Золотая бабочка

За дверью послышался глухой стук. Малыш Чжу резко отпрянул от стола и, внимательно вслушиваясь в опасную мелодию едва различимого звука, застыл каменной статуей в центре огромного, облепленного драгоценностями кабинета, находившегося в одном из божественных дворцов и принадлежавшего неизвестному небесному чиновнику. Золотые статуэтки презрительно зазвенели в загорелых ладонях своего похитителя, и бывший демон недовольно зашипел, еще сильнее сжимая руками награбленное. Безмолвная, сухая тишина отдавала в ушах новоиспеченного небожителя противным гулом, статуэтки, которые до этого момента казались воришке намного легче перышка, налились тяжестью. Они медленно, но уверенно тянули Малыша Чжу вниз, заставляя самонадеянного воришку сдаться нежданным гостям или хозяевам, невольно заставшим недавно вознесшегося небесного чиновника за актом насильственного изъятия бесценных безделушек с ароматного агарового столика или, если выражаться другими словами, восхитительно-ужасным и, даже можно сказать, нелепым преступлением — кражей чужого имущества с незаконным проникновением. Страшный звук усилился, стало понятно, что он принадлежал кому-то. Кому-то — самое ужасное и невыносимое слово, разрезающее проницательный слух преступника острыми осколками. Для хозяина нет ничего приятнее, чем спешащий, торопящийся скрежет чужих ног: он ждет гостей. Для грабителя же нет ничего страшнее: он ждет свою кару. К счастью, через всю жизнь Малыша Чжу, успевшего побывать и человеком, и демоном и неожиданно для самого себя вознесшегося после смерти, пролегала тонкая преступная тропинка, время от времени появляющаяся на пути своего обладателя в самые тяжелые моменты, времена нищеты и разочарования в жизни. Она была своего рода тайным союзником бедолаги и часто выручала его в трудную минуту. Со временем эта тропа лишь расширялась, у нее появлялись небольшие ответвления — новые, но довольно значимые тропинки, которые не только развивали охотничий талант мужчины, но и оседали в его голове, образуя небольшие клубки, темные сгустки знаний о реалиях жизни. Иначе говоря, с помощью них наш герой приобретал важнейший опыт в своем деле и становился с каждым «делом», как сам Малыш Чжу называл свои преступления, все хитрее, проворнее и умелее. Небожитель осторожно скользнул к двери, до боли в руках сжимая свою добычу. Многие из небесных чиновников, несмотря на свой грозный вид и могущество, довольно халатно и с пренебрежением относились к охране собственных господ. Как понял бывший демон за несколько дней пребывания в Небесных Чертогах, своего хозяина или повелителя не обсуждал и не осуждал только ленивый. Для Малыша Чжу, как для настоящего представителя рода человеческого, боги всегда казались жестокими, властными и всемогущими существами. Пусть и страдалец ненавидел их до глубины души, он все же не мог отрицать ни их величие, ни их безмерную силу. Однако, став одним из них, Малыш Чжу узнал много чего интересного: Повелитель Воды, самый обожаемый купцами и людьми бог, — небесная опухоль, да к тому же и мертвая, великий генерал Сюань Чжень — тот еще сквернослов из такой же грязной и бедной среды, совершенный владыка Наньян и вовсе имеет довольно «говорящее» прозвище, один из самых почитаемых богов литературы оказался девушкой, которая, если верить божественным слухам, соблазнила каждого высокопоставленного чиновника, чтобы добиться своего статуса, Повелитель Ветра вообще не должен был вознестись и сейчас был низвергнут и т.д. Но что забавляло Малыша Чжу больше — это то, как легко ему удалось проникнуть в один из небесных дворцов, принадлежавший достаточно почтенному чиновнику. Слуги, представляющие собой чиновников средних небес (о, чудо! На Небесах, как оказалось, тоже есть те, кто властвует, и те, кто пресмыкается), легко пропустили только что вознесшегося небожителя просто оттого, что в этом году их хозяин отказался платить им за дополнительную работу, представляющую собой распространение клеветы и выставление соперника неизвестного генерала в дурном свете. Новоиспеченный небесный чиновник быстро пришел к выводу о том, что боги, как и демоны, по существу, и природе своей, мало чем отличаются от людей, а их алчность и лицемерие превосходят человеческие в несколько раз. Но самое главное, что он осознал одну важную вещь: ему нечего делать на Небесах. Прислуживать высокомерным господам? Нет уж. Этого Малыш Чжу натерпелся при людской жизни. Воевать и сражаться. Тоже