Эволюция

Огонь. Повсюду. Дома, превращенные в пустые оболочки. Разбросанные обугленные скелеты людей и животных. Изломанные и опаленные деревья. Даже трава выгорела. Все вокруг погибло. Молодой человек мчался по полурасплавленной земле; шаги эхом разносились по округе. Он не знал, куда именно бежал и даже где сейчас находится. — Видишь, Коул? Он резко обернулся и увидел Кесслера, стоящего рядом с ним, раскинутыми руками указывающего на все вокруг. Молодой человек зашипел и отпрянул, сжав кулаки в попытке призвать молнию, но ничего не произошло. Зарычав от смеси шока и злости, он снова перевел взгляд на старика. — Вот что случается, когда ты не справляешься, — Кесслер злобно взирал на него пустыми, светящимися изнутри очами. — Ты не можешь доверить эту работу никому, потому что кроме тебя с ней никто не справится. — Если хочешь, чтобы я тебя прикончил — назови время и место. Я вломлю тебе как следует… Кесслер похмыкал и внезапно появился прямо перед его лицом, нависая над ним. — Ты так ничего и не понял, не так ли? — прошипел старик. — В этой игре нет второго шанса. Каждый раз, когда ты терпишь неудачу, кончается чья-то жизнь. Причем худшим из возможных способов. Земля затряслась, а по воздуху пронесся рев. Молодой человек развернулся и в шоке уставился на громадную пылающую фигуру, что надвигалась на него, уничтожая все, чего касалась. Кесслер начал растворяться в воздухе, но его издевательская мина зависла прямо перед глазами. - Я убедился в этом на собственной шкуре. И, клянусь богом, ты тоже в этом убедишься. Так или иначе… Голос старика потонул в оглушающем реве раскаленного титана. Молодой человек ругнулся и резко развернулся в попытке убежать. Его способности исчезли, и он не знал, как справиться с той тварью; земля под ногами начала проваливаться. Он прыгнул и попытался уцепиться за стену здания, но чудовище его заметило. Оно опять взревело, и раскаленная боль накрыла его с головой, сжигая легкие дотла и заставляя вопить от боли… Коул рывком поднялся. Глаза были выпученными, сердце бешено стучало в груди, а тело было липким от пота. Он начал крутиться из стороны в сторону, выискивая несуществующих врагов. Беспорядочные разряды электричества тускло освещали комнату и отбрасывали тени, принимающие формы из его кошмаров. Но на самом деле ничего не было. Он все еще находился в кабинете врача, который ему одолжили на ночь, и на скрипучей раскладушке, что он использовал вместо нормальной кровати. Рядом с ним заворочалась Триш. — М-м… Коул? — сонно пробормотала она. Она приподнялась, вызвав стон раскладушки. Ее глаза осматривали бегающие по рукам курьера разряды. — …Все в порядке? Коул выдохнул и усилием воли успокоил тело. — Да, — выдохнул он. — Всего лишь сон. — Видимо, не очень приятный, — зевнула Триш. — Все нормально. Просто шуганулся. Он потянулся и выскользнул из-под простыни, ища свои брюки. — Коул? — Не парься. Я никуда не ухожу, — сказал он и поцеловал Триш. — Просто надо отлить. — М-хорошо-м-м, — промурлыкала та, проваливаясь обратно в сон. Курьер оставил ее отсыпаться и вышел из комнаты. Было около трех утра, и по сравнению с прошлыми ночами он сумел поспать дольше всего. Он зевнул, лениво потянулся и направился в сторону туалета, прокручивая в голове события прошлого дня в попытке выгнать из памяти дурной сон. После почти смертельной встречи с Алденом он с Мерсером держались неподалеку. Коул помогал раненым и больным и заносил тяжелые грузы в здание, а Мерсер с легкостью стащил уже пустой автобус с крыши, чтобы потолок не обрушился. После этого он пробежался по округе больницы, зачищая территорию от оставшихся Мусорщиков. Когда уже наступил поздний вечер, усталость наконец-таки навалилась на Коула в полном объеме. Он нашел себе комнату и позвонил Зику, сообщив, что сегодня переночует не дома. Чуть позже к нему присоединилась Триш и устроила ему приятный сюрприз. Курьер негромко похмыкал. Похоже, жизнь начала понемногу налаживаться. На улице на него больше не орали, люди самостоятельно сражались со Жнецами и понемногу начинали сопротивляться Мусорщикам. В глазах населения можно было различить благодарность, но не такую фальшивую, как тогда, на поезде. Теперь люди знали, что он на их стороне. И были готовы сражаться плечом к плечу с ним. Возможно, у Эмпайр появилась надежда. Возможно, она появилась у него. Коул понимал, что рассиживаться никак нельзя. Алден все еще был где-то там. Кесслер все еще был где-то там. И Мойя тоже все еще была где-то там. Пока они не исчезнут, город не будет в безопасности. И Коул не остановится ни перед чем в борьбе за свою свободу. Ни сейчас, ни потом. Курьер прервался и нахмурился. Что-то дергало за краешек его разума. Он уже научился этому на уровне базового инстинкта. Что-то, что предупреждало его об опасности, указывало на источники электричества и позволяло различать друзей и врагов. Но то, что приближалось, не было ни тем, ни другим. Статическое поле присутствовало, но оно было рассеянным и без направления, отличающимся от тех потоков, что были присущи электроприборам или людям. Коул не мог выделить какой-то один источник энергии: вместо него была постоянно смещающаяся масса электрических зарядов, появляющихся и