НЕЛЬЗЯ

      «Мы с Себастьяном пробирались туда множество раз.»       Эта фраза в моей голове отдавалась эхом то тише, то громче. Зачем им с Селлоу понадобилось посещать тайно больничное крыло? Оминис не дал мне ответа.       Вернувшись в Хогвартс уже в начале ночи и, накинув дезиллюминационные заклинания, мы осторожно поднимались по лестнице в башне преподавателей. На счастье нам никто не встретился, даже вездесущий Пивз. Судя по шуму на первом этаже он занимался тем, что ломал что-то.       В комнате с больничными койками только одна была занята. В самом углу, закрытая ширмой, где скорее всего и лежала Ави. Мы медленно и очень тихо подошли. Нэтти протянула руку, чтобы распахнуть штору, как вдруг со стороны кабинета целителя раздался скрип входной двери. Я напрягся, посмотрев туда, где мерцали скрывающие заклинания моих друзей. Не видя глаз друг друга, мы не сговариваясь резко отошли в самый конец зала и присели возле тумбочки одной из пустующих кроватей.       — Господин директор, это не разумно! — услышал я голос мисс Блейми, школьного целителя. Глаза мои полезли на лоб.       — Директор? — одними губами проговорил я.       — Тшш… — шикнул Мракс. И мы прислушались:       — Я не буду извещать попечителей из-за такой мелочи, миссис…       — Я мисс! — разозлилась целительница.       — Эм… я так и сказал! — грубо отрезал Блэк. — Лечите девочку. Это в ваших силах, иначе зачем вам место целителя? Поверьте, не пройдет и суток, как я найду на ваше место кого-то с большей компетенцией.       — Как вы можете?! — поразилась мисс Блейми.       Судя по звукам, директор оставил её без ответа и ушел. Скрипнули половицы. Норин постояла какое-то время, прежде чем уйти в свой кабинет, хлопнув дверью. Щелкнул замок и я выдохнул.       Сбросив заклинание, мы переглянулись друг с другом. Не сказав ни слова, Онай шагнула обратно к ширме, за которой лежала Ави, и решительно отдернула её.       Мы застыли, точно древние каменные статуи, не в силах вымолвить и слова. По моей коже побежали мурашки, в то время как в желудке заворочался неприятный ком. Ужас захватил моё сердце, и я незаметно для себя нашел руку Оминиса и сжал её. Меня затошнило.       — Вы видите то же, что и я?       Нэтти обернулась ко мне. В её карих глазах отражался страх. Я видел, как быстро девушка убрала руку от ширмы, точно боялась заразиться. Кажется, мы вдвоем сделали шаг назад, а Мракс интуитивно повторил за нами.       — Никогда! Никогда в своей жизни я не видела такого…       Акцент Нэтти звучал сильнее, когда она нервничала, а сейчас мою подругу просто трясло. Я всё никак не мог перестать смотреть на несчастную Ави.       Она была не похожа на себя. На кровати лежало без сомнения крохотное девичье тело, но каждый миллиметр её кожи был покрыт змеиной чешуёй, даже длинных темных волос на её маленькой головке больше не было. Девочка с трудом сипло дышала, закрыв узкие щелочки глаза. Но даже не это ужаснуло нас больше всего. Некоторые чешуйки на её теле медленно отваливались, словно корочки от ран, а на их месте прямо у нас на глазах вырастали новые.       — Она не была такой, когда я видел её последний раз… — с дрожью в голосе прошептал я.       Мне потребовалось время, чтобы в деталях описать то, что я увидел для Оминиса. И реакция его была ожидаемой:       — Здесь определенно происходит какая-то чертовщина! — громко воскликнул Мракс.       Слишком громко, а следом мы из коридора услышали голос:       — Кто здесь?!       Нырнув вниз возле кровати, мы переглянулись. Попались! Сейчас нам всем влетит, — судорожно думал я.       — Это Гекат, — шепнул мне Оминис и вдруг встал в полный рост. — Я отвлеку её, а вы идите через часовую башню!       Я не успел даже отреагировать, когда он сделал шаг вперед.       — Мистер Мракс? — удивилась женщина, заметив его одного посреди больничных коек.       Мы с Онай исчезли под дезиллюминационным заклинанием и стали прислушиваться к каждому звуку.       — Да, профессор. Простите, что напугал вас. У меня ужасно разболелась голова и я пришел за зельем.       