Сборник драбблов по баббл (не слишком ли много "б")

У Юры сбивается дыхание и сердце падает куда-то в пятки, когда Гром хрипит: — Мне тебя заставить? И чем чёрт не шутит... Юра сглатывает шумно, зная все последствия, и всё равно отвечает «заставь». Даже не запинается, хотя на последнем слоге дыхания едва хватает. Заставь. Пожалуйста, заставь. Юре даже интересно, как будет действовать Гром. Станет ли он нежно давить пальцами на губы, или сожмёт щеки, заставляя раскрыть рот. Будет пальцами скользить по языку, а во второй руке прикажет сжимать ручку и выводить ровные буквы на бумаге. Рука болит? А кто, Юр, за тебя отчёт писать будет? Федя? Ну уж нет, Феде велено не лезть, и он, как самый послушный мальчик, не лезет. Осталось Юре понять, что с Громом нет никакого смысла тягаться и спорить — он всё равно сильнее. — Мне руку вывернули, — напоминает Юра на всякий случай, — не могу в долгие отчёты. — Значит, будешь писать с передышками, — Костя делает всего два шага в его сторону, а у Юры уже подгибаются ноги. Он падает на чужой стул за чужим столом и на ощупь пытается рукой отыскать ручку. Находится только карандаш. — Ты бы не мог мне... А Костя мог бы, ещё как мог бы. Он рукой упирается в стол, наклоняется почти через всю ширину, и вскоре ручку протягивает в больную руку. Юра, может, тот ещё лжец, но о травмах всегда говорит честно: уяснил, что в таких вещах врать — себе хуже делать. — Начинай, — Гром стоит над ним и за волосы тянет пока что мягко, чтобы Юра развернулся, сел по-человечески и в чистый лист упёр взгляд. — Не забыл с каких слов? Юра мотает головой, и тем самым делает себе больно, потому что рука, сжимающая волосы, никуда не девается. Костя держит его и смотрит вниз. Юра смотрит туда же — на ровный лист, выводя первым — последнюю букву в алфавите. Рука дрожит. Не от страха и не от боли (хотя она присутствует), а он нервного напряжения, вперемешку с теми гранями, с которыми Костя то гладит кожу головы, то тянет за волосы. Юра поминается, выпадает, и Гром возвращает его сжатием кулака. — Не торопись. — Да я бы хотел по-побыстрее... — А я бы хотел понимать, что ты там пишешь. — Так вот же. «В результате выполнения...» Костя цокает и давит всей ладонью ему на затылок. — Не отвлекайся. И сам же отвлекает. Он бы по чести отойти на шаг, дать время, но нет — пальцами массирует кожу головы. Переходит поглаживаниями на щеки. Юра рот открывает его до того, как пальцы касаются губ. И Костя просто в теплоту и влагу проникает по влажному языку. Юра посасывает пальцы, пока дрожащая рука выводит слово за слово. «Ввиду того», «при обстоятельствах», «банда», «ранение». Эти слова должны в целой картине показать то, что он не справился. Что бывают и на его улице неудачи. И Костя сейчас, наверное, должен его наказывать, но Костя хвалит. Говорит «продолжай». И Юра пишет, и щеки втягивает так, чтобы пальцы обхватывать плотным кольцом. — Мм, — Юра мычит, замирает где-то на середине, где нужно пояснить, что сделано было им не так, и как избежать неудач впоследствии. Не это дело, так любое другое когда-нибудь пнёт по рёбрам и оставит новые раны. Костя смотрит на бумагу. Вынимает пальцы и стул поворачивает к себе. Юра запрокидывает голову, чтобы встретиться взглядами. — Проебался. Так и стоит написать, — говорит Юра. В голосе совсем нет сожаления и вины, там, может, затаилась небольшая тоска, но нужно быть чутким как Федя, чтобы различить. Костя же различает то, что Юра не может мыслить серьёзно. Анализ ситуации, Юр, где? Конечно