Они не умеют в отпуск, оос, смиргром
27 февраля 2025 г., 21:17
Они вместе проводят время. Иногда, когда нет ничего интересного под рукой — позволяют себе расслабленный вечер на двоих. Их максимум — это потёртая лавочка в курилке. Их минимум — разговоры о работе.
И, нет, пожалуй, Костю всё слишком сильно устраивает, чтобы рассматривать чужое предложение всерьёз.
Юра просто ему говорит:
— Нам нужен отпуск.
А Костя представляет, как, сидя в каком-нибудь баре, они будут смотреть на других людей, а не друг на друга. «Ты видел у того на руке? Ага, та самая татуировка, я почти уверен, что он толкает здесь свой товар».
«А синяки? Ты видел синяки на ней? Это точно не случайно упала, это…»
…ещё пока не убийство, вот что это.
Костя будет смотреть вперёд, Юра — ему за спину. И это не настолько новое, чтобы брать внезапно отпуск и отправляться… куда?
Костя вопросительно приподнимает брови. Он слишком хорошо их знает, чтобы воображать песок, солнце и боль от солнечных ожогов на коже.
Их разговоры будут грязными, но только в пределах того, насколько изуродованным они найдут тело того, «за пятым столом слева», из бара. Или всё обойдётся на этот раз.
— Отпуск, — мечтательно тянет Юра и пинает под столом его ногу. Косте кажется, что это происходит случайно. — Ты, я и отпуск. Что скажешь?
— Скажу, что это бессмысленная затея.
— Почему? — Юра тянет фильтр к губам. У него есть новый костюм, и он ни за что не будет просиживать его в этом месте.
У Кости нет костюма, у него нет вещей, которые он бы хотел выгулять без удостоверения в кармане. Там, если честно, всё сложно — Костя мысленно представляет, как они идут в поход и внезапно находят тело.
Он представляет, как сидя на берегу моря, к ним выплывет труп без мизинца на правой руке.
Он представляет, сколько дел будет их поджидать вокруг.
Он представляет и никак не может расслабиться.
Юра говорит: бедные, несчастные люди.
Юра говорит:
— Бедный, несчастный ты.
— С чего это вдруг? — не понимает Костя.
— Твой мозг за-аточен только под одно — копать глубже. А то, что у тебя н-находится под руками, ты не просто не возьмёшь, ты даже не увидишь этого. Возможности, Кость. Ты н-напрочь лишён возможностей.
Но тебе повезло, говорит Юра. Тебе повезло, потому что у тебя есть я. И Юра пальцем указывает себе на грудь. Я. Я. Я. В детстве на такое отвечали «последняя буква в алфавите», но в нынешних реалиях на такое отвечают «ну да».
— Есть ты у меня, — соглашается Костя. — Что дальше?
— А да-альше ты спустишь весь свой н-накопленный отпуск на меня.
— Прям весь? — звучит недоверчиво, звучит недовольно. Юра на уточнение кивает, и Костя вместо усталого вдоха делает такой глубокий затяг, что голова начинает кружиться.
Весь отпуск, думает он. И загибает пальцы… сколько же это дней?
*
Он берёт отпуск, но буквально слышит, как скрепит в голове, в сердце, в душе и в теле.
— Надеюсь, я не пожалею, — говорит Костя своему отражению.
Где-то из зазеркалья (на самом деле из спальни) Юра ему отвечает:
— Конечно же, ты пожалеешь. Но как думаешь, меня это сейчас волнует?
Костя улыбается Юре, но видит это только через собственное отражение.
Он улыбается.
В общем, уже неплохо.
*
Юра говорит:
— Если ты не перестанешь хмуриться, то мы поедем на горнолыжный курорт.
Костя хмуриться не перестаёт.
К счастью, Юра слишком сильно любит тепло, чтобы действительно поехать кататься на лыжах.
— Смотри, — говорит Костя, указывая на полотенце на чужом плече. Полотенце, с изображением полицейской машины.
Дети в стороне кричат: «вы арестованы».
Костя смотрит по сторонам: вот-вот и кто-то упадёт в обморок от количества алкоголя и солнца.
— Даже на отдыхе не избежать этого. Везде работа.