Судя по скрипу, Оминис вышел из зала навстречу женщине. Я чуть выглянул. Они с Гекат стояли в коридоре возле лестницы спиной к нам. Это был наш шанс. Нэтти схватила меня за рукав мантии, и мы стали медленно идти в их сторону, пригибая спины.       — Ох! Понимаю, понимаю. Головные боли снова мучают вас, молодой человек? — строго спросила она.       Снова? Я застыл, как статуя, когда мы почти добрались до коридора, уходящего в сторону часовой башни.       — Что ты творишь? — еле слышно зашипела девушка.       Я махнул ей рукой, призывая уходить, а сам остался, спрятавшись за колонной. Судя по звукам, тяжело вздохнув, Онай послушно пошла дальше.       — Да, профессор, — вновь услышал я голос Мракса. — Мне жаль беспокоить вас. Я пойду к себе?       Голоса стали удаляться, точно они пошли вниз по лестнице.       — Конечно, Оминис. Я провожу вас до подземелья.       — Вы невероятно добры, но у вас дежурство и я бы не хотел отрывать вас от дел. Спасибо.       Кажется, они разошлись, и я рванул вслед за Нэтти, планируя перехватить Мракса на выходе из башни преподавателей. Промчавшись через лестницу, вереницу коридоров и залов, я выскочил из-за поворота как раз в тот момент, когда Оминис медленно шел в сторону своей гостиной.       — Стой! — громко крикнул я.       Мракс вздрогнул и резко обернулся. По выпрямленной, точно по струнке, спине и строгому лицу парня я понял, что он знал, зачем я остановил его. Знал, но не был готов говорить об этом.       — Что ты здесь делаешь? — моментально вскинулся он, сведя брови в переносице.       — Головные боли? — шепнул я. — Так вот зачем вы с Себастьяном пробирались в больничное крыло?! Почему ты ничего не говорил мне?       — Это тебя не касается! — отрезал он.       Пока я размышлял над колким ответом, Мракс отвернулся от меня и как ни в чем не бывало пошел дальше. Я же настойчиво остановил его, дернув за руку с вытянутой вперед палочкой.       — Оминис! Я хочу знать!       Он вдруг смерил меня таким взглядом, что я тут же отпустил его. Я видел, как на его лице заходили желваки. Не зная причины я уже приготовился к тому, что он не скажет мне ничего хорошего, вот только к этому я не был готов:       — Услышь себя! — взорвался парень. — Не все хотят, чтобы их спасали! Понимаешь? Ты со своим синдромом спасателя уже вот где у меня… — он указал рукой на свою шею. Каждое слово его было буквально пропитано ядом. — Мы пытались! Я разговаривал, ты разговаривал, и что? Себастьян все равно поступил так, как хотел. Ты не спас его и решил взяться за остальных? Поверь, никому к черту твоя идиотская помощь не нужна! Особенно мне! Посмотри на несчастную девочку?!       Я молчал. Тишина накрыла зал, в котором мы стояли. Даже портреты вокруг нас не произносили ни слова. Всё, что он только что сказал, больно ударило меня, как кнутом. Я сжал кулаки, намереваясь ответить ему, вот только Оминис развернулся на каблуках и ушел, а я остался стоять, безвольно опустив руки, без возможности остановить его.       Я смотрел ему в спину и не видел ничего. Все вдруг стало расплываться перед глазами. Было горько, прогоркло и скверно. Невыносимо, ненавистно, мерзопакостно и гадко. В душе зародился ураган такой мощи, что если бы я прямо сейчас дал ему выйти — всё вокруг разлетелось бы на мелкие кусочки.       Я сжал кулаки, чтобы удержаться от эмоций, пытаясь взять себя в руки. Если бы кто-то проходил сейчас мимо, то ужаснулся бы от огня, полыхающего в моих глазах. Хотя я этого и не чувствовал, но даже тело моё горело.       Мракс без особых усилий врезал мне по лицу своими словами. Каждое из них попало по больным точкам настолько метко, что я не смог найти оправдания ни себе, ни ему. Грубо, обидно, но чертовски верно.       Не все нуждаются в спасении — не все достойны того, чтобы их спасли…       Я закрыл глаза, а когда распахнул их пообещал себе: больше никакого риска, никаких спасений, никакой помощи тем, кто этого не желает и не просит. Что там говорят обычно в таких ситуациях? Благими намерениями устлана дорога в ад? Я криво усмехнулся.       Ты больше не заденешь меня, Оминис…       