исчезающих совершенно случайно; не выходящих за пределы человекоподобного силуэта, но с отсутствующей центральной нервной системой. Его «аура» тоже была непонятной. Она вырывалась волнами, но тут же исчезала; это было что-то, чего стоило бояться человеку, но в то же время ощущающееся как союзник. Коул нервно сглотнул, напомнив себе: то, что приближалось, было единственным, что все еще желало схлестнуться с Мойей и всем происходящим. Но вспомнил и огромные когти, рвущие как людей, так и металл, светящиеся красные глаза и приглушенные угрозы расправы. — Не спится? Курьер неосознанно вздрогнул от низкого хриплого голоса, а его тело на мгновение застыло, когда пронзительные холодные глаза уставились на него, неестественно отсвечивая из-под капюшона. Коул отряхнулся, освобождаясь от оцепенения, и слегка нахмурился. — Ужастик, — ответил он. Мерсер слегка наклонил голову и отвернулся. — Как Дана тогда… — едва слышно пробормотал он. — Дана… Коул насупился. Мерсер выкрикнул это имя, когда Алден зашвырнул автобус на крышу, и Мойя его тоже упоминала. Сестра Мерсера? Он не заметил на автобусе никого похожего на небезызвестного так-называемого-террориста. Разве что… А. Дошло. — Кристин, — заметил Коул. — Это фальшивое имя. Она — Дана, верно? Твоя младшая сестра? Молчание оказалось громче слов. Курьер слегка вздрогнул. — Извини, не хотел копаться. Просто это очевидно, — он сделал паузу. — Чтоб ты знал: я понятия не имел, что Алден будет там или что он закинет автобус на крышу. Послышался вздох. — Я тебя и не виню. Вся эта ситуация пошла вразнос еще с самого начала. Как и в Манхэттене. — Что именно там произошло? — спросил курьер до того, как мозг начал обдумывать вопрос. Все всегда говорили, что Мерсер убил миллионы, выпустив какой-то патоген, а потом накрылся в огне ядерного взрыва. Однако год спустя чума вернулась и разнесла все, что осталось от Большого Яблока, в пух и прах, добивая всех выживших. По слухам, это снова была работа Мерсера, но Коул в это не особо верил. Если не окажется, что он использовал происходящее сейчас, чтобы заслужить его доверие, а потом всадить нож в спину — то и не поверит. «…Нас обоих обвинили в катастрофах, случившихся вне нашего контроля, обоих назвали террористами, хоть мы и были просто случайными свидетелями, оказавшимися не в том месте не в то время. Обоих заставили выживать, когда весь город обернулся против нас…» Если это было правдой, то Мерсер был невиновным во всем том ужасе. Как Коул сейчас… Вот только союзник четко продемонстрировал, что было бы, если бы вместо попыток доказать свою невиновность курьер сосредоточился на пробивании пути наверх грубой силой. Мерсер, казалось, по-настоящему удивился вопросу, уставившись на него и по-птичьи склонив голову набок. — Что ты хочешь знать? Коул пожал плечами. — Хочу знать правду. Говорили, что на Манхэттен совершили биологическую атаку и что ты лично убил два с половиной миллиона человек. Что из этого — правда? Ответ заставил кровь похолодеть в жилах — Многое. Как минимум пять или шесть тысяч из них я прикончил собственноручно, да и вспышка болезни случилась по моей вине, так что косвенно я убил и остальных. Однако правда более запутанна. — Ну так рассказывай. Если запутанна, то, скорее всего — правда, — курьер увидел, как Мерсер слегка напряг челюсть, и решил копнуть поглубже: — Это как-то связано с тем, что Мойя назвала тебя собственностью DARPA? Ты им, типа, принадлежишь? Тот фыркнул. — Технически, она права. Без DARPA я не стал бы таким. Меня бы вообще не было. Так что, по сути, я действительно принадлежу им. Коул нахмурился. — Почему? Люди друг другу не принадлежат, рабство давно отменили. Может, он имел в виду, что когда-то работал на них? Ответ прозвучал следующий: — Потому, что они меня создали. Мерсер поднял руку, заставив щупальца бегать по ней, и превратил в свои когти. Коул, находясь почти в шаге от него, детально рассмотрел, как его плоть двигалась, отслаивалась и извивалась как живое существо, а не как обыкновенное человеческое мясо. Более того — его одежда менялась таким же образом; рукава исчезли и превратились в черные шипастые мускулы. Будто все, что на нем, и было им. — Я так хорош в уничтожении потому, что я — оружие, — равнодушно произнес Мерсер с мрачной ухмылкой на лице. — Но я получился не таким, каким задумывался. Коул скривился. — Что, недостаточно смертоносным? Как по мне, ты способен размазать по стенке все, что против тебя выставят. — Нет, — Мерсер покачал головой. — Я выбираю свои цели. Я решаю, убивать мне или нет. Этого в проекте не было, — он мрачно похмыкал. — Изначально я должен был просто уничтожить то, на что мне указали, в процессе перегореть, потом меня должны были вернуть и перепрограммировать на уничтожение следующей цели, выпустить — и по кругу. Как видишь, я так не поступаю. Поэтому оружие из меня не очень хорошее. Поэтому меня так сильно хотят вернуть — чтобы исправить то, что они сами же и напортачили. Коул застыл. Мойя что-то подобное и для него приготовила? Все это было всего-навсего полигоном, чтобы определить, годен он или нет? И такой исход ждал бы его в самом конце? Ему промывали бы мозги снова, и снова, и снова, и снова, продавая после