Эволюция

Коул был Кесслером. Кесслер был Коулом. Они — одно и то же. Курьер мучительно взревел, бросаясь в лоб на ближайшую группу Первых Сынов и шарахая молниями куда попало. Все тело болело после боя с Кесслером, но отдыхать нельзя. Мозг носился как угорелый, пытаясь разобраться в воспоминаниях, что были не его, но каждый раз в зеркале отражался именно он. Нервы были истрепаны, тушку трясло от необходимости что-то уничтожить, кого-то убить, лишь бы снять напряжение и перестать думать о том, что только что произошло. Но показанные Кесслером воспоминания не затыкались ни на секунду; ненависть на самого себя за то, что не уберег семью, выедала курьера изнутри. Он тяжко сглотнул, загоняя слезы на уголках глаз обратно. Триш и Кесслер… нет, он и она были женаты. У них родились две дочки, мать твою. И когда он просмотрел все светлые воспоминания Кесслера, в желудке образовалась дыра. Этот выродок — он сам — навсегда лишил Коула этого счастья. Он убил Триш и уничтожил их совместное будущее только для того, чтобы курьер сумел победить Зверя. Коул на языке ощущал страх и ненависть Кесслера на это создание, понимал, что оно придет и сюда тоже, осознавал, что оно попытается уничтожить его мир точно так же, как уничтожило мир Кесслера. Курьер должен был его остановить. А как? Каким образом он мог это сделать? Жизнь Кесслера снова промелькнула перед глазами, и зубы яростно сжались. Кесслер был достаточно сильным, но не вступал в бой, пока не стало слишком поздно… а Коул был Кесслером. Курьер одержал победу — значит, был сильнее его. Ему удастся завалить Зверя прежде, чем тот наберет достаточно мощи. Но любая мысль о Кесслере заставляла желудок бурлить. Он и Коул были одним и тем же. Но последний все еще его ненавидел. Ненавидел себя самого за то, что превратился в такое, за то, что не сразился с тем гребаным чудищем, за то, что не спас мир. По какому праву Кесслер считал, что может управлять жизнью кого-то другого и заставлять делать за себя грязную работу? По какому праву он испоганил свою собственную жизнь? Кесслер исчез навсегда, сдохнув худшим из всех виденных Коулом способом… но ему удалось запятнать его, осквернить прошлого себя, уничтожить свое будущее одним жестоким ударом. Из-за него Триш умерла. Вокруг курьера бушевали разряды молний, по округе раздавался горестный вой, а все Первые Сыны поблизости валялись обугленными трупами. Этого не хватало, чтобы заглушить ярость. Не хватало, чтобы спасти разум от падения в пустоту. Не хватало, чтобы склеить разбитое сердце. Кесслер погиб, а вместе с ним — обжигающая ярость, что двигала Коулом. Он желал вернуть себе те черные молнии, как бы жутко ни было об этом думать. Требовалось что-то, за что можно было ухватиться, что-то, что отражало его нутро. Но когда он убил Кесслера — убил себя самого — цвет молний вернулся к привычному голубому. Как будто ничего не случилось и все было как раньше. Но ведь не было. Курьер полностью истощился. Проглотив сдавленный стон, он выпрямился и потащился через заваленную мусором улицу прочь от своих последних жертв. Требовалось где-то укрыться. Коул был изможден и ментально разбит. Прямо сейчас он не хотел видеться вообще ни с кем. Поэтому он убрался подальше от кратера Взрыва, подальше от воспоминаний Кесслера. Но он сам никуда не делся. И никуда не денется. Он тащился по ночному городу, забив на осторожность, до тех пор, пока не остановился перед улыбающимся лицом Триш. Сглотнув, Коул уселся, скрестив ноги, и оперся локтями на колени. — Я убил его… — пробормотал он глухим и сломленным голосом. — Я убил Кесслера, Триш… «Для тебя» Курьер хотел это добавить, но слова застряли в глотке. Триш не хотела смертей, не хотела, чтобы он убивал. Ей точно не понравилось бы убийство в ее честь. Даже если Кесслер заслужил это, в конце концов, это не меняло абсолютно ничего. Триш оставалась мертвой. Коул оставался пустым и разбитым. — Прости меня, Триш. Я люблю тебя… Она погибла по его вине. Он ввязал ее в происходящее, сделал ее мишенью в попытке вернуть и не сумел поймать ее. Из горла самопроизвольно вырвался душераздирающий всхлип, а тело размякло и перестало слушаться. — …Умоляю, прости меня.

