дорога до рая

а я девочка с плеером,

с веером вечером не ходи.

да ты не такой как все, и не любишь дискотеки.

я не буду тебя спасать,

догонять, вспоминать, целовать.

      — я все ещё здесь! — рыжая сейчас, очевидно, себя призраком считает и машет узкой ладонью перед моим лицом. возникает знакомое чувство, что меня сейчас ударят. ой не к добру. — вот именно… — рома начинает так нежно, что рыжая восторженно замирает. кажется, что-то сейчас будет, да? он только что вёл крайне занимательный диалог со мной, грубо отшивая эту самую арину, а сейчас вдруг нежный такой… прям идеал мужчины, то-то карина по нему так течёт. — ты все ещё здесь. потеряйся. его взгляд был спокойный и безмятежный, будто для него это такое же рутинное занятие как, ну, не знаю, почистить зубы или… или… убить человека… евпатий его знает, что для него рутина! главное, чтобы зарина эта не расплакалась на глазах у всех. а то меня еще злобной сукой выставят… стоп. я же… ее же не зарина зовут, да? или дарина… карина? арина? алексей петрович? рыжая красавица, как тебя зовут? в прочем, меня это не касается, но будет неловко, если это рыжее чудо назову не тем именем, это ещё больше подчеркнёт, что я сука. а я не такая! я зайка, солнышко, котенок, ангелочек и вообще над моей головой нимб, а под ногами иисус на кресте, угу. да простят меня верующие. к нам подходит тот самый бяша, хрен пойми откуда взявшийся, и улыбается широко (чешир гребаный), светя дырой между зубов. и все же… он усаживается на подоконник молча, смотрит сначала на рому, тот выглядит, как нашкодивший кот, который ни о чем не жалеет, а после бяша смотрит на меня. его чёрные глаза держали меня в плену неизмеримо долго: то ли миллисекунду, то ли вечность. они чернильные такие… с ума сойти можно… рома ухмыляется и смотрит заговорчески на бурята. тот кивает, пытаясь скрыть веселье, но водянистые глаза блестят. навевает на воспоминания… очаровательный мальчик с трагичной судьбой и его каблук с кризисом ориентации. вот, вот оно! точное описание взаимоотношений бяши и ромы! и если я вдруг окажусь права, и они встречаются (или кто-то из них хотя бы влюблен, а я уверена, что так и есть! или я просто не знакома с мужской дружбой… да не, точно встречаются), мне будет безумно интересно за всем наблюдать. клянусь, я даже заставлю брата вступить в их шайку на место этого семена! а сама буду рядышком ошиваться, мол, у меня нет друзей, и вообще, я гордый волк-одиночка, которому не нужен мир, а миру не нужен я. да, что-то вроде этого. так и будет! надеюсь. хотелось бы… откуда так дует? неужели окно открыто? какой придурок в такой холод открыл окно?! — но… — она шепчет на грани слышимости. словно весь ее голос в момент иссяк. неиссякаемые источники тоже так умеют. а я беззвучно удивляюсь, в прочем, беззвучно и внутренне. я не хочу показывать эмоции в компании таких людей. — чего? — так же неслышно удивляется полина. она смотрит куда угодно, но не на бледную подругу. сейчас её голубые глаза цепляются за моих божьих коровок на ноге. чудно, давай, разглядывай, маленькая ты извращенка. а рыжая шепчет что-то неразборчивое. а рома ухмыляется ядовито. а я просто усаживаюсь на подоконник к бяше и прислоняюсь к ледяному стеклу. по спине бегут мурашки, заставляя меня поежиться. холодно. осень будет холодной. нужно купить парочку свитеров. — поверить не могу. ты… — рыжая карина-арина-алексей-петрович тычет в него пальцем, а лицо её искажается в гримасе злости. презабавнейшее явление, однако. — ты повёлся на её красивые глазки, что-ли? — о-о-о, ты считаешь, что у меня красивые глазки! — восклицаю радостно и улыбаюсь, бяша рядом вздрагивает, а рома наконец оборачивается, замечая меня саму. ух, лицо рыжей просто видеть надо. такая злая, а глаза на мокром месте… черт, это получается я её до слез довела? обычно доводят только