Индиго

Намджун гуглит психопатию и приходит к выводу, что по всем приметам его брат — психопат. Убийство животных — первый шаг. Потом всё только хуже. Теперь Ким укрепляется в своей вере. Намхён имеет отношение к исчезновению Мины. А также к тому случаю с избиением матери. Или это было не только избиение? … Намджун не хочет об этом думать. Ему противно. И страшно. Он вспоминает Мину и то, что он видел под трансом. Её платье в крови. Сокджин потом сказал ему, что в трансе человек может видеть и что-то вроде снов, и что-то из реальности. То, что происходило в прошлом. Эдакий микс, коктейль. Иной раз сложно отличить, что есть просто игры подсознания, а что есть забытая правда. Киму страшнее всего, что он окажется таким, как Намхён. Вдруг, это уже начало проявляться в нём? Вдруг, он стал приставать и пытался изнасиловать Кан Юнха? Он не помнит, но вдруг?.. Да, у Намджуна нет склонности к жестокости. Он любит свою собаку и всех животных. Когда Юнги и Хосок уезжают, они оставляют ему своих котов, и он может целыми вечерами играть с ними и Джокером, тискать их, а потом они засыпают все вместе в одной куче. Ему никогда не хотелось кого-то ударить. За исключением двух случаев. Когда он узнал, как тот менеджер, которому они так доверяли, кинул их и глазом не повёл. Но это за дело. А второй-Намхён. Тогда, когда он ударил Мину и довёл её до больницы с сотрясением, маленькому Джуну очень хотелось дать ему в самодовольную рожу без тени раскаяния. Намджун даже не любит фильмы, где слишком много крови или драк. Если приходится смотреть такое, он отворачивается от экрана или закрывает глаза руками. Его бывший, Пак Чимин, даже смеялся над этой его особенностью. С Чимином Намджун познакомился в компании. Тот был под крылом лейбла в качестве трейни в составе будущей айдол группы. На него делалась ставка, как на главного солиста и танцора. Остальные парни группы были тоже хороши, но Чимин должен был стать центром. Но проблема была в том, что компания не имела бюджета на их нормальный дебют. Ребята стажировались уже четвёртый год, но ни спонсора, ни хоть кого-то похожего на него руководству компании найти не удавалось. Когда Ddaeng, группа из Юнги, Хосока и Намджуна, выступила и начала набирать обороты, у группы Чимина появился шанс. Намджун влюбился в Чимина сразу. Тот был красивым, сексуальным, и, при этом, простым и милым в общении. Тот Чимин совсем не был похож на того известного айдола, каким он стал сейчас. Джун был немного неуклюжим, робким, несмотря на брутальный образ. Чимин проявлял больше инициативы, и на первое свидание Намджуна тоже пригласил он. Сначала руководство компании было не против их романа, но потом, когда в воздухе запахло дебютом Freedom-L, так называется группа Чимина сейчас, Пака вызвали на ковёр к начальству, и с ним был проведён разговор. — Ты же понимаешь, Чимина, — с кажущимся дружелюбием говорит главный продюсер, — на кого делаются основные ставки? Кто ваша целевая аудитория? Правильно, девочки. Девушки. Им хочется верить, что тот красавчик, что поёт со сцены про любовь, когда-то станет их парнем. Что у них есть шанс. А если сразу известно, что шансов нет, то зачем им такой айдол? Ещё и гей. Я не гомофоб, пойми. Иначе я бы с нашими рэперами не подписывал контракт. Их аудитория другая. Там всё иначе. А тебе, мой хороший, нужно выглядеть красиво, хорошо двигаться и сладко петь. И производить впечатление бой френд материала. — Но я же могу встречаться с Джуном тайно? — Нет, — до этого молчавший президент лейбла вступает в разговор, — Вы не знаете журналистов. Вы не знаете, какими они могут быть пронырливыми и на что могут пойти, чтобы добыть сенсацию. Ради подобной новости они задницу себе порвут, будут караулить вас у дома. И какими вы бы ребята не были молодцами, они засекут вас. Я не хочу рисковать деньгами нашего инвестора. Мы вас выпустим, вы дебютнетесь, релизнём альбом, а через три месяца все узнают, что ты не по девочкам. И что тогда? Продажи рухнут. Инвестор нам не простит. Мы погрязнем в долгах, а вы, как группа, флопнетесь. Выбирай, Пак. Или Намджун, или дебют. Рэпер твой тебя завтра бросит, ты что, не знаешь, какие они эти хоперы, хип-хоперы? И твои четыре года в качестве трейни можешь вычеркнуть из жизни. И куда ты пойдёшь потом? В севен элевн на кассу работать? Потому что если вы провалитесь, мы вас больше тут держать не станем. Да и другие компании вас не захотят. Кругом куча свежего молодого мяса. Чимин принимает решение расстаться с Намджуном, что, конечно, больно ударяет по Киму. Он тогда много бухает, ходит по клубам, из пучины отчаяния и депрессии его вытаскивают только Юнги и Хосок. Умом он понимает, — Чимин выбрал своё будущее, и, наверное, это правильно, но всё равно обидно, всё равно больно. Потом он напишет об этом балладу. Балладу рэпер, представляете? И споёт её сам. Но это уже будет под другим лейблом.