мимо. Ему довелось сразиться демоном и умереть во второй раз. Намного лучше и прекраснее рисовалась в его голове идея о тихой, спокойной жизни. Все, что оставалось небожителю для ее осуществления, — это сбежать с Небес с приличным мешком золота, спрятаться среди людей и зажить беззаботно и счастливо в одиночестве. Дверь заскрипела. Малыш Чжу вздрогнул. Мрачные нефритовые стены злорадно заскрипели, и небожителю показалось, что они медленно сужаются и окружают, чтобы сковать его и запереть в этой комнате навсегда. Прошло всего несколько мгновений прежде, чем в кабинет ввалился красивый высокий мужчина с темными густыми волосами, среди которых была видна небольшая седина. Небожитель был одет «по-господски», в дорогие доспехи, почему-то запачканные в крови. Бог войны тяжело захрипел и расползся по полу, правой рукой хватаясь за свой живот. Хозяин дворца с трудом поднял голову и размытым взглядом уставился на незнакомца. Генерал закашлял кровью и протянул своему спасителю, который готов был обокрасть его, бледную, трясущуюся от боли руку. — Ты ведь — один из моих слуг, верно? — задыхаясь, спросил раненый и попытался встать, вложив в это действие последние оставшиеся силы. Его вопрос рассек кабинет ароматом крови. Ответа не последовало. — Чего же ты молчишь? Обиделся, что я не выдал тебе больше заслуг за самодеятельность в этом году? — в голосе бога послышались гневные нотки, и тот, сжавшись от переполняющей все тело адской боли, снова оказался животом на полу. — Проклятый Ци Жун! — прошипел генерал, пытаясь привлечь к себе внимание, как он думал, собственного слуги. — Подкараулил меня в человеческом мире, подослав одну из своих потаску… Кха! Кха — кха! Да еще и… кха! Нас… Насла… Наслал на меня странного демона без глаз. Надо… Надо! Срочно дол — кха! Доложить… императору… Бог мучительно застонал и вдруг опустил голову в пол. Из его рта вылилось целое ведро противной жидкости. Приятный запах агаровго дерева заглушил какой-то новый, резкий, металлический аромат. Божественная рука судорожно вздернулась, и генерал прошептал: — По… Помоги… Малыш Чжу склонил голову, а затем вцепился мертвой хваткой в руку раненого. На запачканной алым тыльной стороне ладони был нарисован небольшой, но очаровательный синий журавль. Воришка резко вскинул голову и безумно захохотал. Что ж, видимо, судьба все-таки решила сжалиться и таким образом принесла извинения за все, что сотворила с ним. Золотые статуэтки с противным дребезжанием покатились по полу. Малыш Чжу победоносно усмехнулся и отшвырнул их от себя ногой. Сраженный генерал, которому с каждым хрипом становилось все хуже и хуже, расслабил руку и сник — итог был предрешен. — Какая жалость, — с наигранной добротой произнес небожитель, отбрасывая руку чиновника, — я так хотел украсть ваши драгоценности, господин, что чуть не пропустил великолепный подарок, уготовленный мне тремя мирами. Ну ничего. Ведь теперь я заберу у вас кое-что другое, генерал. Малыш Чжу самодовольно облизнул губы. Что ему там рассказывали демоны Шигуэйчже? Ах, да! Смена облика. — Как замечательно, что у вас во дворце полно идиотов и ценнейших артефактов. И первые, и вторые помогут мне не только стать сильнее, но и занять ваше место.

***

Хуа Юн сжал челюсти. Неудачное перемещение в царство демонов, объявление Хуа Фенга, который почему-то знал намного больше, чем положено, украденный Синьши и похищенная Ши Венлинг — определенно не самые удачные его достижения за один день. Юноша недовольно покосился на идущего впереди брата. Каждый радостный вздох, каждое свободное движение Хуа Фенга внушало демону особое отвращение и неприязнь. Нет. Хуа Юн не злился беспричинно на своего брата, по крайней мере пока. Сейчас, как никогда раньше, ему нужна была помощь своего врага, не просто нужна — жизненно необходима. Настолько необходима, что, если бы данный член семейства Хуа заставил нашего героя признать свою ничтожность в обмен на помощь, хозяин Синьши без раздумий упал бы на колени, пожираемый собственной гордыней. Это сильно тревожило юношу и вместе с тем предупреждало, показывало, насколько сильно он изменился после того, как начал сотрудничать с небожительницей. Хуа Юн боялся. Он так боялся впервые. Ему было страшно, что он растерял свои жестокость, упертость, упрямство, гордость и решительность. Но еще больше юношу страшило, что ради миссии, ради этой заносчивой девчонки с Небес он был готов продать все те качества, которыми он дорожил. Ему было