НЕЛЬЗЯ

      Я плыл. Между пушистыми белоснежными облаками в ярком солнечном свете. Я мог поласкать их рукой. Коснуться этой нежности пальцами. Почувствовать её кожей. Мне хотелось поддаться, провести руками, сжать. Обнять и притянуть к себе.       То, что это сон, мною было определено сразу же и со стопроцентной уверенностью. Не может же быть в жизни так… Так тепло, так до очешуения сладко. Облако обнимало меня в ответ, ластилось, терлось и даже постанывало…       Стоп! Что?       Распахнув глаза, я сразу понял, что облако в моих руках вовсе не белое и пушистое, а скорее твердое, обжигающее, но все еще до безумия нежное. Темные кудри волос под пальцами, ласковый одурелый поцелуй. Чужие губы на шее выводят только лишь ему известные символы.       — Бастиан? — на выдохе. — Что ты делаешь?       Вопрос замер в воздухе. Он остановился. Приподнялся и посмотрел прямо мне в глаза. Сердце билось так, что в тишине крипты его удары, казалось, отражаются от стен. Я все еще был на диване в почти полной темноте, а на моих бедрах удобно устроившись сидел Селлоу. Его взгляд казался мне странным, таким же нереальным, как мой сон. Дышать не получалось, грудь сдавило от чувств и ощущений. Бастиан выглядел смущенным. Его растрепанные волосы падали на глаза, расстегнутая и вывернутая из брюк рубашка тоже говорила о многом.       — Ты реальный вообще? — сумбурно шепнул я.       Он кивнул и вновь опустился ко мне, коснувшись губами моего носа. Легкое касание, одно, потом щеки, одной и другой, еще и еще. Зацеловывал. Пока в конце концов я не нашел свои руки у него на бедрах. Почему мы так резко шагнули от его вечерней злости до «сейчас» — стало неважным. Все затерялось, забылось и смылось в ворохе других ощущений. Я прогнулся, прижимаясь бедрами к бедрам, коротко потираясь животом. В этом было что-то инстинктивное. Точно животное, оставленное в пустыне без воды, я пил и пил, как ненормальный, будто без этой воды я не жил раньше и не смогу жить. Селлоу раскрыл мои губы языком, скользнул внутрь, и я подумал, что умру сейчас. Просто откинусь на этом диване и перестану дышать. Его рот на вкус как смесь яда и рая. Сладкий и горький одновременно. Точно алкоголь. Жаркий и пылающий на языке, нёбе, губах. Во мне, а я в нем. Мы… мы это что-то сумасшедшее и дикое. Я потерялся. Я умер, и воскресал секунда за секундой.       Подхватив его под бедра, я перевернул Селлоу, подмяв под себя. Теперь я был в роли нападающего. Таранил его рот своим языком, вылизывал его, касаясь пальцами горячей кожи под рубашкой. Я подрагивал, как и мои руки, что расстегивали пуговки на груди. Он в этот момент делал ровно то же самое, лишая меня моей одежды. Мне так отчаянно нужно было коснуться его, что я торопился. Торопился облизать впадинку под кадыком, пройтись языком по ключице, получив самый восхитительный стон в моей жизни. Спуститься вниз. Облизать губы в нетерпении и наконец кончиком языка коснуться соска. Он твердый, вставший, и такой вкусный, будто сочная, наполненная алкоголем вишня в бокале на тонкой ножке.       В моей жизни никогда не было ничего более реального, чем он подо мной. Настоящий. Мой. Остатки разума уплыли, когда я принялся выцеловывать кожу у него на животе, помогая себе влажным от чувств и ощущений языком, а пальцы, мелко подрагивая, уже расстегивали ремень его брюк. У Селлоу стоял, причем так, что стоило мне лишь отодвинуть нижнее белье, как я увидел чуть влажную головку его члена. Я очень хотел его сейчас, оставался только один вопрос…       Я остановился, отодвинулся и плотнее сел на Бастиана. Заглянул в глаза.       — У меня никогда не…       Его пальцы накрыли мои губы.       — Шшш… Молчи. Не порть момент…       Взяв меня за подбородок, Селлоу притянул меня обратно к себе, а затем шепнул тихое:       — Не беспокойся об этом.       Моё тело горело. Я потянулся за очередным поцелуем, почувствовав, как его член коснулся моего живота. Я потерся об него — Бастиан застонал мне в губы, а после мы вновь поменялись местами. Уже он быстро и по-деловому спокойно снимал с меня брюки.       