***

Сокджин ловит себя на мысли, что думает о Намджуне. Думает о нём больше, чем об остальных клиентах. Он уговаривает себя, что это часть рабочего процесса, что это нормально чувствовать эмпатию к клиенту. Но отдаёт себе отчёт, что не только по-человечески волнуется за младшего, но и … Сокджин сам не знает, что это. Интерес? Влечение? Это, в целом, нормально. И Сокджин живой человек, и его клиенты тоже. У всех могут возникнуть чувства. По-научному это называется перенос. Клиенты часто влюбляются в психотерапевтов. Сокджин уже научился мастерски это разруливать. Но вот самому ему в такой ситуации приходится оказаться впервые. Ким Намджун не в его вкусе. Сокджин не может сказать, что рэпер чем-то выделяется среди остальных. Да, у каждого клиента своя история, каждого можно назвать уникальным. Но, в целом, Джун не особенный. У кого сейчас нет травм или проблем с семьёй? Да, у каждого второго есть. Что касается его клиентов, то у каждого первого. Намджун — знаменитость, но дело не в этом. На приёме у Сокджина бывали и бывают актёры, певцы, политики. Это не в новинку. Для психотерапевта это скорее минус, чем плюс. И всё-таки Намджун-особенный. И то, что Сокджин не может логически объяснить, почему, на самом деле, плохой знак. Это может значить, что старший влюбляется. А этого ему делать никак, совсем нельзя… — Что вы чувствуете, когда рассказываете мне об этом, Сокджин? — седовласый профессор Ким в добротном костюме забрасывает ногу на ногу. Когда вы слышите шутку про то, что у каждого психолога есть свой психолог, знайте, это не шутка. Каждый уважающий себя психотерапевт проходит супервизию. Это необходимо, чтобы защититься от выгорания, уберечь себя об субъективизма, просто не забывать и о своих внутренних проблемах. Сокджин ходит на супервизию к профессору Киму планово. Но сегодняшний сеанс он попросил вне их графика. Именно из-за Намджуна. — Я чувствую, что мне стыдно, — говорит Сокджин, покусывая нижнюю губу, — что я не профессионал. — Вы же знаете, это не так, — Ким спокоен как удав, и часть его уверенности передаётся Сокджину, — Вы уверены, что влюблены? — Нет, не думаю, что это можно назвать так, — качает головой младший, — это скорее интерес, увлечённость. Может быть, влечение. При слове «влечение» у Сокджина краснеют уши. — Это может перейти во влюблённость, а, может, и нет, — выносит вердикт Ким, — Если чувства захлестнут вас, вы знаете, что делать. Просто передадите клиента другому профессионалу нашего цеха, так сказать. И тогда уже будете решать, что вам делать с Ким Намджуном, который уже не ваш пациент. Или, если всё устаканится, то сможете ему помочь, как регрессолог. Вижу, что ему ваш метод очень нужен. Да, и вообще помощь психотерапевтическая нужна. — Да. И я предпочёл бы второй вариант, профессор, — тихо произносит Сокджин. — Ох, друг мой, если бы. Никакая наука пока не научила человечество избавляться от чувств по щелчку пальцев. Но я уверен, с переносом и контрпереносом вы справитесь. Вы-большой умница и профи. — Спасибо, профессор Ким. — Но! — старший поднимает вверх указательный палец правой руки с массивным перстнем, — Держите руку на пульсе и давайте сделаем наши встречи чаще. Раз в неделю хотя бы. Пока ваше эмоциональное состояние не застабилизируется. — Хорошо, профессор Ким. Буду в следующий вторник у вас. — Вот и славно.

