Эволюция

Алекс наблюдал за людьми вокруг, пока Дана пыталась выцыганить у продавца два хот-дога. Все было так… по-домашнему. Так нормально. Ему не нравилась такая размеренная жизнь. Он был оружием, он был создан для движения, ему было нужно что-то, чтобы развеять скуку. Он понимал, что его желания не совпадали с тем, чего заслуживала Дана, но не мог с этим ничего поделать. Охота за преступниками не удовлетворяла его потребности в полной мере и очень быстро надоедала. Кроме того, чем дольше ничего не происходило, тем сильнее разрасталась и вгрызалась в подсознание его паранойя. Вон тот мужик в очках, например. Он просто идиот в яркой одежде или спящий агент Черного Дозора? Тот, кто смог его обнаружить? Алекс потоптался и выдохнул, перенося внимание с человека. Нет. Так думать он не мог. Кросс же сказал, что Дозор понятия не имеет, где они, верно? Но все же, он поглядывал по сторонам, выискивая потенциальные угрозы. Пока что подозрительных личностей не было. Он не мог унюхать запах ружейного масла, или — помоги господь тому, от кого этим будет нести — «Кровотоксина» на прохожих. От некоторых слишком сильно несло духами, от некоторых — перечным газом, но пока ничего угрожающего. — Упс! Алекс слегка отпрянул, когда прямо перед его лицом начала трястись сосиска. Дана держала булку с луком и еще одну в другой руке, свободной рукой протягивая ему хот-дог без каких-то добавок. Почему-то ему не нравился хлеб, хотя в конце концов все и превращалось в биомассу. — Знаю, что их пичкают всякой хренью, — сказала Дана, — но они неплохие. Попробуй один. Алекс мазнул по ней взглядом и взял сосиску. Дана улыбнулась, кивнула продавцу, и вместе с братом направилась к лавке сбоку от тропинки, затем уселась и принялась молча жевать. — Хороший день, правда? — спросила Дана с набитым луком и обработанным мясом ртом. Алекс только фыркнул в ответ, вдумчиво пережевывая. Но нужно было признать, что день и вправду был «хорошим». Солнышко сияло, птички пели, дети играли в парке неподалеку, родители были рядом, слышались разговоры. Невероятно, но само присутствие Даны прогнало его паранойю и позволило видеть мир как обычный человек. Это в ней Алексу и нравилось: не важно, что он думал об обыденной жизни. Пока Дана ее желает, он будет подыгрывать. Пока они оба сидели дома и играли во что-то или разгадывали кроссворды — ничто более не имело значения. Ни то, что они были беглецами, ни то, что никто кроме них самих не знал их настоящих имен и лиц, ни то, что их в принципе не должно было существовать, ни то, что они даже не были настоящими родственниками. Они были просто Алексом и Даной, занимающимися ежедневными делами. Он посмотрел на неоновые вывески, проезжающие мимо машины, пару уличных артистов, занимающихся своим ремеслом, и вернулся в свои воспоминания о Манхэттене. Строения в Эмпайр были не такими высокими, как там, но количество билбордов и рекламы было примерно таким же. Неон был его любимым районом, потому что напоминал Алексу о Манхэттене, но без зараженной массы, покрывающей половину города. Он вспомнил первые три дня после пробуждения в морге и до схватки с Грин — это время он провел, просто носясь по городу, изучая новоприобретенные способности и наслаждаясь новым уровнем свободы. Это было для него самым счастливым временем. Пока он не узнал правду. Пока Черный Дозор не начал охотиться на него как на бешеного зверя, пока не начались натянутые бои за выживание, пока он не стал рвать в клочья массы врагов. Алекса резко тряхнуло, и он выпрямился. Глаза сощурились. Что-то было не так. Cовсем. Воздух затрясло, и Алекс низко зарычал, а секундами позже над ними пронеслась ударная волна. Все, что питалось от электричества, мгновенно сгорело, осыпая округу искрами. Дана вскочила на ноги, роняя свою еду. — Что… что происходит?! Все окружающие звуки были перекрыты оглушающим взрывом. Люди начали кричать. Дана в страхе попятилась. Но лишь Алекс пялился на купол света, вознесшийся в небо. Нет. Нет-нет-нет. Не снова. Его мозг сжался. Только не снова. Он хорошо помнил прошлый взрыв. Когда ядерная бомба Черного Дозора взорвалась и разнесла его на части. Он мог это пережить. Он уже это пережил. Но Дана так не умела. Пылающие обломки начали сыпаться сверху адским дождем. Купол превратился в огромное поле искрящегося электричества. Алекс не стал оставлять ничего на случайность. Он крутанулся и принял свой обыкновенный облик, не обращая внимания на возгласы людей вокруг. Потом рванулся к Дане и обхватил ее руками, подняв вверх. Земля затряслась, когда взрыв разнес подземный газопровод. Алекс побежал. Асфальт сминался под его ногами, но свет был слишком близко. Огонь лился с неба, обрушиваясь на людей и округу, превращая все, чего касался, в пепел. Дана орала, Алекс матерился. Он рванулся в сторону, уходя от свалившегося перед носом горящего автобуса, и продолжал мчаться к ближайшему строению. Он должен был убежать. Позади купол света и электричества снова начал расти, поглощая все на своем пути. Алекс рычал, прокручивая в голове тысячи вариантов спасения, пока он прыгал с крыши на крышу, пытаясь увеличить расстояние между Даной и взрывом, насколько это было возможно. Все проносившиеся в мозгу идеи идеально подходили для его выживания, но Дана была человеком. Он не оставит ее позади. Алекс бросил взгляд через плечо и понял, что край купола был слишком близко. Не важно, насколько он быстр — взрывной волны ему не обогнать. Нахер все. Алекс спрыгнул с крыши и направился вниз. Перед ним был дворик, окруженный многоквартирными домами. Он тяжело грохнулся на землю и помчался к подъездной дороге, что вела во внутренний двор. Дана напуганно вскрикнула, когда Алекс прижал ее поближе к себе и низко пригнулся. Он зашипел, придавливая ее к стене. Его биомасса начала извиваться и расширяться, превращаясь в массивные хитиновые пластины, вырастающие из спины. — Алекс?! — прокричала Дана, когда пластины накрыли их обоих, отсекая их от внешнего мира и погружая во тьму. Взрывная волна обрушилась на жилой комплекс и разнесла его в труху. Алекс рычал от жуткой боли, проносящейся по его телу, пока внешний слой панциря сгорал, вынуждая его регенерировать и увеличивать плотность и прочность внутреннего. Весь мир потонул в реве раскаленного воздуха, статического треска и белого света.

