Немного о чувствах Юры, смиркопенко (с намёком на громокопенко)
17 сентября 2023 г., 10:32
Юра считает: раз. Юра считает: два. Юра считает: три. Юра считает: четыре. Сбивается со счёта и начинает заново, чтобы цифра не казалась слишком большой.
За одни только сутки он успевает наметить с десяток раз, когда есть возможность сказать, но стоит только Феде на него взглянуть, как он неловко улыбается и пытается заговорить о чём угодно, но не о том, о чём думает на самом деле.
Жалкое зрелище — он знает и сам.
Но что он может с этим поделать? Этот мир может дать ему хоть ещё тысячу шансов, — он готов проебать каждый. Просто потому что есть вещи выше его сил.
Риск не будет оправдан, если он потеряет абсолютно всё.
Юра вообще ко всему (что касается Феди) подходит издалека. Он у Кости спрашивает:
— Он что-нибудь обо мне говорит?
Он что-нибудь о нём спрашивает? Он что-нибудь о нём думает? Он что вообще считает на его счёт?
Костя пожимает плечами. Костя даже приподнимает бровь.
— К чему ты об этом спрашиваешь?
— Да просто.
— Ну уж нет. Ты просто так не вынюхиваешь информацию.
Юра смеётся нервно. Разве он сейчас что-то вынюхивает? Так, просвещается. Должен же он понимать, в каких отношениях находится с теоретическими напарниками.
— Федя тебя не напарник, — отрезает Костя. Он вообще почти всегда говорит так, что Юре хочется поднять руки и сдаться.
— Ну зачем ты так? — улыбается примирительно Юра.
Костя закуривает с ним и лезет в свой кошелёк.
— А затем, что как-то ты уж больно к нам зачастил.
— Может, я просто по вам скучаю? — Юра всё ещё давит улыбку. — Тем более, с тобой мы уже работали. Рано или поздно поработаю с Федей. И к этому я должен быть основательно готов.
— Как же, — Костя достаёт из кошелька потёртую фотографию и кладёт её на стол. — Не будешь ты с Федей работать. Тем более один на один. Там либо под моим присмотром, либо только со мной. На Феде большая ответственность.
Костя стучит пальцами по фотографии. Юра заглядывает с улыбкой. На потёртом снимке Федя и маленький пацан лет шести-семи — не больше.
— Что это? — спрашивает Юра.
— Причина, — говорит Костя. Потом, затянувшись, продолжает. — Главная причина, по которой Федя не будет работать с тобой один на один. И причина, по которой мне не нравится твой большой к нему интерес.
Юра не считает интерес большим. Может, немного больным. Назойливым. Опасным. Но не большим. Большие интересы — это о чём-то глобальном. О чём-то, что на всю жизнь. А Юра не такой уж и романтик, чтобы верить в любовь до гроба. Ему бы просто поделиться этими чувствами внутри. Ему бы понять, а, собственно, что в Феде его так цепляет. И что Федя думает о нём... Может, у них даже есть шанс на дружбу? Юра бы и этому был доволен.
Костя стряхивает пепел и убирает снимок обратно в свой бумажник.
— Как-то уж очень недружелюбно выходит, — делится Юра.
Костя пожимает плечами снова.
— Ну уж как есть.
— Ревнуешь его? — смеётся Юра. Ой чувствует он, что играет на чужих нервах. На чём-то нездоровом внутри. Костя смотрит на него недолго. у него преимущество в том, что он обо всём знает. А самому Юре только гадать: а что же и как.
Он не знает ничего толкового о Фединой жизни, о том, чем он дышит, чем живёт и почему его снимок у Кости в кошельке, словно это самое дорогое, что там есть.
Костя неожиданно начинает улыбаться.
— Нет, не ревную.
Юра говорит, что тогда вопрос решён. И когда Федя садится напротив, он снова начинает считать. Это один. Ещё один упущенный шанс самому что-то узнать. Самому задать вопрос. Самому рассказать, что вот как-то так выходит, что Юра насмотрелся на него со стороны, и теперь из головы не может выбросить.
Некоторым людям так легко начать симпатизировать, даже если не знать всей подноготной. Даже если не догадываться, что они любят, а что — нет. По жестам, по коротким высказываниям строить этот портрет и дополнять его деталями, украденными из отрывков чужих разговоров.
Федя здоровается с ним. Юра спрашивает: ну, как настроение.
— Да нормально. Сам как?
Юра считает: это два. Идеальный шанс сказать хоть что-то о том, что внутри.
Но его перебивает Костя.
— Юра задумался о том, что хочет с тобой поработать. В команде.
— Да? Это архив расчищать или о чём?
— Архив, архив, — говорит Костя. И ухмылка его такая, что хочется пнуть его под столом ногой.
— Ну это можно. Руки там никогда лишними не бывают.
Юре командуют: докуривай, и идём.
Юра считает: три, когда Костя поднимается со своего места и желает им удачи. Юра наедине с Федей остаётся нечасто. Это самый идеальный момент, чтобы раскрыть рот и выдавить хоть что-то. Но Юра давит из лёгких дым. А из головы — ничего. Совершенно. Пусть там и будет, говорит себе он.
А пыльный архив? Ну, поработает. Подумаешь. Велика беда. Может, что-то новое о Феде выкрадет. И его подсчёты начнутся снова.
Юра считает четыре — это Федя говорит ему, что делать и спрашивает, понял ли он. Юра считает пять — это Федя стоит совсем близко, рассматривая дела. Юра считает — шесть. Семь. Юра сбивается со счёта.
И начинает заново.
