Индиго

***

— Вы вспомнили что-то? — интересуется Сокджин. — Я вспомнил татуировку. То есть, у меня явно была знакомая с этой тату. — Может, это была Юнха? — Возможно, но я, правда, не помню, чтобы я был с ней знаком, а лица девушки из видения так и не рассмотрел, — Намджун расстроен.

***

Сокджин сидит в кресле и пьёт макколи. Обычно он не пьёт посреди недели, но у него есть повод, — сегодня он облажался на сеансе и выдал свои чувства клиенту. К счастью, его самоедство прерывает телефонный звонок. Тэхён звонит Сокджину и просит разрешения зайти. Это уже само по себе странно, ведь у младшего есть ключи, да и раньше он никогда не спрашивал его позволения. — Хён! — чуть ли с порога Тэхён набрасывается на него с объятьями. Он увешан сумками, пакетами и вообще удивительно, как при этом он умудряется обниматься и стоять на ногах. — Хён, я чувствую острую потребность отплатить тебе за твою доброту, — младший сваливает пакеты на диван, прошагав сначала в гостиную. — Во-первых, — торопливо продолжает Ким, — вот этот свитер. Он абсолютно точно тебе подойдёт, и он в твоём стиле. Тэ достаёт бежевый свитер, у которого спинка длиннее, чем перед, и прикладывает его к торсу бывшего. После скорой примерки он тут же кидает свитер на диван, и снова лезет в уже другой пакет. — Во-вторых, я купил тебе вот такой шарф, он подойдёт к твоему плащу, — Тэхён достаёт шёлковый шарф сдержанной расцветки, — Тому, цвета кофе с молоком. — Ещё у меня есть вот это, — младший достаёт небольшую коробочку, открывает её и подносит к Сокджину. Там находится красивый браслет. — Тэ, ты что, ограбил банк? — насмешливо интересуется старший. — Хён! Это ещё не всё! — Тэхён снова бросается к дивану, — Тут где-то была пижама. Ты же любишь пижамы! Она такая классная, — голубая и на ней нарисованы ангелочки и чёртики. — Тэхёни, спасибо тебе, — благодарит старший, — ты мне объяснишь, наконец, что происходит? — А ещё я накупил еды и там где-то бутылка хорошего вина, — Тэ кивает на диван и груду пакетов, — Давай поедим? И я всё расскажу.

