Неумение в выражение чувств через рот, громокопенко
27 февраля 2025 г., 18:35
— Что ты от меня хочешь услышать?
— А ты догадайся, — Федя сжимает протянутую кепку. Не проиграл её Игорю, а, считай, подарил.
Костя не понимает, что это значит.
Костя на многое изображает такой вид. С дураков, значит, меньше спросу. И если он никогда не говорил о своих чувствах, то стоит ли что-то требовать с него сейчас?
В затылок дышит холодом не то смерть, не то опасность.
Феде не по себе от этих мыслей.
Феде не по себе от этих ощущений. А Гром щурит свои глаза и спрашивает о том, что Федя хочет от него услышать.
— Не догадываюсь, — отрезает Костя. Его равнодушие острее скальпеля на столе хирурга. Режет он, а не говорит с ним.
— И в голове у тебя не щёлкает, что за тебя волнуются?
Костя говорит «не-а», в голове, говорит он, вообще ничего не щёлкает, там, если что, нечему щелкать, чисто анатомически это невозможно.
— Не понимаю, почему я на пальцах должен тебе объяснять, что твой план это полное его отсутствие. Пойти посмотреть на толпу вооруженных преступников? Может, ещё сразу с мишенью пойти?
— Если рисовать умеешь, можешь и с мишенью, — Костя усмехается, но взгляд отводит тут же. Не хочет видеть, как Федя брови сводит и издевается над кепкой (зачем вообще так её сжимать).
— Я ухожу, — заявляет Федя, и разворачивается, чтобы действительно уйти. Вот прям совсем. В вот прям сейчас.
— Да стой ты, — Костя за плечо разворачивает его обратно. — Ну что ещё ты хочешь от меня услышать?
Федя от этого вопроса постоянно задыхается, потому что никакого воздуха в груди не хватает, чтобы перечислить всё то, что он хочет услышать.
— Я хочу услышать от тебя хоть что-то стоящее. То, что заставило бы меня передумать и пойти с тобой.
— Того, что только на тебя и могу полагаться уже мало? — Костя приподнимает бровь.
— Мало! — повышает голос Федя.
Очень мало.
Если честно, этого никогда не было достаточно.
— А то, что я только тебе доверяю?
Федя дёргает плечом, чтобы сбросить руку. Почти что ответ, что этого тоже мало.
— Ну и что ты хочешь услышать? — Костя вздыхает. — Что ты мне дорог? Что я... что я только на тебя всегда рассчитываю, потому что кроме тебя никого и не уважаю?
Федя фыркает. Тоже ему... уважение. Много ли уважения надо, чтобы пистолет наставлять.
— Ладно, чёрт с ним, — сдаётся Костя. — Я уважаю не только тебя. Но на первое место ставлю только. Доверяю только тебе. Ценю, в конце концов. Первая мысль в голове всегда «ну это к Феде», и ты это знаешь.
Костя надеется, что знает. Федя, надеется, что это не заставит его передумать, потому что шаг к своему мотоциклу он так и не делает. Стоит на месте. Слушает.
— Ну что ещё? — Костя почти раздражается. — Что я должен сказать тебе? Чего ты не знаешь и так? Ну, дорог ты мне. Ну думаю я о тебе. Ну полагаюсь на тебя. Рассчитываю даже сейчас. Волнуюсь, но доверяю. Что?
— Да ничего, — Федя пожимает плечами. С одной стороны приятно, с другой — выворачивает внутри.
Дорог. Доверяет. Столько слов и ни одного нового. Ни одного честного настолько, чтобы сжалось в груди.
— Что ты хочешь от меня услышать? — тише спрашивает Костя. Эти откровенности из него весь запал выжимают.
— Ты знаешь, — Федя смотрит с вызовом.
Костя отводит взгляд, потому что скорее пойдёт один, чем скажет «лю».
У него уже есть план прочнее, чем «блю».
В целом, он мог бы и один справиться, вместо того, чтобы говорить, что ему кто-то нужен вроде «тебя».
Федя смотрит в глаза. Где-то там на дне зрачка видно усталость, как огромную бездну, смотрящую в ответ.
Костя отворачивается, проходит несколько шагов, прежде чем вернуться обратно и притянуть к себе. Силком не потащить, но моментом воспользоваться можно, чтобы взять и поцеловать. Прижаться, как в первый (это он и есть) и последний (Федя надеется, что нет) раз.
— Так понятно? — спрашивает Костя.
Федя сглатывать, но не отвечает. Губы не трогает, словно боится почувствовать доказательство того, что его действительно поцеловали.
— Идёшь или ещё сомневаешься? — спрашивает Костя.
И Федя кепку прячет в карман.
— А ты догадайся, — хмыкает недовольно.
И всё же идёт за ним.
