Часть 14
31 марта 2023 г., 18:50
Первое, что заметил Эрик, когда проснулся - отсутствие младшей сестры. Её кровать пустовала: одеяло было скомкано где-то у изножья, а подушка валялась на полу.
Несмотря на то, что Эмма в какой-то степени была неряшливой, она всё же восемнадцать лет своей жизни (а это буквально вся её жизнь) прожила в Эрудиции, где заставляла себя делать все ненавистные ей вещи.
Именно поэтому Эрик моментально откинул вариант того, что его маленькая, почти копия просто встала пораньше и уже ушла. Нет, Эмма бы заправила кровать. На языке вертелось два варианта: случилось что-то страшное, и Эмма ушла в медпункт, и случилось нечто ужасное (во что Эрик верил больше) Эмма ушла к Джулиану.
Вспомнились вчерашняя записка, которую Эрик попытался отыскать, и глупая улыбка младшей. Эти серые глаза сердечки. Тьфу ты. Неужели она действительно осмелилась ослушаться брата? И когда она только успела улизнуть: под покровом ночи или с утра пораньше?
У Эрика был достаточно чуткий сон. Ну неужели он не услышал, как эта мелкая засранка крадётся посреди ночи к выходу?
– Наверное, – признал поражение Эрик, заправляя и свою, и её кровати, – всё-таки не уследил. Сказал ей ведь: «Сначала успешно пройди Инициацию, а уже потом хоть к дедушке Офелии иди». Нет, чёрт её дери, ушла!
– Не бурчи, – хмыкнула Ханна, расчёсывая свою шевелюру, которой так завидовала Эмма, – похож на старикашку.
– Если она ушла к Джулиану, – неожиданно вставил Фор, – это ещё не значит, что у них был секс.
– Во-первых, – огрызнулся Эрик, – это только ты так думаешь своим убогим мозгом. А Джулиан - урождённый бесстрашный. У них, знаешь ли, не принято сначала жениться, а потом в постель ложиться. А во-вторых, откуда ты знаешь?
– Их заинтересованность друг в друге только слепой не заметил бы, – Фор ничуть не обиделся на выпад Эрика, – а во-вторых, я видел, как она уходила ночью.
Значит, всё-таки к Джулиану! Обоих убьёт!
– Видел и не остановил?
– Зачем? – пожимая плечами, хмыкнул Фор. – Она не моя сестра, мне нет никакого дела.
Фор ушёл. Ханна тоже полностью собралась, хлопнула Эрика по плечу и протянула:
– Да ладно тебе, капитан бука, – она легко улыбнулась, – Эмма взрослая девочка. Она не сделала ничего плохого. Сам-то у Офелии ночевал и ничего. Или ты парень и за счёт этого тебе можно?
Эрик фыркнул.
– Она моя сестра. Я несу ответственность за неё.
Ханна тоже удалилась на завтрак. Быть может, Эрик действительно перегибает палку, но братское сердце ощущало нечто неладное.
– Что ж, – размышлял по пути в столовую Эрик, – молись офелиному Богу, Эмма. Ибо только его милость защитит тебя от моего гнева. 
***
Когда Эрик сел за стол, почувствовал непривычную пустоту. Рядом всегда была Эмма, которая вечно трындела без умолку. То она сон свой всем перескажет, то начнёт жаловаться на то, что у неё спина болит, хотя спала она в нормальной позе. И пускай Эрик устал слушать её безумные сны, в которых она была огромной летающей штуковиной красного цвета, которая поедает яблочный пирог со вкусом сыра, и вечно ругать её за то, что та спит в позе кренделька, Эрик почувствовал удушающую обиду на младшую. Даже есть расхотелось. Ну, ушла она в объятия Джулиана, ну можно же было вернуться. Такова реальность: Эмма выросла, Эрику нужно принять это. Больше не он будет доставать ей печенье с самой верхней полки, не он будет дуть ей на разбитые коленки, и не он будет устраивать разборки с придурками, которые обижают её. Кинув быстрый взгляд в сторону стола, который занимали инструкторы, Эрик удивился. Джулиана тоже нет. Либо они вместе решили пропустить завтрак, либо всё ещё спят. Эрик всё же запихал в себя несколько варёных яиц и запил это чем-то, что отдалённо напоминало компот. В конце концов, Эмма не всегда будет маленькой. Рано или поздно она полюбит какого-нибудь мужчину, выйдет за него замуж и сделает Эрика дядей. И Джулиан - не самый худший вариант. Эрик сумеет пережить это. Научится жить с мыслью, что Эмма больше не будет ставить брата на первое место. Но по шее он ей всё же надаёт.***