* * *

Коул — это Кесслер. Кесслер — это Коул. Один являлся другим. Алекс посчитал, что мироздание сошло с ума. Когда первая порция воспоминаний упорядочилась, сразу же возникла теория, что Кесслер находился под действием безумного коктейля препаратов, или ему промыли мозги, или вживили ложные воспоминания… но так же быстро пришло понимание, что все увиденное — правда. Каждый нервный отросток в мозгу Проводника, каждая нейронная связь появились естественно. Каждое отдельное воспоминание было настоящим. Теоретически, переместиться вперед во времени было реально, но возвратиться назад — невозможно. По крайней мене, именно так считали сотни ученых в его разуме. «Очевидно, так же невозможно, как наделенный интеллектом вирус, расхаживающий по миру в теле мертвеца». Алекс недовольно скривился и помотал головой. Увиденное не могло произойти, но в то же время оно было единственным объяснением. Кесслер был Коулом, но иной его версией. Той, которая подстроила Взрыв Лучевой Сферы для того, чтобы ускорить естественно случившееся превращение себя в юности. Той, что сумела беспощадно разорвать течение времени и изменить будущее. Спина выгнулась, будто Бегуна окатили ледяной водой. Если Кесслер — и в определенном ключе Коул — умели управлять временем, то получалось, что Проводники были намного мощнее, чем Алекс предполагал вначале. И это пугало по-настоящему. Алексу это не нравилось. Черный Свет не должен был испытывать страх, но эта рудиментарная эмоция произвольно перехватывала мышление и контроль над телом. Не только из-за пределов могущества Проводников, а еще из-за того, что он знал­ — Зверь приближается. Эта сущность была источником страха и ненависти Кесслера, и теперь стала таковым для Бегуна. Мысль, что он был бессилен против чудовища, уничтожившего целую планету, оказалась жуткой. Он видел свою смерть в бою со Зверем. Тот разорвал Алекса на части и сжег до последней клетки. Зверь уничтожил Черный Свет. ЗЕВС, следуя позаимствованному рефлексу, сглотнул. Во временной линии Кесслера он и Алекс были союзниками. До того момента, как Зверь уничтожил город, в котором находилась Дана. Утонувший в ярости и горе Бегун сразился с чудовищем… и проиграл. И не просто проиграл — ЗЕВС был полностью сокрушен и стерт с лица земли. Кесслер оплакивал друга, даже когда защищал свою семью. Но одновременно с этим осознавал, что бой уже проигран и сейчас он просто тянет время. Зверь показал Кесслеру, что он был слаб. Давление своего поражения и лица тысяч погибших вынудили его совершить отвратительный по мнению Алекса поступок. Он вернулся назад во времени и перечеркнул все, во что когда-либо верил, превратился в то, что сам ненавидел и чем поклялся никогда не стать. Он низверг Эмпайр в ад только для того, чтобы сделать Коула тем спасителем, которым он сам не был. Он приговорил самого себя, заставил адаптироваться. Готовил к схватке, для которой Кесслер был уже слишком стар. Коул — это Кесслер. Кесслер — это Коул. Все резко встало на свои места. Вот почему Алекс не смог напасть на старика. Вот почему медлил во время их первой лобовой стычки. Коул был другом, поэтому инстинкты подавили боевое сосредоточение и обезопасили Кесслера, который использовал замешательство Бегуна в свою пользу. Коул — это Кесслер. Кесслер — это Коул. До Алекса наконец дошло, почему их способности электрокинеза наносили каждому из них урон. Единственным электричеством, которое вредило Коулу, было его собственное, как было видно из предыдущих контактов с большим количеством воды. Пусть даже, по сути, они являлись двумя отдельными сущностями — они все еще были одинаковы. Бегун испытывал большие трудности с пониманием и принятием этого факта. Сзади раздалось какое-то шуршание, и когда Алекс обернулся, то увидел за собой Данбара. Толстяк подчинился своей трусливой натуре и сбежал вместе с Кесслером, тем самым отдав ему Лучевую Сферу. Судя по памяти Кесслера, устройство было уничтожено. Заполучив Сферу, он не уделил Данбару и капли внимания и запер его. Алекс осознал, что не может злиться на толстяка. Нахлынули болезненные воспоминания Кесслера о гибели лучшего друга из-за Зверя и последовавшая за ними агония. Их дружба длилась десятилетиями, и вид живого Зика рвал сердце Кесслера на части так сильно, что боль эхом отзывалась у Алекса в груди. Бегун все еще был под действием ража схватки, и, возможно, этого хватило бы, чтобы оторвать Данбару голову, но память Кесслера подавила агрессию, так что Алекс чувствовал к толстяку всего лишь апатию и раздражение. Правда, это не значило, что с ним нужно быть вежливым. Он оставит все это Коулу. Если тот больше не захочет видеть Данбара, то Алекс сделает так, чтобы даже случайная встреча была исключена. Данбар переступил с ноги на ногу и неуверенно глянул на ЗЕВСа. — Эм… Заговорить у него не получилось. — Замолчи… — прорычал Алекс. Он поглотил труп Кесслера так, чтобы этого никто не видел; иначе толстяк говорил бы совсем другим тоном. Но с его памятью или без нее — Алекс Мерсер был очень разочарован толстяком. И чтобы подобного не случилось в будущем, нужно выставить очень четкие границы. — …И слушай меня очень внимательно, — продолжил он, добавив в тон