НЕЛЬЗЯ

      Я опустился на колени возле Кейлы. Мой взгляд зацепился за тонкую девичью шею, на которой еле видимо бился пульс, и проскользнул выше к лицу. Если отринуть все предрассудки, то девушка была очень даже красивой. Большие глаза, маленький курносый носик и длинные, разметавшиеся по темно-серому камню, пушистые кудри. Мраморная кожа. На ум пришло сравнение с хрупкой фигуркой из стекла или фарфора — дотронься и рассыпется.       Осторожно опустив ожерелье в тканевой тряпице на ключицы Кейлы, я, взявшись за него сквозь ткань, обернул вокруг шеи и, вытащив палочку из кармана, магией застегнул. Следующим шагом было убрать тряпку и встать, сделав шаг назад.       Себастьян нашел мои пальцы своей рукой и сжал их.       — Готов? — спросил он, встретившись со мной взглядом.       Этот миг когда наши глаза пересеклись — передал слишком много чувств: моего нервного состояния и его железного спокойствия. Я почувствовал, как набираюсь сил сквозь это прикосновение, и робко улыбнулся. Знаю, момент был не совсем подходящим, но я качнулся вперед и быстро шепнул, едва коснувшись носом темных волос возле уха Бастиана:       — Люблю…       Его зрачки расширились, сделав глаза непроглядно черными, потемневшими. Вместо ответа он обошел меня и стал со спины, его руки легли поверх моих. Селлоу взял меня за кисть, обернув пальцы вокруг и указал моей палочкой на девушку.       — Вы готовы, мистер Пилливикл? — спросил он.       Молчавший до этого Джастус скромно кашлянул, смотря на наши объятья с удивлением. Ему казалось, что было не время для телячьих нежностей и я был бы с ним согласен, если бы кожа Бастиана вокруг моей руки не придавала бы столько сил.       — Да! — быстро ответил он.       Мужчина подошел к нам и тоже навел свою палочку на Кейлу. Два движения в три руки и заслон был снят. Секунды тишины тянулись очень долго. Настолько, что я слышал свой пульс, бившийся где-то у горла. За мной была теплая грудь Себастьяна, на которую я опирался. В такой связке мне было ничего не страшно — пусть хоть весь мир треснет.       Вначале ничего не происходило, но вдруг Кейла резко села, открыв глаза, а дальше начался полнейший сюр, который даже описать было сложно. Девушка вскочила на ноги. Её затуманенный взор был совершенно пустым. Она не смотрела на нас, да и мне показалось вообще с трудом понимала, кто она и где находится. Дернулась правая рука, потом неестественно запрокинулась голова, а следом начался её жуткий, нечеловеческий танец.       — Твое полное имя! — железным голосом приказал Пилливикл.       Движения Кейлы были рваными и дерганными, точно сквозь её тело проходило сразу несколько непростительных. Отвратительно неестественно искривились руки и ноги. Она словно кукла извивалась на наших глазах, ломаясь будто на части.       — Кейларвиль Альфреда Руквуд.       Мы застыли, как мраморные статуи, хотя казалось бы куда уж хуже.       — Руквуд? — удивленно шепнул я и пересекся с таким же до ужаса осознанным взглядом Селлоу. Кажется, он так же как и я сложил два и два в своей голове.       — Откуда ты? — задал следующий вопрос Джастус.       — Люишем, Лондон. — последовал немедленный ответ.       Мы вновь переглянулись. Такого района в Лондоне попросту не существовало, по крайней мере в нашем времени.       — Какой там сейчас год? — еле смог вымолвить я.       Запрокинутая голова девушки яростно мотнулась в мою сторону и она наконец взглянула на меня. Эти глаза были полны ненависти, такой сжигающей, что я отшатнулся, врезавшись спиной в Селлоу.       — Две тысячи двадцать второй.       — Да, твою ж мать! — громко выругался Бастиан. — Она шагнула более чем на сто лет в прошлое! Каким образом ты попала в 1891?       Её ноги и руки продолжали извиваться. По лицу было видно, как Кейле невыносимо больно, настолько, что мне безумно захотелось остановить эту её пытку. Чудовищно и ужасно. Сердце кольнуло от боли, а в голове возник вопрос: что, если в будущем и меня будут так пытать? Что, если Джастус только претворяется таким участвующим и понимающим, а потом последуют мои пытки?       