Когда всех неофитов собрали в яме, Эрик напрягся сильнее. Эммы до сих пор нет. Их сейчас должны были повести в какую-то комнату, где они будут проводить всё оставшееся время, поскольку сейчас начался новый этап их подготовки - психологический. Как им объяснила Диана (а была она совершенно одна, почему-то) сегодня будет пробный день, когда им будут проецировать страхи одного из старшего бесстрашного. Просто чтобы они ознакомились с тем, через что им придётся проходить предстоящие дни. – Мы сейчас выберем человека, чьи страхи вы будете видеть, – громко объявила Диана. Все они подошли к какой-то комнате, что была заперта на ключ. Диана отворила дверь, входя внутрь. Эрик успел разглядеть лишь белые стены. Перешедшие неофиты остались в коридоре, занимая сиденья. Через некоторое время Диана вышла, продолжая: – Джулиан ещё не подошёл, поэтому подождём. Эрик выдохнул. Значит, Эмма всё ещё с ним. Быть может, они действительно проспали и сейчас в спешке завтракают. – Пока объясню вам всё, – Диана сложила руки на груди и начала ходить от одной стены к другой, – я выбрала одного бесстрашного, у которого подходит количество страхов: вас семь и страхов семь.  – Нас пока что шесть, – мысленно хмыкнул Эрик, но, видя спокойствие Дианы, сам успокоился. – Каждый будет заходить по очереди. Я буду вкалывать вам специальную сыворотку, которая перенаправит ваше сознание в проекцию страхов бесстрашного. Вы будете там, будете видеть этот страх его глазами, но для вас это будет не опасно. Быть может, если страх слишком сильный, вы тоже что-нибудь испытаете, но не факт. Сегодня вы просто ознакомитесь с пейзажем страха. А с завтрашнего дня мы будем работать с вашими собственными страхами. И будем учиться бороться с этим. Диана глянула на часы. Топнула ногой, закусила губу. – Что ж, – выдохнула она, – семеро одного не ждут. Селена, идём. Бывшая искренняя первой вошла в таинственную комнату. Остальные остались ждать, не зная, о чём думать. Всё это было в новинку для ребят. Никакого представления о том, что их ждёт за этой тёмной дверью. И никто не знал, какой страх им выпадет. Единственное, что оставалось неофитам - сидеть и ждать. Погрузившись в размышления, Эрик даже не заметил, что Селена покинула таинственную комнату, и её место занял Лиам. Джулиан так и не появился. Впрочем, как и Эмма. Эрик уже начинал злиться. Как только эта мелкая засранка появится в поле эриковского зрения, он убьёт её. Лиама сменил Фор, который недолго там пробыл. Он вышел с опущенной головой и учащённым дыханием. Настала очередь Эрика. Прежде чем зайти внутрь, он сказал Ханне, чтобы та передала Эмме о том, что ей очень сильно не поздоровится за все те уничтоженные нервные клетки старшего. Бывшая дружелюбная хихикнула, кивая. Когда Эрик вошёл в таинственную комнату, которая не вызвала ничего, кроме любопытства, он отметил, что она очень просторная. Стены были выкрашены в белый, что было очень непривычным. В правом углу стояла Диана у компьютера. Рядом с ней находилась тумбочка, на которой стояло семь колб: три из них уже были пустыми, а оставшиеся четыре были заполнены светло-жёлтой сывороткой, рядом с которыми располагались шприцы. Больше в комнате ничего не было. Абсолютно пустое пространство. Диана активно печатала что-то, а после потянулась к проводам. Подошла к Эрику, что стоял в центре комнаты. Сначала она прицепила что-то, что было похоже на прищепки на средние пальцы Эрика. Дальше она потянулась к его шее, присоединяя какие-то присоски. Такие же она прилепила к его вискам. Отошла к тумбочке. Набрала сыворотку в шприц и вновь подошла к парню. Вколола ему в шею, вызывая неприятные ощущения. Мелкая дрожь прошлась по телу. Парня охватил рвотный позыв. – Всё нормально, – сказала Диана, – так и должно быть. Эрик почувствовал лёгкое головокружение и желание спать. За секунду до закрытия глаз он увидел расплывчатый силуэт Джулиана, что ворвался в комнату и подбежал к Диане. – Где ты был? – Прости, меня задержала... Дальше Эрик не услышал, понимая, что причиной опоздания стала Эмма. Эрику казалось, что он парит в невесомости. Было так хорошо и спокойно. Эрик не помнит: испытывал ли он когда-нибудь похожее блаженство, но признать честно, парень многое бы отдал за эту внутреннюю гармонию. Эти прекрасные и тёплые эмоции, что окутывали парня каждый раз, когда он смотрел в зелёные глаза Офелии и видел её улыбку, сменились тяжестью в сердце. Что-то очень больно ударило его в под дых, когда