Из лабиринта выходов много

— Чонгук-а, вставай! — хрипловатый со сна знакомый голос разбудил его. — Вставай, нам скоро выезжать. Чонгук приоткрыл глаза и сонно уставился на Чимина, который обвисал на косяке двери, явно досматривая самый последний сон. Лохматый, опухший, в невероятно вытянутой майке и с голыми ногами, тот методично стучал по раскрытой двери, стараясь шумом разбудить Чонгука. Сценарий снова сменился. — Куда мы едем? Я вообще не помню, — Чонгук огляделся, пытаясь понять, что поменялось в этот раз. Комната всё та же, но что-то неуловимо другое. — Пацаны ждут, вставай, не тупи, дебил, — Чимин широко, с шумом зевнул и захлопнул за собой дверь. Новая реальность. Это уже почти не шокирует. Он почти привык. Он даже хотел этого. Возможно, в этом мире Тэхён жив. Чонгук физически почувствовал, как кровь становится холоднее на два градуса от мысли о Тэхёне. Всё, что угодно, только пусть он будет живым. Он оглядел комнату, когда окончательно разлепил глаза и, наконец, понял, что не так. Мелочи. Но это мелочи, которых касался Тэхён. Вместо молочного цвета шёлкового постельного белья, которое покупал Тэхён, — серый застиранный хлопок. Изменились шторы. На окнах сейчас висело какое-то клетчатое безвкусное недоразумение. На полу веселенький коврик неопределимого цвета, а вместо изящных тумбочек, которые выбирал Тэ, грубо сколоченные прикроватные подставки. Правда, на тумбочке все так же лежит вверх корешком брошенная книга, на которой пристроился телефон. Чонгук посмотрел на экране дату. Прошло три дня с момента, когда он был в «своём» мире. Заглянул в список контактов. Номер телефона Тэхёна всё тот же. Он осторожно вышел из комнаты, готовясь к чему угодно. Что угодно было вполне прозаичным: та же самая квартира с двумя спальнями и гостиной-кухней. Слегка захламлённая, неприбранная, не очень свежая. На подлокотнике дивана лежали сваленные кучей вещи; на пыльных поверхностях отчетливо проступали участки, которыми пользовались — круг от чашки, смазанный след от руки, на окне пальцем было выведено игривое «Чимини»; барная стойка была украшена коробками от пиццы, пластиковыми стаканчиками, одноразовыми палочками. Холостяцкая берлога. Вот как это выглядело. — Блять, Чонгук-а, хорош тупить! Юнги скоро приедет и сожрёт нам мозги чайной ложечкой. Нет, кофейной. Давай скорее одевайся, — Чонгук получил довольно увесистый тычок кулаком по спине. А Чимин, уже одетый в майку и джинсы, рылся в холодильнике. — Пиццу погрею, по-быстрому пожрём. Общий смысл был понятен. Они с Чимином живут вместе. Комнаты разные, значит, скорее всего, арендуют на двоих. Чонгук приводил себя в порядок и сканировал обстановку. Где Тэхён? Стоит ли спрашивать у Чимина? Звонок на телефон оборвал его размышления. Юнги: — Мелкий, мы подъехали, выносите свои жопы, — Юнги в этой реальности, видимо, точно такой же. Его тонкая душевная организация спрятана под толстым шипованным слоем из едкости и сарказма. — Что брать? — решил уточнить Чонгук, пока не понимая по каким правилам тут надо играть. — Блять, да откуда я знаю, что тебе надо! Если тебе для ночевки за городом надо рюкзак косметики, бери косметику и трусишки с рюшами. Спускайтесь давайте! Так. У них поездка за город. — Чимин-а, Юнги приехал, выходим! — Ты норм? — Чимин положил руку на плечо Чонгуку и участливо заглянул в глаза. — Нормально, — знать бы, какого ответа от него ждут. Ненормально, понял Чонгук, когда увидел около машины пару. Он натолкнулся глазами на переплетённые пальцы и затормозил на ходу. Тэхён и Юнги стояли, тесно прижавшись к друг другу. Тэ скользнул по Чонгуку приветливым взглядом, в лёгком приветствии поднял руку и снова всем телом развернулся на