самому толстому кошельку? Это просто жесть. Желание курьера всех перемочить разом утроилось, когда до него дошло, через какой ад прошел его собеседник. Мерсер из какого-то жуткого дядьки, ставшего вынужденным союзником, резко превратился в друга, что сумел пройти через уготованный для него самого ад. Глубокий смешок Мерсера вытащил Коула из водоворота крайне кровожадных размышлений. — Хотя они не предполагали, что я научусь думать. Курьер непонимающе моргнул. Мерсер, отстраненно смотря на него, продолжил: — В самом начале я мог убить пять тысяч за три минуты. Но когда я научился мыслить и стал тем, чем являюсь сейчас — моя летальность намного снизилась, а моя опасность для Черного Дозора — наоборот… — Так, — прервал его Коул, — Тормози. Ты «научился думать»? Что ты такое? Мерсер похмыкал, но в его голосе не было ни капли веселья — только холод и ненависть. Губы вздернулись в ухмылке и открыли вид на слишком много слишком острых зубов. — Меня создали. Разработали на основе болезни, что уничтожила небольшой городок в Айдахо в шестьдесят девятом. Я не человек. Я — вирус. Чума. Черный Свет. Коул был не до конца уверен, что все-таки проснулся. Но он сам умел стрелять молниями из рук и дрался с женщиной, у которой по жилам вместо крови текла смола. Может быть, человек, что на самом деле был вирусом, не такой уж и бред. — Это как? — спросил он. — Если ты реально чума, то почему… — …Выгляжу как человек? — Мерсер пожал плечами. — До конца не уверен, но, скорее всего, это из-за просчета в конструкции. Я помню только то, что проснулся в морге с дырками от пуль в груди. Это значило, что это тело было мертво, когда я пробрался внутрь и захватил управление. Коул зашипел, когда до него дошло. Вот почему он выглядел как труп — он и был трупом. Мерзость. Он заметил на себе взгляд вирусо-тваре-человека, встряхнулся и прокашлялся. — А где ты взял свое имя? Не с потолка же? — До того, как пробудиться, я его услышал и подумал, что оно принадлежало прежнему владельцу тела — Алексу Мерсеру. Позже я разобрался, что это не так. Я настолько же Мерсер, насколько человек. — Значит, ты — вирус, что угнал человеческий труп? — недоверчиво спросил Коул. — Охренеть. А я думал, что это я — особенный, — тут он слегка отодвинулся от собеседника. — Ты заразный? Поэтому Манхэттен и накрылся? Мерсер весело фыркнул. — Нет. По сравнению с моим дебютом на Пенсильванской станции — можешь называть это «младенчеством» — я сам решаю, кого мне заражать. Теперь рядом со мной более безопасно находиться. Но все равно нежелательно. Повисла недолгая пауза, пока курьер пережевывал вываленную на него информацию. — А… Манхэттен? — Случилось нечто похожее на то, что произошло здесь. Частично похожее. Манхэттен поставили в полную изоляцию, люди убивали друг друга, силовые структуры захватили контроль, — его лицо потемнело. — Все началось, когда кто-то выпустил на Пенсильванской станции смертельный патоген. Выпустил меня. Раньше времени, потому что тот, кто это сделал, был нанят, чтобы создать меня, и на тот момент я был еще недоработан. Он был умен. Жуткий параноик, но умен. В один момент он заметил, что чем ближе проект к завершению, тем быстрее исчезают его коллеги. Следующим на очереди должен был быть он. — И он… выпустил тебя? И в процессе угробил пять тысяч человек? Зачем? — Его загнали в угол. Попытались остановить, но посчитали, что он блефовал, когда пригрозил разбить пробирку. Это был не блеф, — зубы снова сверкнули в темноте, но на этот раз в оскале не было ни капли веселья. — Он добровольно и сознательно обрек всех жителей Манхэттена, таким образом перед смертью громогласно послав на хер весь мир. Его застрелили. Но его труд проник в кровеносную систему, воскресил его тело… и ушел в нем. Веря, что является им. — Погоди, — Коул сощурился. — То есть… тот, кто тебя создал… и был Мерсер? Настоящий? Значит, Мерсер — не Мерсер, а, скорее, его творение, расхаживающее в его теле. Это что-то натурально из Франкенштейна или Дракулы. Или обоих сразу. — Ирония, но горькая. Да. Я нахожусь в теле своего творца, — тот слегка раскинул руки в стороны. — Наверно, такой вариант развития событий был лучшим. Этот урод мертв, а я — вот он, — он фыркнул. — Но потом остров полностью изолировали и ввели карантин. Вошли силовики и попытались меня остановить. Я оказался слишком эффективным, а все остальные носители были мертвы и не способны меня распространять. Эпидемия закончилась спустя десять минут после первого заражения. Но за мной все равно охотились, все равно пытались поймать. Они говорили бойцам, что я готов заразить весь город, хотя сами и заказали мое создание. Коул нахмурился. — Что за «они»? Черный Дозор. Мойя тогда произнесла это название таким тоном, будто хотела напугать бабайкой непослушного сына. — …Имеешь в виду Черный Дозор? Нарастающий рык был вполне красноречив. — Кто они такие? — Черные оперативники. Специалисты. Были основаны DARPA в шестидесятых. Их работой был поиск биологического оружия для использования на целях с определенными генетическими характеристиками. Возможно, чтобы поставить Вьетнам на колени, — Мерсер твердо взглянул на Коула. — Пару лет спустя они обнаружили некий вирус. Испытали его на