НЕЛЬЗЯ

      Из темноты леса позади них вышло четверо: Гаррет Уизли, Натсай Онай, Люкан Шумсби и неожиданно Леандер Пруэтт.       — Что происходит? — тут же беспокойно спросила Нэтти.       Селлоу махнул палочкой вперед, где три огонька медленно приближались к ним с трех сторон.       — И почему я не удивлен!       Если бы Леандер сказал что-то еще, то Себастьян, возможно, не сдержался бы и все-таки съездил ему по лицу, но из леса по очереди стали выходить темные тени. Несколько человек, чью принадлежность было сложно понять. Все в черных балахонах. Мужчины и женщины. Они в абсолютной тишине стали окружать ребят, наставив на них палочки. Последние же сгрудились вокруг одного единственного человека. Того, кто никак не желал приходить в себя.       — Кто вы такие и что вам нужно? — выкрикнул Шумсби. В его голове сейчас мелькали все выученные в дуэльном клубе хитрые заклинания, но со стопроцентной точностью он понимал одно — против взрослых волшебников им придется туго.       Вместо ответа люди в балахонах расступились, выпустив на поляну еще одного волшебника. Он сбросил капюшон со своей головы, сделав один шаг вперед, и ребята на поляне в один голос ахнули.       — П-профессор? — поразилась Онай.       Прямо напротив них со шрамом поперек лица стоял ни кто иной, как Эзоп Шарп собственной персоной. Во плоти и крови.       — Какого?! — выругался Селлоу. Он, как и остальные, пребывал в шоке от увиденного.       Согласно последним данным, что получил Оминис Мракс от своего знакомого — профессор Шарп бежал из больницы Святого Мунго, а сейчас он стоял рядом с ними, дышал и выглядел еще свирепее, чем обычно.       — Ученики! — презрительно рявкнул мужчина. — Мало того что пьяные, так еще и посреди ночи не в своих постелях? Нехорошо, не находите?       Словесные удары сыпались на несчастных, замеревших посреди лесной тропы, ребят. И никто из них понятия не имел, что делать. Каждый помнил что случилось и что сделал профессор, прежде чем отправиться вместе с мракоборцами прочь из замка. Он не только напал на ученика, но и собирался убить его собственными руками, вооружившись настоящим средневековым оружием вместо привычной палочки. И одно дело несчастные школьные дуэли, совсем другое — вполне реальный, пусть и бывший, мракоборец.       Силы определенно были не равны. Куда шести только-только утеревшим материнское молоко с губ подросткам против толпы взрослых магов. Особенно без древней магии, что раньше всегда спасала их из передряг. Во всяком случает такие мысли были у Селлоу, Онай и Мракса.       — Сколько их? — тихо шепнул Оминис, прикрыв рот рукой.       — Я насчитал с пару десятков… — ответил ему Пруэтт. — И могу с уверенностью сказать, что nous sommes complètement foutus, друзья!       — Если ссышь — мы не держим! — тут же огрызнулся Селлоу.       — Может мне хоть кто-то объяснит что здесь происходит? — Гаррет выглядел напуганным. Его веснушчатое лицо выражало полнейший ужас от ситуации.       — Я вам помогу, мистер Уизли, — неожиданно ему ответил сам Шарп. — Мне нужен парень, что лежит у ваших ног. Я отпущу вас с миром и даже не доложу профессору Уизли об этом «инциденте», так сказать. Разойдемся с миром?       Селлоу уже раскрыл было рот, чтобы послать Шарпа куда подальше, но был остановлен Оминисом:             — Не очень похоже, что, наставляя на нас палочки, профессор, вы собираетесь разойтись с нами миром, как сказали.       Шарп рассмеялся, и что-то в этом смехе им всем показалось странным. Он выглядел слегка безумным. Его взгляд рыскал по каждому из ребят, ни останавливаясь ни на миг не на одном их них.       — Мне все равно — забрать его с вашего разрешения или после вашей смерти! — он хохотнул еще раз и вдруг резко стал серьезным: — В кольцо их! — приказал профессор своим людям.       — Люкан! — вскричал Себастьян, когда люди в балахонах действительно двинулись, чтобы закрыть им все ходы.       — Понял! — кивнул парень и через миг сделал большой оборот палочкой вокруг себя, шепча тихие, никому из них неизвестные слова.       Поляну мгновенно озарил свет. Ребят тут же закрыла узкая дорожка из огня, всполохи которого взвились высоко в небо.       — Ха! Пусть только попробуют подойти! — воскликнул радостный Люкан. — Мы, Шумсби, и не на такое спосо…       Договорить он не успел — его сбила с ног брошенная одним из врагов точная атака заклинанием. Но на счастье остальных огонь остался на месте. Шумсби отлетел в сторону.       