НЕЛЬЗЯ

      Словно гром среди ясного неба великолепный витраж работы неизвестного мага шестнадцатого века вмиг разлетелся на ничтожно маленькие кусочки. Разноцветные стеклышки, моргнув последний раз, высыпались наружу. Оминис взмахом палочки заглушил все звуки вокруг, чтобы до поры до времени никто не сунулся проверять, что же произошло.       Себастьян первый выглянул наружу. Внизу темнела, бурлила черной неизвестностью бесконечность — почти пять этажей — такова была высота хогвартсовской башни с часами.       — И что дальше? — спросил парень.       Оминис выглядел задумчивым, но не отчаявшимся.       — Есть у меня одна мысль… — он покрутил палочку между пальцами. — Ты помнишь метлу, которой хвастал наш друг?       — Ему её подарили родители. Я помню. В деталях — нет.       — Тогда может, как в старые добрые?       Селлоу передернуло.       — Ненавижу, когда ты это делаешь…       Оминис хмыкнул. Ему казалось, что всё было совсем наоборот.       — Расслабься и позволь мне вести… — мягко проговорил он, а следом вознес палочку над головой.       Одно легкое движение кисти. Один тонкий взмах рассекающий воздух. И одно слово:       — Леггилименс, — из уст Мракса.       Это слово вернуло Селлоу к прошлому. К долгим часам и дням, проведенным вместе с Оминисом в юности. Иногда он просил его посмотреть воспоминания. Редко. Но каждый — будто болезненный укол, который так отчаянно не хочешь делать.       Мысли, воспоминания потекли стройными рядами перед глазами Мракса. Ему нужно было только одно, но память Селлоу будто подталкивала увидеть больше. И Оминис позволил себе нырнуть с головой. Не боясь захлебнуться.       Вот начало пятого курса. Новый ученик, внешность которого не отложилась в памяти Себастьяна в первый день. Затем урок Защиты от Гекат, и тут уже стало интереснее.       На дуэльный помост вышел парень. Темные кудрявые волосы, прямой, чуть вздернутый нос, строгие черты лица, точно высеченные из камня. Рукава серой рубашки закатаны. В руке подрагивает палочка. А глаза — такого нереального зеленого цвета, что сердце Оминиса пропустило удар. Увидеть его впервые — как глоток воздуха после долгого погружения в воду. Это лицо, мимика, руки с цепью выступающих вен. Парень напротив него сглотнул — Мракс проследил за движением кадыка. Воздух выбило из груди. Какой же он…       Гриффиндорец выглядел смущенным, до ужаса нервным. Вот только когда он поднял свою палочку и наставил её на Селлоу, взгляд существенно изменился. В нём будто зажегся огонь. Черная бровь, рассеченная старым шрамом, взлетела вверх. Гриффиндорец улыбнулся одним лишь уголком губ. А спустя минуту Себастьян взмыл в воздух и, перевернувшись, рухнул на пол от резкого движения палочки.       Оминис впитывал в себя каждую эмоцию глаз напротив, будто в бреду. Каждую черту лица. Запоминал и записывал в своей голове.       — Так вот ты какой… — шепнул он.       До жути красивый.       Захотелось вдруг посмотреть что-то еще. Хоть одно мало-мальски важное воспоминание для Себастьяна. Мраксу было стыдно рыться в чужой памяти, чтобы через призму увидеть его. Но память Селлоу услужливо подсунула еще:       — Я чувствую себя третьим лишним, — сказал Себастьян, обращаясь к пустоте.       Они трое стояли в подземельях на пути в скрипторий Салазара Слизерина. Это был тот самый день, когда Оминис узнал нового ученика Хогвартса лучше. Когда он раскрылся с другой стороны.       Собственная упертость, глупость, а затем Круцио из уст парня, который теперь уже забрался глубоко в душу. Воспоминания резали будто ножом. Оминис растекся, побледнел. Его собственные ощущения ни в чем не были схожи с реальностью. Реальность же разбила его. Тогда он не воспринимал своего гриффиндорца всерьез. Он представлялся ему сущим глупцом. Несмышленым и очень шумным. Сейчас же…       Перемотать бы время…       Опомнившись, Оминис бросился искать наконец нужное воспоминание. То, где по квиддичному полю, рассекая воздух, летит он. Руки, затянутые в кожаные перчатки, крепко держат древко метлы, пальцы сжимаются. Мракс на уровне чувств понимает, что Селлоу смотрит на него с восторгом. Это смущает, когда собственные ощущения смешиваются с чувствами Себастьяна. Нечто горячее разливается под кожей и ранит сотней игл.       