* * *

«Активация — шесть минут. Пульс — сорок пять. Дыхание — десять. Хорошо выглядишь, Коул». Все тело болело. Хотя нет, слово «боль» мало подходило — это была чистая агония, носившаяся по телу. Но это было все, что он ощущал: и руки, и ноги как будто отсутствовали. Он даже не был уверен, что у него есть горло. Но он мог слышать. И слышал крики тысяч умирающих людей. «Что произошло? Что творится сейчас?» Конечности были налиты свинцом, и голова едва не раскалывалась на части. Он просто хотел спать. Переждать все это во сне, но понимал, что так делать не стоит. Нужно было подняться. Нужно было убираться отсюда. Тело Коула тряхнуло, и он сделал свой, казалось, за целую вечность вдох. Легкие горели, в нос шибал запах паленой плоти, но он был жив. Его глаза резко распахнулись. Агония снова дала о себе знать и понеслась по пальцам статическим разрядом, так что глаза снова закрылись. — Какого черта произошло? — прохрипел он. Тело протестующе орало, пока он с трудом пытался найти равновесие. Одежда терлась о кожу, разрывая ее каждым движением. Он не знал, что произошло, и почему ему было так больно. Но, наконец, ему удалось встать на ноги. Его внутренности ходили ходуном будто с похмелья, но он устоял. Потом он все же огляделся по сторонам, и его глаза чуть было не вылезли из орбит. — О господи… Раньше он был в Историческом районе. Теперь же будто перенесся в ад. Небо было красным от огня и дыма, окружающие здания либо смело начисто, либо почти полностью выжгло изнутри. Были и машины, наполовину вплавленные в землю, разодранные пополам автобусы, раздробленные остатки уличных фонарей. И его велосипед тоже разбило в щепки. Асфальт под ногами был растрескавшимся и вспученным, но по иронии, он был единственной частью улицы, что еще напоминал улицу. Все остальное же горело. Даже больше: ближайшее окружение попросту расплавилось. Это был уже не камень и асфальт, а какое-то подобие горящей лавы. Тут и там пылали огни, коптя небо отвратными клубами черного дыма. Коул сглотнул, наконец, осознав жуткую жару вокруг. Его кожа ощущалось ломкой; каждое его движение ее рвало, добавляя к ощущениям новые вспышки боли. Ему нужно было уходить. — Есть там кто живой? — спросил кто-то. Коул не мог повернуться, но он услышал ревущие над ним двигатели, обозначавшие вертолет. — Эй! — пилот, должно быть, его заметил. — Если можешь идти — направляйся к мосту! Вертолет наклонился в сторону, обыскивая прожектором здание слева от Коула. — Эй, ты там! В гараже! — значит, были и другие? — Выбирайся оттуда! Сейчас все обвалится! Коул простонал, наблюдая, как машина свалилась с обрыва в пекло под ним и взорвалась, когда загорелся бак. Тогда он понял, что больше никого не видит. Он был один. «Разве вокруг не должно быть больше людей? Или хотя бы тел?» Нет, об этом заботиться было нельзя. Ему надо было уходить. — Ну же, Коул, давай, — прохрипел он, делая болезненный шаг вперед. — Давай. Еще шаг, и на этот раз разряд боли промчался по ноге, но курьер сумел устоять на ногах. Отрезок улицы, на которой он был, был изогнут вниз, а остальная часть обрушилась под себя. Порванный электрический кабель опасно заискрился, когда Коул проходил мимо, и ему пришлось дернуться в сторону, но как раз в тот момент остатки машины сбоку взорвались. Ударная волна свалила Коула на спину и оглушила. «Ой». Здесь нельзя было оставаться. Слишком опасно. Коул с усилием поднялся на ноги и заковылял до стабильного куска улицы посреди огня. Прогремел еще один взрыв, но он был достаточно далеко. Хотя поток раскаленного воздуха все же пронесся мимо и заставил быстрее шевелить ногами. Одна из них горела огнем, но пока что не было возможности уделить ей должного внимания. Коул продолжил двигаться, болезненно втягивая горячий воздух с каждым шагом. Его телефон зазвенел. Ну конечно, все пошло к ебеням, а эта дрянь уцелела. — Коул! — это был Зик, и в его голосе звучала тревога. — Коул, брат! Ты жив? Ну же, отвечай! — Зик? — выдавил из себя курьер, едва подняв трубку, шипя от боли, начав подниматься по самодельной рампе, выстроенной из обрушившегося на автобус здания. — Что происходит? — он зашипел снова, дотащившись до верха кучи. — По-моему, тут что-то рвануло. «Да что ты говоришь». Автобус кончился, заставляя Коула спрыгнуть вниз на разбитую машину, что повлекло новую волну агонии по всему его телу, но с ног не свалило. Хорошо. — Уж рвануло так рвануло! — проорал Зик. — По телику говорят, это все террористы — устраивают взрывы по всему городу. Террористы. Любимое слово Америки с того самого момента, как в сентябре десять лет назад началась вся та катавасия. Твою ж. Коул простонал и сосредоточился, пытаясь устоять на ногах. Нога все еще болела, но ему каким-то образом удалось нарастить скорость и уйти подальше от бушующего инферно. — Езжай к Фремонтскому мосту, — сказал Зик. — Подхватим Триш и вместе