голоса как раз достаточно злости. — Я делю людей на три категории: «Дана», «Не убивать» и «Убивать». Пока что ты находишься во второй, но начинаешь очень опасно приближаться к третьей, — Бегун оскалился и сгорбился, но засунул руки в «карманы». — Я не буду тебе вредить только потому, что ты до сих пор друг Коула. Но если ты вдруг забыл — ты предал его. Ты подставил его и заставил перерыть весь Исторический район в поисках Лучевой Сферы. Коул обвиняет в смерти Триш тебя. Данбар беспомощно опустил плечи, а его голос дрожал. — Знаю… Чувак, я знаю! Я трындец как облажался… Он вздохнул и потер затылок. Это движение болезненно отдалось в разуме Алекса, выудив воспоминания лучших времен. Событий до Взрыва. Он помотал головой и запихнул свежие приобретения поглубже. — …Слушай… Просто убедись, что Коул в порядке, ладно? Алекс склонил голову набок, слушая сбивчивую речь толстяка. — Мы с ним… мы очень давно вместе водимся, знаешь? А я все испоганил. Все из-за того, что я ссыкло. Я… попробую как-то загладить вину. Но… — он сглотнул и поправил очки. — Если он больше не захочет меня видеть — я отвалю. Ты пригляди за ним, чтобы он не убился, хорошо? «…Эй, я знаю, что тебе тяжко, но ты должен позаботиться о Триш, понял? А обо мне не парься — старина Зик всегда смеется последним…» Воспоминания Кесслера опять продавили себе путь наружу. Память о том, когда он в последний раз видел своего друга живым. Алекс нахмурился и загнал остатки личности старого проводника обратно. Но теперь он уже не злился. Вместо этого пришли ощущения усталости и непонимания. Бегун выдохнул через нос и отвернулся. — Если хочешь искупить вину — найди Дану. В последний раз я видел ее возле больницы. Он не знал, где именно она сейчас, но был уверен, что она нашла безопасное место. Кроме того, когда он умчался, то расслышал часть их с Коулом разговора о том, что людей нужно увести с улиц. Одной из безопасных локаций были старые бомбоубежища под городом. — Ага, — выдохнул Данбар переминаясь. — Лучше так и сделать. А что ты? — У меня есть работа. Но я все еще на тебя рассержен. Если не хочешь собирать лицо по кусочкам — держись от меня подальше. Не желая слышать ответ, Алекс развернулся, оттолкнулся от земли, взлетел на высоту примерно одиннадцатого этажа и, расправив руки, полетел прочь от кратера. Он не лукавил, говоря о появившейся работе: он обладал всеми воспоминаниями Кесслера и знал, где именно расположились Первые Сыны. Он знал местоположение всех их лабораторий, баз и складов. Бегун ненадолго задумался, чем заняться сначала: уничтожить все запасы оружия или доставить Дане припасы. «Мойя, познакомься с Дэвидом. Несколько недель назад он работал здесь охранником» «Боже мой… Кесслер, он… сколько раз он подвергался воздействию Лучевой Сферы?» «Одиннадцать раз, считая этот… Ах, но ты еще не слышала лучшую часть, моя дорогая. Каждое новое воздействие открывает новую способность. Она не заменяет старые, а добавляется к ним» «Значит, один человек может использовать несколько способностей одновременно?» «Да» «Это… невероятно. Армию таких людей как Дэвид будет невозможно остановить» «Захватывающе, не так ли? Кстати, пожалуйста, надень очки. Сейчас здесь будет очень ярко» «Точно», — это уже были мысли самого Алекса. Он недовольно оскалился. Дэвид Уорнер. Подопытная крыса Кесслера, растерявшая почти всю человечность. Тот запер его подальше, и, по идее, он должен был находиться в ослабленном состоянии. Нужно его убить до того, как он очнется. Сменив траекторию в полете, Бегун помчался вглубь Исторического района, пока его лицо все больше мрачнело. После Дэвида следующей на очереди была Мойя. Благодаря ее усилиям создание Лучевой Сферы стало возможным. Ей следовало исчезнуть. Пролетая над районом, Алекс сумел оценить весь размах карантина. На улицах валялось очень много трупов, а живые умирали от голода и вопили о помощи. Прежде он был занят сохранением жизни Коула, поэтому не обращал на все это внимания, но теперь представилась возможность повнимательнее рассмотреть местность. По воздуху все еще раздавался рев двигателей истребителей, круживших вокруг острова, хотя ночью они стали гораздо менее активными. Не важно — завтра их число намного снизится. Когда Бегун добрался до лаборатории, то остановился перед ней и нахмурился. Здание было уничтожено, причем достаточно недавно; однако Кесслер ничего не знал о его ликвидации. Возможно, несколько истребителей сумели пробиться вглубь города. Хотя Коул как проводник был крайне живучим, может быть, что Дэвид давно скончался. Судя по воспоминаниям Кесслера, его состояние было очень нестабильным. Алекс присел и вогнал обе руки в обломки, раскидывая сеть щупалец из биомассы и пытаясь охватить весь комплекс. Нашлось несколько все еще теплых тел, но в живых никого не осталось. Нужно будет краем глаза присмотреть за ситуацией, но судя по всему, данная проблема решилась сама собой. Выдохнув, Бегун втянул щупальца обратно и поднялся. Раз с одной проблемой было покончено, необходимо заняться следующей и чем-то оправдать бездействие. Дана. Нужно отыскать Дану, а потом уничтожить склады Первых Сынов. Население нуждалось в пище. И добыть ее нужно быстро.