***

      На следующее утро я еле встал. Всё тело ломило, а голова была настолько тяжелой, что я схватился за виски, чтобы унять боль. Сухость во рту и горле явно намекала на простуду.       Я насильно поднял себя с кровати и кое-как напялил мантию, чтобы выползти из комнаты точно гриффиндорское привидение. Через большие окна в гостиной приветливо светило утреннее солнце. Яркие, теплые лучи падали на алые стены и оживляли всё вокруг своим светом. Но мне доставляли лишь дискомфорт.       От усталости я прикрыл глаза. Даже хорошая погода за окном меня не радовала. Я попытался было пройти по гостиной незамеченным, но прямо возле выхода меня поймала Нэтти. Девушка улыбнулась мне, но, заметив мой затуманенный взгляд, без спроса приложила ладонь к моему лбу       — Ты же весь горишь! — воскликнула она. — Тебе надо в больничное крыло наведаться.       Я скривился и оттолкнул её руку.       — Был уже вчера! Мне хватило.       За язвительностью из груди вырвался кашель. Я прикрыл рот рукой и, обойдя пораженную Онай, покинул гостиную, направившись, минуя завтрак, сразу на первое занятие.       В теплице еще никого не было, когда я появился там. До занятия оставалось половина часа, и я уселся на маленький крутящийся стул, сложив локти на стол, а следом и вовсе уложил голову прямо на руки.       Кажется, я задремал, когда чьи-то мягкие и чуть холодные пальцы забрались прямо под волосы на моем лбу. Я дернулся и поднял голову, натыкаясь взглядом на профессора Чесноук, рядом с ней маячила обеспокоенная Онай.       — Дорогой мой цветочек, — нежно обратилась ко мне профессор, — я конечно безмерно рада, что гриффинорцы вдруг стали настолько пунктуальными, но боюсь, я вынуждена отправить тебя в больничное крыло. Думаю, у тебя простуда.       Сил противоречить не было ни капли, и, смирившись, я медленно встал, смерив Нэтти самым злым взглядом из тех, на которые был способен. Она же выглядела в крайней степени довольной своим поступком. В этот момент я почти ненавидел её, хотя на самом деле стоило поблагодарить.       С адовым трудом преодолев все ступеньки, я наконец добрел до больничного крыла и постучал в дверь целительницы Блейми. Не получив ответа, я вошел без разрешения.       — Мисс Блейми? — кашель вновь вырвался из моего горла.       В кабинете однако женщины не оказалось, и я был вынужден плюхнуться в кожаное кресло, чтобы дождаться её прихода, прикрыв глаза. Тело рассыпалось на глазах, а боль в горле росла со скоростью маленького саженца бадьяна.       Через несколько минут за дверью раздался настойчивый голос, кто бы мог подумать, Оминиса Мракса, и я весь превратился в слух.       — Я всё понимаю, но поймите и вы меня, — сокрушался парень, — отец беспокоится, что по школе может гулять неизвестный вирус. А вдруг это драконья оспа?       — Я уже сказала вам всё, что знаю! — грубо отрезал женский голос, в котором я узнал целительницу Блейми. — Обратитесь лучше с этим вопросом к директору Блэку. Он принял решение не уведомлять попечительский совет о происшествии и заниматься лечением девочки самостоятельно. К моим увещеваниям он глух и слеп. Буду рада, если мистер Мракс сможет вмешаться и всё же отправит девочку в больницу Святого Мунго. Я, конечно, профессионал своего дела, но не настолько.       — Хотя бы скажите что с ней? Это заразно? — настаивал Оминис.       И я знал, когда он говорит так приторно, с капелькой беспокойства и возможно даже немного теребит свою мантию рукой, это означало лишь одно — великолепную актерскую игру. Мракс любил её. Многое прощалось ему лишь за красивое личико, правильно подобранные слова и нарочитую внимательность. Я был не исключением.       — Мистер Мракс… — я буквально слышал, как струны сердца женщины рвутся под натиском обаяния Оминиса.       — Прошу, Норин. Вы знаете о моем слабом здоровье…       Это был последний бросок змеи. Я знал — она уже сдалась. Мракс задействовал главное своё оружие — жалость. Я помнил, что вчера Оминис очень обидел меня, но сейчас мне хотелось аплодировать ему стоя.       — Хорошо, — женщина шумно вздохнула. — Девочку кто-то напоил оборотным зельем. Но как вы уже поняли, последний ингредиент оказался неверным. Вероятно, это была чешуйка змеи или что-то подобное. Надеюсь, вы хорошо учились у мистера Шарпа и знаете, что такое не заразно.       