где-нибудь заныкаемся. Триш! Хоть бы с ней все было в порядке. Коул промычал что-то в ответ и поковылял к рампе на гараж. Было опасно, но это был кратчайший путь к Фремонтскому мосту. Испытывать удачу попыткой уйти как можно дальше перед тем, как отключится, ему не хотелось. Искореженная высоковольтная линия была по левую руку от него. Коул натужно продвигался мимо нее, но тут трансформатор взорвался. Толстая молния ударила ему прямо в грудь и жестоко разрядилась в него. Коул заорал от боли и отшатнулся назад, но когда разряд исчез, он все еще стоял на ногах. Моргая выпученными глазами, он уставился на свои руки, по которым пробегали последние искры. — Как я выжил, — выдохнул он, — диву даюсь. Да, он не умер, и когда сделал шаг вперед, то с удивлением обнаружил, что нога уже болела не так сильно. Коул нахмурился, косясь на искрящиеся остатки линии, и помотал головой. Чем бы это ни было, он не горел желанием повторять. Ковыляя по парковке, он присматривал за стеной огня на дальней стороне и едва успел заметить глухой грохот, когда часть потолка обвалилась. Матернувшись, он бросился в сторону, уходя от взрыва полицейского внедорожника. Так, надо отсюда валить. Не тратя ни секунды, он поспешил к выходу, но пол перед ним обвалился, едва он приблизился. Дерьмо. Массивная труба торчала из обломков, и, быстро ее осмотрев, Коул увидел, что она ведет через провал. Он повернулся к ней и с усилием вылез на нее, поспешив перебраться на другую сторону, так как соседняя согнулась и грохнулась вниз. На этот раз ему повезло, и труба под ним держалась, так что на другую сторону попасть удалось. Маленькие радости, да? Коул поплелся через вторую часть парковки, тяжело дыша от боли и истощения. Ему хотелось просто сдаться и грохнуться на землю, но нельзя было оставлять Зика и Триш одних. Он должен был вернуться. Дойти до Фремонтского моста. Стиснув зубы, он потащился к сломанному краю парковки в надежде найти путь вниз. И проморгал оборванный высоковольтный провод. Как и с линией ранее, массивная молния вылетела из провода и врезалась в Коула, поджаривая каждую клетку его тела. Но на этот раз часть разряда дугой отскочила от его груди и рук и влетела в ближние машины и фонари. На несколько секунд запиликала сигнализация, а потом фонари взорвались, заставив кусок стоянки обвалиться, создав рампу. — Ого, — Коул удивленно заморгал. Ладно, чем бы это ни было, оно только что открыло ему путь. Но это уже второй смертельный разряд, что он пережил и, кажется, еще немного подлатал раненую ногу. — Что это со мной? Проклятье. С этим он разберется попозже, когда выберется из смертельной опасности. Сжав челюсти, он направился вниз по рампе, добираясь до другой стороны гаражей без проблем. — Если можете идти, пожалуйста, эвакуируйтесь по мосту в Неон, — слышалось по громкоговорителю экстренное сообщение. — Сохраняйте спокойствие, спасательные службы уже на подходе. Сохранять спокойствие? Ему-то просто так говорить. Его дважды током не шарахало. Коул простонал и поспешил к Фремонтскому мосту. Все было завалено обломками и разбитыми машинами, но в целом сильной разрухи не было. Послышались громкие стоны, и внимание Коула перенеслось на множество людей, сидящих на тротуаре. Полиция и скорая уже были на месте, помогая им перебраться в Неон. Работник скорой заметил состояние Коула и поспешил в его сторону. — Сэр, — окликнул он его, — Вы можете двигаться? — Могу, — прохрипел Коул, будто это не было очевидно. — Пожалуйста, поторопитесь, — сказал ему мужчина. — На машине мост не пересечь, но пешком все еще можно добраться. — Спасибо. Коул поковылял к машинам полиции и скорой помощи, что стояли вдоль улицы. — Коул! Он остановился и взглянул вверх, заметив Зика, стоявшего на тротуаре на другой стороне улицы. — Сюда, чувак! Надо драпать! Было странно, но он мог слышать своего друга отлично, даже сквозь рев крови в ушах и всеобщий хаос. Побурчав, он уже собирался идти, но вдруг из его тела вырвались молнии и влетели в опоры моста с обеих сторон. Все тело Коула пронизала боль. — Боже, нет! Мощь боли все нарастала, и по всему телу носились электрические разряды. — Нет, нет! — проорал он. — Прекрати! Огромная молния врезалась в землю слева по улице, превратив полицейскую машину в обгоревший остов. Вторая грохнулась прямо позади него, выбивая яму в асфальте. Молнии начали сыпаться вокруг него, раздирая одинаково легко и металл, и асфальт, и людей. — О, черт! — испуганно прокричал Зик. — Это террористы! Беги к мосту, Коул! Он и побежал. В голове царил хаос, сердце пыталось проломить грудную клетку, а каждый вдох жег горло. Коул бежал, пытаясь убраться подальше, но молнии следовали за ним по пятам. Все это было похоже на бредовый кошмар, вот только проснуться не получалось. Он с ужасом наблюдал, как люди на мосту превращались в пепел в мгновение ока. Еще больше электричества