Холод в комнате заставил меня покрыться мурашками, а может это был Селлоу, что, чуть грубо нажав на мою припухшую нижнюю губу, протолкнул указательный и средний пальцы мне в рот. Я, точно послушный котенок, их облизал — он улыбнулся мне такой пошлой улыбкой, что меня тряхнуло. Я знал, что будет дальше, только из книг и напрягся. Видя это, Бастиан не стал торопиться. Его пальцы выскользнули из моего рта. Осторожно и очень медленно, будто касаясь хрупкой статуэтки, он дотронулся до меня уже в другом месте. Там, где просто необходимо было быть. Чувства, что я испытал, не передать никакими словами. Это был страх вкупе с сумасшедшим желанием. Я дрожал, пока его пальцы ласково проходились между моих бедер. Мне хотелось поторопить его, чтобы он просто взял и сделал это — без разговоров и даже грубо. Я не мог терпеть.       — Пожалуйста, — сорвалось с моих губ само по себе.       Я закрыл глаза и потянулся рукой к его члену. Пока пальцы Бастиана творили со мной нечто невообразимое, мне не хотелось оставлять его без ответной ласки. Я провел рукой вдоль ствола, сжал. Он рыкнул на меня:       — Будешь так делать, и я перестану быть нежным.       Я выругался. Распахнул глаза.       — Просто сделай это! Я не могу больше. Я хочу…       — Хочешь чего? — порочно шепнул он, смотря на меня сверху вниз.       — Тебя… — ответил я исступленно и добавил: — Там.       Смущение затопило мои щеки, но ждать больше не было сил.       — Будет больно. — Сухая и немного черствая констатация факта в ответ.       Но я просто отметаю это. Выбрасываю все страхи из головы. Он мне нужен. Прямо сейчас до боли нужен и я хочу получить эту боль. Пусть болит. Пусть ноет. Я так хочу…       Мысль не успевает сформироваться до конца, как Селлоу вынимает из меня пальцы, а следом прижимается горячей головкой к узкому входу. Раздвигает грани и сбрасывает с меня наконец все оковы. Он медленно входит, но мне больно. Режет неприятное ощущение, спадает возбуждение. Хочется вскрикнуть, и я кричу. Бастиан ложится сверху. Не знаю, как он держится в такой ситуации, но его губы находят мои. Он целует, словно убивает. Напрочь сносит голову. Мне все еще до ужаса, до дрожи в коленях больно, но он лечит. Зализывает раны и мокрые от слез щеки. Ему тоже больно — я вижу это в его глазах.       — Расслабься, пожалуйста…       С его губ срывается мое имя. Он шепчет его. Повторяет раз за разом точно молитву, и это срабатывает. Я отдаю в его руки все то, что еще держал при себе. Болезненные всхлипы перерастают в стоны. Всё еще до ужаса неприятно, но эти ощущения вытесняют другие. Любовь. Нежность. Страсть. Поцелуи. Ласки. Горячие губы шепчущие о том какой я сладкий, теплый, нежный и узкий, о том как ему хорошо со мной и как он мечтал об этом с первой встречи.       Я усмехаюсь. В первую встречу Селлоу если и думал о таком, то уж точно не при таких обстоятельствах. Поиметь меня и заняться со мной любовью — чуть разные вещи.       Кажется, я говорю это вслух, потому как Бастиан отрывается и заглядывает мне в глаза. Нет, мы не говорили об этом раньше. Это впервые. Мои слова делают с ним что-то невообразимое. Перемена происходят на моих глазах. Зажигается огонь и это пламя заставляет меня сгореть. Он начинает двигаться резче, быстрее. Шумно выдыхает. Сердце колотится как бешеное. Селлоу отстраняется, его пальцы берут меня за бедра, впиваясь в кожу. Кажется, он тоже решил наконец отпустить себя и перестать переживать за мою боль, потому как теперь движения стали рваными. Быстрыми. Болезненными, но от того более чувствительными.       Он вдавливает меня в диван и находит рукой мой уже опавший член. От этого касания, а может от вида возвышающегося надо мной парня, тот дергается. От его влажной кожи, порочного взгляда и движений рукой у меня вновь встает. Я не знаю, что он делает со мной, но спустя время я долго и с шумом кончаю. Селлоу размазывает все по моему животу и это вызывает в нем что-то животное. Безумное. Мой растерянный, смущенный вид. Мои стоны. Приподняв под бедра, Бастиан берет меня с оттяжкой, грубовато, болезненно, но я покачиваясь на волнах пребывая в экстазе. Мне приятно все, что он делает и говорит. Даже если это смущающие пошлости.       