Кейла дернулась еще раз и в конечном итоге ответила:       — Голос в моей голове…       Стоило мне услышать это, как сердце перестало биться. Дьявол, я ведь тоже слышал в своей голове какой-то голос. Раз за разом он предлагал мне свою помощь, я же подчинялся, думая, что это лишит меня проблем.       — Зачем этот голос отправил тебя в прошлое? — с любопытством спросил Пилливикл, а я задрожал.       Сейчас он узнает что-то такое, что заставит весь мракоборческий отдел пойти против меня и Селлоу. Нас схватят и подвергнут адским пыткам. Как назло именно в этот момент сладкий голос в моей голове зашептал:       — Убей её убей сейчас. Ты можешь…       Мое тело адово напряглось и я почувствовал, как руки Бастиана медленно отпустили меня. Парень будто ментально услышал мои мысли. Я повернул голову, чтобы встретиться с ним взглядами. Он предостерегающе качнул головой — «Не делай глупостей!». Я же вцепился в него глазами, умоляюще, и он понял.       — Девушка больше не выдержит, мистер Пилливикл, — обратился Бастиан к Джастусу. — Нужно сделать перерыв…       — Еще рано! — строго перебил его мужчина. — Она еще не ответила на самые главные вопросы, — и, обратившись к Кейле, призвал её к ответу: — Зачем тебе этот парень? К чему тебе его сила? В чем она заключается? Он опасен?       Мир вихрем закружился вокруг меня. Вот оно! Сейчас он узнает, что во мне тьма злой магии — все наполнение хранилища, добытое Исидорой нечестным, хоть и кажущимся благородным, путем. Бастиан незаметно вытащил из кармана палочку, пока Джастус был занят танцующей Кейлой. Мужчина мракоборец тоже был охвачен странным пламенем. Он жаждал получить свои ответы, и это настолько испугало меня, что я сделал шаг к девушке.       — Хочешь я убью её? — шепнул голос в голове. — Только скажи, и она больше не произнесет и слова.       Я в ужасе нашел глазами Селлоу. Мой кошмар обретал плоть и кровь. Я спросил его взглядом и он ответил — Бастиан легко согласно качнул головой. Он отдавал бразды правления мне и я был волен поступать так, как мне вздумается. Я видел сжавшиеся пальцы его руки, видел палочку с шахматным рисунком, готовую броситься в бой на мою защиту, и не мог сделать выбор.       — Сейчас или никогда… — вновь зашептал медовый голос в моей голове. — Если он узнает правду, на месте девушки окажешься ты… Хочешь, чтобы твой Себастьян Селлоу так же корчился под пытками? А Оминис? Вспомни его ледяную кожу и обескровленное лицо. Они оба пострадают, если я не вступлюсь. Дай мне власть!       Эти сладкие речи путали. Заводили меня в тупик. Господь, Салазар, Годрик и все Мерлины разом, как я был растерян. Почему взмахивать палочкой до этого было так просто, а сейчас тело будто закостенело. Первая невинная душа на моем счету — душа заимствованного Кейлой тела. Если до этого смерть на моем пути можно было объяснить методом — ты или тебя — то сейчас оправданий не стало. Они испарились. Сомнения крошили голову напрочь и убивали.       — Он… — заговорила наконец почти обессиленная Кейла. Её голос был слабым и тихим. Она качнулась в мою сторону.       А я… Я так испугался, что невольно согласился с голосом, звучащим в голове, и в следующий миг Кейла закричала, разрывая горло. Вместо былого испуга я неконтролируемо улыбнулся, оголяя клыки. Под моим взглядом плавилось её тело. Будто свеча Кейла истекала. Её кожа стала бугриться, нарывать и лопаться. Девушка обагрилась кровью.       — Что происходит? — взревел Джастус.       Он размашисто навел палочку на девушку и сорвал ожерелье с её шеи, но было слишком поздно. Последний вдох сорвался с губ Кейлы, прежде чем её тело, качнувшись в последний раз, упало на пол замертво. Красивые длинные темные волосы разметались по серому камню, напоминая мне мазки кистью какого-то известного художника — печальное зрелище.       Голос в голове наконец отпустил мое тело, и вслед за Кейлой на каменный пол упал и я.       — Что с ним? Что за дьявол? — кричал пораженный до глубины души Пилливикл.       Мужчина растерянно смотрел то на меня то на распростертое на полу тело Кейлы и не мог собраться со словами, все шептал про себя о какой-то чертовщине и дьяволе. Селлоу же бросился ко мне с трудом поднимая на ноги. Он обнял меня поперек талии и подтащил к себе, когда зал разрезал громкий мужской голос:       — Мне вот тоже любопытно, что происходит, мистер Пилливикл?       