непонятно и странно, как Ши Венлинг со своим «только мы можем спасти мир от коварства Синего Журавля» стала для него вдруг важна и необходима. Другом юноша назвать ее не мог, а термин «союзника» вряд ли бы смог достоверно и в полной мере описать отношения, которые установились между ними. Их взаимодействия были чем-то противоправным и неправильным, чем-то, что так долго вертелось в голове и на языке демона, но, как только он пытался понять, чем именно, это что-то ускользало из крепкой хватки рационального мышления Хуа Юна. Демон поднял голову и, встретившись с насмехающимся взглядом брата, скривил губы. Хуа Фенг усмехнулся и продолжил идти вперед, больше не обращая внимания на юношу. Синьши молча висел в ножнах на поясе своего хозяина, толком еще не проснувшись после возмутительного, по мнению меча, и наглого похищения. Кажется, он до сих пор не понимал, что же происходит вокруг. Хуа Юн, как и его спутники, не произносил ни слова. Неспокойная, отвратительная тишина только усугубляла обстановку, отдавая тревожными мыслями в голове каждого. Хуа Фенг, несмотря на свои внешнее спокойствие и веселость, размышлял о том, куда он влез и стоило ли ему вообще влезать в это дело, создавая себе еще больше проблем. Синьши все еще пытался осознать реальность происходящего, а его хозяин был сильно занят тяжелым копанием в собственной душе и не менее огорчен тем, что ему никак не удавалось что-нибудь «откопать» в укромных и таинственных уголках самосознания. Однако, невзирая на напряженное в воздухе затишье, каждый из мыслителей знал, куда, зачем и для чего они идут. Библиотека. Никто из компании не произнес этого слова, но все они в этот момент словно стали одним целым, разделив и разум, и душевные переживания на троих. Да и, если говорить откровенно, демонам и мечу не требовалось прикладывать особые усилия в виде размышлений и выстраивания сложных логических цепочек — все было предельно просто и понятно: Пей Айминь, небожительница, укромное место, Хуа Се. Однако стоило библиотеке третьего брата появиться на горизонте мелкой точкой, как мысли Хуа Юна из размышлений о собственной деградации резко перетекли в ужасное волнение. Что скажет Пей Айминь? Нет. Это не так страшно. Что предпримет Ши Венлинг, как она объяснит свое появление и поверят ли ей? Вот это уже серьезная проблема. — Подойдем сзади. — сухо отрезал Хуа Фенг. «Да уж. И куда делись его острота и разговорчивость?» — подумал Хуа Юн, которого по-настоящему беспокоили скачки в настроении брата. Казалось, что Хуа Фенг постоянно выдавливал из себя кого-то, пытаясь казаться кем угодно, но только не собой. Он словно играл с этим миром и наполняющими его существами, поочередно надевая примеряя различные маски и скрывая свой голос за завесой лжи. Быть может, с остальными членами семьи юноша был более ласковым, более настоящим (а Хуа Юн был уверен, что это было именно так), однако в присутствии любимого брата Хуа Фенг словно терял себя, как они оба давно потеряли доверительные отношения и привязанность друг к другу. Хуа Юн не стал возражать брату. Во-первых, ему было не до этого, а, во-вторых, на их пути появилась новая преграда. Перед дверью библиотеки, задумчиво прищурив глаза, стояла знакомая высокая фигура. Чэн Джеминг, подозрительно озираясь по сторонам и не менее подозрительно щелкая пальцами, топтался у входа. Юноша невольно сжал Синьши. «Черт!» — мысленно выругался он. — «Только его сейчас и не хватало. Ублюдок точно ощутил божественную энергию… Зато теперь понятно, что мы не ошиблись. Она в библиотеке». Братья начали осматриваться по сторонам. Недалеко от них находился небольшой домик, напротив которого на тонкой ниточке, натянутой между двумя деревянными палками, висело человеческое белье. Видимо, хозяева дома занимались продажей похищенных людских тканей. Хуа Фенг осторожно подскочил к вещам, стянул с нитки одну из простыней, накрылся ей и молча двинулся вперед, огибая пространство и стараясь как можно незаметнее проскочить мимо генерала Чэна. Хуа Юн повторил за ним, и через несколько мгновений укутавшимся парням удалось подобраться к библиотеке с задней стороны. До здания оставалось всего несколько чжанов, как окошко вдруг начало трястись. Оба брата замерли на месте и настороженно переглянулись. «Че?» — в своей манере спросил Синьши. Но это че тут же заглушил странный стук — громкий звук падения чьего-то тела на землю. Хуа Юн раздвинул складки простыни и сощурил глаза, всматриваясь в бездыханное