В этот самый момент дверь резко распахнулась, и целительница увидела меня за своим столом.       — А вы что здесь делаете?       Я не смотрел на неё, только на Оминиса.       — Меня отправила сюда профессор Чесноук; кажется, у меня простуда.       Голос мой был уже слишком хриплым, и я закашлялся. Услышав это, Мракс изменился в лице. Его щеки полыхнули алым, и я с удовлетворением заметил выражение стыда на его лице.       — День ото дня не легче! — посетовала мисс Блейми. — Возьмите из шкафчика бутылочку с ярко-зеленой жидкостью. Выпейте сейчас и вечером зайдите снова.       Она села за стол и устало обратилась к Оминису:       — Что-то еще, мистер Мракс?       Он покачал головой и медленно выскользнул из кабинета, прикрыв дверь. Пока я шел к шкафчику с зельями, то думал лишь об одном — оборотное? Змеи? Мракс? Несмотря на обещание самому себе больше не влезать в это, мысли не давали покоя. Кому понадобилось травить первокурсницу с гриффиндора? И причем тут я? Может просто был случайным свидетелем и не имею к этому никакого отношения?       Однако ответ на этот вопрос меня не радовал. Было стойкое ощущение, что ни о какой случайности не могло идти и речи. И почему, если они знали об оборотном, профессор Шарп до сих пор не вызвал меня к директору, чтобы я дал показания, ведь именно со мной нашли Ави. Или прошлогодняя слава спасителя Хогвартса не давала им этого сделать?       Я отчаянно желал разобраться. Выпив зелье, я попрощался с целителем и вышел за дверь. Возле лестниц, как я и думал, меня дожидался Мракс. Я очень хотел пройти мимо. Правда.       — Подожди… — попросил он меня. — Я хотел бы извиниться за вчера. Знаю, иногда я бываю груб, но поверь, это для твоего же…       Я затормозил только чтобы высказаться и резко перебил его:       — Моего блага, да? А ты не думал, что я оказался там с Ави не случайно? Нет? А я вот думал. Что если это правда и следующим в списке отравленных буду я сам? Вдруг кто-то решил мстить за Ранрока? Мы не знаем, сколько еще его сообщников осталось на свободе несмотря на заверения министерства со всем разобраться.       — Прости. Просто я не люблю, когда кто-то чужой лезет не в свое дело.       Комок в горле увеличился до необъятных размеров. Я почувствовал болезненный укол в сердце.       — Кто-то чужой? — с горечью переспросил я.       — Нет… — спохватился Оминис. — Салазар, я не это имел ввиду…       — Но это сказал… Знаешь что, Оминис, иди-ка ты знаешь куда!       Я развернулся чтобы уйти, когда он попробовал меня остановить, протянув руку, но поймал лишь пустоту. Сбегая вниз по лестнице, я чувствовал себя физически легче после принятия зелья от простуды, но эмоционально… Я был просто в заднице.       Отправившись обратно в гостиную Гриффиндора, я завалился на кровать и закрыл глаза. Сонливость тонкими лентами оплетала разум, не дав мне даже пару минут подумать обо всем, и я почти мгновенно провалился в беспокойный сон.       

***

      По небу медленно плыли темно-серые облака. Они ничего не видели или не хотели замечать. По сравнению с небом он был лишь крохотной песчинкой. И таковой ему хотелось оставаться вечно.       Тонкие пальцы его замерзли, и он засунул их в карманы на мантии, чтобы хоть немного согреть. За́мок впереди приветливо горел первыми зажигающимися огнями, пока гравий шуршал под его ногами. Возвращение сюда принесло не облегчение — погибель. Теперь ему нигде не было спокойно. Даже здесь. В детстве он обожал это место. Хогвартс чудился таинственным и полным загадок, но оказался мрачным, пустым и таким разочаровывающим, что впору было оставить его насовсем.       Но что-то тянуло Себастьяна возвратиться сюда, и он точно знал, что именно. Однако, еще было не время для торжественного появления. Еще нет…       Распахнутся двери большого зала, зашумят голоса студентов, раскроются книги с новыми знаниями, и заскрипит перо под тяжестью его пальцев. Он не хотел быть там, и одновременно это было единственным, чего Селлоу действительно желал.       