Юнги. Мягким движением скользнул пальцами в волосы старшего, чуть взлохматил пряди, глядя на насупленное лицо. — Кидайте шмотьё в багажник, — давал инструкции парням Юнги. Потом развернулся на Тэхёна и заботливо спросил: — тебе купить перед поездкой попить чего-нибудь? Там магазин. — Буду воду, — мягко улыбнулся Тэхён, растапливая взглядом старшего, который уже пошел в сторону 7-Eleven, — шоколадку тоже буду! Чонгук смотрел отупело. Он узнавал и содрогался от каждого жеста, от каждой улыбки, от выражения глаз Тэхёна, направленных на Юнги. Всё это принадлежало ему — Чонгуку! Но не в этом мире. В этой версии Тэхён любил Юнги. Причём любил по-настоящему. Кому, как не Чонгуку это знать. За каждым жестом Тэхёна стояло плохо прикрытое сексуальное желание. Рука на плечо и лёгкий массаж — «хочу тебя». Скошенные глаза и лёгкая характерная ухмылка — «трахни меня». Длинные пальцы в волосах — «помнишь, как было?» Чонгук знал наизусть этот язык тела, каждый взгляд и поворот. В последний год, когда они отдалились друг от друга, Тэхён едва ли касался Чонгука вне спальни, и почти не подавал тех самых — их — сигналов. Или Чонгук просто не замечал, привык и не реагировал? Юнги вернулся с водой и резко кинул по бутылке на заднее сидение Чимину и Чонгуку, а для Тэхёна открутил крышку и терпеливо подал. Тэхён перехватил пальцами руку Юнги на бутылке и притянул к себе, не размыкая контакта. Старший его поил. Несколько капель воды потекли по губам и подбородку, и Тэхён приблизил лицо к Юнги, чтобы тот сцеловал их. Юнги хмыкнул, все эти нежности — слегка не его стиль, но прищурил глаза и губами собрал влагу с уголка рта Тэхёна. — Меня сейчас стошнит от вас… Вы пять лет вместе, можно уже как-то прекратить эти брачные игры? — простонал Чимин. Чонгук же сидел просто прибитый. Ему казалось, что каждое движение на передних сидениях поливает ему душу кислотой. — Завидуй молча, — хмыкнул Тэхён. Чонгук завидовал молча. По дороге они заехали в супермаркет и набрали гору продуктов. Чонгук все время следовал с продуктовой тележкой за неразлучной парой, не отступая ни на шаг. Он физически не мог заставить себя не смотреть на Тэхёна. Тот же не обращал на Чонгука практически никакого внимания. Даже казалось, что показательно игнорировал его. Через час они оказались в небольшом арендованном загородном домике с тремя спальнями наверху и общей зоной на первом этаже. Тэхён внезапно схватил Юнги за руку и требовательно потянул его в сторону лестницы на второй этаж. Старший ухмыльнулся половиной рта и молча разрешил себя увести. Чонгук провожал пару широко раскрытыми глазами. Он знал, что будет дальше. Знал, как сейчас Тэхён прижмёт партнёра к закрытой двери, как требовательно будет целовать, мыча в губы. Знал, каким нетерпеливым тот становится, когда ему припекло, когда хочется и срывает голову. Все поездки действовали на него так: стоило только сменить место дислокации — и в Тэхёне просыпался внутренний демон. Он хотел трахаться круглые сутки. Чонгук тоже. Раньше. Но они не выбирались никуда вот уже год. Уже год, как Чонгук фактически не замечал ни красоты, ни страсти, ни желаний Тэхёна. Привык. Сейчас его разреза́ло на маленькие тонкие лоскуты живой кровящей кожи. Он всё просрал, абсолютно всё. В этой параллельной реальности его тыкали носом как котенка в то, что он потерял. — Слушай, Чонгуки, хорош так пялиться, — Чимин потянул его в сторону неразобранных пакетов из магазина. — Ты чего, хочешь поссориться с Юнги? Он же в конце концов может и заметить. Не будь дебилом. — Я больше не буду, я постараюсь, прости, — глухо проговорил младший. — Да мне-то чего. Просто ты сегодня уж совсем откровенно смотришь. Я думал, ты за