Все замерли на миг, и Ад раскрыл свои объятья — началась бойня. С громким ревом в ответ на людей в балахонах бросился Пруэтт. С палочкой наперевес парень выглядел как рыжеволосый ангел мщения. Никто не смел обижать его друга! Никто!       Оминис присел на корточки и стал шептать себе под нос. С его палочки начали срываться щитовые заклинания. Парень наскоро закрывал их всеми возможными чарами, чтобы обеспечить безопасность всем тем, кто, в отличие от Селлоу и Пруэтта, не бросался в огонь с ревом отмщения.       Небо озарили зеленые вспышки, слетающие с палочки Себастьяна. Он никого не жалел. С горящими пламенем глазами, парень бросался направо и налево, не щадя никого.       Впавшая в ступор Онай не сразу поняла что происходит. Она переводила взгляд с упавших наземь врагов. Людей, что умирали навсегда. Она видела покрывшегося испариной от огня Пруэтта. Он не убивал, но был до мурашек яростен. Девушка обернулась на Оминиса, который беспрестанно читал заклинания; на его чуть дрогнувшие ладони рук, когда палочка Селлоу изрыгнула из себя очередное темное проклятье. А потом она увидела улыбающееся лицо Шарпа напротив. Ему ни капли не было жаль тех, кто пал. И уж тем более не жаль ту горстку учеников Хогвартса, которых он раньше учил. Ей нужно было собраться, но силы все никак не находились.       Рядом с ней такой же статуей замер Уизли. Парень был на грани того, чтобы броситься прочь отсюда прямо в лес, к замку, к спасению, но кровь в его венах шептала — нельзя! Нельзя оставлять своих друзей на верную смерть… Он посмотрел на палочку в своих руках как на злобную змею. Вот оно — оружие погибели, и никто не научил его, что однажды появится тот, кто попробует точно такой же палочкой отнять его жизнь. Он медленно повернулся в сторону сражающихся парней и сделал шаг вперед. Уверенность расцвела под кожей. Он сделает все, что сможет. И Гаррет замахнулся.       — Оминис… — позвала Мракса Онай. — Я знаю… я помню. Он, — девушка указала пальцем на парня у их ног, что все еще не пришел в себя, — говорил, что ты тоже владеешь темной магией. Ты нужен ему. Защиту могу поддерживать и я.       — Знаю… — тихо отозвался блондин. Его лицо не выказывало никаких эмоций. Пустое. Лишенное всего. Потерянное.       Он понял это еще до того, как развязалась бойня. Понял давно. Когда в сердце появилось то дурацкое, отгоняемое разумом чувство… Любовь. Мракс нашарил пальцами левой руки лицо своего друга. Коснулся щеки. Провел по мягкости кожи подушечками, почувствовав тепло. Гриффиндорец дышал. Пока. И если он, Оминис, хочет, чтобы так продолжалось и дальше, он обязан. Должен встать. Поднять чуть дрожащими пальцами палочку и выкрикнуть прямо в облако врагов стойкое:       — Круцио!       Алая вспышка разрезала и без того освященное тысячей огней пространство и попала прямо в улыбающееся лицо профессора Шарпа. Мужчина согнулся пополам. Его тело сотрясалось от боли, пока перед глазами Оминиса вмиг пролетели лица тех маглов, несчастных людей, на которых он тренировал это проклятье. Их было много. Десятки. До тех пор, пока старший брат не удостоверился, что Мракс овладел Круцио как Экспелиармусом. Оминис не рисковал делать этого раньше. Противился. Но прав был тот зеленоглазый демон, что прочно засел в сердце — однажды ему придется сделать этот выбор. И вот момент настал.       Шок отразился на лицах учеников Хогвартса. И если Селлоу, владеющий Авадой, не был встречен ими с таким невероятным шоком, то покорный, тихий, сотканный из тысячи благородных манер Мракс — напрочь сразил их всех. Они воспряли духом, в отличие от противника. Никто из напавших мужчин и женщин не думал, что, столкнувшись с горсткой шестикурсников, им дадут такой отпор. Натиск стал таять на глазах. И уже даже Шарп не выглядел таким веселым и уверенным. Сомнение отразилось на его лице, прежде чем мужчина парировал следующее, летящее в его сердце, заклинание. На этот раз вполне смертельное. Он сделал шаг назад. Содрогнулся.       И Онай вдруг осознала — он боится. Боится, что яркие вспышки и шум привлекут чужое внимание. Появятся и другие, тогда все увидят его. Застанут на месте преступления. Снова. Мужчина шагнул в темноту, бросив своих людей. Исчез, точно его и не было. А за своим предводителем, медленно отступая, ушли и остальные.       