Я отключился еще до того, как он закончил и очнусь уже гораздо позже. Мы все еще на диване. Я замечаю, что моя кожа чистая и даже почему-то пахнет его одеколоном. А еще я укрыт не только одеялом, но и оплетен руками и ногами. Бастиан долго меня обнимает. С каким-то болезненным сумасшествием беспокоится. Боится. Я усмехаюсь и чувствую себя исключительно уставшим. Приятно. В конце концов мне даже приходится на него нарычать, чтобы вопросов про «не болит», стало меньше. «Болит конечно!» — хочется ответить мне. А у тебя бы не болело? Но в голове лишь повторяющиеся из раза в раз слова: «я люблю тебя», как молитва. Они так и не срываются с моих губ. Сам не знаю почему — молчу. Мне кажется, такие нежности после секса если не признак слабости — все равно не покажут меня с лучшей стороны. В конце концов это ведь просто страх. Да? Страх что скажешь заветное «люблю», а в ответ получишь давящую тишину. А еще хуже простое «спасибо» — этого я не мог перенести.       Кутаясь друг в друга как в одеяло, мы пролежали до раннего утра. Часы в углу крипты пробили восемь. Я встал, чтобы одеться, и стоило мне только сделать это, как атмосфера по какой-то причине разрушилась и стала холодной, даже ледяной. Обернувшись, я понял в чем причина. За решеткой крипты кто-то был. Она скрипнула отодвигаясь, и в комнату вошел Оминис.       — Так и знал, что найду вас здесь. Завтрак? Первое занятие? Все мимо вас?       Удивительная черта — почти моментально находить нас в темноте. Иногда я счастлив от того, что Оминис слепой и не видит, как судорожно я натягиваю брюки на себя. Впрочем, несмотря на это, Мракс все равно чуть задумчиво хмурится, пройдя дальше и остановившись прямо возле дивана.       — Даже спрашивать не буду, чем вы здесь занимались… — фыркает он.       Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь уловить эмоции, но там пусто, как в чистом дневнике. Абсолютная тишина. Ноль эмоций.       — Через полчаса нас ждут у Уизли, — оглашает он; я замираю, так и не застегнув брюки.       — Она дала разрешение? — первым из оцепенения выходит Себастьян.       Мракс кивает и достает из мантии красивый конверт с гербом поверх. Тут уже я спохватился:       — Брат прислал разрешение?       — Ага, конечно, — безразлично бросил Мракс. — Отец.       Сухо, — подумал я. Слишком сухо. Оминис выглядел каменным и спокойным. Странным. Помня рассказ Нэтти о вчерашнем, я был удивлен такому абсолютному безразличию. Даже тень не пробежала по его лицу при упоминании отца. А насколько я мог судить, именно отец Оминиса был самым уродливым из их семейки фанатиков.       Времени подумать об этом мне никто не дал, конечно же. Оставив Оминиса в крипте, мы с Селлоу торопливо вышли. Увидев мой задумчивый вид, Бастиан коснулся плеча.       — Что-то не так? Бо…       — Еще хоть раз, — рыкнул я, перебивая, — спросишь не болит ли — я сделаю с тобой то же самое!       Селлоу довольно усмехнулся.       — Ха, для этого тебе нужно будет меня поймать. И все же, о чем ты так усиленно думаешь?       — Оминис, — тихо признался я, и Бастиан тут же помрачнел. — Он выглядел странно.       Я видел, как слизеринец медленно вернул своему лицу выражение довольного жизнью кота.       — Окклюменция, брат, хорошая штука. — Он подмигнул мне. — Мракс, если захочет, может отключить все чувства. Это плохо для него, но хорошо для тебя и нашего дела. Без эмоций ему проще думать. Уж извини, но мозг сегодняшней операции явно он. Я понятия не имею, где нам искать проклятого Рэкхема с его мордредовым портретом.       Машинально я кивнул соглашаясь с ним, но дебри мыслей в моей голове уже сами по себе запутались еще сильнее. Наверно разум не способен вынести столько всего, как мой. И я бы с большим удовольствием попросил Оминиса проделать этот хитрый трюк и с моим мозгом. Мне нужно было хоть раз сесть и трезво оценить ситуацию. За произошедшее с Селлоу этой ночью я себя не хвалил. Даже наоборот — ругал. Поддавшись чувствам, ощущениям и возбуждению я просто не успел подумать. Слишком быстро зажегся, а сейчас во мне очнулась наконец совесть.       