Мы втроем обернулись на выход, и к своему удивлению увидели целую делегацию из волшебников. Первым в двери залы вошел директор Хогвартса Найджелус Блэк, за ним по пятам шла алая от ярости миссис Уизли, а следом, стуча железным наконечником трости о каменный пол, заявился и вовсе неожиданный гость — брат Оминиса Мракса — Марволо Мракс.       — И кто нам пояснит, почему тут двое моих учеников, а третий лежит на койке в больнице Святого Мунго? — строго спросила профессор Уизли.       — Думаю, Министру Магии тоже будет любопытно узнать, что за опыты тут проводит глава Мракоборческого отдела! — рявкнул Марволо.       — Мистер Мракс, не рубите с плеча, пока мы не разобрались… — попробовал было влезть в разговор Найджелус, но мужчина прервал его таким отчаянно знакомым движением руки, что сердце пропустило удар.       — Мой брат, находясь в предсмертном состоянии пишет мне срочное письмо и оказывается… — Мракс сузив глаза обвел залу, каждое брошенное им слово точно отскакивало от стен. — Трое учеников Хогвартса были арестованы за то, что по разрешению нашей семьи посетили архив Министерства магии. А что же вы, Пилливикл? Напали на них? Схватили? И подвергли чему? Почему мой брат в больнице еле дышит? Есть у вас ответ?       В любой ноте его голоса сквозила такая злоба, что казалось он яростно разделывал Джастуса на атомы, не обращая никакого внимания на нас с Селлоу. Я был поражен — и этот самый мужчина издевался над Оминисом в его детстве? А сейчас защищает его точно пес свою добычу? Конечно, если бы я лучше был погружен в семью Мраксов, как например Себастьян, то знал бы, что никакой братской любви тут нет и в помине. Важна была только кровь. И кровь эта так безалаберно пролилась…       Бастиан покрепче обнял меня за талию и подтащил к себе мое еле дышащее тело.       — Ты как? — шепнул он. Его дыхание обожгло щеку.       Я кивнул, пытаясь сказать что в норме, но голос подвел. К нам подскочила миссис Уизли. Женщина внимательно осмотрела меня, а потом и Бастиана на предмет ранений, а когда наконец удовлетворилась — строго взглянула каждому из нас в глаза.       — Ребята, вы в порядке? Что с вами случилось?       И тут она увидела распростертое на полу тело еще одной девушки и ахнула.       — А это кто? — воскликнула женщина. — Что тут, Годрик вас подери, происходило? Пилливикл?       Джастус растерянно переводил взгляд с меня на Блэка с Марволо и обратно. Он не знал что делать со всем этим и уж точно не думал, что ситуация выйдет из-под его контроля.       — Давайте успокоимся и пройдем в мой кабинет для дальнейшего разговора, — попросил мужчина, сделав свой голос почти елейно вежливым.       — Отличная идея! — поддакнул директор Блэк.       — Идите, а я провожу ребят домой в Хогвартс! — властно произнесла профессор Уизли.       Её тон не подразумевал и малейшего пререкания. Пилливикл сомневался ровно секунду, прежде чем кивнуть.       — Воспользуйтесь камином в отделе тайн. Скажите, я разрешил. А вы, — он внимательным взглядом посмотрел на нас с Селлоу, — учтите, что мы еще не закончили!       — Да что тут заканчивать?! — всплеснула руками миссис Уизли. — Посмотрите, до чего вы довели бедных детей. Один из которых, я вам напомню, защитил Хогвартс от Ранрока вместо вас же!       — Да почему мне все время это напоминают! — разозлился Пилливикл.       Он зло выдохнул и, обернувшись к директору Блэку и мистеру Мраксу, указал на дверь.       — Пройдемте, я все объясню в более приятной обстановке.       Пилливикл первым вышел из зала, бросив последний взгляд на нас с Бастианом. Я видел всю решимость в его глазах и знал, он еще не закончил и в скором времени мы вернемся к этому, но профессор Уизли вдруг потрепала меня по волосам, переключая на себя все внимание.       — Мой хороший, — ласково заговорила женщина, — почему же ты никогда не обращаешься ко мне за помощью? А? Мне казалось после прошлого года ты понял, что мне можно доверять… Я конечно не Элеазар Фигг, но тоже на твоей стороне. Ты мой ученик. Ученик Гриффиндора, а я, как твой декан, обязана защищать своих. Почему ты не попросил меня о помощи?       