нечто, облаченное в лишь ночную сорочку. Из окна тут же вылетела женская обувь, и юноше вдруг удалось разглядеть в руках этого «нечто» фиолетовый веер. Демон содрогнулся. Его мозг резко перестал работать, и ноги понесли юношу вперед. — Куда…?! — зашипел где-то позади Хуа Фенг, но до его брата эти слова дошли пустым, слабым звоном. Хуа Юн не обернулся. Демон был уже на полпути к библиотеке, как выпавшая вдруг вскинула свою голову и уставилась безжизненным взглядом куда-то вверх. По ее лицу медленно скатились две капли: одна была едва заметной и прозрачной, другая алой и густой. Они, медленно сползая вдоль подбородка, нарочно встретились друг с другом и соединились в одно целое. Хуа Юн застыл в смятении. Из замешательства его тут же вывел ужасный вопль меча. Юношу словно ударило грозой. Он опомнился и, снимая со своей головы белую ткань, снова бросился к небожительнице. Демон вытянул руку вперед и со всей силы метнул простыню в почти раздетую девушку. Ткань со свистом пролетела в воздухе и медленно опустилась на незваную гостью. Белые складки тут же окрасились красным. «Эй, кажется, у нее сломан нос!» — раздался верещащий голос Синьши. Хуа Фенг быстро подбежал к брату, скидывая свою простыню на плечи, словно накидку, и презрительно усмехнулся: — Наконец-то мы ее нашли. Хуа Юн злобно цокнул языком. Присутствие Хуа Фенга становилось все более и более раздражающим. — Заткнись, — огрызнулся юноша, который почему-то принял слова, обращенные к богине с грубостью, на свой счет. Демон наклонился к белой простыне и заметил, как часть, окрашенная кровью, начинает намокать. «Плачет». — догадался он и вслух отрешенно, на самом деле смущенно, выпалил: — Сколько тебе понадобится, чтобы прийти в нормальное состояние? Простыня резко вздрогнула. Из-под ткани тихо раздалось всего три слова: — Я в порядке. Хуа Фенг насмешливо закачал головой. Хуа Юн лишь вздохнул. «Как ты нос умудрилась разбить? Где твоя одежда? (в этот самый момент сверху, прямиком на небожительницу, из окна спланировало фиолетовое ханьфу) Что ты там делала? Тебя допрашивали? Чэн Джеминг тебя видел?» — бесчисленное количество вопросов разом осыпалось на бледную, гудящую от пережитых приключений голову, медленно покачивающуюся под просторной и тонкой тканью. Ши Венлинг попыталась ответить мечу, но по ужасному, гортанному хрипу, раздавшемуся перед тем, как богиня раскрыла рот, стало понятно, что Повелитель Ветра пока не в состоянии ни здраво рассуждать, ни уж тем более гнаться за Хуэй Ми Дже. Хуа Юн сморщил губы и разочаровано свел брови над глазами. Ему от чего-то вдруг стала противна небожительница, и он, сам не ожидая того от себя, на мгновение возненавидел это жалкое, бесшумно всхлипывающее существо под простыней. В чем была причина? В ее слабости? В ее тонком, залитым болью голосе? В темно-красных, оседающих на белых складках, засыхающих разводах? А может все из-за дурацких вопросов, резко заданных Синьши не из-за того, что их надо было задать, а из-за того, что их нельзя было не задать? Или вся причина в мелкой, но довольно противной дрожи в его собственных руках? Или все же в презрительном, высокомерном взгляде его брата, тешащегося собственным превосходством — демон не мог сказать точно. Между ним и Ши Венлинг разом пролегла первоначальная пропасть. Они словно отмотали время вспять, очутившись на зеленой полянке разделяемые золотым роем крылатых созданий, оборвали за один вздох все то, что им удалось построить за время их знакомства. Они отказались друг от друга — они обвязали себя острыми узами долга перед родными, друзьями и своими мирами, и теперь не могли подобраться друг к другу, не уколовшись собственной верой и обязательствами перед всеми, за кого они взяли ответственность, выступив против коварного плана Ордена. И хотя ни один, ни другая не успели толком ничего объяснить друг другу, каждый из них почувствовал, что произошло. Каждый из них ощутил, что их эмоции слабеют, а связь неминуемо обрывается под тяжелым натиском чужих жизней. И ей и ему вдруг, резко, неожиданно пришло в голову, что каждому придется встать на свой путь, расцепив руки союза, на котором до этого и только на котором держались все отношения и взаимодействия между ними, но также на котором должно было все это, что держалось, расцепиться, разрушиться и разойтись. Почему? Как? Кто будет виноват? Они не знали. Но они прекрасно понимали, отчетливо чувствовали, что отдаление между ними произойдет в ближайшее время и