НЕЛЬЗЯ

      Беспалочковая магия никогда не была его коньком. Но ненависть, злоба, ярость, сожаление и боль смешались внутри Селлоу в такой жуткий коктейль, что дверь клетки просто сорвало с петель. Он не помнил, что происходило дальше. События мелькали перед глазами сплошным потоком. Забежавший внутрь на шум охранник был отброшен в сторону стены с силой тысячи бомбард. Его голова неестественно запрокинулась, и Бастиан на миг даже почувствовал счастье. Он обыскал этого безликого человека и вытащил из его сжатого кулака палочку.       Дальше лишь дело техники. Снять защитные заклинания, прощупав заранее пространство тюрьмы. Убрать воющие чары — никто не должен обнаружить побег раньше времени. Ловкое дезилюминационное заклинание вырвалось из чужой палочки как из родной. Себастьян обернулся. Посмотрел на распластанное посреди их тюрьмы тело Оминиса. Сердце сжалось от боли, заплелось железными прутьями и замерло, почти не стуча.       Оставить или уйти? Оставить или уйти? Что делать? Что? — лихорадочно соображал парень.       Каждый миг промедления отзывался отчаянием в окаменевшем сердце. И вдруг в дверь их тюрьмы вбежал еще один волшебник. Бастиан застыл. Находясь под скрывающим заклинанием, он словно на ладони видел, как тот метнулся вначале к охраннику, а следом к их клетке. Громко выругался.       Вокруг Селлоу застыло время, и наконец родился отменный план. Парень улыбнулся, оголив клыки, и наставил чужую палочку на мага. Оминис был совершенно прав — Империо действительно было его самым любимым заклинанием. Идеальным.

***

      Вслед за Оминисом в арке смерти замелькали и другие знакомые мне лица, каждое из них было по-своему дорого мне. Я почувствовал себя пустым и сломанным, будто кукла смог лишь моргать. И наконец темный мрак арки отпустил меня.       — Сколько же я убью? — не выдержал я и закричал, обернувшись на Кейлу.       Девушка выглядела до смерти довольной собой. Она в точности исполнила свой план, и дело оставалось за малым: уговорить меня пойти на самоубийство. Легко и просто. Я видел всё это по сверкающим глазам Кейлы.       Она не ответила, но я понял и сам — много. Слишком много для меня одного. Невыносимо много. Я сделал шаг назад. Осознание обрушилось на меня со странной и страшной силой. Захотелось завыть, забыть, поддаться на уговоры и самолично отдать ей всё. Но что-то в моей голове не давало покоя:       — Кто ты такая? — спросил я тихо, но так, чтобы она услышала. — И откуда тебе столько обо мне известно?       Кейла с неподдельным удовольствием, наблюдавшая за всеми моими метаниями ответила не сразу. Она поправила волосы, отряхнула невидимые пылинки с брюк и улыбнулась.       — Я — это ты, — коротко ответила девушка. — Но из далекого будущего. Думаю, ты и сам это уже понял.       Кейла медленно подошла ко мне.       — Магия в нас может не только творить те ужасные вещи, к которым пришел ты, но и менять их. Она же позволила мне вернуться в прошлое. Жаль, что лишь бесплотным духом. Ох, каких сил мне потребовалось, чтобы завладеть первыми своими телами, не передать словами.       — Завладеть?       — Именно, — кивнула она. — Мой дух без тела не мог ничего сделать. В начале я присматривалась к тебе. Скажу, это заняло какое-то время и даже больше. Ты удивил меня. Я думала встретить юного маньяка-сумасшедшего, но ты оказался другим. Впрочем то, что ты пощадил своего друга-убийцу и не сдал его мракоборцам, раскрыло мне глаза. И тогда я начала действовать.       История оказалась до банального проста. Первым в списке девушки стала пробная попытка завладеть чужим телом. Это была маленькая Авалария Оксберри. Она же привела Кейлу к следующей жертве — профессору Шарпу. А дальше было и вовсе легко.       — Подсунуть подложные мысли и решения в голову Селлоу было так просто. Именно он привел тебя сюда ко мне. Забавно, правда? Уже второй предавший тебя друг.       — О чем ты говоришь?       — А откуда, по-твоему, я так много знаю. Там, в будущем, хочешь знать имя того, кто пойдет против тебя и умрет первым?       Мне не нужно было говорить что-то еще. Я как наяву помнил лежащего в крови Оминиса из Арки Смерти. Чудовище во мне раскрылось и зашептало:       — Убей её… убей, убей убей.       Не обращая никакого внимания на меня, Кейла продолжала говорить:       — Пойми, ты и есть причина гибели их всех. И для тебя же лучше просто исчезнуть из их жизней. Навсегда. Спаси своих друзей. Решайся, хотя выбор у тебя не велик — добровольно отдать мне всё или под пытками.       — Зачем же ты отправила меня искать Рэкхема? К чему была та встреча? Ты могла еще тогда попросту взять и забрать всё себе.       Она усмехнулась.       — Мне нужно было убедиться в том, что нам не помешают на этот раз. Рэкхем был лишь поводом, чтобы дать тебе время подумать над моими словами. Зародить сомнение в себе, зная характер этого старика — он мог убедить тебя сдаться. А, во-вторых, загонять тебя как мышку в клетку было истинным удовольствием. Смотреть, как ты бегаешь, как наслаждаешься оставшейся короткой жизнью.       — А может тебе нужно, чтобы я сдался добровольно? — еще до того, как эта мысль сформировалась в моей голове, я уже задал этот вопрос.       — Это самый лучший вариант, но мы заговорились, мой хороший. Расслабься и закрой глаза, я постараюсь быть нежной.       Я выставил руку вперед, останавливая её, а сам судорожно соображал. Пазл в моей голове все никак не хотел сходиться вместе. История получалась крайне запутанной, а раз уж Кейла обещала все мне рассказать — шанс свой я не мог упустить и потому вновь спросил:       — Если, как ты говоришь, тебе было легко завладеть чужими телами и даже подсунуть кому-то свои идеи и мысли, то почему ты не воспользовалась телами моих друзей. Зачем из раза в раз пытать бедного Шарпа?       — Ах, это, — махнула рукой девушка. — Довольно любопытная вышла история. Твой профессор оказался очень хорошим телом. Правильным. Он не только позволил мне пользоваться собой, но и полностью поддержал меня в желании остановить тебя. Конечно после того, как узнал от меня правду.       — Значит, нападение возле Хогсмида не твоих рук дело, а его?       — Ты хочешь сказать, что этот «провал» только его? Ха! Дорогуша, а не думал ли ты, что твой профессор просто давал тебе шанс?! Он хотел узнать, действительно ли вы с Селлоу так опасны, как я говорю. В голове просточка Шарпа никак не клеилось шестикурсники и Непростительные заклинания. Но спасибо твоему другу. Выручил он меня знатно.       Она говорила странно для своего выглядящего молодо тела, и я задумался. А вдруг опять обман? Что если я действительно попался как мышь, и в словах Кейлы ни секунды правды. Несмотря на то, что история выходила стройной и ладной, я все никак не мог отделаться от мысли, что что-то упускаю.       — Чье тело у тебя сейчас? — спросил я постаравшись дать своему голосу уверенность и силу.       — А есть какая-то разница? — вышла из себя девушка. — Теперь, когда ты все узнал, пожалуй, настало время для твоей смерти. Я заберу магию себе и наконец смогу вернуться.       — Что? — поразился я.       Рот девушки захлопнулся, а взгляд стал затравленным, даже испуганным.       Она не может вернуться без отнятой у меня силы? Значит вот зачем было это все. Никакого благородства и в ней? Прогремел второй звоночек. Моя ошибка была сделать шаг назад от неё. Атмосфера из доброжелательной тут же сменилась на угрожающую.       — Можешь не пытаться найти выход. Отдел тайн — лабиринт, и только я знаю, где сейчас твои друзья. Пока еще живые друзья…       Я замер.       — Где они?       — Думаю, где-то в клетке, дорогуша, и ты зря тянешь время. Закинуть удочку о двух несовершеннолетних разгуливающих по Министерству было слишком легко. Один из которых к тому же подозревается в убийстве своего дяди. А я могу сделать так, что подозрения превратятся в уверенность, если ты добровольно не сдашься мне сейчас. Даю последний шанс, милый. Отсчет пошел.       Мой взгляд заметался, ища выход, и это было большой ошибкой. Девушка моментально все поняла, а в следующую секунду парализовала меня заклинанием.       — Не хочешь по-хорошему, значит? Ну ничего, я смогу и так. Мне хватит и того, что ты забрал в хранилище. А потом я просто убью тебя, как других.       Других? — услышав это, мое сердце пропустило удар. Значит были и другие? Кто? Такие же хранители? Я не первый? Вся моя глупость больно ударила меня точно по лицу. Бастиан был совершенно прав — мне следовало просто убить её в первую встречу вместо того чтобы разводить демагогию. Какой же я идиот. Заглушенный магией вопль вырвался из моего горла. Мне конец.       Меж тем Кейла заговорила на плохо знакомом мне языке:       — Sit mihi potestas tam senex quam totus mundus. Vas vacuum repleatur. — Девушка совершала круговые движения палочкой в воздухе.       Я следил за ней, судорожно думая о том, как же мало я всего успел сделать за свою короткую жизнь и как много не сказал близким мне людям. Оминису, Бастиану, Нэтти и другим. Я даже ни разу не поиграл в квиддич. Не выиграл кубок школы…       Между мной и Кейлой образовалась яркая голубая ниточка. Прямо из сердца к ней потянулась моя магия, а я почувствовал невыносимую боль. Нервы под кожей полыхнули адом так, что захотелось сжаться, но парализованное тело могло лишь стоять и терпеть.       — Может пора кончать этот спектакль, как думаете, мистер Пилливикл?       Сердце взорвалось. Это Селлоу? Мой Селлоу? И с кем? С Джастусом? Мне захотелось рассмеяться от счастья и неверия.       — Как? — ахнула пораженная Кейла. — Вас же не должно было быть здесь! — она навела палочку на кого-то за моей спиной и взревела: — Я ведь велела тебе спрятать их глубоко и лишить магии!       — Он и лишил, — усмехнулся Бастиан. Если бы я его не знал, подумал бы, что он улыбается, вот только голос парня звенел точно сталь. Жаль я не мог видеть его в этот момент, иначе наверное умер бы от любви, наполнившей сердце. Мой. Мой. Сильный и смелый. Но где Оминис? И почему Джастус еще ни сказал и слова?       Точно прочитав мои мысли, Пилливикл и правда заговорил:       — Мы услышали достаточно, чтобы закрыть вас, юная леди, далеко и надолго. У вас есть право хранить мол…       Договорить ему, впрочем, не удалось. С палочки девушки сорвалось первое заклинание, и на моих глазах завязалась драка. Я поразился очередному идиотизму мракоборца. Неужели он думал, что у него все выйдет без сучка и задоринки?       Надо было отдать должное Бастиану еще раз. Он подскочил ко мне, укрывая нас щитом от летящих в разные стороны заклинаний.       — Ты как? — шепнул он, а я наконец увидел родное лицо, но сильнее меня поразили его ладони, покрытые кровью. Чья она?       — Сейчас, сейчас. Потерпи, я сниму заклинание. Что же она наложила такого? Почему сразу не вышло снять… — шептал он себе под нос, без конца дергая палочкой, с которой то и дело срывались искры вместо заклинаний. Он так сильно нервничает? Почему?       И главное:       — Где Оминис? — первое, что срывается с моих губ, когда я наконец ощущаю, что могу двигаться.       