животных. Болезнь сделала их крепче, умнее и сильнее. Тогда Дозор построил городок в Айдахо и заразил население. Но ничего не произошло. Позже родились дети — все оказались генетически уникальными, обладая мутациями вроде чешуи, брони, шипов. Но никто из них не выжил. Было ощущение, что вирус экспериментировал, обладал интеллектом и сосредоточенно мутировал. Но когда три года спустя погиб последний ребенок, Черный Дозор решил, что эксперимент провалился. Они ошиблись. — И? — Коул пока не понимал, к чему клонит Мерсер. — Одной из зараженных была женщина по имени Элизабет Грин. Она оказалась безупречным носителем и кладезем генного материала. Вирус безудержно мутировал, заразил все население поголовно и выдавил Черный Дозор из города. На то, чтобы проломить оборону чумы и добраться до Грин, у них ушло полтора года. Но вместо того, чтобы убить ее и рожденного ею от вирусной ДНК ребенка, Дозор забрал себе обоих. После этого они сменили свою ориентацию: от создателей биооружия до его уничтожителей; вот только нутро как было гнилым, так и осталось. — Значит, — курьер сощурился, — они использовали эту Грин и на основе ее болячки вывели тебя? — В точку. Я — потомок штамма Айдахо. Черный Свет был сконструирован для целенаправленной атаки на определенные расы. Но как я уже говорил — я был незавершенным, когда Мерсер меня выпустил. Я убил всех в округе, проник в его тело и стал им. Ну, или его копией. Позже я узнал, что Черный Дозор схватил Дану, так что я пошел за ней, освободил и привел в безопасное место. Мне было необходимо знать. Мерсер умер, и у меня не было его воспоминаний. Я подумал, что Дана поможет мне их вернуть. Напарник мрачно уставился на Коула. — Я знал, что работал на ГЕНТЕК. Очевидно, это знал и Дозор, поэтому я решил, что ГЕНТЕК был ключевой фигурой. В их файлах кроме моего имени фигурировало всего одно: Элизабет Грин. Курьер резко вдохнул. — Та зараженная женщина? Она была там? — Да. И в поиске ответов на вопросы, кто я такой и что со мной случилось, я ее освободил. А она в благодарность заразила Манхэттен, — прорычал Мерсер. — Очень похоже на ситуацию с Сашей. Распространяемый ею вирус не убивал, как я. Он заставлял людей мутировать и превращал их в безвольных марионеток под управлением Грин. Зомби. А почему бы и нет? Коул заворчал себе под нос. — Черный Дозор был в курсе того, что творилось? Мерсер похмыкал. — Разумеется, был. Даже обладал подробным списком различий между моим штаммом и тем, что заразил город. Черт, большая часть командования знала факты. Но им все равно было похуй; они пытались уничтожить инфекцию с таким же рвением, как и меня. Они даже провели собственные эксперименты и в результате вывели подобие суперсолдат. Д-КОДы — большие, мускулистые. Могли швыряться мной как мячиком. Было весело. — …Не сомневаюсь, — поморщился Коул. — А Дана? Выражение лица вируса помрачнело еще сильнее. — Я случайно проговорился ей, чем являюсь на самом деле, и отстранился подальше от нее; я боялся того, что могло встретить меня после. Но когда я вернулся — она все еще была на месте, сказала, что я все еще ее брат. Сказала, что мы разберемся со всем этим вместе… Внезапно его глаза сверкнули, а из тела начали вырываться щупальца, извиваясь в воздухе. — …Но Грин ее похитила! Один из ее питомцев проломил стену, схватил Дану и утащил в город! — Мерсер зашипел, пытаясь успокоиться. — Я гнался за ним, но не смог остановить. Тварь сумела сбросить меня с хвоста, заманив под авиаудар. Коул скривился. — Ой. Ты ведь добрался до той бабы и снес ей башку, верно? — Попытался, — честно ответил Мерсер. — Но она просто завалила меня Зараженными и убежала. Я перебил всю орду, сумел вернуть Дану и принес ее доктору, который мне помогал. А потом начал сотрудничать с капитаном Черного Дозора по фамилии Кросс. Он помог мне выследить и прикончить Грин, а после — остановить собственное начальство и не позволить сбросить на город ядерную бомбу, — он фыркнул. — И вот я тут. После трех лет бегства. — А ты не попытался поубивать их всех? — нахмурился курьер. Мерсер лающе захохотал, и это звучало куда более жутко, чем его обычное рычание. — А я и поубивал! Я уничтожил ГЕНТЕК, что нанял Мерсера и создал вирус. Я убил всех, кто работал над штаммом Айдахо. Проклятье, я перемолол в фарш огромную часть Черного Дозора и раскрыл все их секреты! Но ядро Дозора постоянно от меня ускользало. Они все еще живы. И как бы я ни старался — уничтожить всех я не могу. — А у меня тогда какие шансы? — подавленным голосом спросил Коул. — На самом деле, повыше, чем у меня, — сказал Мерсер. — Мне было насрать, что меня ненавидели вообще все — ты же понемногу завоевываешь доверие города. Это серьезное различие. Когда у тебя за спиной окажется около десяти миллионов человек, DARPA не сможет тебя достать. Никто не сможет. Массы всегда сильнее правительства, но для этого нужно желание, — он похмыкал. — Хотя оно почти всегда отсутствует. Вы, люди, такие трусливые. Наступила напряженная пауза. — Ну что, теперь ты меня убьешь? — осторожно спросил Коул, а когда заметил на себе недоуменный взгляд, добавил: — Ну, знаешь, когда в кино плохиш рассказывает о своем происхождении, то обычно тот, кому рассказывают, — не