же, если бы у того были мозги не набекрень, он бы и сейчас смог прийти к выводу, что небезопасно юлить, усмехаться и говорить Косте «заставь, если так хочешь». Костя хочет. И он прихватывает подбородок, любуясь тем, как постепенно от долгого взгляда Юра начинает паниковать. — Что-то не так с лицом? — усмехается Юра. — Или оно тебе так нравится? — Нравится, — хрипит Костя, прежде чем его отпустить. — Ты действительно не понимаешь, что сделал не так? Во-первых, тебе не стоило слишком много там светить своим лицом. Во-вторых… Костя считает, и вместе с тем расстёгивает свои штаны. У Юры скапливается во рту слюна, и он шумно её сглатывает. Не то, чтобы он не понимал или не знал… он, скорее, ждал, когда терпение Кости станет ещё тоньше. — Во-вторых, тебе не стоило отвечать на пьяные выпады… Юра кивает. Не стоило, никак нет. А Костя штаны приспускает, и его бельё отчётливо оказывается оттянуто эрекцией. Костя поддевает пальцами резинку белья, чтобы приспустить её вниз. — В-третьих, ты зачем полез в драку? Юра полез, потому что если бы не он, то они бы его. Это простой закон джунглей и таких закрытых баров, где после убийства не находят тело даже ищейки. Юре просто повезло. Пострадала лишь рука и самооценка. А это он сможет подлатать. Снаружи даже не видно ран. — Отвечай, — Костя жестом подзывает податься ближе. Член у самого лица. И Юра с головки слизывает смазку. — Я жду. Юра лижет по всей длине. Он пачкает в своей слюне его яйца, и Костя руку укладывает на шею, чтобы его отстранить. — Зачем ты полез в драку? — повторяет Костя. Юра смотрит на него, и не знает, отвечать честно или отвечать провокацией. Костя так недоволен им, хотя мог бы и понять всё сам. Эта привычка всё проговаривать явно взята у их общего знакомого. Это Федя любит в публичное, чтобы все всё слышали. Костя хочет, чтобы говорили приглушённо, ему на ухо, чтобы только он всё знал, понимал, решал и делал выводы. Лишние уши всегда только мешают. А ещё не дают поставить Юру в коленно-локтевую. — Всё просто, Кость. Я просто хотел, чтобы ты поволновался обо мне. Ты волновался? Костя хмыкает, надавливая большим пальцем на кадык. У Юры краснеет лицо и слезятся глаза от нехватки воздуха, но он не дёргается, ведь знает, что Гром отпустит. Это люди бы в баре его не отпустили, а здесь — всё стерильно и честно. — Даю тебе вторую попытку. Зачем ты полез в драку? — Потому что не собирался там подыхать. — Ты был не один. — Если бы я полагался на других, дорогой мой, я бы уже давно был мёртв, — на лице Юры на секунду мелькает гадкая ухмылка. Костя не собирается перевоспитывать. Его задача просто получить отчёт, проанализировать то, что было сделано не так и предоставить Хмуровой план, по которому они будут действовать дальше. Так, чтобы наверняка. Юра в этом плане, конечно, участвовать теперь не может. — И на меня не полагаешься? — Костя гладит его щеку. Приоткрытые губы блестят очень красиво. У Кости всё сводит от желания эти губы раскрыть сильнее и ощутить на себе. — Тебе я доверяю. Иначе бы ни за что не позволил тебе… всё это. Костя ухмыляется. Кто ещё кого и что заставляет делать. Да, Юр? Гром в попытках вернуть себе контроль над ситуацией, Юру силком поднимает со стула и толкает на пол. Колени стучат об пол, и Юра уже оттуда смотрит на него снизу вверх. Костя снова подзывает к себе жестом. И Юра послушно руками обхватывает его бёдра. Губы смыкаются на головке. Костя гладит затылок, подталкивая принять глубже, но Юра не торопится. У него