***

— Так значит, всё это время у тебя были проблемы, и ты даже стал ходить к психотерапевту, а нам не рассказал, Наму? — с лёгким укором спрашивает Хосок. — Хоба, я сам не был уверен, что со мной происходит, особенно, когда начались приступы гнева, — отвечает Ким, — и, если честно, я на полном серьёзе был уверен, что у меня крыша поехала. — Да, это стрёмно, — соглашается Юнги, — особенно, то, что ты не помнишь ничего после них. Так реально можно убить человека и даже не вспомнить. Чон толкает своего парня локтем в бок: — Любовь моя, ты не помогаешь. — На самом деле, я согласен с Юнги, — говорит Джун, — это мой самый большой страх в этим приступах, — я теряю контроль настолько, что ни за что не могу отвечать. Ни за свои поступки, ни за свои слова. Тупо потому что я в бессознанке. — Это не может быть наркота? — с подозрением интересуется Мин, — Может, кто-то из твоего окружения подсыпает, а ты не в курсе? — Не думаю, у меня ведь бывали приступы и дома, и на улице. Там я был один. — Может, это что-то действующее не сразу? — Хосок тоже выглядит настороженным, — Не хочешь сдать анализ крови? Так, на всякий случай. — Я не знаю… — Ким слегка озадачен, — а если они найдут наркоту и разнесут эту инфу повсюду? Моей репутации конец. Я ничего не потреблял, никого не насиловал, но бац! и я кругом виноват. — Да, тут надо действовать осторожнее, — соглашается Юнги, — после того поджога я не удивляюсь ничему. Ты как, доверяешь своим в компании? Менеджеру? Как его там, Биг Элк? — Биг Элку я доверяю, — отвечает Джун, — он столько раз покрывал меня. И потом я-его курочка, несущая золотые яйца. Так что, вряд ли. — Держи ухо востро, Намджуна, — Мин хлопает друга по плечу. — Давайте сменим тему, — Хосок вдруг начинает выглядеть заговорщицки, — расскажи нам про твоего психолога. Как он тебе? — Чон подмигивает. — Он-отличный специалист, и он мне очень помогает, — с готовностью отвечает Ким, — Как я начал к нему ходить, приступы прекратились. И… — Да, я не о том, Наму, — перебивает Хосок, — как он тебе, как мужчина? Чон поигрывает бровями. Намджун выглядит слегка непонимающим. — Ну ты серьёзно?! — возмущается Хосок, — Ты хочешь сказать, ты не заметил, что твой психолог похож на молодого бога? Ладно, в общем, ты же знаешь нашего режика по звуку? Хан Чжухона? Так вот к нему часто забегает Хван Чонхён. Он же как раз приятель твоего Биг Элка. А мы с Юнги иногда тусим у Хана, то по делу, то просто пропускаем прямо в студии по стаканчику. И часто к нам присоединяется Чонхён. Намджун смутно припоминает имя Хван Чонхён, потому что Биг Элк сказал ему сослаться на него, когда он впервые звонил Сокджину. — Так вот, Чонхён нам тогда все уши прожужжал. Какой Ким Сокджин красивый, какой он высокий, какой он стройный, какая задница, какие губы! Помнишь? — Хосок тычет локтем в бок Юнги. — Ага, — откликается тот, — как не запомнить. На каждой пьянке тогда этот психолог всплывал. Я даже имя и фамилию запомнил. Возможно, навсегда. — А я от любопытства полез в сеть и поискал его фото, — признаётся Хосок, — Ну просто интересно же, что там за бог такой. — Значит, ты ищешь фотки красивых мужиков при живом-то парне? — с укором и деланной скорбью на лице произносит Юнги. — Ты буквально сидел рядом, — артистично закатив глаза, отвечает своему бой френду Чон. — А, точно, — скалит зубы Мин. — И Чонхён-то не врал. Этот Сокджин, если не бог, то полубог точно. С таким лицом не в кабинете с психами просиживать, а в дорамах сниматься или, на худой конец, в рекламе какого-нибудь крема для лица за миллиард денег. — Я, между прочим, не псих, — обиженно вставляет слово Ким. — Я образно, Наму, — нисколько не смутившись, отвечает Хосок, — Судя по твоему лицу, ты не заметил, как он прекрасен, да? — Я хожу к нему не за этим… — неуверенно начинает Намджун. Он невольно вспоминает, что как-то Сокджин положил ему руку на грудь и само это ощущение тепла. Психотерапевт, конечно, ему нравился. Он вызывал доверие, он был внимательным, сочувствующим, мягким. Не считая его того язвительного замечания по поводу разгульного периода в жизни Намджуна. Кроме того, у Сокджина явно имелись мозги, а это всегда подкупает. Но Ким никогда не рассматривал его как мужчину. За исключением того прикосновения. Но и оно, скорее всего, было не личным, а в рамках их сеанса. — Ладно, всё с тобой ясно, — сдаётся Хосок, — а как у тебя с личной жизнью-то, в целом? — Когда мы были в Soap Seoul все вместе, когда там выступал Barcode? — вдруг вспомнил, что хотел спросить у друзей, Ким. — Да, мы там много раз были, но года два назад, не меньше, последний раз, — припоминает Юнги, — а потом он же свалил из Кореи. — Но один раз приезжал с гастролями и как раз в Soap Seoul выступал. Мы тогда с Намджуном вдвоём ходили, ты с родителями был на Чеджу, помнишь? — обращается к Мину Хосок. — Точно — кивает головой Юнги. — Вдвоём? — Намджуну кажется, что он напал на след, — А с кем я был, Хоба? С какой-то девчонкой? — Девчонкой? — Чон заходится смехом, — Ты забыл, что у тебя тогда был период Ли Минхо? И тут Намджун всё вспоминает. Ли Минхо — парень, с которым они провели около месяца или двух. Назвать это отношениями было сложно, потому что они просто трахались и ходили по клубам. Минхо имел маленькую слабость, — он любил переодеваться в женские платья. И у него была татуировка бабочки и иероглиф на бедре. Намджун находил его слабость к переодеваниям пикантной и не возражал, что Минхо ярко красился и надевал платье в клуб, когда они ехали туда вместе тусить. — Значит, это была не Юнха… — задумчиво произносит Ким.