изливалось из его рук и раздирало металл на куски. «Этого не может быть! Это все не по-настоящему!» — Шевелись, Коул! — прокричал Зик. — Чертов мост сейчас рухнет! «Да что ты...» Он слышал скрежет гнущегося металла, видел, как опоры трескаются и ломаются под натиском молнии. Он видел, как на мосту умирали люди, но не мог остановиться. Он боялся за свою жизнь, в панике несясь вперед. Он не хотел умирать, но тело начало отключаться. Боль была слишком сильной, раны снова открылись, и его организм разрушался. В последнем рывке, сопровождаемый ревом крови в ушах и стремительно сереющим окружением, Коул сумел добраться на другую сторону. Покалеченная нога, наконец, подломилась под его весом, и он грохнулся наземь. Но он был на той стороне моста, так ведь? Он справился. Зик бежал к нему и кричал что-то. Там же была и Триш, в панике несущаяся в его сторону. Коул слабо заскулил, убедившись, что оба целы. Он попытался сосредоточиться на них, но не мог разобрать их слов и держать на них внимание усталыми глазами. А и неважно. Он так устал, что ему стало плевать на все, что творилось вокруг. В черепе снова раздавались крики, но истощение не позволило даже думать об этом. Глаза закрылись, и сознание покинуло Коула, неся за собой только тьму.

* * *

Было очень темно. Свет не сумел пробиться к ним. Для него это не было проблемой, но она была очень близка к полноценной панической атаке. Он ощущал это, слышал, как ее сердце громыхает в груди, даже сквозь одежду. Ее дыхание было слишком резким и частым, и даже проскакивало тихое подвывание. Игнорировать все это было очень легко — он все это слышал раньше. Даже Дана не отличалась от любого другого человека. Но потому, что это была Дана, она заслуживала лучшего. Алекс выдохнул и медленно выпустил ее из своей хватки, на что та ответила резким вдохом. — Я больше не ощущаю толчков, — пробормотал он тихо и насколько возможно успокаивающе. — Думаю, что взрывы прекратились. — Что это вообще было? — просипела Дана высоким голосом. — Ядерная бомба? — Не думаю, — он помотал головой, что в темноте осталось незамеченным. — Оно было горячим, но недостаточно. Кроме того, ощущалось некоторое электричество. — Что-то наподобие ЭМИ? — спросила Дана, вертясь под ним. — Возможно, но разрушения слишком большие, — ответил Алекс, вспоминая недавнее. Он сместил свое тело в попытке убрать закрывавший их панцирь. Он услышал над собой дрожь и сухой треск камня и цемента, но движения не было. — Алекс? — Да уж, — раздраженно пробормотал он. — Походу, на нас обрушилось здание. — Чего?! — голов Даны резко стал истеричным; Алекс поморщился от громкости, но, в отличие от нее, был спокоен. — Вот блядь! — Успокойся, — сказал он. — Попытаюсь его поднять. На некоторое время повисла давящая тишина, пока Дана не фыркнула. — Ну да. Ты же можешь поднять целый дом. — Вполне реально, — Алекс пожал плечами. — Я достаточно силен, чтобы поднять «А1 Абрамс» и швырнуть его на двести метров с силой, достаточной, чтобы сбить «Апач» в воздухе. Он заворчал и поставил ладони на землю с обеих сторон от Даны. — Такой танк весит около шестидесяти тонн. А здание по большей мере разбило на куски. Выбраться будет просто. Уперев оба колена в землю, он обратил руки в Мышечную Массу, увеличивая свою общую физическую силу, и начал давить на огромный вес на спине. Сначала ничего не происходило. Алекс фыркнул, надавил посильнее, и что-то треснуло. Здание начало смещаться, но совсем немного. Этого было мало. Алекс зарычал, с усилием и грохотом ударил обе руки об землю, глубоко втапливая их в пол и заставляя Дану вскрикнуть, и сосредоточился, вливая биомассу в землю. Обломки заскрипели и изогнулись, застонав как раненое животное, и спустя пару секунд массивные черные шипы вырвались из земли вокруг черной оболочки, которую Алекс нарастил для защиты Даны. Куски здания отшвырнуло в стороны, бетон был порван на части, а землю будто вспахали. Алекс снова зафырчал и надавил на давящий вес, в то время как еще больше шипов и щупалец выстреливали из его тела. Он ощутил головокружение — явный признак того, что он растянул свою биомассу слишком сильно, но ему не пришлось бы очень долго оставаться в таком положении. Развалины над ним начали смещаться. Алекс подался назад, двигая тяжесть всей отрощенной сетью шипов и щупалец и, наконец, поднялся. Поднимая над землей целый дом. — Твою мать, — ошарашенно проговорила Дана, глядя через крохотную щель слева от себя. — Ты действительно такое умеешь! Алекс буркнул и выпрямил ноги, толкая обломки еще дальше. Свет, наконец, начал пробиваться внутрь, и пронизывающая обломки сеть биомассы стала видимой. Ментальной командой он сместил ее так, чтобы руины соскользнули вниз по обе стороны от них, грохоча трещащим кирпичом и бетоном. Дана задержала вдох из-за обилия поднятой бетонной пыли, но когда тучи осели, она увидела Алекса на небольшом