Индиго

На самом деле, отец несколько раз звонил Намджуну. Первый раз это произошло через года три после того, как Ким ушёл из дома. Намджун поступил в университет, несмотря на то, что всё также хотел стать рэпером. Но здравый смысл подсказывал ему, что в его положении ему нужна работа. И той, которая была его нынешней подработкой, — продавец круглосуточного, — явно недостаточна. Ким поступил на физико-математический, потому что это были его любимые предметы в школе, и по ним он успевал. Учиться было интересно, хоть и не всегда легко, — приходилось совмещать работу и учёбу. И если был выбор, выйти на смену, чтобы тебя не поперли из круглосуточного, или пойти на лекции, Намджун выбирал первое. Так то учился он неплохо, но из-за пропусков его оценки и отношение преподов были хуже, чем могли бы быть. Но тут уж ничего нельзя было поделать, — либо платить за свой угол, либо жить на улице. Юнги и Хосок, конечно, его не прогоняли, но платить втроём за квартиру было куда легче. Тем более, что они были такими же нищебродами, как и он сам, на тот момент. Родители Хосока выгнали его из дома и прокляли, когда узнали, что он встречается с парнем. Родители Юнги не были так категоричны. Но их семья была совсем не богата и, максимум, чем они могли помочь это иногда дать Мину с собой горячий домашний обед для него самого, его парня и Намджуна. И то было здорово, потому что 99% времени парни питались дешёвой лапшой. Они всё также участвовали в рэп баттлах и устраивали, по возможности, небольшие перформансы там, где их пускали это сделать. Как-то они придумали выступить втроём и втроём же создали песню. Она называлась Ddaeng.* С этим номером они выступили на одной андеграундной площадке, потом на другой. Их заметил один продюсер средней руки, что порой посещал подобные тусовки в поиске талантов. Так друзья, все втроём, подписали контракт с малоизвестным лейблом. Но, тем не менее, они считали это большой удачей. Одним из условий было то, что они должны выступать втроём. Эдакая рэп группа. Её так и назвали Ddaeng, по имени их первого сингла, который принёс им и компании известность и прибыль. Сначала всё было хорошо. У парней сразу завелись деньги, им дали нормальную студию. Хосок и Намджун бросили универ. Юнги всё ещё держался и совмещал учёбу на филологическом и работу на лэйбл. Компания, на которую они работали, была маленькой. Там, кроме Юнги, Хосока и Намджуна, была всего одна женская группа айдолов, что недавно дебютировала и не слишком удачно. Так что Ddaeng, в общем-то, подняла компанию с колен, а последующий альбом лишь укрепил позиции. Компания раскрутилась и смогла организовать дебют мужской айдол группы для тех трейни, что у них были, и набрать новых. Намджун с друзьями купили по квартире, разъехались и теперь могли забыть про питание на одном только рамене за целый день. Их отношения между собой всегда были близкими и доверительными, а вот их лейбл повёл по отношению к ним себя как последняя крыса. Уже после третьего успешного альбома группы или, как их называла пресса, рэп бэнда Ddaeng, выяснилось, что компания намеренно занижает цифры продаж, чтобы меньший процент шёл в карман артистам. Когда это выяснилось, Мин, Чон и Ким потребовали разницу, что им недоплатили, а иначе они разорвут контракт. Ситуация для рэперов разрешилась плохо. Денег им никто не вернул, а за разрыв контракта им ещё и пришлось выплатить неустойку. Их адвокат сделал, что мог, ему удалось отвоевать какую-то часть суммы, но факт оставался фактом, — компания их наебала. Кроме того, пиарщики лейбла вывернули всё таким образом, будто сами парни и были виноваты во всём. Основная вина, по их мнению, лежала на Хосоке, у которого был жёсткий и неуживчивый характер. Все переговоры с компанией вёл он, он же натравил адвокатов, он же дал разоблачительное интервью. Но на тот момент у компании уже было гораздо больше влияния, чем у одной группы рэперов. К тому же, вторая мужская айдол группа достигла таких высот и принесла столько денег, что руководство компании решило, что попрощаться с Ddaeng не будет такой уж большой потерей. Лейбл пал так низко, что, забыв с чьей помощью он поднялся на ноги, стал грязнить имена парней. Очевидно, сами пиарщики имитировали пожар, а вину свалили на бывших рэперов своего лейбла. Впрочем, все трое не потерялись. Намджуну почти сразу предложила контракт JWC Entertainment. Он сначала отказался, потому что считал, что или втроём, или никто, но Юнги с Хосоком уговорили его согласиться для его же блага. У них самих дела в гору пошли не сразу. Но Хосок не был бы Хосоком, если бы не использовал бывший лейбл и его грязные методы себе на руку. Вы назвали меня поджигателем? Будет вам Arson! В песне и клипе, где Чон Хосок, который в тот момент сменил