же вывернута рука! Он теперь не может всё делать быстро. И вообще, кому-то бы научиться терпению, а не сразу кулаками и пинками отправлять его на колени. Головка приятно давит на язык, член постепенно полностью заполняет рот. Юра не давится, потому что знает, когда правильно расслабить горло. Немного спазмов, но он не отстраняется. Не дышит, и даёт Косте самому двигать бёдрами. Долбить заднюю стенку горла, проникая чуть глубже, чем делают приличные люди, которым не насрать на слёзы в уголках глаз. Но Костя не из этих. Он слёзы вытирает с юриного лица, а в глотку продолжает проникать. — А, в-четвёртых, — вспоминает Костя со сбившимся дыханием, — у тебя только одна рука болит. Ты можешь писать отчёты второй. Юра мычит с членом во рту. Костя говорит «тш», хватая за волосы на загривке и притягивая к себе, чтобы нос упёрся в лобок. — Не обманывай меня. Ты же в нашу первую встречу хвастался, что амбидекстр. Правда может сыграть плохую шутку. Юра это понимает. Честность вообще в его мире относительная. Она подстраивается под людей и под обстоятельства. Нынче у него такая работа. Костя отпускает, и Юра с члена слезает, откашливаясь. Нет, его не рвёт, он не рыдает взахлёб, просто нужно сделать пару вдохов, и он будет готов услышать, что же у Кости идёт дальше по списку. Что там, в-пятых, и, в-десятых. — И зачем ответил на мой выпад? Это, в-пятых, как понимает Юра. Он вытирает губы и подбородок от слюны ладонью. Осталось совсем немного, чтобы Костя кончил ему в рот. Но, как и отчёт пишется с передышками, так и отсос — то рот заполнен, то есть возможность дышать. Юра дышит полной грудью. — Я не умею молчать, если ты ещё не понял. Костя хмыкает. В это он поверить готов. Смирнов и молчание — понятия взаимоисключающие друг друга. Не бывает тихо там, где отдыхает Юра. Или, где он работает. — Мог бы ответить иначе, — примирительно продолжает Костя. Он гладит его лицо. После чего кивает на стол. — Продолжай отчёт. Юра не пытается противиться. Он поднимается с пола и, как есть, падает на стул. Волосы взъерошены, голос осипший. А рука болит и дрожит. Но он выводит буквы. — Мы потом продолжим? — Юра не оборачивается, он просто чувствует, что Костя так и стоит за его спиной. — Смотря, что и как ты напишешь. Юра сглатывает. Хотел бы он вывести «я облажался, потому что ебанутый», но Хмурова не оценит. Гром не оценит. Даже Федя не просечёт весь юмор ситуации. Тем более Федя. За спиной слышится звук застёгивающейся ширинки. Костя поправляет на себе одежду. Может быть, если он будет глубоко дышать и ни о чем, кроме сигарет, не думать, то эрекция спадёт на нет. Может быть, он подзовёт к себе Федю в курилке и попросит сходить с ним в архив. Юра делает вид, что не замечает между ними ничего странного. Юре так сподручнее. — Как допишешь — приходи перекурить. У тебя минут десять в запасе есть. Костя уходит на улицу. Дверь за ним закрывается, и рука у Юры неожиданно перестаёт дрожать. Он пишет, как ошалелый, ведь всё уже разобрано по полочкам. Не вступать в контакт раньше времени, не вестись на провокации, решать все ситуации максимальным миром. И ни за что не играть с бандитами в игры. И ни в коем случае их не побеждать. Юра машинально вытирает губы, когда видит готовый отчёт. Видимо, Костя не так уж и зол был, раз не закончил начатое. Есть шанс или риск нарваться на продолжение, ляпнув что-то не то в курилке. Юра поэтому туда и идёт и отчёт кладёт прямо под нос. Гром говорит «молодец». И Юра чувствует, как внутри у него теплеет.