Заметив мое состояние, Селлоу шлепнул меня по бедру.       — Это был просто секс. Тебе незачем так напрягаться…       Он махнул мне рукой и уже развернулся, чтобы спуститься вниз к себе, когда вдруг обернулся.       — Кстати, — Бастиан улыбнулся, — оденься красиво, я люблю твои вычурные рубашки.       Против воли я расплылся в улыбке. Иногда (всегда) Селлоу потрясал меня своими заявлениями. Особенно сейчас. Нам предстояло путешествие через камин с порохом, а я должен надеть свою лучшую рубашку с воланами? Да он просто издевается — и минуты не пройдет, как белый станет серым. Впрочем, удивить его тоже захотелось. Вычурное, говоришь? Сейчас будет…       Промчавшись по лестнице и шепнув пароль, я оказался в гостиной, полной других учеников. Благо никто не обратил на меня никакого внимания и я смог с той же скоростью добраться до спальни, где первым делом вывернул свой чемодан.       — Вычурное, вычурное… — шептал я, перебирая собственное шмотье.       И наконец из недр этого ужаса обнаружил её — рубашку. Красную! Говорят, на красном не видно кровь. Я усмехнулся. В моей ситуации, где каждый второй тянется к моему горлу, — идеальный вариант. Рука сама по себе погладила нежную ткань. Легкое заклинание, и многочисленные тканевые складки выправились вмиг. Пошарив еще, я нашел подходящие брюки. Насколько я мог судить — комплект получился до черта вычурным. Как он и хотел. Наскоро одевшись, я наконец покинул свою спальню.       — Стоп-стоп-стоп!       Обернувшись на голос, я столкнулся с черными глазами Натсай Онай. Девушка оценивающе прошлась по рубашке взглядом и хитро улыбнулась.       — И куда это ты так вырядился? — съязвила она. Никак у слизеринцев научилась. Надо бы как-то ограничить их общение.       Я поморщился. Девушка привлекла ко мне излишнее внимание и через секунду уже вся гостиная открыто рассматривала мой наряд.       — На свидание! — огрызнулся я.       — К кому из… — шепнула было Онай, но я округлил глаза и она моментально заткнулась.       — Вообще-то мы собираемся в больницу Святого Мунго.       Её взгляд тут же переменился, и пока никто больше не высказался, она схватила меня за локоть и потащила через проем и портрет в коридор.       Прижав меня к стене, Нэтти тихо заговорила:       — Я так переживаю за вас. Будьте осторожны! Хорошо?       Взять еще и её с собой мы уже не могли. Ибо оправдать посещение Анны мной, Оминисом и, конечно, Селлоу еще как-то можно было, а вот Онай никогда не приятельствовала с девушкой.       Я коротко кивнул и на прощание мазнул её быстрым поцелуем в щеку. Онай еще долго провожала мой силуэт и хотя я уже не видел этого, но взгляд её был полон тревоги.       К кабинету профессора Уизли я подошел отнюдь не первым, хотя и очень торопился. Там стоял Мракс. Оперевшись бедром о шершавую каменную стену, парень моментально почувствовал моё приближение. Как и всегда. Он чуть повернул голову в мою сторону, дав мне шанс еще раз оценить его пустое выражение лица. Это до отвратительности не шло ему, настолько что в душе зашевелилось неприятное чувство.       — Где Селлоу? — лениво поинтересовался он.       — Не знаю. — Я зачем-то пожал плечами. — Идет где-то.       Мракс хмыкнул. Нелепая и такая глухая пауза вдруг возникла между нами. Гробовая тишина — так это называют обычно. Я хотел что-то сказать, но раскрыв рот так и остался стоять рядом, не произнеся больше и слова. Был ли смысл разговаривать с ним, пока он отключен? Скорее всего нет, хотя я и мог наверное попытаться поговорить. Я не понимал что между нами происходит. Между нами тремя. Вроде бы было все ясно — Селлоу мой парень. У нас все серьезно. В моей голове даже прозвучали слова любви, но вот Оминис… Глядя на него мое сердце билось через раз, а в глубине души рождалась какая-то странная, душащая нежность.       Наконец я собрался с силами и вымолвил одно слово:       — Прости…       Мракс дернулся, как от удара. Затем медленно повернулся в мою сторону. Его взгляд такой пустой вновь ударил по мне. Болезненно.       — За что извиняешься? — поинтересовался он, растягивая гласные.       — Тебе пришлось из-за меня использовать Круцио…       — И что? — будто с вызовом спросил он. Его бровь взлетела вверх вместе со словами.       Я не мог понять в своем состоянии он действительно ничего не чувствует? Полагается только на доводы разума или нет?       — Просто… ты… я… — найтись было так тяжело. Будто язык примерз к нёбу.       — Забудь! — отмахнулся Оминис. — Это не так важно…       — Что не важно?       Я обернулся на голос. По коридору к нам шел Себастьян. Остановившись рядом со мной, Селлоу потянулся рукой к моей рубашке. Его пальцы сомкнулись на ткани и он чуть потянул меня на себя.       — Шикарно выглядишь… — шепнул Бастиан куда-то мне в шею.       Я вздрогнул. Кожа почти сразу покрылась мурашками. Когда Селлоу этого хотел, он мог быть до ужаса сексуальным. Дерзким.       — Будьте так любезны — избавьте меня от ваших щенячьих нежностей. Нам пора!       Я обернулся на Оминиса, но не увидел в нем и грамма ревности. Вообще ноль. Ничего. Гребаная пустота. Себастьян тем временем отпустил меня, пригладив рубашку.       — Мой любимый цвет… — парень подмигнул мне и первым потянул за ручку двери.       Механизм скрипнул. Мы зашли, обнаружив профессора Уизли за своим столом, как и всегда.       — Ах, это вы! — она отбросила от себя какие-то бумаги и резко встала. — Как раз вовремя. Подойдите к камину.       Женщина обошла свой стол и вместе с нами шагнула к камину. Профессор Уизли взяла с каминной полки мешочек с порохом и протянула его мне в руки.       — У вас пара часов, — строго объявила профессор, посмотрев каждому из нас в глаза. — У меня не будет возможности проконтролировать ваше возвращение, но имейте в виду, после я все равно узнаю, если вы задержитесь. Мракс, Селлоу, — ваш декан вряд ли будет рад опозданию.       Парни заверили женщину, что вернутся вовремя. Я же смог скрыть эмоции, ведь вовремя мы точно не планировали. Нам нужно было много времени, чтобы добраться до Министерства. А потом еще архив…       Я залез в мешочек рукой, зачерпнул порох и первым вошел в камин.       — Больница Святого Мунго! — мой голос разрезал тишину, а в следующий миг языки зеленого пламени поглотили меня.       В больнице было тихо. Нас встретил пустой коридор и, к моему удивлению, возле камина никого не было, хотя я был уверен, что кто-то да должен был встречать новоприбывших. За моей спиной еще дважды полыхнул камин.       — В начале Министерство, потом Анна! — строго наставил нас Оминис.       Так было правильно, но какой-то болезненный взгляд у Селлоу я все равно заметил. Мы не обсуждали этого. Не говорили об Анне и её с каждым днем ухудшающемся положении. У меня до сих пор не было решения этой проблемы, а Бастиан и не торопил. Кажется, произошедшее с его дядей слишком сильно потрясло его, что он ослабил напор. А может всё же свыкся? Хотя это и не было на него похоже.       Без каких-либо препятствий мы, одетые не в школьную форму, прошли через коридор и спустя пару минут оказались на улице Лондона. Никто даже не обратил на нас внимания. Маглы сновали туда-сюда по своим делам. Я им завидовал. У них уж точно не было таких проблем, как у меня.       От больницы до Министерства Магии добрались при помощи трансгрессии. Я был там всего один раз, когда в прошлом году меня забрал Элиазар Фигг от родителей, чтобы отвезти в Хогвартс, и потому знал, куда именно нужно идти и где был проход для посетителей.       Селлоу, Мракса и меня на входе зарегистрировала милая приветливая женщина в возрасте и, получив от нас направление в архив, указала на нужный лифт, чтобы мы не потерялись. Скрипучее изобретение маглов дернулось, стоило нам только нажать на одну из многочисленных кнопок. Я еле удержался от падения, схватившись за поручни, и выдохнул наконец. Было нервно и страшно. Даже очень. Мы пришли с одной единственной целью — найти портрет Рэкхема, если он сохранился, и именно это заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке.       — Не переживай! — Бастиан увидел моё состояние и попытался поддержать.       