жилец. Мерсер моргнул, а спустя пару секунд на его лице появилось какое-то подобие улыбки. — Нет. Нет, я не хочу тебя убивать. Ты показал себя надежным союзником. До тех пор, пока ты серьезно не оступишься или не сдашь меня ради спасения своей шкуры, бояться тебе нечего. — Тогда зачем ты меня скрутил три дня назад? Тот скривился. — Я напал на тебя… необдуманно. Однако тебе необходимо кое-что понять. Каждый раз, когда я оставлял в живых кого-то с рацией, на меня мгновенно обрушивалась флотилия «Апачей». Этот урок мне преподали еще в первый день, когда я был слабым, уязвимым и сбитым с толку. Я его очень хорошо усвоил. Либо я сначала уничтожаю тех, кто может вызвать подкрепление, либо мне будет больно. Коул моргнул. — Погоди… Погоди, ты хочешь сказать, что напал на меня и чуть не сломал мне шею потому, что… испугался? Мерсер ответил слегка пристыженным тоном. — Отчасти. Я не ощущаю страха так, как ты. Страх — это комбинация реакции на стресс и смеси затапливающих организм гормонов. Мне их вырабатывать нечем. Я способен имитировать человеческое тело так хорошо, что могу ощущать боль, даже когда она не нужна, я умею воспроизводить эмоции, но не чувствую настоящего страха. Однако на психологическом уровне — да, я испугался, что ты выдашь мое местоположение Мойе, а она впоследствии вызовет Черный Дозор. Я просто действовал. Страх — очень хороший мотиватор, поэтому принудить тебя им к послушанию было довольно просто. Он быстро поднял руку, не дав курьеру раскрыть рот. — Кроме того, я уже был на взводе. Я был создан исключительно для сражений, мои рефлексы и инстинкты были усилены до предела, и кроме того — я подсознательно нацеливался сначала на людей с рациями. Тебе повезло, что ты не был одет в черное, так что я тебя просто утащил в сторону, а не убил на месте. — Ага, повезло, — проворчал Коул, потирая шею. — Я чуть не преставился. — По сравнению с тем, что я делаю с остальными — я еще был вежливым, — бесстрастно проронил Мерсер. Черт, а ведь он не шутил. Коул лично видел, как он рвал на куски и людей, и металл что с когтями, что без них. Он действительно легко отделался. Особенно учитывая то, что цепляя на себя свою броню, Мерсер мог просто отмахнуться от его электрических атак. Тут назрел новый вопрос. — Еще кое-что. Твоя броня — как ты умудряешься ее надевать и не рвать свою одежду? Мерсер склонил голову набок. — Мой облик мало что для меня значит. Я способен манипулировать внешней оболочкой как мне вздумается. Я — вирус, помнишь? Превращение своих тканей в имитацию одежды или броню для меня — тривиальная задача. Курьер нахмурился. Вирус. Этот парень — вирус. А вирус — это что-то, что заражает. Догадаться, что именно он заражал, довольно просто. Людей. Мерсер прямо сказал, что именно для этого он и был создан. Мыслей, что он врал, и близко не было: от него не исходило ауры лгуна. Он никогда не пытался убеждать в чем-то, однако все, что Коул от него слышал, в результате оказывалось правдой. Кроме того, на фоне всего происходящего удивляться чему-то было трудно. Но одна деталька никак не давала курьеру покоя. С ней нужно было разобраться. — Как ты узнал, что все Жнецы ментально были овощами? Мерсер сначала вскинул бровь, а потом глубоко нахмурился. Будто обдумывал, говорить ли вообще на эту тему. Коул вздохнул. — Я — ходячая батарейка. Я умею есть электричество, хранить его и выстреливать из рук. Я дрался с напрочь свихнувшейся теткой, которая пыталась меня изнасиловать и утопить в смоле, да еще и неизвестно в каком порядке, — он почесал голову. — Что бы ты сейчас на меня ни вывалил — хуже быть не может. На лицо союзника опять наползла та жуткая полу-улыбка, а его глаза сверкнули во мраке. — Ты уверен? — негромко протянул он. — Потому что ответ — это то, чего Черный Дозор так сильно боится. От одной мысли об этом все они моментально накладывают в штаны. Это — еще одна причина, почему за мной ведется охота. Мерсер выдохнул. — Я не заразный, но только до тех пор, пока нет физического контакта, и я не желаю этого. Из его торса лениво вылезло несколько щупалец. — В большинстве случаев, когда я касаюсь людей — ничего не происходит. А вот когда я хочу инфицировать кого-то… — Инфицировать… — Коул нахмурился. — То есть сделать его таким, как ты? — В некотором роде, — согласился Мерсер. — Я мог бы заразить человека своим штаммом и сделать его себе подобным. Однако я поступил так всего один раз, и даже в этом случае результат даже близко мне не ровня. Мир попросту не выдержит двух таких, как я. Кроме того, есть шанс, что мое творение не сумеет держать рот на замке. Нет, повторением событий в Манхэттене я рисковать не могу. Наступила еще одна пауза, после которой Мерсер заговорил более приглушенно: — Обычно, когда я заражаю кого-то, то превращаю в субстанцию, из которой состою сам — биомассу Черного Света, — он с прищуром уставился на Коула. — Но я не отпускаю цель дальше вытянутой руки. Вместо этого я втягиваю ее… и добавляю к своей массе. Курьер побелел. — Твою ж… ты… ты ешь их?! — Неточно. Это не поедание в том виде, в котором это делаешь ты. Ты поглощаешь пищу, расщепляешь ее внутри своего тела, выделяешь из нее питательные вещества и используешь их для цитокинеза и пополнения