***

      Меня разбудили настойчивые толчки, и я распахнул глаза. Возле моей кровати стояла Нэтти.       — Ты как здесь оказалась? — в шоке воскликнул я.       Девушка хитро подмигнула мне.       — Дезилюминационное заклинание, братец, не дураки придумали.       — Но лестницы? — я был поражен её находчивостью. Сам я, кажется, не додумался бы до такого.       — Спускают вниз каждого, кто другого пола. Знаю. Я кое-что узнала, и мне не терпелось поговорить с тобой. Оминис сказал, ты ушел в гостиную.       Я презрительно хмыкнул, — очень в стиле Мракса, сказать и пожалеть об этом.       — Он следил за мной? — язвительно поинтересовался я.       В ответ на мой выпад Онай лишь пожала плечами.       — Я поговорила с мамой и она…       Уже догадываясь, что именно Нэтти скажет мне, я её перебил:       — Неудачное оборотное, так?       — Откуда ты..? — она была поражена.       — Оминис… — коротко бросил я       — Оминис… Ясно! Только зря кралась сюда.       Натсай выглядела огорченной, когда я проскользил по её лицу взглядом. Но внимание моё привлекло не это, а небольшой сверток из бумаги в её руках.       — Время ужина, — проследив мой взгляд, пояснила она. — Ты весь день ничего не ел, и я принесла тебе кусочек мясного пирога, заметила, что ты любишь его.       Нэтти развернула бумагу и вытащила на свет самый красивый в мире кусок пирога. Я схватился за тарелку с видом погибающего в пустыне путника. И почти сразу запихнул еду себе в рот.       — Огромное шпасибо, — попытался поблагодарить я.       Улыбнувшись, девушка посетовала, что для такого прожоры следовало принести не кусочек, а весь пирог.       — Да не парься! — ответил я ей, прикончив еду. — Если что схожу пощекочу грушу.       — Грушу?       — Ага! Рядом с гостиной Пуффендуя есть картина с грушами — это дверь, ведущая на кухню к эльфам домовикам. Они с радостью угощают всех пришедших всякими съестными припасами. Особенно голодных студентов.       — И откуда ты все знаешь?       — Почти Безголовый Ник показал. Он часто просил принести меня оттуда еды… тухлой…       — Даже знать не хочу! — скривилась девушка. — Вижу, ты идешь на поправку. Значит, я могу идти. Увидимся завтра?       — Увидимся, — ответил я и завалился было обратно на кровать, как внезапно вспомнил кое о чем: — Ах да, Нэтти!       Девушка обернулась. Я наклонил голову вбок и, улыбнувшись, сделал из указательных пальцев верхушку сердца.       — Ты самая лучшая!       — Будешь делать так чаще и я подумаю, что ты влюблен в меня…       Я махнул рукой в сторону пустой тарелки от пирога.       — Будешь делать ТАК почаще и я подумаю, что ты приняла меня за свою подружку из Когтеврана. Как там её? Констанция?       Нэтти покрылась красными пятнами.       — Еще слово и я заберу пирог!       Рассмеявшись, я помахал ей рукой. Знаю, упоминать Дагворт было не очень красиво с моей стороны. Но я обожаю, как Нэтти реагирует на неё.       Уже взявшись за ручку двери, Онай вдруг стала серьезной:       — И кстати… поговори с Оминисом, он очень сожалеет.       — Не хочу! — тут же насупился я. — Он сказал мне, что я для него чужой. А еще что помощь моя ему даже в заднице не нужна. Да и вообще с каких это пор вы сдружиться решили?       Девушка задумалась на пару секунд, а потом отпустила ручку и сделала два шага к моей кровати.       — Послушай, — спокойно начала она. — Я тоже считаю, что у тебя синдром спасателя. Но. Но! До твоего появления в Хогвартсе, Мракс, например, почти не выходил из своих подземелий. Чтобы он с кем-то общался посреди большого зала? Да никогда!       — Но… — попробовал было возразить я.       — Не перебивай, пожалуйста, и дослушай до конца. — попросила меня Нэтти, чуть хмуро улыбнувшись. — Я была изгоем. Слишком хорошо училась и к тому же имела маму в профессорском составе, а еще я говорю с сильным акцентом…       — Он очаровательный…       Она отмахнулась.       — А Поппи Добринг дразнили чокнутой любительницей животных. — продолжила свою речь Онай. — Сейчас никто не рискнет ей и слова сказать. Знаешь почему?       — Ммм?       — Из-за тебя! Это я еще молчу обо всех тех, кому ты в прошлом году помог просто так… за спасибо. Так что не будь идиотом и прекрати дуться на всех. Если ты говоришь, что в замке что-то происходит, то мы поможем тебе!       Я готов был пустить слезу от каждого её слова. Насколько ранил меня Оминис, настолько Нэтти простыми словами залечила каждую царапину на моем сердце. Мне захотелось вскочить с кровати и крепко обнять её. Что я, собственно, и сделал.       — Я уже говорил тебе, что ты лучшая?       — Кажется, раз триста…       Мы переглянулись и я рассмеялся. Моя простуда была окончательно забыта. За эти минуты рядом с другом… Да, я ни на что бы их не променял.       Первая неделя занятий пролетела — не заметишь. Мы во всю ушли с головой в учебу, и я почти забыл о том, что произошло в первый день в Хогвартсе. Про мисс Оксберри ничего не было слышно. К директору меня всё еще не вызывали, отчего моё беспокойство почти сошло на нет. В конце концов, может кто-то просто глупо пошутил?       В следующий понедельник я всё же подошел к Оминису и мы поговорили. Он извинился, хотя в моей душе и осел тяжелый ком после тех его слов. Я всё не переставал думать об этом. Кто из моих друзей был прав? Я понимал, что Мракс говорил под действием эмоций, а Натсай желая поддержать меня, но оба они недоговаривали.       После обеда я выбежал на улицу через главные ворота в сторону квиддичного стадиона. Там сегодня собирали всех желающих поучаствовать в отборе факультетских команд по квиддичу.       Чуть в стороне от центра стояла мадам Когава, вокруг неё уже собралось порядка двух десятков человек разных возрастов и полов. В руках у неё был длинный свиток, в который она записывала имена всех желающих.       Здесь была и Имельда Рейес, слизеринка, что в прошлом году не переставала хвастать своими навыками полета на метле. Если меня возьмут, я точно надеру ей задницу в игре.       Первым, кто мне встретился из Гриффиндора, был Гаррет Уизли.       — Привет! — я махнул ему рукой. — Тоже пришел записаться?       — Да, — он радостно кивнул мне. — Хочу попробоваться на роль загонщика, — его голос был полон предвкушения. — Нужно же куда-то деть мою, как говорит тетя, «неуемную энергию».       Я рассмеялся.       — А ты кем хочешь играть? — почти сразу спросил у меня Уизли.       Задумавшись, я почесал подбородок пальцем.       — Не знаю. Но уж точно не ловцом. Запаришься высматривать мяч размером с грецкий орех…       — Признай, что ты просто сбежал с занятия Бинса! — это подошел улыбающийся Леандер Пруэтт.       — А кто бы не сбежал! — сказал я парням с таким серьезным лицом, что наша маленькая компания тут же рассмеялась.       — ТИШЕ! — крикнула нам мадам Когава. — Гриффиндорцы, и до вас дойдет очередь. Ждите!       Мы переглянулись и вновь засмеялись, пытаясь при этом быть уже намного тише.       Следом за Леандером к нашей компании присоединилась Нэлли Оггспайр. Девушка хотела попробоваться на вратаря. Люкан Шумсби, что в прошлом году руководил тайным дуэльным клубом, в этом решил, что роль ловца в квиддиче ему идеально подходит, впрочем, я думал так же. Его рост и телосложение казались для этого просто идеальными, оставалось только увидеть быстроту его реакции.       Все мы были очень дружны после прошлого года, и в конце концов так расшумелись, что мадам Когава не выдержала. Отогнав остальных, она быстро записала в список наши имена и отправила восвояси.       Отборочные соревнования для Гриффиндора назначили на утро субботы.       Быстрым шагом я направлялся на занятие по зельеварению. Звуки моих шагов отдавались эхом от каменных стен. Я улыбался. Настроение наконец стало просто отличным. Мои мысли были полны предвкушения скорых отборочных в команду по квиддичу. Я думал, что вполне способен пройти их и играть за свой факультет. Жаждал поскорее начать тренировки.       Немного отвлекшись я не заметил, как пропустил нужный поворот. Усмехнувшись сам с себя, я резво развернулся и сделал было первый шаг, как вдруг позади мелькнула чья-то тень. А следом нечто тяжелое опустилось мне на затылок. Свет моментально померк, и к своему полнейшему стыду я рухнул на каменный пол, как мешок с мукой.