Его рука нашла мою ладонь. Наши пальцы сами по себе переплелись, и я вдруг поймал себя на чудовищной мысли — я хотел бы, чтобы за другую руку меня держал Оминис. Нормальный. А не этот эмоциональный инвалид. Я поморщился. Только этого мне сейчас не хватало — идиотских мешающих мыслей. Я вновь пожалел, что не умею так же — отключать свои чувства.       Лифт раскрылся и мы вышли в небольшой круглой комнате. Я осмотрелся. Справа и слева было по две двери.       — И куда теперь?       Оминис вытянул палочку вперед, указав на одну из дверей.       — Туда! — скомандовал он и первым сделал шаг.       Следующее помещение было уже больше предыдущего, но всё еще никак не напоминало архив. В моей голове я представлял огромный зал с множеством стеллажей, как в библиотеке Хогвартса. Впереди же была только широкая деревянная стойка, за которой сидел скучающий волшебник. Увидев нас, он встрепенулся.       — Молодые люди! Я рад, проходите-проходите. Не стойте столбом.       Мужчина неопределенного возраста с черными волосами встал и навис над стойкой.       — Что привело вас? — любезно поинтересовался он. — Меня зовут Флитстайн Шуберт.       Оминис молча достал из складок своего пиджака сложенный вдвое пергамент и вручил его мужчине.       — Ага. Оминис Мракс… Так, так, так. — Шуберт внимательно вчитался в текст на бумаге и через время вновь взглянул на нас. — Мракс… Не тот ли это Мракс, что в родстве с Ноктуа Мракс?       — Да! — кивнул Оминис. — Это моя тетя.       — И как она поживает? Помнится мне, она училась на несколько лет младше меня… — пространственно проговорил мужчина, точно поддавшись своим нахлынувшим воспоминаниям.       — Мертва.       Я дрогнул. Нашел глазами Оминиса и содрогнулся еще раз. Гребаная пустота. Да, сколько ж можно?       — Жаль, жаль, — спокойно произнес мужчина, отчего я понял, что вовсе ему не жаль. — Что ж, с документами всё хорошо. Теперь мне нужно будет попросить вас оставить ваши палочки здесь.       Я покосился на Селлоу, тот так же на меня. Сдать палочки?       — Это вынужденная мера, — пояснил Шуберт. — Некоторое время назад кто-то особо умный случайно подпалил один из стеллажей. Теперь внутрь можно только без палочек! Вот такие вот правила. Так что шустрее. Сдавайте и вперед!       Расставаться с палочкой, конечно, не хотелось, но вариантов не было. Я протянул её мужчине. Оминис и Селлоу повторили мой жест.       — А как же… — спохватился я, вспомнив, что без палочки Мракс превращался почти что в магла.       Шуберт внимательно посмотрел на нас и, видимо, понял то же самое.       — Такие правила, ребята. Ничего не могу поделать. Никаких исключений.       Оминис отмахнулся и вместо этого спросил:       — Скажите лучше, где нам найти информацию по Персивалю Рэкхему? Это директор Хогвартса.       — Помню, помню, — со знанием дела отозвался мужчина. — Один из лучших директоров, насколько память мне не изменяет… он…       — Пока что, — в его монолог вдруг вмешался Оминис.       — Что вы сказали, молодой человек? — смутился архивариус, поправив сползшие очки.       Мы выразительно глянули на Мракса, а тот с присущей ему холодностью лениво ответил:       — Я говорю, что Рэкхем был одним из лучших, но нет никакой гарантии, что какой-нибудь великолепный директор Хогвартса не ждет нас впереди.       — Славно! — отозвался Шуберт. Мужчина смерил Мракса странным взглядом и резко развернулся. Позади него что-то под влиянием, несомненно, магии скрипнуло.       Одна из покрытых деревянной панелью стен сдвинулась, открыв чернеющий своей темнотой проход. Мужчина взмахнул рукой, отошел от стойки и громко объявил:       — Персиваль Рэкхем. Директор Хогвартса. Пятнадцатый и шестнадцатый век.       Раздался скрежет уже значительно громче, точно какой-то огромный механизм пришел в движение. В проходе мелькнул голубоватый свет и наконец все затихло.       — Готово, можете идти! — скомандовал архивариус.       — Туда? — я с сомнением взглянул в черный коридор позади мужчины.       — Туда! — подтвердил он и сделал шаг в сторону, давая нам пройти.       Покосившись на парней, я первым обошел стойку и глубоко вдохнул.