псевдоним Джей Хоуп на Jack in the Box, поджигает всё, что видит на своём пути. Внезапно эта песня пришлась очень по вкусу и публике, и критике. Хосок снова стал знаменит, и его захотело иметь у себя крупное австралийское агентство, которое пригрело под своим крылом множество артистов со всего мира. Основным требованием при согласии было подписание контракта также и с Юнги, который выпустил свой трек Daechwita под новым псевдонимом Agust D. Он выпустил его чуть раньше, чем Хосок Arson, но как независимый артист. После успеха на него посыпались предложения корейских лейблов, но ни один из них так и не подписал с Юнги контракта, потому что он всем говорил, что «идёт в комплекте с Хосоком». С Чоном связываться не хотели. И из-за пресловутого скандального характера, и из-за угроз со стороны старого лейбла парней. Он был влиятельнее всех этих небольших компаний. Австралийское же агентство с головной компанией в США могло перешибить старый лейбл Юнги и Хосока одной соплёй, так что, в итоге, выиграли только сами ребята, — с обоими американцы подписали контракт и уже выпустили по альбому на момент описываемых событий. Первый раз отец звонил Намджуну, когда тот бросил универ. Как он узнал об этом, одному богу известно, но факт остаётся фактом, — отец звонил и уговаривал его не делать такую ошибку. Сначала говорил мягко, а потом начал угрожать. Но рычагов влияния на Намджуна у него не было, так что ему пришлось отстать. Когда имя Намджуна стало известно не только узкому кругу, но и всей Корее, отец звонил уже по другому поводу. Он начал увещевать сына по поводу того, что тот совсем забыл родных, что ему надо бы приехать на семейный ужин. Что вообще-то они живут небогато, а он — неблагодарный сын. Киму стало противно. Родителям, как и прежде, не было до него никакого дела, им были нужны его деньги. Он молча отправил солидную сумму на их счёт, надеясь, что этого достаточно. Какое-то время отец молчал, но потом снова позвонил и начал сетовать на то, что его сократили на работе и что теперь они почти совсем без средств. Намджун снова отправил деньги, немалые, надо сказать, деньги, и заблокировал номер отца. Это не помогло. Отец позвонил снова, с чужого номера, на этот раз он просил денег на лечение. Намджун сказал, что это последний раз. Перевёл деньги и поменял номер телефона. Первому приступу гнева у Намджуна предшествовал как раз очередной звонок отца. Как он узнал его новый номер, Ким не знает, но он тогда впал в ярость, наорал на отца и бросил трубку. И случилось то, что случилось, — разгром в его собственной квартире. Удивительно, но за четыре звонка отец ни разу не спросил про дела самого Намджуна. Даже маленького вопроса «как ты?» не было. Киму было обидно, но ещё больше ему было противно, учитывая то, что его родители сделали в прошлом. О Намхёне Намджун старался не думать. По правде говоря, его пугали воспоминания связанные с братом. Из раннего детства он почти ничего не помнит, но помнит и то, как он несколько раз стукнул и сильно толкнул его. Помнит, как на его глазах тот ударил Мину. А ещё тот оскал за столом во время ужинов, уже после интерната. Киму было не так много лет, кроме того, у него было мало информации на руках. А потому доказательств у него почти не было. Но он подозревал, что Намхён имеет какое-то отношение и к исчезновению Мины, и к тому странному избиению матери, особенно, учитывая то, что Намджун тогда увидел на том видео. Но самое жутким во всём этом был даже не сам Намхён и его деяния, возможные или реальные, а то, что родители, и в этом Джун был уверен, покрывали брата. А потому Намджун предпочёл не копаться в этой истории. Он не был уверен, что готов сдать полиции всю семью, как бы он к ней не относился. Был и ещё один пугающий до чёртиков в этом всём момент. Что, если он, Намджун, точно такой же как и его брат? Некоторые исследования отрицают генетическую предрасположенность к психопатии, а некоторые, наоборот, подтверждают. Всё это приводило Кима в ужас. И всё-таки ему нужно рассказать обо всём Сокджину. Вот только что, если погружение в гипноз или транс вскроет ещё какие-то поступки самого Намджуна? Что, если он уже совершал что-то ужасное? И что, если он всё-таки предпринял попытку изнасилования Кан Юнхи? Ким не готов сесть в тюрьму, у него там крыша поедет ещё больше. Все эти размышления пугали Намджуна. Чем ближе становился день второго сеанса у Сокджина, тем страшнее было ему туда идти. С одной стороны, была его карьера и работа на тот лейбл, где он был сейчас, ведь после его публичной выходки он и Элк получили строгое предупреждение от главного. С другой стороны, его личные страхи. Как бы там ни было, действовать было нужно. И Намджун решился пойти и быть с психологом максимально откровенным.