пять лет успокоился. Не мешай им, Чонгуки. Не лезь. Ты и так испортил отношения с Тэхёном своим признанием. Значит, было и признание. Тэ в курсе его чувств, но они ему не сдались. Выходной шёл своим чередом, и постепенно все расслабились. Чонгук старался больше не смотреть на Тэхёна. Особенно после того, как пара вернулась со второго этажа. Трудно было не заметить припухшие губы, чуть разлохмаченные волосы, игривый настрой и бесконечные переглядки. Подтянулись еще какие-то люди, которых Чонгук не знал, стало шумно и весело. Никто не замечал того, что уж как-то слишком молчаливо ведёт себя младший, как угрюмо уходит в себя. Хотя, возможно, в этой реальности они только такого Чонгука и знали. В его мире глубокого интроверта выводил на поверхность именно Тэхён. Именно он был первым связующим звеном, именно он тянул из панциря, знакомил с новыми людьми, учил общаться, улыбаться, пробовать новые социальные роли. А здесь он без Тэхёна. Ближе к полуночи, когда шумная компания начала рассасываться, Тэхён юркой мышкой скользнул на колени Юнги. Обнимая его под мышками, он положил голову на плечо и зарылся носом в шею. Юнги по-хозяйски забрался ладонью под футболку, проводя пальцем по выступающей линии позвонков: — Пойдем наверх? Тэхён сладко закивал, тыкаясь носом, притираясь всё ближе. Так он просил ласки. И Юнги давал ему всё сполна. Чонгук сидел в кресле напротив и старательно отворачивал лицо на Чимина, который стоял у двери. Внутри всё сжималось. Даже дышать было трудно от мысли, что сейчас Тэхён и Юнги уйдут в свою комнату, а он будет слышать их сквозь тонкие стены этого картонного домика. Это его любовь! Его жизнь. Но здесь он должен носить маску приятеля. Любить Тэхёна — такое безумие и такая боль. — Чимин-а, я вызову такси и поеду домой, я тут не останусь, — проговорил Чонгук, когда они остались вдвоем на первом этаже. — Я не могу тут оставаться. — Едь, я всё понимаю, — Чимин грустно хмыкнул, — здесь и правда сумасшедшая слышимость. Мне придётся быть свидетелем всю ночь, слушая, как Юнги стонет. Чимин отвёл глаза, а до Чонгука внезапно дошло, что в этом мире не он один мучится от неразделенной любви. Квартира встретила его душным запахом холостяцкого жилья, раскиданными вещами и тишиной. На тумбочке всё та же забытая книга. Чонгук протянул руку и начал перелистывать страницы. Что-то из псевдо-психологии. Очередные советы, как добиться всего, используя силу своего подсознания. Так, ладно: нити вселенной… всё связано… бла-бла-бла. «Внутренний мир человека — не безжизненная груда кирпичей или камней. Каждая ваша мысль отражается в этой системе и воздействует на неё. Хотите вы того или нет, но, размышляя, всё время создаете собственную реальность». Чонгука ударило этой цитатой. Эта мультивселенная, в которой он оказался и никак не мог выбраться — он сам рождал каждую новую реальность! Он уже не бился в истерике каждое утро, оказываясь в новых условиях. Современному человеку, воспитанному на мирах доктора Стрэнджа, не так уж сложно приспособиться к любой форме фантастики. Думай. Первый раз он засыпал с мыслью, что хочет свободных отношений и необузданного секса. Он получил это. Второй раз он валился на подушку с мыслью — «лишь бы этого не было». Он буквально сам хотел убить Тэхёна, который трахался со всеми, кого видел вокруг. И на следующее утро он проснулся в реальности, в которой Тэхён погиб. Вчера он загадал — «Всё, что угодно, лишь бы Тэхён был жив». И сам отдал его в руки Юнги и в эту любовь не к Чонгуку. Сам. Ладно, он начал понимать, как это работает. Он сам создает эти вселенные. Для чего? Для чего-то. «Хочу, чтобы мы с Тэхёном любили друг друга, хотели друг друга, были вместе».