что, если не сделать этого сейчас, будет намного хуже, намного больнее. И эта боль, мерзкая, отвратительная и не щадящая сердец обоих, одинаково смогла отразиться в каждом — она просияла кровавой слезой на теплой щеке Ши Венлинг и вместе с тем запульсировала бешеной мигренью и сумасшедшей нервозностью в голове Хуа Юна. Ей понадобилось чуть меньше времени, чем сгорание палочки для благовоний. Небожительница, одетая в свое потрепанное, но все еще роскошное ханьфу, тихо перескочила через побитого Хуа Фенгом до судорог демонического стражника, беспокойно оглядываясь на своего союзника. Под ее носом слабо выступала бледно-розовая полоска, тянувшаяся от ноздрей до подбородка, глаза богини слегка припухли и потускнели. Хуа Юн с напускным безразличием отвел взгляд в сторону. Отчего-то смотреть в душу Ши Венлинг, а невозможно было этого не делать, когда она скользила своим открытым взглядом по его лицу, оголяя перед демоном свое божественное сердце и чувства, становилось для юноши все тяжелее с каждым разом. Повелитель Ветра своей честностью медленно, ненавязчиво проникала в голову демона, незаметно оседая в его подсознании. Раз! И она уже вошла в его жизнь. Два! И она стала для него врагом. Три! Теперь она его союзница, а ведь это еще только начало! Четыре! Она протягивает ему руку. Пять! Ее смех раздается в его ушах. Шесть! Он боится ее потерять. Семь! И он понимает, что пора остановиться… «Мне кажется, или между вами двумя что-то произошло?» — осторожно влез в голову демона меч. Хуа Юн отрицательно закачал головой, обходя стонущего от боли бедолагу — одного из подчиненных генерала Чэна –, и краем глаза взглянул на шедших впереди. Хуа Фенг, щелкая пальцами, задумчиво уставился вперед и, не обращая внимания ни на брата, ни на богиню, по-видимому, продумывал план дальнейших действий. С того момента, как он выложил все, о чем ему довелось узнать, брату, прошло немало времени, однако Хуа Фенг оставался равнодушным и, казалось, совсем незаинтересованным в выполнении своего условия сделки. Его безразличие с одной стороны было необходимым, но с другой пугало и беспокоило Хуа Юна. Юноша никак не мог понять, что же задумал его брат, задумал ли он что-то вообще или просто издевался над членом семьи, испытывая терпение своего злейшего врага, как это происходило обычно. Ши Венлинг, повернувшись спиной к демону, молча стояла, опасливо озираясь по сторонам и растирая небольшие ссадины на руках, полученные ей при падении. Повелитель Ветра не стала ничего рассказывать в присутствии Хуа Фенга, но Хуа Юн догадывался, что ей определенно есть чем поделиться с ним и с Синьши. Что-то скованное было в ее движениях. Небожительница то опускала плечи, то поднимала руки, хватаясь за голову, то стучала веером по лицу. Ее дерганные движения дали юноше четко понять, что богиня постоянно, мысленно отступала назад, возвращаясь к определенному воспоминанию или событию, произошедшему в прошлом. Девушка что-то тихо бурчала себе под нос, словно бранила себя за совершенные ошибки, слова и действия, которые в ее понимании были неуместны, неправильны в тот момент. Что это был за момент демон не мог понять, но ему почему-то казалось, что все мысли богини были заняты произошедшим в библиотеке. Убедившись, что ни Ши Венлинг, ни Хуа Фенг не обращали на него внимания, а уж тем более не слышали того, что сказал меч, Хуа Юн присел рядом с валяющимся на земле стражником и тихо, стараясь сделать вид, будто он злорадствует над униженным и поверженным демоном, ответил оружию: — Разве? Я вот не заметил, когда этот ублюдок перестал высокомерно задирать свой нос и насмехаться над каждым моим действием. Послышался недовольный вздох. «Я не о твоем брате говорил, идиот». Хуа Юн сжал брови у переносицы и угрюмо покосился на меч. Юношу бесило, что, несмотря на свое легкомыслие, излишнюю болтливость и взбалмошность, Синьши всегда подмечал, если что-то шло не так, и попадал в самую суть проблемы. За простотой, грубостью, глупостью и агрессией, которыми можно было вырисовать поверхностный образ меча, скрывались другие, более глубинные и значимые качества. Например, сопереживание нуждающимся в помощи, безмерное чувство справедливости и смышленость — все это было неотъемлемой частью этого бранящегося как человек, временами безумного и вспыльчивого, но по-настоящему верного оружия. Верность — именно эту черту характера демон ценил и лелеял в упрямом союзнике, нет, не в союзнике — в друге. Юноша не представлял