* * *

Роберт Кросс сидел в кафетерии, потягивал кофе и разбирался с накопившейся документацией. Прошло три дня с тех пор, как он связался с Даной Мерсер. Черный Дозор походил на разворошенное осиное гнездо, но большинство времени все молчали. Пока что. На данный момент не было неопровержимых доказательств того, что Мерсер находился в Эмпайр Сити. А учитывая потерю контроля над ситуацией в Манхэттене, правительство пристально следило за Дозором и заставляло организацию ждать до тех пор, пока не появятся веские причины для их вмешательства. Кросс осторожно следил за входящими отчетами из города, но, к его облегчению, в тексте не было ни одного упоминания о ЗЕВСе, Алексе Мерсере или хотя бы «жутком уроде в капюшоне». Это упрощало его работу и не заставляло компрометировать себя слишком сильно. — С вами Линда Кауфман, новостной канал «USTV», — проговорил женский голос. Кросс приподнял голову и глянул на экран телевизора, стоявшего в углу кафетерия. То же самое сделало еще несколько человек, наблюдая за невысокой брюнеткой, одетой в бронежилет военного образца и улыбающейся в камеру. — Я нахожусь на мосту с генералом Дарреном Бриджесом, командующим Восемьдесят Второй Воздушно-Десантной Дивизией из Форта Брэгг в Северной Каролине… Камера сместилась в сторону и показала усатого генерала, стоящего возле Линды. Позади него, Кросс разглядел очертания города и несколько тяжело экипированных солдат на баррикадах. Он фыркнул. «Значит, Бриджес?» Этот мудак имел репутацию отмороженного в армейских кругах. Никаких убеждений, и его верность можно было купить за деньги. Пока финансы текут, он будет делать все, что ему прикажут. Кауфман улыбнулась и повернулась к генералу. — …Прежде всего, генерал, благодарю вас и ваших солдат за проявленную доблесть. Бриджес тоже улыбнулся, чем заставил Кросса нахмурился. Он на дух не переносил политиканов и их липовые ухмылки. — Спасибо, Линда. Мне весьма приятно. — Какая сейчас ситуация в Эмпайр Сити? — спросила та. Генерал слегка наклонил голову и кивнул в сторону города за спиной. — Как вы знаете, сейчас двадцать четвертый день карантина, и по большому счету все идет по плану. Ситуация стабильная, и провизия продолжает поступать в город. Кто-то в кафетерии удрученно фыркнул. Кросс молчаливо согласился с жестом. Конечно. Провизия. Будто кто-то в это верил. Черный Дозор знал, что именно происходит за стенами, даже если не присутствовал там лично. Бриджес предпринял попытку голодом принудить население к послушанию и силой выдавить наружу того, за кем охотились. Это был не карантин — это было вторжение. Хотя странно, что они так долго телепа́лись. Тут вклинилась Кауфман: — Совет по правам человека утверждает, что люди внутри Эмпайр начинают голодать. Бриджес надменно фыркнул. — Простите за мой французский, но эти ссыкуны понятия не имеют, о чем говорят, — он скрестил руки на груди и с вызовом уставился в камеру. — Они так беспокоятся о своем положении, что не хотят видеть то, что действительно происходит. Меня от них тошнит. Кауфман умудренно кивнула. — Печально, что начались эти слухи. — Ну, я рад, что вы даете нам шанс рассказать правду жителям Америки. Правду? Да нет, это было ложью, и Кросс это знал. Обидно, что восемьдесят процентов населения Америки были тупоголовыми козлами, глотающими все, что бы им ни говорили. Линда снова кивнула. — Что вы скажете по поводу вакцины? Бриджес сложил руки за спиной. — Эпидемконтроль ответит лучше меня, но на утреннем брифинге кто-то упоминал, что город очищен от чумы на восемьдесят процентов. — Замечательно… — прокомментировала Кауфман. Камера повернулась в сторону, и в объектив попало несколько бегающих по территории парамедиков. — …Но, судя по всему, все не настолько радужно, ведь так? Генерал раздраженно выдохнул и пожал плечами. — К сожалению, да. Мы боремся с последствиями самого взрыва. Когда мы прибыли на место, то не ожидали столкнуться с террористической угрозой. Кое-кто из наших утверждает, что именно по их вине чума разрослась до таких масштабов. Но на данный момент они прячутся за спинами гражданского населения, захватив очень многих в заложники. Мы производим попытки выманить их и обезопасить мирных жителей Эмпайр. — Действительно? — протянула Кауфман. — До нас дошли слухи о… сверхспособностях. Они правдивы? Бриджес скривился. — Вынужден признать, что да. Чем бы эти ублюдки там ни занимались, в результате они обрели уникальные способности, которые очень сильно затруднили наше продвижение внутрь захваченной территории, — он жестом подозвал репортеров. — Вот несколько записей, что нам удалось сделать за последние две недели. Кросс слегка выгнул брови, когда камера сместилась на зернистые записи с шпионских камер. Поочередно были показаны какой-то парень в белой толстовке, посылающий ударные волны прямо сквозь землю и раздирающий асфальт на куски, а после телепортирующийся прочь; какой-то мужик, призывающий что-то крабоподобное и слепленное из мусора; кто-то таким же образом сумел собрать из металлолома целого голема и с его помощью разнес кучу машин. Были показаны еще несколько типов, создающие подобие огромных аур и исчезающих в никуда. — Мы называем этих уродов «Проводниками», — заявил Бриджес. — Наши бойцы говорят, что свои способности они получили во время взрыва. В текущий момент мы пытаемся выработать эффективные стратегии для их поимки и нейтрализации. Картинка на экране сменилась на изображение молодого парня с бритой головой, одетого в черно-желтую