Сборник драбблов по баббл (не слишком ли много "б")

Костя видит во всём привычную закономерность. В конце концов, если постоянно отталкивать людей, то можно остаться совсем одному. И всё равно, сколько времени до этого момента проведены вместе. Всё равно, сколько сказано Феде слов. Сколько сделано вещей ради него. И как глупо Костя улыбается, если Федя говорит что-то смешное. В этом есть что-то до дури тёплое. В желании проявить заботу, закатить глаза на ворчание, но всё же сделать то, что просят. Это же Федя. А Костя чувствует себя до невозможного влюблённым. Он не может сказать, во что конкретно — в привычку Феди зажимать между губ спички, в его любовь говорить о правильном сочетании продуктов ("это для Игоря важно, ты запоминай"), в его улыбку, в его всегда тёплые руки, в его волосы, которые Костя неуместно поправляет сам. — Можешь сегодня остаться у нас, Игорь притащил от друга какие-то кассеты, — у Кости мало сил говорить о себе и слишком много причин придумывать оправдания и обходные пути. У него всегда "Игорь попросил" и никогда " я хотел бы этого сам". Но это работает. Каким-то образом это всегда работает. Или работало. Потому что в этот раз Федя улыбается неловко и говорит, что сегодня он занят. — Прости, давай в следующий раз? у меня сегодня встреча. С Леной. У Кости нет никаких причин ревновать. Он же сам знает, что Федя говорил, что вряд ли у него с ней что-то получится. Она такая, что к ней не подобраться близко. А ещё — Федя чаще проводит время с ним. Чаша весов переполнена их событиями. Их праздниками, которые они неизменно проводят вместе. Одним диваном на двоих. Шутками. Музыкой. Работой плечом к плечу. У Феди в жизни событий с Костей в избытке. А Лена — это лишь маленький отдалённый остров. С Костей — целая цивилизация. А там — только небольшой привал. Ненадолго. Костя не думает, что всё будет всерьёз. Об этом исправно напоминает Федя. И всё же в груди неприятно колет, будто бы кто-то вставляет острые иголки чужого имени прямо в сердце. Это острое "л", острое "е", острое "н", острое "а". У Кости с десяток причин, по которым он может оказаться не прав. Но дело в том, что, почему-то, острое и больное в груди становится не просто чувством. Оно становится реальностью, потому Федя чаще произносит её имя. Федя говорит о том, что она любит. Федя говорит о том, какие книжки она читает. Костя тянет улыбку, будто за невидимые нитки, и усилием воли заставляет себя не срываться. Если кого-то постоянно от себя отталкивать, если не говорить о чувствах напрямую, то велика вероятность остаться совсем одному. Упустить человека, на которого в кой-то веке не плевать. Именно потому, что "не плевать" — Костя спустя месяц помогает выбирать кольцо. Слушает о том, как Федя готовит речь, чтобы сделать предложение. И щемяще-больное внутри ни за что не выбирается наружу. Ему так хочется представить, что сказанные слова — это ему. Но Федя не даёт обмануться. Федя спрашивает, внести ли в речь какие-то правки. А Костя думает только о том, что Федя её любит. И он говорит: просто скажи ей, что любишь её. Если ты её любишь. И ему хочется, чтобы Федя рассмеялся, сказал, что это шутка. Что это всё было дурацкой шуткой. Но его "люблю" ощущается новыми острыми иголками в сердце. Оно не разбивается внутри. Оно просто постоянно ноет. Постоянно напоминает о том, что слишком долго игнорировалось. Сердце стучало, говорило "скажи ему", а теперь ноет, напоминая о том, сколько всего осталось просто внутри. И немудрено, что теперь оно всё воспалилось и болит. Костя знакомится с Леной, когда она уже стоит в белом платье. Звучит скомканное "мы многое друг о друге слышали, будто уже знакомы". И Косте просто нужно было убедиться лично, что Федя сделал хороший выбор. И как иронично — ведь это именно так. Костя наблюдает за свадебной суетой будто бы смотрит фильм. Будто бы и не находится здесь. Его отстранённость — это попытки лишний раз ничего не испортить. Он несколько раз сталкивается взглядами с Леной, которая печально ему улыбается, будто бы всё в нём видит. Будто бы говорит, что знает, какой взгляд у людей, которые его любят. Которые любят Федю. И он видит у неё такой же. Костя прилежно держится всю свадьбу. Его даже хватает на несколько улыбок. Он говорит себе: не мешай. Он говорит себе: не делай больно. Разве Федя не заслужил счастливую жизнь с человеком, которого любит? Уж кто-кто — а он только такой жизни и достоин. И Костя признаёт, хотя бы для себя, что Федя всегда должен был получить что-то большее, чем он сам. Чем Костя. И пусть это признание отзывается внутри треском, словно кто-то, как ткань, разрывает мышцы, зато это честно. Это правдиво. Он опоздал со своими чувствами. Он похоронил в себе смелость их выражать. Он недостаточно к себе подпустил и недостаточно оттолкнул. В конце концов, что с этим набором он мог ещё ожидать? Точно не ту жизнь, которую показывают со стороны. Костя видит во всём привычную закономерность.