чистом пятачке, окруженного кучами обломков разбитого дома. — Твою мать, — выдохнула Дана. — Это нереально! — Я целиком «нереален», — самодовольно пробурчал Алекс. Он начал отряхиваться, но услышал резкий и напуганный возглас сестры. — ОТ БЛЯДЬ! Он поднял голову, чтобы увидеть, о чем речь, но увидел только красное небо и бесчисленные столбы дыма. В отличие от своей сестры, он ощутил лишь апатию. И что с того? Люди убивали и бомбили друг друга постоянно, так с чего он должен беспокоиться? Не нравилось ему только то, что это случилось здесь, в прямой досягаемости Даны, и могло ее убить. — Черт. Что тут произошло? — пробормотала она. — Скорее всего, кто-то хочет свалить грешки на Аль-Каиду или еще какую «злую» организацию, нафантазированную правительством, и малость повоевать, — пожал плечами Алекс. — Пошли. Надо уходить. Здесь небезопасно. Дана что-то пробормотала себе под нос, но позволила брату утащить себя подальше от руин дома. Но когда они пробрались дальше, то поняли, что это было только началом чего-то крупного. Все было разрушено. Выжженные остовы машин усеивали улицы, фонари и деревья поломало как зубочистки. Везде были разбросаны трупы. Хотя это не было эпицентром взрыва — лишь достаточно близко. — Твою мать. Ты уверен, что тут не рвануло ничего ядерного? — спросила Дана. — Абсолютно. Алекс нахмурился, глядя на растрескавшуюся и расплавленную землю чуть поодаль. Он медленно подошел к трупу, осматривая его. Это был человек, но сказать, что именно его убило, он не мог. Может, обширные ожоги, может, один вдох сверхжаркого воздуха или вообще сердечный приступ… Люди так легко ломались. По прикидкам Алекса, все в эпицентре взрыва либо испарились, либо обратились в пепел от чудовищного жара. — Это бред какой-то, — простонала Дана. — Ох, блядь. Алекс тревожно на нее посмотрел. Он подошел к сестра и положил руку ей на плечо. — Дана. Что бы тут ни случилось — это не может быть нашей виной. Нам просто не повезло, — она шмыгнула носом, а Алекс повернул голову в сторону бульвара. — Нам нужно добраться до безопасности. Нужно лечь на дно. — Нельзя, — внезапно выпалила Дана. — Алекс, что-то тут творится. Нам нужно в этом разобраться. Он уже собирался ответить, как вдруг замер как статуя. Он резко обернулся и сосредоточил взгляд на пролетающем над ними вертолете. Нахмурившись, он быстро принял другой облик, рыча на летающую махину. Если кто-то увидит его в обычном виде возле последствий террористического акта — Черный Дозор явится сюда быстрее, чем он моргнет. Так что придется поскрываться за чужим лицом. — Если кто-то слышит, — раздался голос с вертолета, — направляйтесь к Фремонтскому мосту. Повторяю: направляйтесь к Фремонтскому мосту и эвакуируйтесь в Неон! Помощь уже близко! — Пошли. Поразмыслим над случившимся потом. Надо спешить. В Неоне должно быть достаточно безопасно. Попозже я заберу наши вещи из квартиры. Дана снова шмыгнула носом и кивнула. — Ладно. Пошли отсюда. Алекс повернулся и начал пробираться через разрушенный город. Фремонтский мост был неподалеку, но тратить время было нельзя. Они и так достаточно упустили из-за обвала. Густой черный дым стоял перед ними стеной. Дана закашлялась, а Алекс осторожно перешел на тепловое зрение, пытаясь найти что-то холоднее пожарища. Они были только вдвоем, так что он начал проламываться сквозь развалины, расчищая дорогу для сестры. Та тихо следовала за ним, всхлипывая, когда они натыкались на человеческие останки. Алекс беспокоился за нее. Она пыталась держаться, но все же была обычным человеком. Не как он. Она не могла просто отвести взгляд от бойни. Для него это было почти естественно, но для нее ­- ожившим кошмаром. Алекс замедлился, дал ей себя догнать и осторожно приобнял. Дана, почти плача, протянула руку и запустила пальцы в его волосы, молча благодаря его за поддержку. Алекс предполагал, что в какой-то мере им повезло двигаться только по окраине Исторического района, так что не пришлось идти по центру кратера взрыва. Он ощутил неестественный жар, исходивший оттуда, и подумал, что самое сердце взрыва выглядело гораздо хуже, чем здесь. Для Даны это было бы слишком. Сейчас ей был необходим безопасный уголок, чтобы скрыться и отойти от шока и его довольно грубого обращения, когда он утащил ее прочь. И, возможно, пара бесед с психологом для профилактики развития клаустрофобии. Алекс слегка дернулся от звука кружащего вертолета и напомнил себе, что Черного Дозора тут нет, а вертолет — гражданский, а не военный. Но мыслишка сбить его в небе все еще точила мозг. Он быстро понял, что присутствие вертолета — плохой знак, и подавить инстинкт было непросто. Как собака Павлова, подумалось ему. Вдали уже можно было различить через дым фары скорых и полицейских машин. Алекс легонько толкнул Дану в бок. — Пошли. Почти на месте. Она кивнула, и они полезли сквозь руины к мосту. Пара медработников