Юра смотрит по сторонам. Они идут к пляжу так нудно и долго. Зачем вообще путешествовать по России, если по ощущениям они блуждают не только в пространстве, но и во времени?
Будто назад откатили.
— Это н-не работа тебя преследует, а ты — работу.
Костя не спорит, ведь это правда.
— Если тот упадёт и потеряет сознание, то мы должны будем помочь, — Костя даже выглядит готовым сменить маршрут.
Юра усмехается:
— Нет, Коть, даже не надейся. Нам за это не платят.
— А ты всё делаешь ради денег?
— Да, — беззастенчиво соглашается Юра, но Костя видит в этом подвох. — Всё. За исключением отношений с тобой.
В эти отношения вкладываться приходится самому, и видит Бог, если Юра ещё раз услышит от Кости «о работе», он всё вложенное перемножит на выстрел в грудь.
— Ну романтик, — усмехается Костя.
Пусть так, говорит Юра. Зато у него есть секс.
— А у тебя н-нет выключателя дежурного режима.
*
В ресторане Костя пытается отключиться. Мозг неохотно перестаёт обращать внимание на чужие разговоры. Юра говорит: заказывай, что угодно, я угощаю.
— Буду тебе за это должен?
— Ага, — отвечает Юра. — Натурой.
Костя улыбается. Ещё шире он улыбается, когда Юра вздрагивает и резко первым оборачивается на шум бьющейся посуды. Его рука инстинктивно ложится на кобуру, которой нет.
Это всего лишь официант, замечает Костя. Не без победы в голосе.
— Забыл выключить дежурный режим? — уточняет Гром.
Юра цокает, качает головой, но на манипуляцию не поддаётся. Смотрит дальше в меню.
— А вот если бы это была драка… вмешался бы?
— Нет, — отвечает Юра.
— А если бы это был точный выстрел в чашку, как предупреждение?
— Не-а.
— А если бы это было отравление, и с пеной у рта официант бы лежал среди битой посуды?
— Мм, всё ещё нет.
— А если бы это была трясущаяся рука при виде пистолета? Можно было бы успеть и вмешаться. Спасти.
— Ты не спас чашку, какая жалость, — Юра не поднимает взгляд от меню. Но он слышит, что Костя начинает улыбаться. Он знает, каким становится его голос, когда он тянет свою коронную. — Ты пытаешься меня подкупить или завести этими разговорами?
— А если бы, — продолжает Костя. — Официант был вовсе не официантом? Он разбил чашку, потому что увидел кого-то знакомого? Того, от которого скрывался очень и очень долго?...
— Тогда ему не повезло, ведь в этом месте нет ни одного человека, который захотел бы ему помочь.
— Ты жесток, — хмыкает Костя. — И ты бы не передумал, даже если бы увидел главаря Заточки?
— Не-а, — отвечает Юра. Но на всякий случай оборачивается снова.
Знакомых лиц нигде нет.
Только Костя снова довольно улыбается.
— Говоришь… плевать? — гадко уточняет он.
Юра снова смотрит в меню. Да, ему плевать. Даже если он немного разочарован, что позади нет никого из Заточки.
*
В конце концов, Косте даже нравится номер в их отеле. Косте даже нравится носить эти пляжные шорты.
Он привыкает.
Юра привыкает тоже.
Шум за стеной ни капельки его не волнует.
— Кажется, будто кого-то избивают, — отстранённо и безучастно говорит он. Костя тянет «ага». — Возможно, что насмерть.
Костя снова тянет «ага».
— Я при таком шуме не умею расслабляться, — жалуется Юра.
Костя приподнимает бровь.
— Предлагаешь вмешаться?
— Нет, — говорит Юра. — Это ты предлагаешь.
И когда только Костя успел? Он поднимается с кровати:
— Если ты ведёшь какой-то особый счёт тому, кто не выдержит первым, то можешь загибать пальцы в мою пользу. Мне нравится этот отпуск.
— Врёшь, — Юра поднимается с крови тоже.
— Сначала спасение утопающих, — важно замечает Костя, — а потом уже подсчёт баллов.
— Сначала тишина, — возражает Юра, — а потом я ха-хачу, чтобы единственным источником шума была н-наша спальня.