***

Форма на Чонгуке сидит как влитая. Он крутится перед зеркалом, поднимает обе руки вверх, приседает и остаётся доволен. Мобильность для пилота важна. — Спасибо, — благодарит он швею, которая подогнала пиджак и брюки по фигуре, но оставила напуск на то, чтобы можно было свободно двигаться. Когда Чонгук закончил обучение в Центре по Подготовке Пилотов Гражданской Авиации, его пригласили в Jin Air. Компания хорошая, рейсы по стране и в соседние страны. Там Гук проработал год, набрался опыта. Он летал и по распределению, и вызывался сверхурочно сам. Если бы было можно, он бы и в свободное время наматывал лётные часы. И вот теперь он получил место в Asiana Airlines, второй по величине авиакомпании в Южной Корее. У Asiana Airlines были рейсы по всему миру, и Чону не терпелось испытать себя как пилота в перелёте на длинную дистанцию. Правда, первый его рейс будет в Гуанчжоу. Не то чтобы другой конец мира, но Чонгук терпелив. Он дождётся. Его направят в Европу или в Америку. Он ждёт этого не дождётся. Форму парень решает не снимать. Прямо из ателье авиакомпании выходит на улицу и идёт, наслаждаясь взглядами встречных прохожих на себе. Форма всегда привлекает внимание и вызывает интерес. Во-первых, профессия пилота уважаема. Гук видит, как пожилые аджумы и аджосси смотрят на него и одобрительно кивают головой. Во-вторых, форма красиво смотрится. Особенно на молодом, высоком, стройном парне приятной наружности. Красавцем себя Чонгук не считает, но он определённо симпатичный. День сегодня тёплый и солнечный. Гук прогуливается, смотрит по сторонам, видит магазинчик и решает купить себе мороженое. Выйдя с кукурузным пломбиром из круглосуточного, Чонгук продолжает свой путь, слегка засмотревшись на разноцветную вывеску на другой стороне. Что-то он не помнит этот магазинчик винила. а ведь он, вроде, хорошо знает этот район. Гук спохватывается, что его мороженое сейчас растает, быстро срывает обёртку и бросает её в урну. Откусив от пломбира в виде початка кукурузы приличный кусок, пилот шагает через дорогу на ту сторону. Магазинчик очень кстати. Ему нужно купить подарок парню своего хёна. Тот собирает винил, и Хосоки-хён намекнул, что в его коллекции нет диска OK Computer «Radiohead». Чонгук берётся за ручку двери, открывает её и оказывается в небольшом помещении, полном стеллажей с пластинками. — С мороженым нельзя! — произносит чей-то низкий густой голос, от которого у Чона бегут мурашки по спине. На него смотрит самый красивый парень из тех, что Гуку доводилось видеть за его двадцать пять лет жизни.

***

Намджун возвращается от друзей. Поскольку они немного выпили, он решает, что лучше поехать с водителем и вызывает его. Их чёрный джип застревает в пробке на Мёндоне, — вечерний час пик. Ким думает о том, что сказали друзья, но больше о Сокджине и их последнем сеансе. Тогда Намджун подумал, что старший осудил его за беспорядочные сексуальные связи. А, может быть, это была ревность? …