Типажи, намёки, которые никто не понимает, громокопенко
10 ноября 2025 г., 20:41
— Нравится он мне, — со смешком отзывается Костя, и намеренно смотрит в сторону, чтобы не видеть Федю.
Он его слышит. Вернее, слышит, как тот фыркает, будто не верит или будто не удивлён.
— Твой типаж, да? — смеётся невесело Федя.
Юра... Да, типаж яркий. Так и хочется вставить «не то, что я», но до жалости к себе Федя не опустится никогда. А подняться до «ну и хорошо, что не я» не в силах. Мечется внутри между очевидным и печальным, и никуда не уходит.
Костя сегодня в каком-то хорошем расположении духа. Это даже удивляет.
Это почти что приводит в ужас.
Потому что улыбка у Кости — вещь небезопасная. Она как луч прожектора — слепит, и ничего не даёт разглядеть вокруг. Страшнее, когда эта улыбка направлена на человека.
Федя делает вид, что не замечает этот свет.
— А ведь правда, типаж, — Костя задумчиво чешет щеку и голову наклоняет вбок, будто бы разглядывает . Голос его становится бархатным от притворной нежности. — Есть же что-то такое в людях, что иногда цепляет.
Он делает паузу, давая каждому слову опуститься на дно ответного молчания. Федя и слова ему не говорит, только тянет «мгм». Ведь и правда бывает так, что человек срастается в голове с теми чертами, которые кажутся наиболее привлекательными.
Федя на самом деле не такой уж и всепрощающий, просто он для Кости вечно делает исключения.
— Разговариваю иногда с ним, — говорит Костя, — и на всё у него находится ответ. Отшучивается хорошо, как и стреляет. Всё хочется на чём-нибудь его поймать, а он ускользает.
— Элита, — бездумно соглашается Федя, будто он имеет представление о человеке, которого они обсуждают.
Юра... да хороший он по-своему, чего о нём говорить.
Федя не шевелится, лишь пальцами сжимает край стола. Не замечает, как от напряжения белеют у него костяшки. Это смешно — он сейчас напоминает человека, который изо всех сил старается не чихнуть. Костя косится на него с любопытством, а Федя всё пытается не выдать ни единой судорожной реакцией свою боль.
— И ведь умный, — продолжает Костя. дело принципа — лить этот яд. — Есть в нём что-то. Словно если заглянешь внутрь, то не достигнешь дна.
— А хотелось бы? — Федя приподнимает бровь. Весь такой серьёзный, замечает Костя. Весь такой собранный. Не допрос, но занесённая над протоколом рука. так это ощущается.
Костя наконец поворачивает к нему голову. Взгляд цепляется за сжатые губы, а потом и за глаза. Он ведь смотрит и видит всё: и ревность, и обиду, и самое очевидное — тупую тоску, как от сильного удара. Федя мечется в этом и молчит. А зачем молчит? Кто б знал.
Костя не выдерживает — улыбается. Смехом разбивает хрупкую конструкцию из пустых намёков. Типажи, глубина, всё это, вот это — когда Костя на такое смотрел?
— Дурак ты, Федя, — выдыхает Гром. А в голосе — ни капли язвительности, одна лишь размягчённая привязанность, выражающаяся насмешкой. Но и здесь — тёплой. — Сам подумай, зачем вся эта глубина и тайна?
Он замолкает, давая словам осесть. Весомость им добавляет только то, что Федя не отвечает сразу.
— Это цепляет. Человек должен цеплять, чтобы понравиться. Чтобы оказаться достаточно заметным.
— Я всё равно вижу, — пожимает плечами Костя. — Работа такая... всё подмечать и всех видеть. Симпатия ж тоже своего рода работа. Любить кого-то — тоже работа.
Кто б только за это платил, шутит Костя. Растрачивать на любовь нервы не самое благородное дело.
— Типажи, — снова выдыхает Костя. Слово похоже на набор совершенно случайных звуков, ставших почему-то чем-то большим, чем ничего. — На проверку они оказываются, скорее, копиями, чем оригиналом.
Федя пожимает плечами. Слава богу, хоть стол оставляет в покое.
— Вот тебе кто-нибудь нравится? — спрашивает Костя прямо, но ответит не даёт. — И этот человек.. твой типаж?
Федя сначала жмёт плечом, а потом усмехается. И в целом этого уже достаточно для ответа.
— Нет, не думаю, что моим типажом хоть когда-то был... именно тот человек, который мне нравится.
Костя смеётся вслух.
— Это справедливо, — говорит он. — Много кто может зацепить, но есть нюанс. Если этот человек не тот, то любые привлекательные черты просто кажутся... интересными.
На человека нужно смотреть с мыслью «родное, моё», иначе это ничего не стоит. Костя выражает мысль через специи и еду (через чувство голода, которое не утолить ароматами прованских трав). И Федя в какой-то момент думает, что у Кости и в чувствах эта каша.
— У тебя сегодня широкий полёт мысли, — усмехается Федя.
— Да это я так, — Костя отводит взгляд. — Ничего особенного и не думал говорить. Просто... нравятся мне некоторые люди.
Федя кивает: это он понимает, пусть и не сравнивает других со специями, ароматами и простой безвкусной едой.
— Да, понимаю, — говорит он.
Костя хлопает его по плечу.
— Хорошо, что понимаешь. Некоторые мне даже нравятся больше остальных. Ну, один точно, — Костя поднимается с места, опираясь на чужое плечо. — Ах да, и это... не он.
Костя указывает на Юру. Не он. Говорит, что не он. А Федя кивает, и Костя снова хлопает его по плечу, прежде чем уйти.