Оминис заставляет себя буквально зацепиться взглядом за метлу. Отвлечься. Он в красках старается запомнить её. Каждую веточку, древко, золотую эмблему на боку. И вдруг в гриффиндорца на всех порах влетает мяч, ударив его в грудь… Мракс замирает, застывает в глазах испуг, а в легких кончается воздух.       Он пытается дышать. Хочет вынырнуть из памяти, но Селлоу, взяв бразды правления над растерянным парнем насильно, ведет его дальше. Картинки мелькают перед глазами точно калейдоскоп, и, наконец, останавливаются. Оминис оглядывается вокруг. Они с Себастьяном стоят, кажется, в душевой возле поля для квиддича. Напротив них с полотенцем вокруг бедер парень. Его рыжие волосы с каплями воды сверкают в скупом освещении. Мракс не знает его лично, но делает вывод, что перед ним никто иной как Леандер Пруэтт, и Оминис догадывается, наконец, зачем Селлоу подловил его после душа.       Палочка в его руке взлетает в воздух так быстро, что Мракс даже теряется. Однако заклинания не вылетают из рта Себастьяна, зато вылетает кое-что другое:       — Посмеешь еще хоть раз дотронуться до него, и я вышибу тебе мозги. Понял?       Оминис слышит глухой смех Пруэтта, прежде чем Селлоу наконец выталкивает его из своего сознания. Так скоро, что Мракс даже вздрагивает, очутившись вновь в беспроглядной тьме. В голове всё звучит отголосок чужого смеха, и сердце отдается ему с бешеным стуком. Это воспоминание — как послание. Как простое и совершенно несложное предупреждение. Для них обоих. И Оминис внимает ему.       — Ну что? — с издевкой в голосе спрашивает Селлоу. — Видел?       Себастьян чувствовал себя помятым, потрепанным и разбитым. Он держался пальцами за виски, ощущая невозможную боль. Он мог понять, почему Оминис копнул глубже, даже не сопротивлялся, позволяя ему увидеть больше. Наверно потому что сам хотел посмотреть их. Заново. Ту первую встречу. Дуэль. Первый разговор. Первый взгляд зеленых глаз. Но и не проучить за это тоже не мог.       Вязкая тишина накрыла комнату, когда Мракс взмахнул палочкой и шепнул тихое:       — Акцио, метла.

***

      Тишину замка Руквуда вдруг прервал шорох.       — Это до ужаса мило, конечно… — загрохотал голос.              Я вернул свой взгляд обратно. Темнота в конце помещения будто клубилась. Точно дым играл с ветром наперегонки. Я напряг зрение, чтобы попробовать хоть что-то разглядеть.       — Покажись! — дерзко вскричал Себастьян.       — Да без проблем! — усмехнулся в ответ голос.       Из темного дыма прямо на каменный пол ступила маленькая нога, обутая в серебристую туфельку. Затем вторая. Юбка темного крепа, узкая и в пол длиной, от нее вверх корсетом уходило платье. И наконец я смог различить лицо.       — И… Исидора? — пораженно воскликнул я.       — Можно и так… — шепнул голос в моей голове.       Она была странной. Будто плыла по воздуху, что сотворен из дыма и пепла. Ненастоящей. Я замер не веря своим глазам. Как может быть жива женщина, которую убил Бакар несколько сотен лет назад. Бред.       — Кто ты? — воскликнул я, ни на секунду не веря в то, что видел собственными глазами.       — Это не имеет значения! — дымка криво улыбнулась, обнажая стройный ряд белых зубов. — Гораздо важнее, что я здесь делаю, так?       Я растерянно смотрел вперед и не мог сказать и слова. Все во мне замерло будто под гнетом ожидания. Я чувствовал приближение чего-то нехорошего; буквально кожей ощущал, что грядет нечто. Я напрягся.       — Зачем… — мой голос сорвался, — что… какого дьявола ты пыталась убить меня?       Призрачная Морганак присела в показном реверансе, насмешливо склонив голову набок.       — О, прошу простить мне мои дурные манеры. Действительно, как я могла?! — женщина рассмеялась.       