Шрамы и hurt/comfort, громокопенко
9 января 2025 г., 11:28
Примечания:
написано 21 июня 2023 года
После выстрела в грудь, Костя заново учится дышать. По утру он смотрит на уродливый шрам, и в голове прокручивает слова Феди о том, что он похож на звезду. Что этот шрам его даже украшает.
Феде сложно в голове срастить мысль о том, что Косте может быть теперь за своё тело стыдно. Он ходил по дому в одних штанах, а теперь предпочитает только футболки. Он старается на смотреть на своё тело, напоминающее ему о том, что он сделал. О том, что сделали с ним.
В жизни нет никакой справедливости, он и знает и сам. Но какого же хрена всё обернулось вот так? Ни работы, ни доверия, ни прежней жизни. И только Федя говорит ему «посмотри на меня, посмотри на себя, ты очень красив». А дело не в том, что кожа на его груди — это сплошь гипертрофированный шрам. Дело в том, что каждый сантиметр этого новшество — доказательство того, что старая жизнь умерла. Ему казалось, что это будет долгой поездкой в никуда. Такой бесконечной и далёкой, что он умрёт в перестрелке, и закончится всё. А он выжил назло самому себе, и столкнулся с последствиями лицом к лицу.
Федя говорит ему: ты найдёшь другую работу.
Федя говорит ему: ты почти и не изменился, Кость.
Ведь любил бы он его с той же силой, если бы Костя перестал быть собой? Чувства прежние — вот доказательство.
Но Косте недостаточно этого. А Федя наивно надеется, что если он будет часто об этом напоминать, однажды Гром ему всё же поверит.
Но Костя не верит, Костя не хочет раздеваться. Костя не хочет показывать ни себя, ни свою жизнь.
Люди его боятся. Люди его шарахаются.
Он мог быть какой-нибудь короткой, но гениальной легендой. А стал скучным затянувшимся романом, не имеющего конца.
Федя просит: сними футболку, жарко же в ней спать.
А Костя ложится так, в одежде. И говорит, что всё будет нормально. Наверное, о думает, что если будет часто об этом повторять, то Федя ему поверит. Но это не работает ни разу.
И в один из вечеров при просмотре какого-то старого боевика (кто и кого там спасает, Костя уже не понимает), Федя рукой забирается ему под футболку. Гладит внизу живота, поднимается выше. Он обходит широкий шрам и пальцами давит на ямку между ключиц.
Костя замирает, а после медленно поворачивается к Феде лицом. Они целуются под звуки перестрелки. Они пытаются что-то друг про друга понять. Федя убеждает: ты красив. Ты ни в чём не виноват.
Костя отвечает, что будет в норме.
Когда-нибудь этот конвейер дерьма перестанет работать. Когда-нибудь ему надоест перемалывать всю его жизнь. Он подавится — и наступит тишина.
— Идём спать, — просит Федя.
Костя целует его ещё раз и даже позволяет снять с себя часть вещей. Это касается спортивных штанов и белья. Футболку Федя стягивает с Грома уже возле кровати.
Обнажённым Костя валится на заправленную постель. Он забирается под одеяло и ждёт, что Федя устроится рядом. Но Федя смотрит на него и лёгкой улыбкой и снова говорит, что не может им налюбоваться.
И если он повторит это ещё с десяток раз, может, Костя ему поверит.
Под одеялом тепло. Костя расслабляется, когда Федя широкой ладонью накрывает его шрам, будто бы закрывает от всего мира. От Кости. Даже от самого себя.
И единственное, что Костя в состоянии произнести, это тихое «спасибо», перерастающее в то, что всё будет в порядке.
Если он будет повторять это достаточно, может, он и сам в это поверит.