Поляна вновь погрузилась в темноту и тишину. Мир замер вокруг них. Гриффиндор и Слизерин. Вместе. Отбились от врага. Счастье на лицах ребят застыло. Завертелась в сердцах радость. На них напали. Они дали бой и выиграли. Вырвали у судьбы еще несколько спокойных мгновений.       — Охренеть! — выругался Уизли. Он с восторгом посмотрел на остальных.       — Поверить не могу, что они напали. И на кого? На учеников шестого курса? — вопросил Леандер. У парня был рассечен висок, а с левой руки капала кровь.       — Любопытнее другое, — вдруг заговорил молчащий доселе Оминис. — Почему они не пытались нас убить? Вы заметили? Никто не бросался непростительными…       — Боялись задеть его!       Селлоу стер грязным рукавом пот со лба. Парень не был ранен, но чувствовал себя отвратительно. Однако вовсе не нападение, атака и ярость боя внушали ему это чувство. Он смотрел на Мракса другими глазами. Себастьян вспомнил путь в скрипторий Салазара Слизерина и полный отказ Оминиса помочь тогда, хотя опасность и тут и там была вполне реальной. Одно Бастиан понимал сейчас слишком отчетливо — Мракс в который раз сделал свой ход и если раньше Селлоу воспринимал все с одной точки зрения — ревности, то сейчас увидел и другое — Оминис меняется. А может он и всегда был таким?       Возвращались в Хогвартс в странном спокойствии. Оглушенный Люкан шел при помощи своих друзей. Справа и слева его обнимали Пруэтт и Уизли. Они наперебой разговаривали о том, кто из них лучше справился с внезапной бедой и чьи заклинания разили врага в самое сердце. Никто не хотел обсуждать плохое. Никто не хотел думать об этом. Завтра кто-то непременно найдет несколько тел и начнутся вопросы. Нагрянут репортеры, всполошатся учителя, другие ученики, и только семь человек будут знать правду. Но сегодня. Сегодня. Они не будут об этом думать.       Удивительно спокойно парни восприняли и ту новость, что кто-то пытается убить ученика Хогвартса. Учитывая события прошлого года, они сами сделали вполне логичный вывод — на них напали враги. Те, кому не по вкусу было лишиться денег после того, как один единственный парень уничтожил всю сеть браконьеров, разросшуюся вокруг территории школы. Все они помнили Ранрока. Руквуда и Харлоу. Селлоу, Онай и Мраксу даже не пришлось ничего объяснять им — они сами додумали и без слов. Даже то, что очевидно в прошлом году Эзоп Шарп был одним из этих плохих ребят, что сейчас вдруг решил отомстить.       Лишь трое знали правду — тут замешана древняя магия, и очередь из волшебников, желающих заполучить её, лишь увеличивается день ото дня.

***

      Просыпаться с головной болью — то еще испытание. Просыпаться в окружении взглядов сразу двух пар глаз — еще хуже. Особенно когда они осуждающе-беспокойные.       — Что? — голос — скрипучая дверная петля. — Что случилось? — спросил я, мгновенно сбросив пелену сна.       И сразу получил болезненный тычок в плечо. Это Нэтти, в чьих глазах я вдруг увидел слезы. Она замахнулась еще и еще, пока я не поймал её руку.       — Нэтт?       — Скажешь ему? — усмехнулся Селлоу, не сводящий с меня своего потемневшего взгляда. Его глаза, и без того черные, сейчас казались вообще беспросветными.       — Да что, черт подери, произошло? Ну подумаешь, подрался! Не велика бе…       Договорить не удалось. На сей раз я получил очень болезненный удар от Онай уже другой рукой прямо по затылку. Девушка дала мне крепкую затрещину.       — Ты хоть знаешь, как мы переживали?       Я открыл было рот, но был прерван. С губ девушки сорвался всхлип. Она дернулась из моих рук, но я лишь крепче сжал пальцы и притянул вздрагивающую Натсай к себе.       — Да что такое с тобой?       — С чего бы начать… — медленно протянул Себастьян. — С того ли, что тебе, кажется, подлили что-то в выпивку?       — Что? — поразился я.       — Или с того, что на нас напали, пока ты дрых в мире грез?       — На… напали?       Я стал воскрешать в больной голове события прошлого. «Три Метлы». Сливочное пиво. Леандер. Сирона, что по какой-то неведомой причине разрешила нам драться и всё. Дальше был болезненный обрыв.       Хрупкое тело девушки в моих руках содрогалось в болезненных рыданиях, а я не мог отвести взгляда с Селлоу. Что-то в нем было не так. Нет, это был по прежнему знакомый мне парень, вот только его лицо. Его поза. Даже его руки выглядели иначе.       — Ты напился. Нэтти, дай Салазар ей здоровья, додумалась написать мне, чтобы я, точно твой батюшка, забрал тебя с попойки. Оминис ясное дело увязался за мной. Мы застали тебя в самый момент начала драки. Потом ты вырубился, оставив свое пьяное тело на моих руках. А после уже по дороге из Хогсмида в замок нас вдруг окружили неизвестные. Стоит, наверно, сказать что все это время твое сознание временно отсутствовало?       — Бастиан! — ахнул я. — Что случилось? — Нервно оглядевшись я понял, что нахожусь в крипте на кожаном диване. Рядом Селлоу и Онай. Вот только кое-кого не хватало…       — Оминис? Ты сказал, он был с вами? С ним все хорошо?       Селлоу скривился и отвел взгляд.       — Все хорошо с твоим Оминисом. — зло выплюнул парень. — Жрет последствия своих решений. Надеюсь, подавится!       — О чем ты? — только и мог спросить я. Вереница мыслей пробежала у меня в голове, но сформировать хоть что-то дельное не вышло.       — На нас напал… Кто бы ты думал — профессор Шарп собственной персоной! Мы, конечно же, отбились. Как могло быть иначе, правда?       В голосе Себастьяна напрочь сквозила неприязнь, язвительность и еще какие-то ноты, которые я пока не мог разобрать. Болезненные ноты. Но отчего? — вопрос, замерший на моих губах.       — Раз уж с тобой все хорошо — я, пожалуй, пойду спать.       Сказал как отрезал. Селлоу резко развернулся на каблуках, оставив меня осмысливать все сказанное с дрожащей девушкой в руках. Грохнула железная решетка крипты, отчего я тоже вздрогнул. Сильнее обняв Нэтти, я погладил её по волосам.       — Я понимаю, что ты в шоке, но не могла бы ты все же рассказать мне подробнее? Что произошло?       Знал, что ступаю по битому стеклу, но иначе не мог. Онай отстранилась. Вытерла мокрые щеки. Выдохнула, заглушив очередной всхлип.       — Я… я, конечно, понимала, что ситуация вокруг тебя сложная. Но никогда не думала, что все настолько ужасно. Он… он…       — Кто, Нэтт?       — Бастиан… Он убивал. Прямо на наших глазах. Направо и налево сыпались… — она всхлипнула. — Тела. Вспышки. Смерть. Я знаю… да… Мы отбили тебя. Но эта картина. Она… она… Навсегда в моих глазах.       — Нэтт… — я не мог произнести больше и слова. В моей голове как по нотам отыгралось всё произошедшее со слов Селлоу.       Видимо, на них напали, пока они тащили меня в замок. Кто-то очень опасный. Шарп. И Себастьяну пришлось отбиваться. Вот только подробностей не хватало, а пытать Онай было выше моих сил. Я мог подождать. Мог ведь?       — Я помню, как тебе пришлось убить Харлоу. — вдруг вновь заговорили девушка. — Помню, точно это было вчера. Но это была вынужденная мера. Сегодня же… Там был ад. И этот ад разбил всё во мне. Неужели это всегда так? Так страшно? — она заглянула мне в глаза.       Я кивнул. Мне хотелось утешить её. Обнять крепче и постараться изгнать все из головы подруги, но что я мог? Лишь гладить её по рукам и спине в жалких попытках успокоить. Не все готовы ступить на мою дорогу. Не все.       — И еще… Уизли, Пруэтт и Шумсби… Они были с нами. Тоже защищали тебя.       По моему испуганному взгляду Онай все поняла и поспешила заверить:       — Про твою древнюю магию ничего не знают и не поняли. Подумали, что тебе просто мстят за прошлый год, а мы с парнями не стали их разубеждать.       Я выдохнул. Хоть одна хорошая новость. Оставался последний вопрос:       — А что с Оминисом?       Онай выдохнула и отвела взгляд. Совсем как Бастиан некоторое время назад. Да что же такое?       — Круцио… — только и смогла вымолвить Нэтти, и я все понял.       Видимо, в попытке защитить меня, Мракс попустился своими принципами. А значит, теперь он до ужаса в сердце жалеет об этом. Мрак во мне взорвался с новой силой. Стало больно. За него. За них за всех. И вдруг я кое-что вспомнил:       — Нэтт, Себастьян сказал — меня, возможно, отравили? Что он имел в виду?       — Не знаю… — покачала головой девушка. — Ты был в порядке. Да отчасти жутко пьян. Ввязался в драку. Но в остальном, казалось, было все хорошо, пока ты не рухнул на месте. Оминис сказал, что ты точно был в беспамятстве. И он подозревает, что причина вовсе не в сливочном пиве. Кто-то подмешал тебе что-то в выпивку. Они знали, что ты будешь там. Знали, что без сознания. Кто-то, возможно Шарп, планировал это. Напасть на окружающих тебя людей, пока сила древней магии спит вместе с тобой.       — Но кто? — спросил я в пустоту, и мой вопрос повис в воздухе.       В этот вечер я пил со всей гриффиндорской командой по квиддичу. Неужели кто-то из них мог быть замешан?