***

Тэхён, эта заблудшая душа, опять ночевал сегодня у Сокджина. Тэхёну было двадцать шесть, и он всё ещё искал себя. Ему повезло родиться в богатой семье, но не повезло в том, что его родители не принимали метания сына, а хотели, чтобы он закончил университет, который бросил, и принимал участие в семейном бизнесе. Тэхёну же это было совершенно неинтересно, он считал себя творческой натурой. И его привлекала то живопись, то фотография, то игра на саксофоне. По сути, он увлекался всем и сразу, но прибиться к чему-то одному не мог. То ли ему не хватало усидчивости, то ли ещё чего-то. Родители какое-то время терпели его, а потом выкинули из дома, снабдив, правда, крошечной студией на окраине Сеула, чтобы парню не пришлось ночевать под мостом. Но денег они ему не дали, поставив условие, — или ты вернёшься в универ, мы всё уладим, и будешь параллельно стажёром в компании отца, или живи сам, как хочешь. Тэхён выбрал второе. Он устроился в магазинчик, где продавали винил. Ким был там, кстати, тем самым консультантом, которого ценили и клиенты, и владелец. Там же Сокджин и познакомился с ним, зайдя прикупить себе пластинку Брюса Спрингстина. Магазин поразил Сокджина хорошим выбором и на редкость грамотным консультантом, с которым у них, похоже, были почти полностью идентичные вкусы в музыке. Парни как-то сразу понравились друг другу, между ними завязались отношения. Тэхён переехал к Сокджину. С самого начала они жили совсем даже неплохо. Чуть позже Сокджина начало немного раздражать непостоянство и отсутствие каких-то амбиций Тэхёна. Если бы он даже был просто бедным художником или музыкантом, это не было бы так уж досадно. Но проблема была в том, что младший не доводил до конца ни одно своё начинание. То он увлекался живописью, ходил по галереям, посещал какие-то мастер-классы и что-то зарисовывал в скетчбуке, то на пол пути бросал это и брался за свой саксофон, таскал его повсюду, дудел на нём со страстью и энергией достойной лучшего применения, но уже через неделю забрасывал футляр в дальний угол. И так всё время. То он вдруг решал, что будет музыкальным влоггером, и Сокджин эту идею поддержал, но снова Тэхёна хватило на пару недель. Единственными константами в его жизни были только магазинчик винила и Сокджин. Старший был не против даже оплачивать учёбу Тэхёна, если бы тот выбрал какую-то определённую стезю, но у того на этот счёт был пунктик. Поскольку его попрекали деньгами родители, он больше ни от кого не желал зависеть. Хоть он и жил у Сокджина, свою студию сдавал и с аренды, и своей зарплаты в магазине вносил деньги на повседневные нужды. Кроме того, учитывая то, что он был занят на работе меньше, чем Сокджин, Тэ взял на себя все домашние хлопоты. Убираться в немалой квартире психотерапевта приходила нанятая помощница, а всё остальное Тэхён делал сам, — ходил по магазинам, готовил, следил за счетами и ухаживал за котом, которого нужно было ежедневно вычёсывать. Тем не менее, внутренние метания и непостоянство младшего, которое в том числе проявлялось и в их жизни, отталкивало Сокджина. Порой Тэхён казался ему неразумным ребёнком, которого нужно было направлять. И то, что сначала очаровало в нём Сокджина, то же и начало утомлять, — спонтанность, импульсивность, взбалмошность. О таких, как Тэхён, можно было сказать «вышел в понедельник за хлебом, — вернулся в субботу с магнитиком из Парижа». А, может, всё дело было в том, что влюблённость ушла, и в повседневности и рутине Тэхён оказался неподходящим для Сокджина партнёром. Тем не менее, они продержались два года и расстались на более чем тёплой ноте. Тэхён ведь, по сути, был безобидным, добрым, хоть и расхлябанным парнем, — подкармливал бездомных собак и кошек, был наивен и романтичен. У старшего по отношению к нему было повышенное чувство ответственности. Сокджин всегда был рад видеть Тэ у себя, он даже не попросил вернуть того ключи от дома. Он приглашал его на обеды