Сборник драбблов по баббл (не слишком ли много "б")

Иногда вечера начинаются с простой рутинной работы, а кончаются чёрной бездной глаз, наблюдающих за кем-то в тени деревьев. Это был один из таких вечеров. Игорь сидел за рулём патрульного авто, а Дима из окна наблюдал за заброшенной частью города, медленно проезжающей мимо них. Их задача заключалась в том, чтобы проверить несколько жалоб на странные звуки, исходящие из старого психиатрического диспансера, закрытого ещё в девяностых. — Ты когда-нибудь задумывался, что было бы, если бы мы зашли туда внутрь? — спросил Игорь, подавляя зевоту. Дима покачал головой. — Ты же знаешь, что у нас есть протокол. Мы не можем просто взять и войти в здание, пока не будет настоящего вызова. Игорь хмыкнул. Протокол. Он ненавидел это слово, оно слово звучало как шёпот мёртвого человека. Того, чьи руки никак не сбросить со своих плеч. Тем не менее, правила были важны. Однако в этот вечер Игорь вышел из машины, всматриваясь вдаль так, словно ждал сигнала, что теперь можно нарушить запреты. От вечернего ветра шелестела листва. Игорь поёжился, переводя взгляд с деревьев на диспансер, а с диспансера — на деревья. Ему почти стало холодно в расстегнутой куртке, когда он заметил в окне диспансера тень. Она мелькнула и быстро ушла с его взора. Но остался привкус взгляда, словно на него смотрели всё это время, пока не оказались замеченными. — Я на разведку, — сказал Игорь. Набравшись смелости, он направился к двери (если честно, это было проще, чем стоять на месте и вглядываться в темноту). Дима остался в машине. В открытое окно он крикнул Игорю «ты серьёзно?» Но Игорь уже исчез в темноте вечера. Потом его фигура толкнула скрипучую дверь. Это было больше слышно, чем видно. Дима поправил свои очки. Сколько ни смотрел он по сторонам, никого не видел, кроме своего страха. Дверь диспансера снова открылась, но Игоря не показалось на виду. Эта дверь так и осталась, как раскрытые объятия. Эта дверь будто бы ждала его. Страх перевоплотился в любопытство, и Дима последовала за Громом, бросив вызов привычному правилу не нарушать закон. Его шаги поначалу были тихими, но стоило переступить порог здания, как они начали раздаваться эхом в пустых коридорах. Время в этом месте оставило лишь тени былых голосов докторов и их непростых пациентов. Шум его шагов (умноженный на шаги Игоря), были похожи на ожившую память, завуалированную пеленой заброшенности. Их шаги были как звук шёпота. Голос этот тихий передавал вместо привычного «раз-два» непривычное «мы здесь... кто-нибудь...» Дима нагнал Игоря быстро, и дальше следовал за ним, словно призрак. А тени вокруг добавляли атмосферы, они буквально соперничали за внимание его разбушевавшегося на воображение разума. Ступая по заплесневелым полам, они оба ощущали запах гнили и старого забвения. Каждый уголок казался чужим, но всё же знакомым. Отчего-то и правда знакомым. Словно Игорь здесь уже был... словно Дима мог его навещать... Они остановились в обширном зале, где когда-то скапливались пациенты, ожидая своей участи. На стенах были глубокие трещины, а в углу отчего-то стояло старое зеркало, покрытое пылью. Дима подошел к Игорю ближе, направив фонарик прямо на его лицо. Их тени застыли в отражении. — Ты в порядке? — спросил Дима, потрясённый его растерянным выражением лица. — Я… не знаю, — Игорь покачал головой, а Дима увёл фонарик в сторону, — почему-то я был уверен, что кто-то здесь есть... Я будто видел... Слушай, ты слышишь это? Голос Игоря звучал резонирующе, словно произнесённый в заброшенном театре. Его слова эхом отскакивали от стен и напоминали даже шаги. Топ-топ. Его слова будто приближались к ним. Топ-топ. Топ-топ. Дима прислушался лучше. Шаги и впрямь становились громче, чьё-то дыхание становилось очевидным. Но говорить об этом они не могли. Их взгляды встретились. В глубине зала будто залегла большая тень, и в этой тени можно было увидеть глаза и очертание массивной фигуры. Словно тень пыталась скрыть от них чьё-то присутствие. Тень и фигура. Дима запоздало стал понимать, что это не единое целое и они тут с Игорем не одни. Их, даже, возможно не трое и не четверо здесь. — Эй, — Игорь нахмурился и направил фонарик в тёмный угол. — Пусто, — проговорил он. Но больше для Димы, чем для себя. Раздался очередной шум. Дима оглянулся и заметил, что через выбитые окна в здание валит дым. — Уходим, — Дима потянул Игоря к выходу сам, пока тот продолжал осматривать каждый угол. — Ты же видел... слышал? — тихо спросил Гром. Дима не стал отвечать. Вместо этого он вытянул Грома на улицу. Огонь охватил часть старой стены здания и зелень у окна. Он был ярким, но совсем не пугающим в сравнении с темнотой, что продолжала просачиваться между деревьев. Что-то резкое пронзило тишину. Оно было похоже на хриплый смех, звучащий в голове, а не снаружи. Игорь сжал кулаки. Крики, как призраки, вырывались из глубин его мозга, забирая всё прочное и реальное. Когда это утихло, Дима уже тушил пожар. Игорь только осматривал округу, не зная, как остановиться и найти то, что нужно. — Что это было? — спросил Дима, отбрасывая пустой огнетушитель в сторону. Игорь только пожал плечами. Страх, который может терзать изнутри, ничем не объяснить. — Мне кажется, будто я уже здесь был, — Игорь хмурится. Он будто виде не призрак, не собственную выдумку, а память, внезапно выползшую на свет. Дима положил свою руку Игорю на плечо. Встряхнул и попытался улыбнуться. — С этим-то мы разберёмся. Не переживай. Нам бы только... знаешь, лучше ухать отсюда. Не нравилось Дима это место. Он особо и по сторонам не смотрел, возвращаясь в авто. От греха подальше Дима уступил пассажирское место Грому, а сам сел за руль. Пока он заводил машину, Гром смотрел в окно. Теперь у него была возможность видеть проплывающий мимо город. В этой заброшенной части, давно забытой здоровыми людьми, оставались нездоровые тени. Нездоровые люди. А, может, и вовсе не люди. Игорь видел в тени деревьев чёрную бездну чьих-то внимательных глаз. И знал точно — они больше его не покинут. Как и шёпот, звучащий в гудящем моторе, в постукивании пальцев о руль. Шёпот, звучащий как «вернись и спаси». Шёпот из подвала больницы, где оставались мёртвые-живые, выбирающиеся в ночь.