгожданное ожидание сбылось наполняя сознание новизной ощущения. Если бы не объятия Кенни, то Лео бы сейчас, наверное, упал бы — ноги больше не держат и коленки предательски подкашиваются.       — Ты мне тоже, Кен, — Лео еле дышит, крепко сжимает толстовку Кенни ладонью где-то около плеча, и краснеет до кончиков ушей, — очень-очень нравишься. И Кенни смотрит на него своим добрым и самым любимым взглядом, и улыбается так счастливо и широко, как только может. Боже, вот бы всегда быть таким счастливым.                                Те, кого любят, не могут умереть, ведь Любовь — бессмертие.