их заметила, но, не обнаружив на них серьезных травм после поверхностного осмотра, просто посоветовала поторопиться и двигаться на другую сторону. Они перебрались через мост, и водитель скорой подозвал их поближе. Дана взяла на себя его расспросы, а Алекс наблюдал за мостом. Он заметил толстого человека с зализанными назад волосами и в солнечных очках, что суетливо двигался на тротуаре, ища что-то. Или кого-то. Сбоку от него была женщина, и Алекс узнал в ней медсестру, что работала в больнице Бэйвью. Он пару раз видел ее, когда она выходила на улицу в перерывах своей ночной смены, когда он шел мимо. Она слегка напоминала ему Дану, поэтому он обычно держался неподалеку и приглядывал за ней, пока она не возвращалась внутрь. — Коул! — проорал толстяк, бешено махая руками. — Сюда, чувак! Надо драпать! Внимание Алекса сместилось на другую сторону моста, где сосредоточилось на крепко обгоревшем мужчине. Он узнал черно-желтую куртку. Это был курьер, парень медсестры. Но в момент, когда он шагнул на мост, молнии начали бить в землю вокруг него. Дана и водитель отшатнулись назад, как и многие другие. Толстяк кричал курьеру поторопиться, что тот и сделал. Но все больше молний сыпались сверху и понемногу уничтожали мост, даже пока раненый пытался его пересечь. Все в ужасе наблюдали, как обгоревший мужчина едва смог добраться на другую сторону и рухнул наземь, а все, кто был на мосту в то время, обратились в прах. — Твою мать! — не удержалась Дана, пригибаясь. — Что происходит?! Алекс был без понятия, но пока мост обрушивался в реку и опускался на дно, он кое-что понял. Молнии не начали бить внезапно — шторм начался, когда курьер взошел на мост. И прекратились, когда он потерял сознание. Более того: большинство разрушительной энергии, уничтожавшей все вокруг, исходило изнутри тела того человека. Глаза Алекса сощурились. Любопытно.

* * *

Эми погибла. Триш только оцепенело пялилась на изорванную фотографию, а по ее щекам текли слезы. Спасатели вытащили ее тело из обломков их квартиры ранее днем и позвонили ей. Теперь Триш даже не могла попрощаться. Фремонтский мост уничтожен, а мосты Стоун-Канал и Девятнадцатой улицы были кем-то подняты. Никто не мог перейти, и все оказались заперты в своих районах. Но хуже всего, что Стэмптонский мост был перекрыт в считанные часы после взрыва, и выбраться из города стало невозможно. Одним махом их жизни были разрушены. Полиция пыталась держать ситуацию под контролем, но быстро проигрывала. Триш никогда не видела, чтобы анархия так быстро расползалась. Это был настоящий кошмар для всех жителей. Она снова всхлипнула и вытерла слезы тыльной стороной ладони. Эми погибла. Коул был при смерти. Триш надеялась, что сможет ему помочь. Она не могла потерять и его тоже. Он был в отключке с тех самых пор, как рухнул на Фремонтском мосту два дня назад. Изменений почти не было, пульс и дыхание были слишком низкими, по ее мнению. Но они все еще присутствовали, он все еще присутствовал, все еще боролся. Нельзя было сдаваться. Но если он и выживет, то какой ценой? Нога была меньшей из бед: она сломана, но шины пока хватит. А вот его тело было сильно повреждено и почти все покрыто ожогами второй и третьей степени. Когда с него снимали одежду, то пришлось отдирать ее вместе с кожей, потому что почти все расплавилось от адского жара взрыва. Останется очень много шрамов. И вдобавок ко всему, у Коула начался сильный жар, хотя кожа была ледяной на ощупь. Клиника оказалась до смешного неподготовленной для лечения таких травм. Но перевезти его в Бэйвью возможности не было. Еще раз всхлипнув, Триш осторожно вытерла его лоб мокрой тряпкой, чтобы хоть как-то снизить температуру. Это было все, что она могла сделать, потому что медикаменты быстро заканчивались из-за огромного количества раненых, требующих медицинской помощи. Никто не знал, что это была за бомба, откуда она взялась… или сколько людей погибло. Большая часть того, что находилось в эпицентре, буквально испарилось, не оставив ничего. Иногда удавалось найти зуб. Если повезет. Дверь распахнулась, и показался устало выглядевший Зик. Он молча посмотрел на лучшего друга и повернулся к Триш. — Как он там? — спросил он. Триш подавила очередной всхлип. — Жар не спадает. — Снова попробовать дозвониться в девять-один-один? Триш покачала головой. — В данном случае ему будет лучше здесь. Не говоря о том, что другой помощи ждать не приходится. Они были отрезаны от Бэйвью. — Кроме того, — добавила она, — Улицы слишком опасны. Это еще мягко сказано. Из-за изоляции криминалитет начал захватывать контроль. И был жутко жестоким. Ночи были опасными, но даже днем в некоторые места лучше было не соваться. Триш прослезилась и обняла Коула за голову, тихо плача у его щеки. Большую часть своего времени она проводила в клинике, но Зик сказал, что в его квартире всегда есть для нее место. Толстяк