и ужины по выходным, и боясь, что младший плохо питается, да и потому что немного скучал по его обществу. Если Сокджин уезжал в отпуск, именно Тэхён оставался у него пожить, чтобы присматривать за котом и поливать цветы. Мужчина, в общем-то, мог сказать что любит младшего, но, скорее, как братишку. Тэ же, в свою очередь, был также к нему беззаветно привязан. С Соной, своей бывшей, Сокджин общался не так плотно. Она жила в другом городе, но они частенько списывались и, если девушка приезжала в Сеул, то они непременно ходили поужинать или выпить кофе. С ней Ким встречался ещё до Тэхёна, это были его первые серьёзные отношения. Расстались они, потому что Сона его разлюбила, — встретила другого. Теперь она была замужем, и её сыну было уже четыре года. Самым близким человеком в жизни Сокджина была сестра. Она была на два года старше, и, по сути, ей был уже тридцатник. Но выглядела она намного моложе и имела неформальный имидж. Её именем от рождения было Ким Джису, но она взяла себе псевдоним DJ Nicole, когда стала ди джеем, и с тех пор все, и друзья, и знакомые, и брат называли её Николь. Николь носила грубые ботинки, короткую стрижку, имела несколько тату и пирсинг. Несмотря на то, что в своё время она закончила юридический, юристом она не стала. Её всегда влекла клубная культура и клубная музыка, она удачно влилась в неё и смогла стать одним из самых известных ди джеев в Азии. Её хорошо принимали на концертах в Японии, Малайзии и Сингапуре, даже публика в Австралии и Новозеландии была весьма благосклонна. Николь была лесбиянкой, и вот уже восемь лет как жила с Мирэ, японской танцовщицей. Именно каминг аут Николь и Сокджина стал той отправной точкой, когда их родители сказали им, что у них больше нет детей. Они попросту указали им на дверь, думая, что те не смогут выжить без них. Отец так и сказал: «Бросите свои глупые мысли и возвращайтесь». Единственным, кто поддержал их, была бабушка Ким, мать отца. Вся остальная родня была на стороне родителей. Таким образом, у Сокджина и Николь не было выбора, как сплотиться, и стать поддержкой друг для друга. Они справились более чем хорошо. Оба успешны, оба богаты. Николь и Мирэ даже нашли себе донора спермы, и теперь Мирэ ждёт ребёнка. Сокджин скоро станет дядей. Чуть позже родители сделали шаг навстречу, позвонив и позвав Сокджина с Соной и Николь с Мирэ на обед. Это было, когда Сокджин встречался с Соной, и, видимо, у родителей появилась надежда на его «нормальность». Но ничем хорошим это не кончилось. Во время того обеда отец без конца пялился со скорбным выражением лица на тату и пирсинг дочери. Мать старалась не смотреть на то, как Мирэ, забывшись, прилегла на плечо своей девушки. Сокджин, который хотел как-то разрядить обстановку, пошутил, но родители и другие гости не поняли шутки. Рассмеялись только Николь и Сона. Мирэ тогда не так хорошо знала корейский. В общем, это было неловко и совершенно бессмысленно. Николь после обеда заявила ему по телефону: «Больше никогда!», и Сокджин, в общем то, был согласен с сестрой. Он отправлял родителям подарки на праздники и звонил раз в месяц узнать о здоровье. На этом их общение заканчивалось. Как психолог, он даже мог понять отца и мать. Оба воспитаны в консервативных семьях, всю жизнь прожили в консервативном обществе, и тут вдруг новость — оба их ребёнка не гетеро. Сын-би, дочь-лесбиянка. Для них это, понятное дело, было ударом. Но и Николь, и Сокджин не могли поменять свою ориентацию. Сокджин проходит мимо гостиной, где на диване, свернувшись, спит Тэхён, а рядом с ним в той же позе, Шерлок, кот Сокджина. Хвостатый предатель! Младший просыпается и трёт спросонья глаза: — Доброе утро, хённим. — Доброе утро, Тэ. Будешь кофе? Тэхён утвердительно кивает головой, а Сокджин идёт в сторону кухни, мысленно вспоминая, какие его сегодня ждут клиенты. В восемь вечера должен прийти Ким Намджун. Сокджин очень надеется, что их встреча состоится.