запасов энергии. Я же работаю по-другому. Мое тело само производит все необходимое ему. Единственное, что нужно добывать — энергию. Мой организм гораздо более эффективен, чем любое другое живое создание на планете, я способен регенерировать биомассу с такой скоростью, что могу восстановиться буквально из лужи на земле в текущую форму в течение минуты. Но для этого мне нужен ее запас. До Коула дошло. — Это цикл. Тебе надо… — …Поглощать биомассу и конвертировать ее в энергию, необходимую для движения, манипуляции телом, регенерации и поддержания метаболизма. В то же время я способен пользоваться запасом поглощенной биомассы для починки своего тела. Так как я состою из той же субстанции — я с легкостью могу перемещать ее как пожелаю. Если оторвать мне руку, то я просто отращу ее, передвинув внутренние резервы в нужное место. Если пробить во мне дыру — мне надо только свести края воедино. В зависимости от моей общей массы и количества бодрствования я могу продержаться недели, если не месяцы, без кормления. Но для поддержания запаса мне необходимо поглощать живую массу. Коул сглотнул. Этому парню нужно было есть живых людей для заправки. Должен был прийти шок, желание бежать, не разбирая дороги или выискивать все доступные аргументы для тезиса: «Мерсер — это что-то, что не должно существовать в принципе»… Но на данный момент единственной мыслью было понимание того, что всех злых и больных на голову людей в мире можно просто скормить ему, и всем сразу станет лучше. — Ну ладно, — выдавил из себя курьер. — Это трындец как мерзко, но я до сих пор не понял, почему всякие тайные организации так этого боятся. И на мой вопрос ты тоже не ответил. — Я уже говорил, что могу принимать абсолютно любую форму. Но сделать это проще, если я заполучу полноценный геном. Лучше всего для этого подходит поглощение того, кого я желаю имитировать. Только это еще не все. Когда я поглощаю человека и при этом сохраняю мозг в целости, то я забираю его воспоминания и личность. Я забираю и принимаю в себя все, чем он является. В буквальном смысле становясь им. Коул с выпученными глазами сделал шаг назад. — Это вообще возможно? — Память — это всего лишь плоть. Черный Свет великолепно создает копии, а потом уничтожает оригинал, — Мерсер замолчал и ненадолго прикрыл глаза. — Ты помнишь того парня на Стэмптонском мосту? — Какого именно? Их там много было. — Того, который с воплями убежал. Вспомнил? — …А. Да, вспомнил. — Я до него добрался, — едва слышно проговорил он. — Он бежал прямо на меня, а мне было любопытно… Вместо того, чтобы договорить, тело Мерсера взорвалось тысячей щупалец, обвивающих его целиком и извивающихся в крайне мерзкой манере. В какой-то момент Коул даже не смог понять, где была его голова. Мгновением спустя щупальца втянулись обратно, и на их месте был… не Мерсер. Точнее, не Мерсер в своем привычном виде. Курьер с шипением отшатнулся, когда на него уставился тяжело бронированный коп. Он был ростом с Мерсера, но гораздо более массивным, а надетые на него тяжелый броник и шлем с забралом даже отдаленно не были похожи на куртку с капюшоном. «…Я забираю и принимаю в себя все, чем он является…» Коул мог только во все глаза пялиться. «Срань господня… все, что он наговорил, было чистейшей правдой…» Мерсер мог украсть лицо любого, кого съел. Встречая знакомого, уже нельзя было быть уверенным, что вместо него перед тобой не монстр, прикрывающийся его личиной. Курьера начало слегка потряхивать. Тот, с кем он заключил союз, тот, кто помогал людям в округе, пусть и в жестокий и кровавый способ, убивал людей и воровал их лица и личности. Использовал их как дешевую маску и потом выбрасывал на помойку. Он не только получал способности, знания и опыт — он был способен узнать любой секрет в мире. Для этого нужно было всего лишь найти того, кто знал или мог знать, и сожрать его заживо. Желудок Коула скрутило в узел, а кровь превратилась в лед. Это было невозможно. Что-то подобное не могло существовать. Такое не должно было прийти в голову даже наглухо ебанутому ученому. Вот только живое подтверждение этого ужаса сейчас стояло прямо перед ним. Курьер сглотнул и попытался понять, о чем думает Мерсер. Было крайне трудно: у того почти отсутствовала мимика, а вел он себя так, будто не доверял вообще никому. Однако только что рассказал ему самую жестокую и отбитую правду, какая только могла существовать. Ему! Велосипедному курьеру! Он помотал головой в попытке прочистить мозги. Зачем Мерсер ему это рассказал? …А почему сам Коул до сих пор не попытался испепелить эту тварь, вывалив на нее все, на что был способен? Почему до сих пор обдумывал возможность заручиться ее помощью? Курьер едва сдерживался, чтобы не блевануть от осознания того, что планировал этот то ли парень, то ли вирус, то ли вообще древний бог. Ему только что открылся доступ к самому смертоносному оружию на планете. Он получил контроль над тем, чем бы Мерсер не являлся. И тот ожидал, что Коул этим воспользуется. К горлу подступил мерзкий ком, который пришлось сглотнуть. Нет, не все так просто. Было похоже, что… Мерсер хотел кому-то это рассказать. Существо перед курьером начало плавиться и приняло свой прежний вид, но больше не