он увидел, что Офелия смотрит прямо на него. Она полуобнажена: на ней лишь майка и трусы. Её волосы собраны в какой-то пучок, который больше походит на осиное гнездо. Щёки горят огнём, глаза красные и мокрые от слёз. Эрик не понимает, где он находится. Не понимает, почему ему так тяжело и больно дышать. – Я прошу тебя, – Эрик чувствует, что его губы шевелятся, но не понимает, что происходит. – Офелия! Прекрати! Эрик чувствует злость, но он прекрасно понимает, что она является порождением чистого страха. Животного страха, что медленно уничтожает тебя изнутри, сводя с ума. Офелия кричит. Хватает себя за волосы, словно пытается вырвать их, падает на колени и кричит. Эрик чувствует, что бежит к ней. Падает перед ней на колени. Обхватывает её за щёки, поздно понимая, что это вовсе не он. Это не его руки. Не его чувства. Не его страх. Всё это принадлежит Дональду. Это один из его страхов. Или... Воспоминаний. Картинка очень быстро меняется. Эрик словно попал в калейдоскоп событий минувших лет. Его голову сдавливают железные тиски, намереваясь раздавить. Он сейчас умрёт. Или это не его чувства? Не его мысли? Офелия кричит на него. Её мягкий голос ломается. Она рыдает навзрыд, ходит по кругу, швыряет посуду и мелкую мебель в Дональда. Тот лишь просит её успокоиться. – Он умер! – её пронзительный крик разрывает сердце Эрика на мелкие кусочки. Или, быть может, сердце Дональда? – Его больше нет! Моего малыша! Дональд пытается подойти к жене, но та лишь отпрыгивает от него. Наступает на битую вазу, но, невзирая на боль, продолжает швырять в Дональда первые попавшиеся вещи. – Офелия! – Эрик слышит его голос. – Он был и моим сыном тоже! Эрику тяжело стоять на ногах. Голова чертовски кружится. Его сейчас вырвет. Эрик чувствует, как Дональд не находит себе места. Ходит то туда, то сюда. А после решается и заходит в квартиру Офелии. Замирает на месте, и Эрик чувствует едкий страх. – Ты опять пьёшь?! Эрик видит Офелию глазами Дональда. Еле живая, в окружении пустых бутылок. Эрик насчитал около шести. И ещё одна полная бутылка в женских руках. Мешки под глазами Офелии пугают Эрика. Злость, сияющая в её прекрасных изумрудных глазах, ужасают Эрика. Одна картинка сменяет другую. На всех них Офелия плачет, давится своими слезами, задыхается. Пьёт. Очень много пьёт. Ругается с Дональдом. Просыпается из-за кошмаров, что не дают ей нормально спать. Бежит в ванную, где варит руки в кипятке. В этом дональдовском страхе Эрик чувствует, что сам готов умереть. То, как это начиналось, и то, как заканчивается, убивает неофита. Даже несмотря на то, что Дональда сковывает безумный страх за супругу, в нём ещё ощущается любовь и нежность. Та забота, с которой он обрабатывает обожжённые ладони Офелии, с какой терпимостью переносит отвратительный запах перегара, который ощущает даже Эрик. Эрик видит, как Дональд каждый день приходит к Офелии в квартиру. Убирается. Прячет весь алкоголь от жены. Ругается с ней. Они кричат так, что у Эрика закладывает уши. Она запирается в ванной. Дональд пытается выбить дверь. Они ругаются. Кричат друг на друга, срывая голоса. Офелию мучают кошмары. Она задыхается. Дональд сливает весь алкоголь. Очередная ссора, заканчивающаяся тем, что Офелия не сдерживается и кидается на Дональда. Эрик ощущает все её удары, но к своему удивлению понимает, что Дональд не защищается. Стойко терпит истерику жены, которая всего несколько дней назад похоронила их сына на заброшенном кладбище. Обнимает её, крепко прижимая к себе. Она истерит, плачет, пытается вырваться. Эрик ощущает всю ту физическую и моральную боль, которую ощущал тогда Дональд. – Собрание лидеров началось двадцать минут назад, – недовольно изрёк Макс, – где Офелия? – Будь терпимее, – ответил Луи, – это же не шутки. Эрик ощущает смутное беспокойство. До боли похожее на то, которое испытал сегодня утром, когда не обнаружил Эмму. Чувствует, как сильно бьётся сердце Дональда, когда тот бежит в квартиру жены. Слышит, как Дональд срывает голос, умоляя Офелию открыть дверь. Тревога подобна змее: душит очень медленно, заставляя тебя осознавать, что ты вот-вот умрёшь и ничего не можешь с этим поделать. Эрик ощущает сильную боль в плече: Дональд выбил дверь. Бежит к ванной, отворяя дверь и замирая