переступил с ноги на ногу и почесал шею у затылка. — Ты знала? — вдруг спросил он. — Примерно год назад Коула сбил грузовик. — Да, — ответила Триш. Она уже слышала эту историю. Во время поездки на него наехал пьяный водитель, но грузовик не двигался слишком быстро, и Коула отбросило в сторону, так что сильно он не пострадал. — Он рассказывал мне. Зик покачал головой. — Неа. Он рассказывал тебе то же, что и остальным. Типа ничего страшного не случилось, — он медленно подошел и положил руку ей на плечо. — Правда в том, что он должен был умереть. Триш проморгалась от слез и удивленно уставилась на Зика. Эту сторону истории она слышала впервые. — Грузовик врезался в него прямо по центру, — продолжил толстяк. — Швырнул вперед, а потом проехался по нему колесами. Перебил обе ноги. Триш выпучила глаза. Благодаря своему опыту она хорошо понимала последствия подобных травм. Но Зик говорил правду. Она хорошо его знала и понимала, когда он преувеличивает, а когда серьезен. Сейчас он не шутил. Зик пожал одним плечом и слегка сжал пальцы на ее плече. — Я прознал, что случилось, и уже был готов его хоронить, — он сделал паузу. — Ну, или готовить инвалидную коляску. Но все обошлось. Его оставили в больнице на ночь, типа для наблюдения или еще что. Но на следующий день он уже вышел на своих двоих всего с парой царапин, — Зик кивнул, указывая на ожоги. — По сравнению с тем, это — фигня. Прорвется. Триш не была уверена, но Зик выглядел решительно. Ей бы его оптимизм. Потому что она не верила, что Коул когда-либо проснется. На глаза снова вернулись слезы, и она обхватила руками Зика и принялась заливать слезами его рубашку. — Я так его люблю, — причитала она. — Я не… не знаю, что буду делать, если… если… Говорить дальше она не смогла и просто залилась бессвязным плачем. Зик слегка напрягся, но все же заботливо погладил ее по голове. — Не переживай, — сказал он. — Этого не случится. Он выберется, Триш. Вот увидишь. Та лишь заревела сильнее, и толстяк крепко ее обнял, дав понять, что она в надежных руках. Он бросил взгляд на неподвижное тело лучшего друга. — Вот увидишь…

* * *

Эмпайр Сити умирал. Прямо как Манхэттен. Алекс стоял на обломках здания Стэнтон и наблюдал за все еще горящими огнями. Они не потухли даже три дня спустя. Он крепко нахмурился. Тысячи погибли — или придавленные обломками, или сгоревшие заживо. Еще сотни внезапно заболели и умерли за очень короткое время. Сначала Алекс думал, что Красный Свет как-то выжил, но это был не он. Не удалось найти никаких следов болезни. Не было ничего, что могло передаваться от человека к человеку и заражать их. Но люди об этом не знали. Они боялись. И страх быстро перерос в жестокость. Погромы возникали при малейшей провокации. Люди воровали. Люди убивали. Люди насиловали. Цивилизация приступила к самоубийству. Он уже видел подобное. Так было в Манхэттене. И Детройте. Едва что-то шло наперекосяк — истинное лицо человечества тут же показывало себя. Люди — эгоисты, что заботятся только о себе. Любой с радостью швырнет друга в костер, лишь бы выжить самому. Алекс не понимал, как люди могли поступать так с себе подобными. Они ведь были выше собственных инстинктов, они имели понимание, мораль и этику, недоступные животным. Они должны были вести себя иначе. Они должны были сплотиться, помогать друг другу. Но вместо этого они пытались вредить тем, кто был слабее их, ради личной выгоды. Алекс ненавидел их; сама идея уподобиться им вызывала отвращение. В такие моменты он был рад тому, что не как они, что не человек. Он был искусственно созданным хищником, чем-то неестественным, но нишу монстров заняли люди. Выстрел нарушил тишину и заставил Алекса сосредоточиться. Он помнил эти звуки. Штурмовая винтовка. Он помнил ощущения от пуль — ему много раз их демонстрировали. Он знал, что такого оружия тут быть не должно. Его вид был запоминающимся, и обычные люди не должны были им обладать. Алекс спрыгнул с здания без оглядки на возможных свидетелей. И так было темно, а в эпицентре давно никого не было. Он парил в ночном небе в направлении звука выстрела. Он нашел только тело молодой женщины, еще моложе, чем Дана. Одна пуля раздробила череп и расплескала мозги по земле. Алекс больше не мог получить от нее никаких воспоминаний, даже если бы захотел. Запахи пепла и дыма перебивали все остальные, так что он даже не мог пойти по следу. Он зарычал, отслеживая от тела возможную траекторию полета пули. Нашел он ее в дырке в стене. Обыкновенная пуля для штурмовой винтовки. Преступники не должны были обладать таким оружием. Губы вздернулись вверх, обнажая в оскале зубы. Как так получилось? Откуда у них это оружие? Алекс охотился на них очень долго и никогда не встречал чего-то крупнее охотничьего ружья. А теперь? Откуда взялось это оружие? Его взор направился на юг. Туда, где был Стэмптонский мост. Где правительство