более своей жизни без Синьши, этого веселого балбеса, как мысленно называл товарища Хуа Юн. «Что? Нечего сказать?!» — победоносно воскликнул меч, которому доставляло удовольствие, когда последнее слово оставалось за ним. Демон возмущенно фыркнул и поднялся на ноги. — Не понимаю, о чем ты… — но он так и не успел договорить. Хуа Фенг довольно громко, так, чтобы его слышала и небожительница, и демон, и меч, и важно, чтобы показать свое превосходство, а может просто чтобы в очередной раз побесить брата, заявил: — Действуем быстро. Чэн Джеминг сейчас разбирается с Хуа Се и, наверное, с Пей Айминь. — демон перевел взгляд на богиню, ожидая подтверждения своих слов. Повелитель Ветра кивнула, и Хуа Юн удивился тому, как мало времени понадобилось ей, чтобы прийти в себя и сосредоточиться на деле. Хуа Фенг продолжил: — Насколько я понял, вам троим — Ши Венлинг резко обернулась на Хуа Юна, ошарашено впиваясь в него, а затем и в Синьши своими лучистыми глазами. Демон закачал головой, говоря богине, что все так и должно быть. Повелитель Ветра сощурилась и с недоверием уставилась на самопровозглашенного «командира». Спокойствие союзника в отношении собственного брата лишь усилило ее подозрения, — понадобилось что-то в логове нашего дорого генерала. Так вот, сейчас — самое подходящее время, чтобы войти в дом старика без приглашения и при этом остаться незамеченными. Демон остановился и вдруг улыбнулся. Хитрый оскал заплясал азартными красками на его лице. — Надеюсь, когда мы украдем, уничтожим или разговорим это что-то, даже не догадываюсь, что вы собрались делать во дворце генерала Чэна, мне наконец-то объяснят, какого черта уважаемая богиня, — Хуа Юн тихо кашлянул на слове уважаемая, и Ши Венлинг смерила его грозным взглядом. Непонятно, что разозлило ее больше: насмешка союзника или тот факт, что его брат теперь тоже был втянут в дело. Хуа Фенг вопросительно выгнул бровь, но продолжил: — и мой дорогой, любимый братец, сын непревзойденного демона, шастают вдвоем по Призрачному Городу. Хотя, как я подозреваю, это не первая ваша совместная вылазка. Сколько вы сотрудничаете? День? Неделю? Две? Нет. Оставьте! — отмахнулся он, когда богиня и демон одновременно раскрыли рот. — Не хочу знать такие подробности. Хуа Фенг показательно развернулся и снова вгляделся в мрачный пейзаж огромного дворца, возвышающегося огромной глыбой над головами всех присутствующих. На лице Хуа Юна возникла тень улыбки. Величественный черный дворец остался все таким же гадким и несуразным, каким видел его юноша не так давно. По всему периметру резиденции красовались высокие, худые демоны. Их лица были искривлены в злобных и черствых гримасах, а длинные на первый взгляд, но не щуплые ноги уверенно поднимались вверх и вниз, ловко скользя вокруг здания. Нечисть свирепо кружила над «гнездом» своего хозяина, словно дикий ястреб, пытающийся настигнуть свою добычу. Хуа Юн обиженно цокнул языком. Конечно, генерал Чэн, по настоянию Ордена, усилил охрану своего дворца после того, как Черный узнал о вмешательстве юноши в их дела, и особенно после того, как Хуэй Ми Дже был доставлен в Призрачный Город. — Жестокий, — неожиданно, но уверенно выпалил демон. Две пары глаз уставились на него непонимающе, и юноша закатил глаза, поясняя: — Их ранг. Вряд ли бы Чэн Джеминг поставил демонов ранга злой для охраны. — И? — надменно спросил Хуа Фенг. — Не поверю, чтобы мой брат, достигший положения Зеленого Фонаря, побоялся сразиться с нечистью рангом ниже. — А затем насмешливо, всплеснув руками, прибавил: — Как жаль! Видимо, ты перенял не самые лучшие черты характера своего нежного окружения. Демон постарался выделить интонацией слово «нежного» так, что сразу стало понятно, о ком он говорит. Ши Венлинг, которую тоже вдруг ни с того, ни с сего ввязали в разговор, да еще и оскорбили (впервые не за ее божественный статус, а за то, что она была девушкой), нахмурилась еще сильнее. Хуа Юн гордо закатил глаза, показывая брату, что этот внезапный, но ожидаемый укол никак его не задел. «Он точно за нас?» — вдруг раздалось в голове юноши, и демон взглянул на богиню, которая, по выражению ее лица, уже довольно долго пилила союзника своим серьезным взглядом. — «Я так понимаю, хотя твой брат знает о Синьши, догадывается о том, что генерал Чэн — злодей, а ты, вернее, мы ему противостоим, он еще не до конца осознает, что происходит, а также не знает об Ордене и о его планах на наш мир?» «Не беспокойся, неудачница». — заверил