***

Намджун лежит на уже привычном диване и прислушивается к барабанам на записи и голосу. Его грудная клетка вздымается и опускается. Он часто дышит. Сокджин смотрит на него и старается не думать о том, что на широкой груди младшего лишь тонкая ткань футболки, через которую виден мощный торс, к которому почему-то очень хочется прикоснуться рукой. Намджун вздыхает, он пока не в трансе, но близок к этому. Закусывает нижнюю губу, и теперь Сокджин подвисает на его губах. Да, что же это такое… «Соберись!» — мысленно говорит себе врач. Выражение лица младшего меняется, и Сокджин видит обеспокоенность, тревогу вместо безмятежности. — Намджун! — зовёт он, — Вы слышите меня? — Да — голос младшего чуть сдавлен. — Где вы? — Я не знаю. не могу понять… — Сколько вам лет? — Я — маленький мальчик..... не знаю, может три? четыре? — Намджуни, что ты видишь? — Сокджин обращается к ребёнку из видения. — Мне страшно, — тихо шепчет Намджун, — темно. Сыро. Меня сюда привёл хён. — Намхён? — Да, Намхёни хён. Он взял меня за руку и вёл по ступеньками вниз. — Где он сейчас? — Я не вижу его, но вижу что-то страшное в углу… это скелет! — Намджун начинает кричать. — Тише, тише — Сокджин присаживается на диван, — я рядом. Он кладёт руку на грудную клетку Намджуна, уговаривая себя, что это для его же блага. Клиент немного успокаивается. — Что ты видишь ещё, Намджуни? — Намхён.....он сидел там около скелета и улыбался. Но не как все. А как будто зубы просто показывал. Как пёс в том мультике. И он мне сказал… он мне сказал… Намджун начинает заметно волноваться. Его грудная клетка начинает ходить ходуном от частого рваного дыхания, а лицо искажается ужасом. — Намджун! — Сокджин старается звучать, как можно более твёрдо, — Выходите из состояния. Дышим ровно. Один… два… три… На счёт десять открываем глаза! … четыре, пять …шесть… семь… восемь…девять…десять! Младший шумно втягивает воздух носом и приходит в себя. Сокджин убирает руку и встаёт с дивана. Через минуту встаёт и Намджун. Выглядит он неважно, словно только что видел привидение. Сокджин открывает шторы, приносит клиенту стакан воды и садится в своё кресло. — Я видел подвал нашего дома, — начинает Джун, — мы были там с братом. Мне было примерно четыре, а ему семь где-то. Скелет… он показал мне скелет. И он сказал, что это сделал наш отец. И засмеялся. Намджун роняет голову в руки сложенные лодочкой и несколько раз делает движение будто умывается, — хочет стряхнуть с себя нынешнее состояние. — Это ведь мог быть просто сон, да? — с надеждой спрашивает он у Сокджина, заглядывая тому в глаза. — Да, Намджун щи, это мог быть и сон, — подтверждает старший. — Вы звали меня Намджуни, — на лице у Намджуна появляется слабая улыбка, — Это было мило. — Я обращался к вашему внутреннему ребёнку, — Сокджин не хочет оправдываться, но звучит именно так. — Всё равно мило. Сокджин чувствует, как розовеют его уши. — Намджун щи — начинает он говорить через несколько мгновений, когда берёт себя, наконец, в руки, — запомните, — вы и ваша семья не идентичны. То, что могли сотворить ваш брат или ваш отец, никак не ваша вина, понимаете? Вы не отвечаете за них. Вы не могли защитить вашу сестру и вашу мать. Вы были слишком малы. И вас постоянно держали в неведении. Возможно, стараясь, уберечь. Пожалуйста, подумайте об этом. Я догадываюсь, в какую сторону могут повернуть ваши мысли сейчас. Что ваш отец мог быть убийцей, что ваш отец, как и ваш брат, психопат. А вы генетически тоже можете им быть. Но давайте допустим и альтернативные мысли. Ваша сестра вовсе не такая, как Намхён. Ваша мать, пусть и не была целиком на вашей стороне, но тоже не такая. Что, если вы пошли в материнскую линию? И даже если не так, то предрасположенность не каждый раз проявляет себя. У психопатов часто бывают нормальные родители, братья и сёстры. Не берите на себя так много. Вы, скорее всего, вовсе не такой, как Намхён. И всё ещё есть шанс, что вы видели сон, и ваш отец не убийца. А ещё ваш брат мог вас запугать и обмануть. Психопаты часто врут. Намджун вздыхает. Сокджин прав. И он будто бы читает его мысли. А ещё у Сокджина очень тёплые руки…