куртку. — Кто это? — спросила Кауфман. — Его опознали как некоего Коула МакГрата. Никто с большой дороги. Ну, или так мы считаем. Но пока что он — главный подозреваемый в бомбежке Эмпайр Сити. У нас есть улики, свидетельствующие о том, что он манипулировал бомбой перед взрывом, и, к тому же, сам обрел способности, — генерал недовольно фыркнул. — А теперь он убивает наших солдат, уничтожает припасы и продовольствие и постоянно ускользает от поимки. Кросс с интересом наблюдал за нечеткими кадрами, на которых парень — Коул МакГрат — спрыгивал с пятиэтажного здания, создавая при приземлении настоящую молнию. Толпу человек, находившуюся около него, раскидало во все стороны, а потом парень обернулся и принялся бросаться снарядами из чистого электричества. Хм. Кросс расслышал тревожный шепот своих подчиненных. Манипуляция электричеством — весьма опасная способность. — Но МакГрат — не единственная наша головная боль, — поведал Бриджес упавшим голосом. — Нам удалось заснять еще одного «Проводника», который является правой рукой МакГрата, если наши догадки верны. Он склонен к необычайно жестоким и кровавым расправам над любым, кто стоит у него на пути, и пока что нам не удалось добыть четкое изображение. Мы все еще пытаемся выяснить его личность. Камера опять сместилась, сбоку прозвучал четкий голос генерала: — Это единственная запись с этим выродком, и ее удалось извлечь с места настоящей бойни, так что лучше прикройте рты. На экране появилась группа солдат, продвигающихся по захламленным улицам Эмпайр, когда камера резко затряслась. Оператор дернулся в сторону и сумел запечатлеть нечеткую фигуру в темноте. Получилось разглядеть пару багровых глаз, а уже в следующий миг фигура набросилась на снимающего. Несколько тарелок со звоном разбились о кафель пола, пару человек негромко, но отчетливо выматерились. Кросс только и мог, что сидеть и пялиться на огромные острые когти, прямо на экране разорвавшие тело солдата пополам. — …Да еб твою мать! * * * Три дня. Три дня назад Коул убил Кесслера. Три дня назад он прикончил того, кто уничтожил Эмпайр Сити. Сдержал клятву, данную Триш, которая погибла пять дней назад. Курьер со стоном опустился на колени у ее могилы, бережно оглаживая пальцами влажную землю. — Привет, Триш, — прошептал он. — Сегодня было много работы. Отмутузил кучу солдат Мойи, потом разобрался с козлами, что хотели стащить наши припасы… Он сделал паузу, будто слушая ответ. — …Да, Алекс тоже там был… Не волнуйся. Их малость пожжет, может, потеряют конечности, но они выживут. Хотя ему такая идея не очень нравится. Но его, конечно же, не было. Коул выдохнул и опустил голову ниже, уставившись на фотографию, которую получил от Кесслера. Их свадебную фотографию. — Я не справился, — пробормотал он. — Я не сдержал обещание. Я говорил, что всегда буду тебя защищать. И я не смог… Курьер поднял взгляд на улыбчивое лицо на фотке, приколоченной к кресту. — …Я сильный. Я могущественный. Я могу призывать молнию с неба, парить в воздухе, выпускать электричество из пальцев, — он подавился всхлипом, а в уголках глаз начали собираться слезы. — Но я не могу вернуть мертвых к жизни… Коул закрыл лицо ладонью. — Я всегда буду любить тебя, Триш. За спиной послышались шаги, но он не стал поворачиваться. Ощущения не стали предупреждать курьера, а благодаря Алексу, в городе осталось не так уж и много врагов. Кроме того, пока он был здесь, к нему старались лишний раз не соваться. — Коул?.. Тот шмыгнул носом и вытер глаза рукавом. На плечо опустилась чья-то ладонь. — …Ты в порядке? — немного помолчав, добавил Надзиратель. — Не особо, — поникшим тоном ответил курьер. Пожилой негр вздохнул и помог ему подняться. — Я знаю, что ты чувствуешь, — признался он, обводя парк жестом. — Мои внуки любили играть в этом парке. Ну, знаешь, до всего этого. Мне всегда здесь нравилось, особенно осенью, когда деревья желтеют, — он бережно похлопал Коула по плечу. — Хорошее место, Коул. Она обретет здесь покой. Курьер вздохнул. — Наверное. Может, и обретет. Но кто знает? Она умерла, он — нет. И все еще оставалось очень много работы. — Как обстановка? — спросил Коул, глядя в небо. Хармс вздохнул. — Могло быть и лучше, но вы двое успешно го́ните морпехов прочь и разбираетесь с остальными придурками. Может, до них дойдет. Но долго мы так не протянем. Нам нужна помощь, и как можно быстрее. Коул фыркнул. — Не дойдет. Это наша драка, и мы победим. Но вот разжиться едой было бы неплохо. Много народу ночью вылезало из подземки и рыскало по округе в поисках пропитания. Алекс в то время, когда не гонял солдат, искал еду для людей. Иногда они объединялись и громили мародеров, пытавшихся стащить их припасы. Все, что курьер находил, он разносил по убежищам. Однако большая часть тут же делилась между детьми и больными. В такие моменты забывалось, насколько люди жадные и жестокие: когда куча народа оказывается в беде, реально помогает только взаимопомощь. Даже Алекс стал чуточку дружелюбнее. В ответ ходячая зараза оставляла всех Первых Сынов, найденных вне их баз, лично Коулу. Любая мысль об этих сектантах, об их участии в убийстве Триш заполняла пустоту внутри горячей злобой. Единственным способом придушить ее было перевалить всех этих мудаков и убедиться, что они больше никому не навредят. В то же время все, что осталось от Мусорщиков и Жнецов, держалось ниже травы. Время от времени приходилось разбираться с оборзевшими, но на данный момент они перестали быть реальной угрозой. У них не