Но внезапно взгляд её существенно изменился. Стал колючим. Яростным и пылающим. Она вонзилась в меня своими черными глазами, будто хотела умертвить на месте.       — Я бы убила тебя прямо здесь и сейчас… — зашептала она. — Терзала бы твое тело, пока ты не испустил бы последний вдох, чертов ты монстр…       С каждым словом её голос звучал на октаву выше, закончившись совершенно нечеловеческим воплем. Я отшатнулся. Она выглядела безумной. Потрясала своим сумасшествием в глазах. Слова её отпечатывались будто на подкорке моего мозга, пробирали до костей, заставляя кожу покрыться мурашками.       Еще до того, как она закончила свой монолог, Себастьян дернул меня за рукав к себе, заставляя сделать еще шаг назад. Его спина тут же загородила меня, от пепельного взгляда напротив. Палочки моих друзей вмиг взметнулись в воздух так резко, что я даже вздрогнул, но в отличие от меня Исидора не моргнула и глазом. Она расплылась в болезненной улыбке.       — Но сейчас не об этом, — вновь вернувшись в спокойствие, она склонила голову набок, будто рассматривала диковинное животное. — Важно вот что — я хочу, чтобы ты отдал мне всю свою магию! — загрохотал голос.       Эти слова разрезали воздух на «до» и «после». Тишина заволокла помещение. Я слышал лишь собственное дыхание, что утягивало глубоко в свои объятья.       — С чего вы решили, что я соглашусь? — с вызовом в голосе спросил я.       — Милый, — Исидора странновато покачнулась, — ты отдашь мне свою магию сам, по доброй воле. И вот почему.       Она вытащила из-за спины свернутую в трубочку бумагу, пожелтевшую, с истрепанными краями, и протянула вперед. Пергамент пролетел пару метров в мою сторону и замер во воздухе прямо напротив меня. Он подрагивал, словно живое существо; будто в ожидании моего решения. Я закусил губу. Дотрагиваться до него не хотелось. Отчаянно. Я сжался весь. Моя рука задрожала, когда я все же осмелился взять её.       Это оказалась газета. Довольно потрепанная на вид и словно зачитанная от края до края. Ничего особенного не ожидая, я развернул её. На главной странице была большая колдография. Себастьян, стоящий рядом и увидевший то же, что и я, пораженно ахнул.       — Читай вслух, мой дорогой, все же среди нас слепые.       Я откашлялся. Мой взгляд пробежался по заголовку, прежде чем я начал читать:       — Сегодня утром… кхм… нам стало известно, о нападении на школу Чародейства и Волшебства Хогвартс…       Сорвавшись, я замолчал и Морганак нетерпеливо воскликнула:       — Давай же! Читай дальше.       Мой блуждающий по комнате взгляд вернулся к газете. Нервы оголились, а руки задрожали еще сильнее.       — По данным комиссии по ликвидации чрезвычайных магических происшествий и катастроф, на сегодняшний момент официально погибшими считаются 43 человека, из них 39 дети…       Перед глазами вдруг всё поплыло, и газета плавно выпала из моих рук, медленно опустившись на землю. Там раз за разом двигалась одна и та же картинка — умирающий в адском пламени Хогвартс. Исидора или кто бы там ни был хитровато прищурилась.       — Догадаешься с трех раз кто это сделал? — в её голосе сквозила издевка.       — Ты… — тихо шепнул я, и Морганак рассмеялась. Она хохотала так громко, так сумасшедше, что по моей коже пошли мурашки.       — А вот и не угадал, мой дорогой. Ты… ТЫ! — взревела она. — И только ты виноват в их гибели. Это ты убил их всех.       Это было так странно. Я вроде и слышал, что она сказала, но и в то же самое время ничего не понимал.       — Откуда ты знаешь? — голос скрипит — в голове ад.       Медленно, даже слишком Исидора посмотрела вначале на Оминиса, потом на Себастьяна и расплылась в гадкой улыбочке.       — Кое-кто был свидетелем, подсказал.       Я сделал шаг назад.       — Постойте, — заговорил Мракс, — но как такое может быть? Хогвартс цел и невредим. Откуда у вас такие сведения?       — Ты вроде бы умный мальчик. Должен и сам сообразить.       Мой взгляд невольно зацепился за дату, указанную в газете.