меня… что же… это все неимоверно странно, и мне не нравится. совсем! честно не нравится. я бы хотела провернуть подобное с девочками из прошлой школы, чтобы перестали быть такими суками и подражать диснеевским «популярным девчонкам». рыжая же бессовестная ящерица, умеющая только доебываться и строить из себя хрен пойми что. из нее, наверное, даже чувства выходят в час по чайной ложке! просто рома заставляет её чувствовать чуть больше, чем ничего. — да чтоб тебя… — рыжая всхлипывает. морщусь, потому что ещё не выучилась тотальному отключению от совести. катя двигалась к нам, прорываясь сквозь толпу младших, в те все никак не хотели уступать дорогу и бежали во все стороны. что ж, я, пожалуй, в класс зайду после звонка, чтобы толпа рассосалась, а то страшно. собьют ещё, а я сломаться не хочу. к слову, с другой стороны шёл мой брат. и как бы ни было прискорбно, резко свернул к нам. — о нет… — на выдохе произношу и прикидываю время. через примерно сорок секунд он будет здесь и начнёт добром. конечно, нужно либо ретироваться в срочном порядке, либо убрать этих четверых к чертям. — может потеряетесь? брат идёт, он гиперопекающий и… пизда только вам будет… — уверена? — рома насмешливо приподнимает бровь, а я фыркаю. ну конечно. сильный и непобедимый нашёлся тут. тогда отмена, что-ли? пусть все остаются, и я буду страдать ещё больше, чем могла бы. из груди максима слышится утробное рычание, но я быстро пихаю его в бок. опять сейчас начнет орать и бегать, как жертва поджога. надоел. — че вы тут устроили? — я ничего не делала, я вообще стояла и молчала в тряпочку! — восклицаю, вскидывая руку, а после поправляю челку, упорно игнорируя взгляды рыжей и вопросы подошедшей кати. помогите. хочу домой, подальше от этих драм и скандалов, и сплетен… и школьных междоусобиц. — марина до неё доебалась, только и всего. — спокойно поясняет рома, внимательно следя за моей реакцией, а я… просто молча смотрю на брата, стараясь не подавать вида, что я буквально пару минут назад довела девочку до слез. что ж, есть предположение, что рома заинтересовался мной, потому что я новенькая. и его стопроцентно забавляет тот факт, что я плакала ему в плечо и успела уже опробовать его в качестве предмета мебели. крайне твёрдого, я вам скажу. но кроме банального любопытства в сторону нового человека в деревне, в которой все друг друга знают, я здесь ничего и не вижу более. думаю, скоро все поутихнет, он поймёт, что я посредственность и придётся мне ютиться в привычной компании брата и… возможно, ещё кого-нибудь, все зависит от моей общительности и репутации. а пока что я себя показала, как личность крайне стервозную. возможно, стоит такой и остаться, может лишний раз унижать не будут. не люблю я эти ваши первые впечатления, которые позднее закрепляются, да так, что потом хрен что-то изменишь. очень уж не люблю. — марина. — голос максима слишком ледяной. я заморозилась, помогите. кажется, кто-то научился самообладанию и, ура, больше не будет закатывать истерики на манер саске с палкой в заднице. — отойдём поговорить? — я с вами. — вмешивается катя и не дает даже шанса на спасение. тащит заплаканную и удивленную марину — наконец-то я узнала ее имя — подальше от нас. и я остаюсь тет-а-тет с бэмби и двумя гопниками. чудесная компания, я считаю. может ну их? уйти куда-нибудь подальше, попытаться подраться через толпу и… сбежать далеко и надолго? по-моему превосходная идея. — жду благодарности? — а, ну да, хрен мне, получается. рома снова смотрит, улыбается нагло и по птичьи склоняет голову вбок. вот ведь… птичка… — за что? — спас твою задницу от праведного гнева. — какой же ты… — тыкаю пальцем в грудь ромы, ловя его насмешливый взгляд. — слов не могу подобрать! откуда такой взялся? — тебе в подробностях? — нет, спасибо, можно и просто сказать, что ты страдаешь кретинизмом.