Селлоу вталкивает в мои ладони мою же палочку и чуть хмуро смотрит мне прямо в глаза. Мгновение спотыкается и застревает между нами. Становится наплевать на свет летящих заклинаний, на Пилливикла и дуэль, происходящую прямо за спиной Бастиана. Важно только что с ним все хорошо. Мне хочется поцеловать его сейчас, настолько я счастлив видеть эти его черные и злые глаза в окружении едва видимых веснушек.       — И почему ты никогда не спрашиваешь как я? — говорит он, медленно отворачиваясь от меня.       Его взгляд вновь загорается, когда Себастьян вступает в бой. Кисть правой руки двигается будто в танце, легко, плавно, но с силой держа палочку. Я точно завороженный наблюдаю, как они с Пилливиклом загоняют девчонку в угол. Надо отдать ей должное — Кейла хоть и не годится в боевые маги, но быстрая и шустрая, точно заяц. Она ловко уворачивается от стройных рядов заклинаний, мгновенно кидает щит и тоже танцует, передвигаясь по залу на носочках. Она легка и быстра, но Селлоу и Пилливикл имеют, что удивительно, одну общую боевую черту. Сила их заклинаний почти разбивает щиты девушки. Никогда бы не подумал, что произнесу в своей голове имена этих двоих в одном предложении и в положительном ключе. Мир стремительно меняется вокруг меня.       Впрочем, мне тоже уже пора было заканчивать весь этот спектакль. Во мне накопилось достаточно силы, чтобы вытянуть палочку вперед и одним точным движением руки поднять Кейлу в воздух. Да, используй я, так же как и Селлоу с Джастусом, обычные заклинания, этот ловкий фокус не удался бы. Но я…       Я использовал древнюю магию, чтобы захватить девушку в свой плен и заставить повиснуть в воздухе посреди комнаты. Улыбка на моем лице освещала все вокруг. Странное счастье затопило меня. Я подошел к Селлоу и переплел наши пальцы свободной рукой.       — Слишком легко, — шепнул Себастьян.       Девушка же ничего не могла сделать. Она рвалась и дергала рукой с палочкой, но все было нипочем моей магии. Видимо, Кейла и правда была совершенно пуста и не могла пользоваться своей силой.       — Будьте осторожны, мистер Пилливикл, эта дама пользуется чужим телом. Нельзя допустить, чтобы настоящая девушка пострадала.       Мужчина подошел ко мне и окинул странным взглядом.       — Полагаю, вы всё же собираетесь пояснить мне, что именно происходит?       — Конечно. — кивнул я. — Но давайте попробуем усыпить её для начала. Учтите, она может покинуть это тело в любой миг, если уже не сделала этого.       Джастус посмотрел на висящую в воздухе девушку и направил на неё свою палочку.       — Quiesce Dulce Somnolus, — произнес мужчина и Кейла погрузилась в спокойный сон.       Тогда, и только тогда я наконец опустил её на каменный пол и убрал свою палочку. Времени на подумать у меня всё еще не было, я дернул Селлоу за руку, привлекая к себе внимание.       — Все хуже чем мы думали, Бастиан. Она может проникнуть в любого мага и напасть в самый неудачный момент. Теперь, когда ее план убедить меня сдаться добровольно провален, она непременно будет действовать еще жестче.       Парень кивнул и тут же нахмурился.       — Погоди. Но я одного не пойму: зачем ей была добровольная твоя сдача, если в конце концов она пыталась отобрать магию силой.       — Отчаялась. Кейла, если её действительно так зовут, вернулась в прошлое, чтобы умножить свои силы благодаря мне. Но не учла того, что окажется здесь не в своем теле, а бесплотным духом, который ничего не может, кроме как заимствовать тела. Да и ты видел последствия такого действа на Шарпе. Разум и тело обычного мага не может долго переносить такое. Нам нужно узнать больше. Мы владеем только крохами информации, а делиться подробностями, как ты понимаешь, она не захотела.       — Кажется, я понял, к чему ты ведешь. Если она додумалась до путешествий в прошлое — значит нашла где-то информацию об этом.       — В точку, — подтвердил я. Мы оба и я и Селлоу мыслили в одном ключе: — Значит, мы тоже можем всё узнать. Проблема лишь в том, что я понятия не имею из какого она года. Это может быть столетие вперед.       — Веритасерум, — вдруг влез в наш диалог Пилливикл.       Мы с Бастианом тут же уставились на мужчину. Вцепившись в собственные размышления я и думать забыл, что здесь помимо меня и Селлоу есть еще кто-то. И не просто кто-то, а глава мракоборческого отдела Министерства магии.       — Зелье правды, — Пилливикл, казалось, не замечал моего замешательства и как ни в чем не бывало продолжил: — Его, конечно же, нельзя использовать просто так, опираясь лишь на одно желание. Для этого нужно личное разрешение главы Мракоборцев. И чтобы я сделал это — вы, я надеюсь, это понимаете — необходимо объяснить мне всё происходящее в деталях, молодые люди.       Ответил ему не я. На лице Селлоу появилась злая усмешка.       — Простите, но вы не показали себя с хорошей стороны, мистер Пилливикл, и я бы с радостью стер вам память.       По коже пошли мурашки. Воздух возле них сгустился и стал наэлектризованным, но Джастус лишь пожал плечами.       — Очень любезно с вашей стороны, мистер Селлоу, предупредить меня об этом. А я на свою голову хотел похвалить вас за отменное использование боевой магии и даже предложить вам место в своем отделе.       — И что же делать? — попытался я отвлечь их. — Как нам не только удержать призрака в этом теле, но и заставить ответить на все вопросы?       Бастиан свел брови вместе и на секунду погрузился в себя.       — Можно попробовать привязать дух к какому-то предмету, — задумчиво проговорил он. — Помнишь ту книгу из библиотеки?       О, да. Я очень хорошо запомнил этот сумасшедший фолиант, бросающийся на каждого, кто проходил мимо. Зло из зла.       — И подвергнуть девушку опасности? — голос Пилливикла был полон скепсиса. — Вы хотя бы думайте, прежде чем заниматься Темными Искусствами, мистер. Я еще не совсем уверен, что простил вам использование Империо.       Я ахнул, а Селлоу зарделся.       — Если бы я этого не сделал, — в сердцах вскричал Бастиан, сжав мою руку, — то здесь и сейчас был бы труп ученика Хогвартса.       Только в этот миг, я вдруг понял — Селлоу трясет. Каждую секунду сквозь его тело точно проходит электрический ток. Он так сильно испугался за меня? А я дурак, ничего не понял сразу. Я вцепился взглядом в его пылающее яростью лицо и увидел там темные круги под глазами, закушенные до крови губы, опухшие. От этого мне тоже стало больно. О чем я только думал? Вместо того, чтобы любоваться его идеальным стилем боя, я мог хотя бы раз заметить, хоть на секунду поинтересоваться — а как он? Что чувствует?       — Бастиан… — шепнул я, но он не услышал. Мне хотелось обнять его. Притиснуть к себе и не отпускать больше его руку. Никогда.       — Только поэтому я все еще веду с вами беседы, — отмахнулся Пилливикл, — вместо того, чтобы отправить вас прямиком в объятья Азкабана.       — Чушь, — выкрикнул Селлоу. — Я просто подпадаю под действие закона, а именно «использование темной магии для предотвращения более крупного преступления.» — процитировал он, явно уже давно известные ему строчки из законодательства. — У вас связаны руки.       Мистер Пилливикл какое-то время буравил его взглядом, прежде чем неохотно кивнуть, и тут же перевел тему:       — Значит, нам нужен знаток Темной Магии. Верно я понимаю?       Мы с Бастианом утвердительно закивали.       — К вашему же счастью, мы в самом сердце Отдела Тайн… Я все никак не могу понять: это вам так везет или судьба играет с вами в свои игры?       Несмотря на то, что вопрос был скорее риторическим, я все же дал на него свой ответ.       — Если бы я только знал, сэр. Если бы я только знал…