Мне хотелось сказать ей, что знай она о той тьме, что только что уничтожила живого человека одним лишь взглядом, так бы не говорила, но не смог произнести и слова.       — Он очень вымотан, профессор, — пояснил вместо меня Селлоу и я был благодарен ему за это. — Давайте вернемся в замок.       — Конечно-конечно! — закивала Матильда.       Вслед за профессором Уизли мы покинули залу, оставив Кейлу одну лежать посреди этой странной комнаты.       Меня одолели странная мертвая эйфория и безразличие ко всему. Вдруг стало так наплевать. Мы наконец избавились от угрожающей всем нам опасности, но обрели новую в лице меня. Увиденное в арке смерти больше не казалось мне выдумкой.       Похоже, я на самом деле и есть то самое жуткое чудовище, что должно умереть. Мои метания между правдой, ложью и полуправдой подошли к своему логическому завершению. Это я должен лежать там посреди комнаты, истекая кровью. Я обязан умереть! Себастьян и Оминис должны убить меня.       Мы с профессором Уизли быстро покинули залу. Я плелся за ней, удерживаемый рукой Селлоу, еле передвигая ногами. Женщина, за чьей спиной колыхала темно-коричневая мантия, уверенно провела нас по путаным коридорам отдела тайн до одной из дверей, за которой спрятался скромный маленький кабинет с единственным деревянным столом и камином.       — Что же! — воскликнула она, хлопнув ладонями. — Пора отправляться домой, да мой дорогой?       Я вздрогнул, услышав знакомые нотки, а в следующий миг, не успев среагировать, взлетел в воздух, застыв в нем изваянием. Я обмер.       Опять…       — Кейла, ты? — ахнул пораженный Себастьян.       Профессор Уизли рассмеялась.       — Думал избавился от меня так просто? — смело произнесла женщина и вдруг посерьезнела, обращаясь ко мне: — Что велел тебе голос?       — Убить тебя! — тихо признался я.       Селлоу наставил палочку на нашего профессора.       — Я просто убью тебя сейчас, если уж он не смог. Авада…             Договорить она ему не дала — превратила в безмолвную статую лишь движением руки.       — Поборемся еще раз? Твой голос против моего? Забавно, правда?       Тишина в моей голове была ответом. Казалось, все в мире оставило меня. Остались лишь горящие огнем глаза профессора Уизли, чьё тело больше не повиновалось ей.       — Забирай… — лишь молвил я.       Вся эта ситуация, всё вокруг довело мой мозг до такого истощения, что я не мог даже думать. Голос в моей голове молчал, а я лишь смотрел в ее пылающие глаза, пока разум еще соображал.       — Sit mihi potestas tam senex quam totus mundus. Vas vacuum repleatur, — произнесла Кейла устами профессора Уизли уже знакомые мне слова.       Я приготовился к боли, к смерти. Этот монстр в моей голове должен уйти, и лишь капля сомнения точила разум. Что, если эта Кейла еще худший исход? Что, если я могу контролировать голос в голове, а она нет? Что? Что? Вопросы в моей голове роились, пока голубоватая ниточка вновь связывала наши с Кейлой разумы.       Застывший статуей Селлоу умоляюще смотрел на меня. Он считал — я могу дать бой. Он надеялся, я спасу нас. Эта вера в меня убивала еще сильнее, чем боль от заклинания Кейлы, что начала распространяться по телу. Я вдыхал, впитывал её точно губка, и терпел, сжав зубы. Скоро все будет окончено… скоро…       И вдруг он, голос в моей голове, вновь зазвучал:       — Помочь? — ехидно спросил он.       Что-то щелкнуло в мозгу, будто переключатель. Между моей жизнью и жизнью Кейлы — был только один правильный выбор. Я готов был возрадоваться и рассыпаться на тысячу кусочков. Теперь я и правда готов внимать ему. Больше я не боялся. Теперь мое будущее не казалось таким беспросветным… Мои друзья должны жить. Все это ради них!       Я посмотрел прямо в её глаза. Глаза девушки, что жаждала власти и силы. Девушки, что преодолела ради этого сотню лет, сменила с десяток тел и неизвестно сколько убила. Мои руки покрылись мурашками, прежде чем я наконец открыл свой разум для того, кто звучал в нем музыкой — для самого себя.       — Убей! — велел я.