двигалось, а его лицо было все таким же нечитаемым. Оно желало ответа. И, несмотря на все, Коул прекрасно знал, что хотел сказать. О да. Кого он пытался надуть? Эти способности были идеальными. Он мог добыть любую информацию от кого угодно. Для этого надо было всего лишь позволить Мерсеру сожрать кого-то. И вот на этом моменте разум курьера завис намертво. Для Мерсера это было обыденным делом, но для человека — ужасом. Коул вздохнул и потер шею. Стоя здесь в одних портках, он внезапно ощутил себя замерзшим и беззащитным. — Ты убивал невинных? — спросил он. Он должен был знать. — Убивал, — честно признался Мерсер. — И я этим не горжусь. Многие оказались не в том месте не в то время. Некоторые пошли на починку очень серьезных ранений. А некоторых я просто перепутал со своей целью. Коул застонал. — Черт. — Но это было в прошлом. Во время моего обучения. Я попытаюсь не скатиться до прежнего поведения… но не могу обещать, что этого не случится. — Но ты убиваешь и ублюдков тоже, верно? — Да. Я не позволю ничему случиться с Даной. Я не дам этим уродам поломать ее обычную жизнь. Поэтому я с ней. Этим я занимался со времен Манхэттена. Так оно и есть. Коул делал то же самое в Эмпайр: Жнецы, Мусорщики, разномастные преступники… «Да чем я вообще занимаюсь?..» — Ладно… — пробормотал он. — Ладно, это все какой-то пиздец. Полный и бесповоротный лютейший пиздец, и это только то, что на поверхности, — он снова потер шею. — Но вот он я, пытаюсь выжить в городе, что хочет моей смерти, так что, наверно, не надо на тебя наседать. Мерсер склонил голову набок и пристально наблюдал за ним. Курьер же помахал рукой в воздухе. — Давай договоримся так: держи свою заразную хуйню подальше от народа, что не желает зла тебе, мне, Дане или Триш, и у нас не будет проблем. — Ты ведь осознаешь, что я буквально ем людей? Причем толпами. — Ага. Но те мудаки сами виноваты, — Коул пожал плечами. — Если бы они не начали творить херню, то нам бы и не пришлось с ними разбираться. У всех поступков есть последствия, правильно? А когда большие дяди играются с большими пушками, то последствия смертельнее, чем обычно, — плечи снова дернулись в попытке прогнать из желудка нарастающую тошноту. — Кроме того — всем надо кушать. К его удивлению, Мерсер хохотнул. Но на этот раз вроде бы по-настоящему, без обычного жуткого тона. — Ты знаешь, — начал он, — После Даны ты — один из первых, кто так на это посмотрел. Блядь, я слышу бешеный ритм твоего сердца и рев крови в жилах. Я знаю, что отвратен тебе точно так же, как и всем остальным… но в отличие от них, тебе абсолютно насрать на то, что я поглощаю людей. Более того — ты прямым текстом мне это разрешил. — Либо ты, либо тебя. Закон джунглей, чувак, — на удивление ровным тоном ответил Коул. Черт, сейчас он разговаривал с искусственно выведенным вирусным оружием массового поражения, питающимся человечиной и полностью принимающим свою природу, и Коулу это было до лампочки. Одно лишь это должно было наглядно показать охренительно искореженную внутреннюю систему ценностей Коула МакГрата. Он нахмурился. — Держи меня в курсе того, что раскопаешь, и я не буду тебе мешать, — курьер сделал паузу и попытался сделать свое лицо таким строгим, как только мог. — Но если я скажу тебе оставить кого-то в покое — ты так и сделаешь, понял? Мерсер немного посверлил его взглядом, но пожал плечами. — Претензий нет. Однако это работает в обе стороны. Если я хочу кого-то поглотить и у меня есть на это веские причины — лучше не лезь под руку. И подкрепил сказанное кошмарной ухмылкой. Коул слегка дернулся назад, будто до него только что дошло, что до сих пор он беседовал с тварью, что пожирала людей. На мгновение так и было. На кратчайший миг он подумал, что разговаривает просто с жутковатым проводником. Отрицание — крайне странная штука. — Почему ты не съел меня еще тогда, на крыше? Вирус в человеческой оболочке бросил на него взгляд. — Я поклялся и Дане, и себе самому, что никогда не притронусь к тому, кто этого не заслуживает, — Мерсер пальцем указал на курьера. — И ты не заслуживал. Все остальные, кто обладал силами, использовали их для своей выгоды или для порабощения других, пусть даже и с благими намерениями. Такова человеческая природа… Ты не стал, хотя имел реальные причины пуститься во все тяжкие. Поэтому я ничем не смог бы оправдать вынос тебя за скобки. — Как хорошо, что у тебя есть принципы, — саркастически выдохнул Коул. — В ином случае, конец света наступил бы очень быстро, — совершенно серьезно ответил Мерсер. Оба замолчали, осматривая округу из окна. Снаружи шлялось несколько Мусорщиков, но одно присутствие тех, кто нанес группировке крайне болезненный удар, заставляло их держать дистанцию. — Нужно с этим покончить, — проворчал Мерсер. — Нельзя дать ситуации разрастись еще сильнее. — Да. Алден меня выбесил, пойдет номером раз. — Не только Алден. Мойя еще никуда не делась. Пока что она это отрицает, но контроль понемногу выскальзывает из ее рук. Если она хочет остаться при должности — ей вскоре придется вторгнуться в город. — Если все пойдет под откос — справишься с ними? — спросил Коул. Ему не очень хотелось убивать людей, просто делающих свою работу, но если придется выбирать