Повелителя Ветра Хуа Юн. — «Ты совершенно права. Хуа Фенг не в курсе, что Чэн Джеминг заодно с небожителями, пытающимися погубить три мира и стать их властителями. Не знаю, как этому идиоту вообще удалось что-то узнать… Хотя и подозреваю, что враг сам мог натолкнуть его на свой след по невнимательности. Генерал Чэн, как и многие другие демоны, считают, что мой брат — покорный и замкнутый мальчишка, которому суждено править Призрачным Городом после отца». Ши Венлинг тихо усмехнулась. Морщинки на ее лбу разгладились, и недовольство девушки пропало. На первый взгляд могло показаться, что небожительница перестала волноваться и с подозрением относиться к новому союзнику. Однако Хуа Юн, проведший в обществе девушки не мало времени и не мало битв, за которые ему стали понятны и предсказуемы многие из ее эмоций и манер поведения, все же уловил напряжение, исходящее от нее. Лицо Повелителя Ветра, все потрепанное и испачканное в ссадинах и мелких царапинках, было насторожено, а сама богиня, хоть и смотрела в глаза Хуа Юну, осторожно и незаметно поглядывала в сторону Хуа Фенга опасливым взглядом. Демон тяжело сглотнул. Иногда ему казалось, что он чувствовал ее даже больше, чем она чувствовала себя сама. «Да уж,» — с едва уловимой насмешкой, в которой больше слышалась задетая гордость, чем превосходство, произнесла она, — «знали бы они, что вместо послушной марионетки и достойного правителя получат высокомерного и заносчивого юнца, собирающегося сорвать их планы, да к тому же еще и острого на язык, сразу бы передумали и лопнули от досады». Хуа Юн удивленно повел бровями. «А ты, оказывается, можешь быть довольно язвительной, нежное окружение. Почему же тогда не осадила брата — у тебя была отличная возможность, чтобы поставить его на место. Побоялась выглядеть глупо на его фоне его высочества я высокомерный гаденыш?» — Я случайно не мешаю? Или вы вдруг решили, что вас троих хватит, чтобы незаметно пробраться к генералу и, при не очень удачном исходе событий, дать отпор? Юноша развернулся к брату и обвел его фигуру любопытным взглядом. Глаза Хуа Фенга опасно сверкнули, предупреждая брата, чтобы тот не вздумал с ним играть. Хуа Юн самодовольно облизал губы. Иногда ему в голову приходили довольно глупые идеи. Нет. Не иногда. «Что?» — строго и скорее возмущенно спросила Ши Венлинг, когда заметила, что юноша косится в ее сторону. «Давай поспорим?» Ответ не заставил себя ждать. «На что?» Хуа Юн изумленно моргнул и уже в открытую покосился на Повелителя Ветра под яростное бурчание брата. Божественная неудачница, та гордая и правильная зазнайка, которую он знал, ответила бы по-другому. Нет — она сказала бы «нет». Прошлая Ши Венлинг посмотрела бы на него с подозрением и неохотно стала бы выпытывать из него сведения о споре и его причине. Она бы осуждающе покачала головой и фыркнула: «Опять задумал что-то безумное и глупое, идиот». «На что спорим?» — повторила вопрос богиня, и демон понял, что он не ослышался. «На желание. Любое желание». — смущенно ответил юноша, уверенный в том, что небожительница откажется сразу, как только услышит, что ей предстоит сделать. –"Сможешь ответить на подколы моего брата? Если у тебя получится осадить его так, чтобы не только заткнуть его, но и удивить нас с Синьши, то можешь попросить у меня все, что пожелаешь, а если нет, то…». Она перебила его, не дослушав до конца: «Идет». Хуа Юн окинул ее взглядом: «кто ты такая и что ты сделала с настоящей божественной неудачницей». Юноша уже начал сомневаться реальна ли эта небожительница или это все проказы его брата, которому уже удалось ввести демона в заблуждение. — Закончили? — сиплым голосом спросил Хуа Фенг, заметивший, как демон и богиня перестали переглядываться между собой. — Что ж… Я ведь могу сейчас развернуться и уйти, оставив вас двоих на произвол судьбы. — тут демон со своим привычным, созданным для насмешек, угроз и унижений выражением воскликнул: — Ой! Точно. Мне ведь еще надо будет зайти в библиотеку к любимому братцу! Боюсь, что я нечаянно могу намекнуть генералу Чэну о том, что творится в его дворце. — а затем надменно усмехнулся и прорычал: — Или вы вдруг решили, что я буду слепо бегать за вами, как глупый щенок? Хуа Юн поддался вперед. Нет. Это уже переходило все границы. Однако он не успел сделать и шага, как перед ним, разделив братьев, откуда ни возьмись, возникла Повелитель Ветра. Спина богини была расправлена и слегка напряжена. Видно было, что небожительница