Вторник 17 ноября, 1891 год.

      Сейчас же было только начало октября. Туда же посмотрел Себастьян и прочитал это вслух.       — Что за бред вы несете? — воскликнул он.       Туманное лицо женщины посмотрело прямо на моего друга.       — Ммм… Себастьян Селлоу… Знаешь, это почти честь для меня увидеть тебя лично. Или мне лучше звать тебя Амарантин? Мм?       Амарантин — я попробовал это слово на вкус. Неувядающий, непоколебимый, бессмертный — вот что оно означало. Я обернулся на него. Лицо Себастьяна побелело, точно у призрака.       — Откуда вы…       — О поверь мне, я знаю о вас даже то, что вы сами еще не знаете. Так мило. Вы такие дети на самом деле… пока еще… Даже жаль, что я не дам вашим талантам раскрыться. Однако речь все же не о тебе…       Она внимательно посмотрела на меня.       — Мне стоило многого добраться сюда. И я не отступлюсь. Послушай меня и слушай очень внимательно — у тебя ровно месяц, чтобы научиться обряду передачи Древней магии. О, не волнуйся, мы поможем тебе…       — Кто мы?       — Хранители, мой дорогой. Думаю, ты уже и сам об этом подумал. У тебя нет другого выбора. Я знаю, чем ты дышишь, я знаю каждого, кто тебе дорог. Я не остановлюсь. Как в свое время не остановился ты…       — Вы нихрена не Исидора, так?       Я ахнул, а Селлоу во все глаза уставился на Оминиса. Мракс только что выматерился. За то время, что я знал его, это было впервые. Что угодно можно было ожидать от него, но это… Это было слишком. Такой человек как Оминис никогда в своей жизни даже мухи не обидевший, по своей воле, и вдруг мат?       Точно почувствовав нашу реакцию, Оминис пожал плечами, шепнув лишь:       — Это не ругательство. Хрен — овощ.       — Десять баллов Слизерину. — Женщина выглядела в крайней степени довольной. Она посмотрела прямо мне в глаза: — Я хочу, чтобы ты знал — выбора у тебя нет. Я следила за тобой. За каждым из вас, и поверь мне, я не дам тебе стать монстром.       — Но погодите. Он хороший парень. С чего вдруг такой внезапный переход на убийства? — задумчиво произнес Оминис.       — Да. Почему бы ему просто не сбежать? — с вызовом спросил Селлоу.       — Да потому что дальше будет только хуже! — отрезала Исидора. — Хогвартс первая точка в его, — она брезгливо ткнула в меня рукой, — так называемом восхождении.       — Вы что-то явно путаете… — наконец вмешался я.       — Оу, дорогой, магический мир знает много имен, что вводят в дрожь всех и каждого. И твое там на первом месте.       — Это какой-то сюр! — взорвался Селлоу. — А вы больная на голову женщина! Убить вас, да и дело с концом.       Себастьян наставил на нее палочку, и по лицу Исидоры прошла странная рябь. Возникло ощущение, что она пропадает.       — Хватит болтовни, мальчики, — её голос стал отдаляться. — У вас месяц. Профессор Рэкхем — ключ к передаче древней магии, он же передаст дальнейшие инструкции. А мне пора.       Женщина вдруг стала испаряться прямо в воздухе на наших глазах. И еще до того, как Селлоу шепнул первое заклинание в её сторону. До того, как воздух разрезала яркая зеленая вспышка и свет от неё погас — на месте Морганак ничего не было. Только пустота.       — Ты что, попытался убить её? — поразился Оминис.