Закормила

Und Der Spiegel zerbricht

Запершись в каморке, Сузука вдумчиво читала книгу, пока к ней безуспешно пытались ворваться стражники. Они выламывали дверь, поджигали ее, использовали последнее слово Теслы и даже кричали на неё, но эта гнусная деревяшка была заперта демонической силой. Конечно, можно было бы пойти в обход и проломить стену смежную с этой комнатой, но надо учитывать, что это не какая-то таверна, где стены выносят только так, а сама великая кладезь знаний — Библиотека Педьямона! Это достояние всего мира и вандализм по отношению к ней очень жестоко карался. Требовалась целая расписка от мирового сообщества и его разрешение на подобный акт со стороны властей. Ради этого пришлось отправить письмо администрации города, чтобы те отправили его провинциальскому консенсусу, затем эти отправили бы Главному гандерляю, тот отдал бы решить данный вопрос жене, которая между делом чисто по женской натуре неосторожно скажет о «некоем письме от Лурка» (которое она естественно не читала), и какая-нибудь уважающая себя дама, трижды перекрестившись из-за нечаянно подслушанной информации, пойдет вещать миру о десяти голодающих негритятах на острове святой Елены. И уж тогда мировое сообщество тряхнет. Вероятно Сузука не догадывалась о таких хитросплетениях — стражники ее не трогают, а значит лишней работы стало быть меньше. Она практически дочитала книгу, и оставались совсем жалкие странички, что, однако, не радовало девушку. Ведь она не просто читала своего любимого автора, а проникалась мыслью, эмоциями, идеями и искала Слово. Разрушительная сила Слова, что в сознании демона увеличивается в геометрической прогрессии. Сузука читала множество книг, манускриптов и сутр, и большинство не наградили ее полнотой Слов. Особенно тяжко девушке давались индийские письмена, направленные на созидание и умиротворение, на создание мастерской души и тела, и которые совсем не шли с натурой нашего демона. Ей нужны были Слова обиженных, отверженных, ненавидящих и вечно сомневающихся людей. Страдания — это то, что питает ее душу. Такова сущность демона Разрушений. Пылающие глаза замерли в одной точке и загорелись ещё ярче. Волосы встали дыбом и по телу пробежала дрожь. Она нашла Его. На некоторое время угомонившиеся стражники вновь продолжили свои нападки на дверь, будто почуяв трепет врага. — Exi, daemonium cornutum! Защита уже исчезла, и, когда одна из петель нездорово звякнула, люди что-то начали подозревать. Груда навалившихся тел заставила качнуться вторую петлю. Сузука уже приняла стойку для нападения, но ее вальяжность и высокомерие позволили стражникам выступить первыми. Дверь раскололась от впившихся в нее раскаленных жал. — Сначала было Слово. И слово было ПОШЛИНАХЕР! — вскричала Сучара, создавая кровавый вихрь мечом. Внутренний мир бедолаг полился на мраморный пол. Салют из кишков и обрывков конечностей повиновался безобразному танцу боли и смерти, а душераздирающие стоны стали его аккомпанементом. Движения Сузуки несколько небрежные и грубые для девушки в то же время имели какую-то лёгкость. По-детски улыбаясь, Сузука наслаждалась процессом, словно это был давно изученный танец, где можно позволить себе своевольничать. Лишь жестокость горящих глаз выдавали ее хищную сущность. Наконец рухнуло последнее изуродованное тело, и демон предстал во всем своем кровавом великолепии. Вообще Сузука не любила пачкаться в крови, потому что люди имели странное обыкновение пугаться её, но сегодня был особенный день. День рождения епископа Зоропаха. Таким образом, девушка раззадоривает свой голод, дабы острее ощутить вкус сочной плоти благополучно висевшего епископа на потолке. Его розоватое лицо исказилось в негодовании, а толстенькие ручки начали рукоплескать что-то несуразное. Несмотря на преклонность годов, Зоропах выглядел довольно свежо и молодо. Видимо слухи о младенческой крови на завтраке, обеде и ужине епископа оказались правдивы. Демон щёлкнул пальцами, и епископ полетел вниз, распластавшись на полу. Бойкий старикашка сделал попытку встать, тогда демон тюкнул тяжёлым сапогом по спине епископа, чтоб тот не тратил свои жировые отложения на такую мразопакостную вещь, как движение! — Ммм, как можно быть таким желанным? — Изыди! Изыди! — задыхаясь под массой своей туши, проговорил бедняга Зоропах. В руках Сузуки материализовалась объемная красная книга, расписанная строгими узорами, что создавали невозможные композиции подобно работам Эшера. — Мой сладенький епископ! Для вас у меня особые пожелания. Уверена, вам очень понравится. Девушка взяла перо, что появилось вместе с книгой и чернилами, и стала записывать на чистой странице новоприобретенные знания. Тело Зоропаха задрожало от ужаса. Он прекрасно понимал, что сейчас его душу сведут с ума, а тело съедят. А демон не любил спешить в таких вопросах, давая жертве ощутить весь спектр страданий, чтобы все ее сознание было переполнено болью, чтобы даже смерть не казалась избавлением от мучений. Оставалось Сузуке поставить только точку, но вдруг она краем глаза заметила что-то маленькое и хрупкое поодаль, девочку лет четырех. Она тащила в руках мишку, что оказался больше её головы. Ей явно было тяжело держать на вид лёгкого медведя. С каким-то изумлением девочка глядела на демона и епископа. Ее глаза вопрошали немой вопрос. Сузуку не особо интересовали дети. Их мозг искусственно уберегал от того, что не нужно видеть и не надо знать. В их головах нет понятия страдание, нет горести. Но ничто не исчезает бесследно. Когда такие дети вырастают, то все неосознанное накатывается постепенно растущей лавиной, и тогда их мир даёт трещину. — Они… Они… — с хрипом пробормотал Зоропах и неожиданно забился в истерике. Девочка вздрогнула, и блеск ее глаз отразил смерть. Демон бросился назад, но взрывная волна настигла его, и жар окутал тело Сузуки. Она ударилась обо что-то твердое. Потом девушка ощутила лёгкость, когда сильные руки связали ее и понесли куда-то. В воздухе пахло горелым, но единственное, о чем жалела Сузука, так это пережаренный епископ.