от ужаса. Выдыхает, падая на колени. Сердце замирает от страха, на глазах выступают слёзы. – Нет-нет-нет, – судорожно шепчет Дональд, на коленях ползя к телу жены, пачкаясь в её крови, что была повсюду. Эрик задыхается. Офелия лежит на полу в ванной с перерезанными венами на обеих руках. По его щекам катятся слёзы. Или по щекам Дональда? Дональд хватает тело жены, хлопая ту по щекам. – Офелия! – срывающимся голосом кричит он, не сдерживая слёз. – Офелия! На помощь! Врача! Кто-нибудь! Эрика трясёт. Или Дональда? Эрик плачет. Или Дональд? Эрик зовёт на помощь, надрывая голосовые связки. Или Дональд? Офелия из последних сил выдыхает, приоткрывая глаза и еле слышно шепча: – Мы не смогли... Мы не защитили нашего малыша. Эрик еле сохраняет сознание. Ему тяжело. Ему больно. Он плачет. Его сердце разрывается. Эрик пытается контролировать свои эмоции, но что-то изнутри распирает его. Всё это время он словно был дамбой, что сдерживала напор воды. Но эта трещина... Эта трещина, которая дала начало концу. Всё, что Эрик так долго копил в себе, всё это вырвалось, снося и уничтожая на своём пути абсолютно всё. Или все эти эмоции принадлежали Дональду? Картинки всё ещё мелькают перед взором неофита. Больничная палата. Долгая реабилитация. Макс отсылает куда-то Офелию. Дональд навещает её каждый день, пишет ей, ходит с ней на могилу их сына. Плачет вместе с ней. А потом Офелия возвращается в Бесстрашие такой, какой Эрик её помнит в первые дни: с широкой улыбкой на лице, в красивой одежде, где преобладает зелёный цвет, и с абсолютно пустым взглядом. Никакого жизненного огня. – Я хочу развод. Эти три слова от Офелии уничтожают и без того израненную душу Дональда, но мужчина стойко принимает реальность. Он лишь ближе прижимает к себе пока ещё свою супругу, мягко целуя её в лоб. – Моя любимая Офелия, – шепчет Дональд, – мой ангел смерти. Я не смог спасти нас. Я надеюсь, что однажды найдётся тот, кто сумеет помочь тебе. А я всегда буду рядом, чтобы поддержать. Эрик ощущает, что его трясёт. А ещё он слышит голос Офелии. Не ушами Дональда, а своими. Он чувствует, как её ладони обхватывают его щёки. – Эрик! – кричит лидер Бесстрашия. – Эрик, ты слышишь меня? Бесстрашный, наконец, находит в себе силы открыть глаза. На глазах словно пелена, всё такое смутное и расплывчатое. Но взгляд зелёных глаз он видит отчётливо. Они горят беспокойством. Внезапно вспоминается попытка самоубийства, и Эрик вздрагивает. – Жив. – изрекает та, выдыхая с облегчением. На Диане и Джулиана лиц нет. Они оба бледные и испуганные. Никто не знал, чем всё обернётся. Как оказалось, Эрик свалился в припадке. – Чьи страхи вы проецировали? – строго спросила Офелия, укладывая голову Эрика на своих коленях. Это гораздо приятнее, нежели страхи Дональда. – Дональда, – заикаясь, ответила Диана. Офелия вздрогнула. Начала судорожно шептать: – Чего он боится? Пожар, пауки, змеи, беспомощность, смерть, высота и... Я... Тебе... Выпала я? Эрик кивнул, пытаясь разглядеть руки Офелии. Она была в футболке, но шрамов Эрик не заметил. Либо его зрение ещё не прояснилось, либо она удалила их. Офелия нахмурилась, поджимая губы. Наверняка, он видел её попытку преждевременно покинуть этот мир. – Эрик, я... – Где Эмма? – хрипло спросил Эрик, обращаясь к Джулиану. Тот выглядел озадаченным. – Понятия не имею. Эрик почувствовал, как в его жилах закипает кровь. Он был ещё слаб, но вполне мог кричать. – Не прикидывайся дураком! Ты вчера отдал ей какую-то записку, а ночью она улизнула к тебе! – Эрик, – прервала его Офелия, – Джулиан сегодня был на ночном дежурстве. Он физически не мог встретиться с Эммой, за исключением того момента, когда мы встречали вас с поезда. Он пришёл пару минут назад, и то я его задержала в коридоре. Эрик измученно прикрыл глаза. Голова расклалывалась на сотни кусочков. Неприятный и липкий страх вновь окольцевал Эрика. Ситуация ухудшилась, когда в комнату вбежала Кэтрин, чьи глаза горели ужасом. – Китти? – спросила Офелия, поднимаясь на ноги. Запыхавшаяся помощница лидера передала ей какой-то клочок бумаги. Офелия быстро пробежалась по тексту глазами, а после выдохнула, поочерёдно оглядывая Эрика, Джулиана и Диану. – Эмма у изгоев, – её слова звучат, как приговор, – они требуют выкуп.