было военной выучки, поэтому с ними справлялось даже ополчение. Первые Сыны были полностью его. Что-то в выражении Хармса говорило, что он недоговаривает. Оно было очень хорошо знакомо Коулу. Тело начало подрагивать от раскручивающихся в нем ярости и боли, и он повернулся к Надзирателю. — Ты выследил Первых Сынов? Старик просто смотрел курьеру прямо в глаза, но вскоре устало опустил плечи. — Остатки, — признался он. — Окопались возле двенадцатого пирса… Коул резко помрачнел. Он понимал, что убийства не воскресят Триш, но злость перевешивала горе. Это было чем-то, что не хотелось ощущать. Не хотелось принимать то, что Триш умерла. Но такова реальность, и это не оставляло в мозгу ничего кроме ярости. Хармс тяжело вздохнул. — …Выкурить их будет непросто, но как только с ними будет покончено, мы сможем начать восстанавливать здесь все. На лицо курьера наполз оскал. — Я разберусь с ними, — прошипел он. Голос был низким и полным яда. Злость полностью выместила боль утраты. Надзиратель снова вздохнул. — Ты не единственный, кто этого хочет, Коул. — Может, и нет. Но это ничего не меняет. Ему нужно выпустить пар, нужно убить этих скотов. Почему до Хармса это не доходило? — Прошлое не исправить, — пробормотал Надзиратель. — Как бы сильно ты ни сражался, ее не вернуть. — Я знаю! — рыкнул курьер. — Ты не видел, что он с ней сделал! — Нет, не видел, — согласился Хармс. Его ладонь все еще сжимала плечо Коула. Она была просто теплой; ощущения были гораздо приятнее, чем разъяренное пламя, бушующее в желудке. — Но я знаю, каково это, когда у тебя забирают самое дорогое. И я знаю, что горе может сделать с человеком, — он покачал головой. — Ты хороший парень, Коул. Не дай боли или злости перекроить свое нутро. Вначале кажется, что эта дорожка — самая простая из всех. Но когда ты на нее ступишь, дороги назад уже не будет. Коул медленно выдохнул и попытался засунуть жажду крови обратно. Хармс прав. Если он начнет косить народ направо и налево, то станет таким же, как Алден или Мойя. — Я понимаю… Все понимаю. Но Первые Сыны должны расплатиться. Надзиратель кивнул и сделал шаг назад. — Да, от них одни проблемы. Разберись со всеми. Но ты должен перестать убивать, когда их не станет… или же отступись, понял? — он слегка улыбнулся. — До сих пор это самозащита, но паковать тебя за убийство мне не хочется. Думаю, что надеть на тебя наручники будет непросто. Коул легко улыбнулся в ответ. — Ага. — Ну и ладно. Рад, что ты не убиваешь морпехов. Их нужно просто выгнать отсюда. Удивлен, что и Мерсер не буйствует. — Он говорил, что этим ублюдкам гораздо сложнее действовать, когда приходится присматривать за калеками, хотя это идет вразрез с тем, что ему нравится делать. Да и… он как бы создан калечить народ. — Примерно так и подумал, — фыркнул Хармс. — Но дела были бы куда хуже без его помощи… — он запнулся и свел брови домиком. — Ты в курсе, что он сбил один вертолет другим? Просто схватил первый в воздухе и швырнул во второй… — А после этого вытащил из обломков пилотов, — раздался сбоку хриплый голос Алекса. — Не очень хотелось, но вытащил. — За что я очень благодарен, — прокомментировал Надзиратель, пытаясь скрыть испуг от того, что к нему подкрались так просто. Коул приметил его чуть раньше, но волны злости мешали нормально думать. Вирусный сверхмутант стоял прямо напротив, бросая нечитаемые взгляды на могилу Триш, и оскалился. — Мы доберемся до всех них, — прорычал он. — Всех до последнего. Голубые глаза прищурились, и Алекс уставился на Хармса. — Как продвигается подготовка к атаке на Двенадцатый пирс? — Почти закончена. Как только я туда доберусь, выставим их оттуда. Алекс медленно кивнул и повернулся к Коулу. — Неподалеку рыскает разведотряд. Может обладать важными сведениями. Как насчет размяться перед главным аттракционом? Курьер сжал кулаки, гоняя по рукам электричество. — Еще спрашиваешь.

* * *

Разведывательная группа осторожно продвигалась по аллее в трех кварталах от причала. Первые Сыны, четверо, Проводники отсутствовали. Бойцы были напряжены, вертя масками во все стороны в поиске потенциальных угроз. Но он забыли о направлении «вверх». Алекс не мог понять почему, поскольку два самых серьезных противника всегда обрушивались на их отряды с крыш. Коул еле слышно пробурчал и бросился головой вниз на улицу. Вокруг него образовалось статическое поле, потрескивающее достаточно громко, чтобы Сыны успели насторожиться и поподнимать головы. Бегун расслышал командные крики, однако в следующий миг курьер грохнулся на землю, разбросав группу во все стороны ударной волной пополам с электрическим разрядом. Алекс дождался, пока треск тока не утихнет, и так же спрыгнул вниз. Бойцы либо погибли, либо были при смерти, но все тела остались достаточно свежими для поглощения. ЗЕВС быстро почистил округу, в то время как Коул отвечал на звонок: — Да? — Коул, мы вплотную подошли к пирсу, но эти подонки очень сильно брыкаются. Нам бы не помешала подмога. — Выдвигаюсь, — курьер мазнул взглядом по Бегуну. — Все еще голодный? — В принципе, нет, но от свежей порции кровопролития не откажусь, — с ухмылкой ответил тот. — Хорошо. Оба быстро выбрались наверх и в темпе помчались по крышам к Двенадцатому пирсу. Алекс увеличил скорость, оставляя курьера позади, чтобы добраться до доков, пока слишком много подчиненных Хармса не погибло. Первые Сыны были серьезной угрозой, и им была дана жесткая установка уничтожить так много полицейских, как только получится. Едва Бегун покинул