отрезало единственный путь для побега из города. Как только пошли слухи об этой «чуме», власть имущие изолировали Эмпайр Сити. И заперли примерно десять миллионов человек без какой-либо помощи. Заперли их вместе с преступниками. Полиция уже давно исчезла: либо трясясь за свою шкуру, либо уже погибнув. Никто больше не заботился о людях. Это слишком сильно напоминало Манхэттен. Слишком. Но в этот раз зараженных не было. Никаких чудовищ, выпрыгивающих из порченной плоти, покрывавшей здания, никакой Элизабет Грин, чтобы ими управлять. Теперь место чудовищ, бродивших по улицам, заняли сами люди. И кто-то дал им серьезную огневую мощь, несмотря на карантин. Дана вырвала у Алекса обещание не делать ничего поспешно. Не вступать в бой. А он и не мог: они исчезли перед тем, как он смог их изучить, и попрятались в канализации города, где даже его обоняние было бесполезным. Но с каждым часом Алекс все больше и больше хотел просто пронестись по городу в попытке порвать всех агрессоров на куски. Так, как он остановил Грин. Но тогда сюда явится Черный Дозор. И они уничтожат всех до последнего. Алексу было плевать на город, но в нем находилась Дана. Ради нее он будет вести себя тихо. Будет выбираться только ночью и в те районы, где на него не обращали внимания. Будет прятаться от взглядов. Он рыкнул и подтянулся вверх. Ему нужно было что-то порвать. Кого-нибудь. Кого-то, кто этого заслуживал. Этой ночью кто-то точно умрет.

* * *

Триш бросила на окно тревожный взгляд. Снаружи царил хаос. Всего четыре дня, и о безопасности в Эмпайр Сити не могло быть и речи. Город превратился в кровавую яму. Она даже и не думала выходить из клиники, точно не в одиночку. Прошлой ночью Зик поведал ей, что на улице нашли несколько членов банды. Мертвыми. Абсолютно. Кто-то убил их в приступе ярости. У Триш были догадки насчет виновных: бандиты в красных фуфайках начали превращаться в настоящую угрозу. По крайней мере, здесь, в Неоне. Она понятия не имела, что творилось в других районах. От сарафанного радио почти не было толка, и никто из ее знакомых из других мест не брал трубку. Хотя бы все еще поступали электричество и вода; иначе Эмпайр умер бы почти мгновенно. Зик находился рядом с ней и Коулом почти постоянно, работая на ноутбуке, называя имена мертвых или пропавших. Слишком многие исчезли. Много хороших людей. Даже если и объявлялся кто-то, считавшийся погибшим, для общего поднятия духа этого было крайне мало. Она виделась с Билли со скорой, Кристин, уборщиком Недом и несколькими другими из Исторического района. Теми, кому удалось сбежать оттуда. Но очень многие были ранены и нуждались в помощи. Триш посмотрела та лежащего в кровати Коула и нахмурилась. Это было невозможно, но за те четыре дня, что он провел в коме, его раны затянулись. Хотя нет, не так — они исчезли. Ожоги пропали, оставив лишь нетронутую кожу. Сломанная нога сама собой восстановилась. Зик говорил, что он пережил страшную аварию всего лишь с небольшими ушибами — и в это невольно верилось. Как бы там ни было, тело Коула полностью восстановилось; он будто и не был в центре взрыва, убившего Эми. Зик вздохнул и потянулся. — Эй. Уже поздно. Пошли домой. Триш оторвала взгляд от своего коматозного парня и молчаливо кивнула. Теперь «дом» находился не в Историческом районе, а в Неоне. Зик предложил ей остаться у него в квартире, даже отдал ей свою комнату. Но Триш отказалась и спала на диване, не желая забирать себе больше места, чем у нее было. Хоть толстяк и заявлял, что это не проблема и она уже часть семьи. Она бросила последний взгляд на мерно вздымающуюся грудь Коула. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, вдох, выдох. Триш замерла, заметив сбой в ритме. Рука Коула дрогнула, и он застонал. Триш мгновенно оказалась рядом с ним. — Коул? Коул! Он застонал снова, уже громче, так, что даже Зик заметил и поспешил обратно в палату. — Ты меня слышишь? Коул вздрогнул и скривился от боли. И внезапно линия на мониторе ЭКГ поползла ровно; в тот же момент Коул дернулся вверх с резким вскриком и схватился ладонями за виски, панически их сжимая. Монитор снова запищал и перегорел. Свет в палате начал мерцать, как только Коул вытянул перед собой одну руку и вытаращился на ладонь. По его коже бегали искры, а через секунду от пальцев по руке пробежала электрическая дуга, заставив его испуганно отшатнуться. И Триш, и Зик отпрянули, когда вторая рука курьера так же заискрилась. По всему его телу бегали разряды, пока он испуганно махал руками. Остановить это он никак не мог, но искрение понемногу начало затихать. Руки Коула затряслись, когда он выставил их перед собой и наблюдал, как между ними по коже проскакивали маленькие молнии. Он ошарашенно моргнул и испуганно посмотрел на свою девушку и своего лучшего друга. — Триш?.. — спросил он хриплым от длительного молчания голосом. — Что со мной происходит?