между ними и Эмпайр — ответ будет очевиден. — Справлюсь, — честно ответил Мерсер. — Бог мне свидетель — я жажду снова кромсать солдат, раздирать танки на части и сбивать боевые вертолеты; вгрызаться в ряды противника и наблюдать, как паранойя накрывает их с головой. Значит, из-за него все Мусорщики были такими дерганными. Хм. Коул должен был догадаться: если есть возможность украсть чье-то лицо и память, то всегда будет шанс это использовать. Мерсер продолжил: — Но я боюсь того, что случится, когда меня окончательно раскроют, — он кивнул в сторону причала и скрытых мраком кораблей. — Черный Дозор. Американская армия. Я переживу их всех. Я переживу вообще всех. Но Эмпайр? Дана, ты, Триш или любой другой? — он покачал головой. — Если худшее все же произойдет — сдерживаться я не буду. Но также я не оставлю ни единого свидетеля. — Эм, кстати, об этом, — Коул прокашлялся. — Раз ты так паришься о свидетелях, то зачем начал размахивать когтями и стащил с крыши автобус? Мерсер пожал плечами. — На нем была Дана, и когда его начали расстреливать, я среагировал. Однажды я ее потерял — второго раза не случится. Я захотел, чтобы они умерли. Захотел, чтобы они исчезли. Когда я по-настоящему зол, то перестаю обращать внимание на окружение, — он выдохнул. — А потом понял, что всем присутствующим глубоко наплевать на мои пируэты, и посчитал, что либо никто ничего не видел, либо меня определили как меньшее зло из всех присутствующих. После того, как я почистил территорию от Мусорщиков, на меня стали смотреть с… благодарностью. Мне — и благодарны. Кто-то даже хотел пожать мне руку. Курьер изумленно моргнул, и не сумел сдержать сдавленный смешок. — Что, большой и страшный Террорист Манхэттена боится ручкаться с людьми? Надо запомнить. — Это непривычно, — Мерсер наигранно нахмурился. — Я лучше знаком с криками и тыканьем в меня пальцами. Черт, в Манхэттене полицейские были первыми, кто открыл по мне огонь. А здешние, когда выследят логово каких-то бандитов, первым делом идут ко мне. И я не уверен, что мне это нравится. Коул прикинул, что хмурился он, скорее всего, от непонимания. — Это доброта тебе непривычна? — Я — оружие. Каждое мое действие сеет смерть. Так что да, я не привык к тому, что ко мне относятся дружелюбно. — Ну, если есть те, кто тебя поддерживает, то всегда можно взглянуть на светлую сторону жизни. Мерсер фыркнул. — Мне плевать на мнение других. По крайней мере, ярость и ненависть в мою сторону куда более понятны, нежели доброта. Разозленный человек хотя бы искренен. Коул вскинул бровь, но ничего не сказал. «Великолепно. У местного человекоподобного лавкрафтовского вируса-параноика проблемы с разбором проблем». …А и пошло все — теперь его жизнь будет именно такой. Курьер знал, что она никогда больше не будет нормальной. А раз так — то можно по пути поиметь всех, кто пытался накинуть на него удавку. Мойю, Кесслера… Любого, кто пытался превратить его в послушный инструмент. Им еще аукнется. Полагать, что он уязвим, было огромной ошибкой. Коул был крепче, чем они думали, и не такой тупой, каким его считали. А присутствие Мерсера предоставляло ему возможность что-то сделать. Кроме того, он сам так и рвался вырубить этих уродов под корень, так что об использовании друг друга речи не шло. Курьер был уверен, что напарник думал примерно о том же, пусть его лицо и было скрыто капюшоном. Для Коула город был слишком обширным, для Мерсера было слишком опасно действовать открыто, но вместе они справятся. Все складывалось идеально. Раздавшийся щелчок двери прервал поток мыслей, и оба повернулись к источнику. В дверном проеме показалась тонкая и хрупкая фигура Кристин — хотя нет, уже Даны. Она выглядела изможденной, а под глазами были темные разводы. Похоже, она плакала. — Алекс?.. — пробормотала она, приобняв себя за плечи. Коул заметил, как выражение лица Мерсера мгновенно сменилось с хмурого на озабоченное. — Дана? — он осторожно подошел к ней. — Все в порядке? Она покачала головой. — Кошмары, — пробормотала она, а потом заключила вируса-каннибала в объятия. Мерсер нахмурился, бросил взгляд на сестру и повернулся к курьеру. — Иди лучше спать. Завтра много работы. — Уже ушел, — кивнул Коул. Здесь он был лишним, поэтому развернулся и направился туда, куда шел с самого начала — в туалет. Бросив через плечо последний взгляд, он заметил, как спина в кожаной куртке исчезает в комнате, из которой вышла Дана, и нахмурился. Мерсер рассказал ему о своем происхождении и истинной природе. Он был не человеком, а существом, что скрывалось под личиной такового; искусственным охотником, созданным людьми для охоты на самих себя. Но моменты, когда он чересчур беспокоился о женщине, что не была его настоящей сестрой, и остался рядом с ней, чтобы успокоить после ночного кошмара, смазывали впечатления о нем как о чудовище. Он казался просто жутковатым старшим братом, заботящимся о младшей сестре. Все оказывалось не тем, на что походило. Каждый раз под поверхностью находилось что-то скрытое, и если Коул хотел все узнать — нужно было найти даже самую распоследнюю деталь. Паранойя Зика внезапно оказалась гораздо более обоснованной, чем раньше. Похоже, однажды придется с ним очень серьезно поговорить.