аллею, сумел расслышать ожесточенную стрельбу, и от этого биомасса принялась извиваться от перспективы бойни. Вспомнился Манхэттен; несмотря на не прекращающееся давление, Алекс скучал по тем событиям. Времена, когда враг абсолютно очевиден, были намного проще. Бегун высмотрел отряд Первых Сынов, оттесняющих назад ополчение, собранное из полицейских, охранников и гражданских вроде Данбара: штурмовые винтовки были гораздо эффективнее, чем обыкновенные пистолеты и легкое вооружение. Алекс ускорился и, метнувшись вперед, грохнулся на асфальт перед защищающимися, превратив выбившегося вперед Сына в кровавую кляксу, и выставил перед собой Щит, заслоняя союзников от пуль. Другая рука перетекла в Хлыст, который резким взмахом располовинил тех, кто находился недостаточно далеко. Стрельба захлебнулась, когда трупы Сынов попадали на землю по частям. Обоняние защекотало ароматом порохового дыма, и Бегун с интересом повернул голову в сторону ракеты из РПГ, несущейся прямо в Хармса. Однако вмешиваться было не нужно. Подоспел Коул и ударной волной вернул снаряд обратно в стрелка, разнося его на куски. Боевой строй был нарушен, и напарники с легкостью расправились со всеми оставшимися. Когти Алекса рассекали кости и броню, электричество Коула сжигало кожу и ткани. Еще одной волной курьер бросил в группу Сынов автомобиль, а ЗЕВС уничтожил тяжело экипированный отряд, обрушив кулак на землю. Вскоре концентрированный запах озона рассеялся, оставляя вместо себя дух крови и сгоревшего пороха. Коул, гоняя по рукам молнии, пристально осматривал местность. Хармс, облегченно выдохнув, принялся раздавать приказы подчиненным: — Идите и убедитесь, что с этими клоунами покончено. Не хочу, чтобы оставшиеся выстрелили мне в спину. Курьер окинул взглядом ополченцев, намеренно избегая взгляда Данбара. — Вы, парни, в порядке? — Да, мы в норме, — кивнул Надзиратель. Буркнув, Коул повернулся к Алексу. — Что там с Мойей? — Она не посылает своих бойцов ночью, — ответил Бегун. — На сегодня их атак больше не предвидится. — Хорошо. Можешь забаррикадировать Стэмптонский мост? Сделай так, чтобы они лезли по нему как можно дольше. — Могу. Создать блокаду не так и сложно. — Займись. Не дай этим козлам шастать по моему городу. Алекс прикрыл лицо капюшоном и шагнул назад, но слегка задержался, когда заметил приближающегося Данбара. Тот мелькал по округе тут и там, и, к удивлению Бегуна, толстяк сражался вместе с Хармсом и ополчением. И не только — кроме этого, он работал на износ, ремонтируя транспорт и оборудование. Учитывая их разговор тремя днями ранее, было видно, что ему действительно стыдно и он пытается искупить свою вину. Впрочем, Коул все еще был зол. Хмуро глянув на Данбара, он смахнул его руку с плеча и отошел в сторону, избегая взглядов в сторону бывшего друга. — Я собираюсь обследовать область, убедиться, что никто из них не выжил, — сердито бросил курьер и ушел прочь. Алекс просто смотрел ему вслед, и краем уха прислушался к разговору Хармса и Данбара. — Он тебя недолюбливает, верно? — спросил пожилой Надзиратель. Толстяк грустно опустил голову. — Нет. С недавних пор — нет.

* * *

Наступила поздняя ночь. Коул сидел на ящике перед небольшим костерком, держа на колене оловянную миску с фасолью и злобно пялясь на Зика: тот помешивал в котелке свежую порцию. Чуть позже он перенес взгляд на Дану, которая чуть ли не волоком притащила его сюда. Молодая девушка выдержала его, не шелохнувшись. — Сейчас ты свалишь отсюда, — сказала она ему, — и пойдешь поговоришь с Зиком, черт тебя дери. — Не пойду! — рыкнул Коул. Даже несмотря на то, что его ладони искрили током, Дана не отступила ни на шаг. Она уперла руки в боки, выпрямилась, насколько могла — хотя проигрывала курьеру в росте примерно на голову — и уставилась на него с такой злобой, что тот неосознанно шагнул назад. — Нет, пойдешь! — жестко повторила она. — Меня уже заебала до чертиков твоя баранья упёртость. Ты даже хуже, чем Алекс. Так что иди отсюда и выслушай то, что Зик тебе скажет. — А если нет? — А если нет, то я, блядь, запихну тебя в стиралку, усек?! После разговора Коул сдался и явился к парадному входу колонии Иглпойнт. Зик и Хармс были удивлены видеть его — и Дану — здесь, так как у курьера не было привычки слоняться поблизости, когда работы не было. Но лицо младшей Мерсер было достаточно красноречивым: Надзиратель пошел проверить своих людей, оставляя Коула и Зика наедине. Дана молча цапнула раскладной стульчик, уселась подальше, сложила пальцы вместе и уставилась на них обоих холодным и расчетливым взглядом своего брата. Кажется, она была здесь в качестве не участника, а наблюдателя. Коул не стал спорить, так как можно было сосредоточить злость. Прежде Зик был его лучшим другом, но кем он был сейчас — сказать сложно. Он слил их многолетнюю дружбу в трубу, выбрав Кесслера, и тем самым обрек Триш на смерть. — Хочешь еще фасоли? — спросил толстяк — Не, — холодно буркнул курьер, надеясь, что до Зика дойдет его настрой. Не дошел. Тот уселся напротив на еще один ящик. — Классно поработал сегодня, Коул. — Козлы получили по заслугам, — прорычал тот, не желая беседовать. Зик шумно выдохнул. — Ну, без тебя мы бы не справились. Курьер нахмурился и уставился на жиртреста. — Почему ты здесь, Зик? — спросил он. Коул реально хотел знать. После смерти Кесслера Зик всегда был рядом с Хармсом. На кой? Зик — трус. Он не станет рисковать жизнью. — В смысле? — ответил тот, либо действительно не понимая, либо потому, что он полный дебил. — На крыше небезопасно, куда мне… Но Коул жестко прервал его: — Думаешь, если ты стрелял в Кесслера, то я все прощу? Курьер прищурил взгляд, пока Зик пытался подобрать слова. — Я же говорил, что мне очень жаль. Я не знаю, что еще… Зубы Коула аж захрустели. Жаль, жаль, жаль… его задолбало это слово. Он резко вскочил на ноги и швырнул миску в Зика; тот замахал руками и свалился с ящика, выронив свою. — Тебе жаль! — рявкнул курьер. — Кесслеру жаль! Всем вам жаль! Меня заебало это слышать! По телу забегали побеги молний. Коул заметил, что Дана слегка приподнялась, но все его внимание было сосредоточено на Зике. Тот проморгался. — Кесслер? — спросил он тоном из перемешанных непонимания и страха. — А он тут вообще при чем? Коул замолчал, рассматривая бегающее между пальцев электричество. Его пальцев. И Кесслера. — Я — Кесслер, — пробормотал он, опустив руки и взяв силы под контроль. — Хотя, скорее, он — это я. Зик только пялился. — Слушай, мужик… ты в порядке? — взволнованно проговорил он. — Ты несешь какой-то бред. Проглотив ком в горле, курьер мазнул взглядом по Дане. Она выглядела напряженной, но удивления не показывала. Значит, Алекс все ей рассказал. Теперь был кто-то, кроме вирусного мутанта-каннибала, кто мог его понять. Но Зик… Коул не раздумывая вытащил из кармана фотку и протянул ее ему. — Взгляни, — буркнул курьер. Зик моргнул, а в следующий миг выпучил глаза, пялясь на улыбающееся лицо Триш и счастливое — Коула. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы переварить увиденное, а когда сумел — поднял голову и уставился на бывшего друга. — Как… как такое возможно? Вы же никогда не были женаты… — Кесслер дал мне ее перед тем, как умер, — пробурчал Коул, засунув руки в карманы. — Это его свадебное фото… Курьер стиснул зубы. — Он — это я в будущем. Он вернулся, чтобы устроить все это: Лучевую Сферу, мои способности, карантин… Коул понимал, насколько невероятно это звучало, но ему попросту было похер. Кто-то должен был знать. Тяжело сглотнув, он попытался выровнять голос, когда нахлынули воспоминания лучших дней… чужие воспоминания. — …Триш и он были женаты. У них было два ребенка. И он убил ее, — лицо резко помрачнело. — Он убил свою жену, — глаза сощурились и сосредоточились на Зике. — Знаешь почему? Коул отвернулся, не желая больше видеть лицо толстяка, и продолжил: — Потому, что приближается что-то очень плохое. Он назвал это «Зверь», сказал, что оно уничтожит мир, если его не остановить. Поэтому он решил подкачать меня, приготовить к бою. — Йок… Он показал тебе все это, когда схватился за твое лицо? — Да. Курьер заставил себя взглянуть на Зика на пару секунд, пока в душе насмерть дрались несколько эмоций. Он не хотел злиться на Зика. Но и не собирался прощать его. — Я знаю, что тебе жаль, Зик. Но каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу лицо Кесслера, смеющееся надо мной, — взгляд Коула потемнел. — И от этого мне хочется выдавить из тебя жизнь. — Я… знаю, — дрожащим голосом ответил Зик. Курьер буркнул, развернулся и зашагал прочь. — Ты все, что у меня осталось, Зик. Но ей-богу, я тебя терпеть не могу.

* * *

Я сумел вырваться, сумел сбежать из разрушенной тюрьмы. Сколько я там пробыл? Часы, дни, недели? Кесслер запер меня там, творил со мной неописуемые вещи. Боль до сих пор носилась по телу. Но я свободен. Я отыщу Кесслера и с благословением Господа заставлю его ответить. Тело болезненно сжалось, требуя насыщения. Я не помнил, когда питался в последний раз, но когда выбрался из-под обломков, то заметил чью-то фигуру в аллее дальше по улице. Молодая женщина? Да простит меня Господь… Я набросился на нее, слушая испуганные крики. Когда я ушел, то уже не был голоден. Я бросил взгляд на то, что осталось от Исторического района. Что произошло? Почему это случилось? Как долго меня не было? Я покачал головой, вспоминая жену. Она ведь волновалась обо мне. Я поспешил, мчась по пустым улицам. Было интересно, куда же все подевались и почему все выглядело таким образом. Может, жена сможет объяснить все? Неон, Норт Бич… там стоял мой дом, мрачный и молчаливый. Нужно найти жену, убедиться, что она в порядке. Но… я запнулся, когда вспомнил, что ключей при себе у меня не было. Чуть призадумавшись, я просто выбил дверь и вошел в дом. Позже надо будет починить все. Но ответа не последовало. Я остановился, а потом направился в комнату дочери. Никого не было. В груди начал зарождаться страх. Где она? Почему она не дома? Неужели дом перепродали? Но ведь все их вещи были здесь. Мебель, картины на стенах и прочее… Я побежал к своей спальне и распахнул дверь. Когда я рассмотрел валяющиеся на кровати тела своей жены и дочери, тело замерло. Обе бездыханные. Нет… Господи, нет! Я медленно подошел, не сводя глаз с неподвижных тел. Они мертвы… Моя жена и красивая дочурка. Мертвы. На полу валялся пустой блистер из-под снотворного. Боль в груди усилилась, когда я обнял тела их обоих У вас не было выбора… Только так вы могли защитить себя. Господь простит вас… Но не Кесслера. Он лгал им. Он обещал, что отдаст ей все деньги. Обещал, что лично передаст ей чек. Он лгал мне. Так же, как лгал той женщине… Кесслер бросил их. Не видя другого выхода, жена забрала свою жизнь и жизнь нашей дочери. Я всхлипнул и обнял ее сильнее. Ш-ш-ш… Теперь не нужно бояться. Больше нет… Мысли затуманились. Кесслер… Кесслер убил их. Он виновен. Ему не убежать. Великолепие Господне открыло мне правду. Кесслеру не скрыться от моего гнева!