настроена решительно. — О, нет. Не решили. Зато благодаря твоим словами, мы кое-что поняли. Ты боишься. — спокойно закачала головой Ши Венлинг. Ее голос, на удивление, был равномерным. Обычно девушка была взволнована, робка и покорна, когда кто-то из божеств осуждал ее или скрыто насмехался над ней. — Верно. Ты боишься. И поэтому переходишь на угрозы, пытаешься заставить нас сомневаться в своих силах и чувствовать твое превосходство — опасаешься, что твой слабый братец, сраженный окружением нежного и беззащитного цветочка, и сам этот нежненький цветочек бросят тебя или солгут, оставив без ответов на твои многочисленные вопросы. Так мы и правда слабаки, как ты пытаешься заставить нас думать, или все-таки представляем для тебя опасность? Неужели великий сын непревзойденного демона с императорской короной на голове замялся перед уважаемой, но беспомощной богиней и глупым братом? Ты не донесешь на нас. Синьши одобряюще присвистнул, Хуа Юн, уставший от потрясений, вызванных внезапной переменной характера союзницы, тупо захлопал глазами, Хуа Фенг прищурился и выгнул бровь. На его лице нарисовался злобный оскал. Повелитель Ветра попала в самую точку. — Хуа Фенг, ты не донесешь на нас. — уже ласковее, умоляя, обратилась к нему богиня, — Сейчас в мире творятся страшные вещи как на Небесах и на земле, так и среди демонов. Ты можешь пытаться играть с нами, морочить голову и угрожать до бесконечности. Но не думай, что при таком исходе тебе удастся получить ответы на все твои вопросы. Ши Венлинг отступила влево и направилась в узкую улочку между крохотными лавочками, тщетно пытающимися закрыть собой массивное черное логово противника. Дойдя до одного из прилавков, набитого всякой демонической дрянью по типу свиных глаз, птичьих клювов и т.п., небожительница обернулась и скользящим, наполненным печалью взглядом позвала за собой демонов. Хуа Юн обернулся на брата. На лице Хуа Фенга читалось открытое недовольство и темными красками играла неподдельная неприязнь. Его губы были плотно сжаты. Казалось, он пытается заставить себя промолчать — буйная натура и гордость юноши отчаянно боролись с желанием узнать правду, понять, что происходит, и предотвратить возможную угрозу. Хуа Юн знал, что его брату не столько любопытно, сколько необходимо знать о происходящем. И хотя, по мнению самого юноши, Хуа Фенг был тем еще подлецом, демон чувствовал, что его родственником движет желание помочь родным, в особенности их демоническому отцу. Для Хуа Фенга, несмотря на его тяжелое и высокомерное поведение, семья была всем, и он был готов пойти на что угодно ради спасения дорогих ему людей, а ведь таких было всего трое: Хуа Чен, Се Лянь, Хуа Се и все. И все. Хуа Юн качнул головой брату и, вытащив Синьши, двинулся к богине. Через мгновение юноша услышал за собой шаги. Решился. Демон улыбнулся краешками губ. И как только Повелителю Ветра удалось успокоить его брата? Черт. А ведь теперь юноша должен был исполнить любую ее прихоть. Хуа Юн искренне надеялся, что девушка не заставит его отказаться в ее присутствии от бранных слов или, еще хуже, подчинятся девичьим капризам. Тем более он уже наплел Пей Кай Хун о том, что будет ходить за не хвостиком. Конечно, юноша не собирался прислуживать божественной ребятне, однако в случае с небожительницей он уже не мог отвертеться. Ши Венлинг, заметившая, что демоны наконец-то соизволили ее догнать, с твердостью во взгляде кивнула им и с подозрением посмотрела на Хуа Фенга, спрашивая его взглядом, понял ли демон ее посыл. Тот в ответ сморщил нос и губы. — Ну и какой у нас план, бесстрашные? — с иронической ноткой спросил демон, не отрывая взгляда от богини и заявляя ей глазами, что его от нее тошнит почти так же, как и от брата. — Поделитесь хотя бы, за чем или за кем мы пришли? — Наша цель — демон, — холодно ответил Хуа Юн, сузив глаза. Демонических охранников, как заметил юноша, только прибавилось. — Его зовут Хуэй Ми Дже. Надеюсь, это имя тебе о чем-то говорит? — Издеваешься? Этот демон — любимая зверушка нашего дядюшки. Ци Жун, эта жалкая и языкастая тварь, жить без него не может. Хуэй Ми Дже — свирепый демон, которого, когда он еще был человеком, лишили глаз. Этот прихвостень Зеленого Фонаря совершенно бесполезен — вечно сидит молча в стороне и бормочет себе под нос что-то невнятное. Однажды я столкнулся с ним. Пришлось вступить в бой. Сначала я был насторожен и аккуратен: не решался напасть на него первым. Но стоило мне провести первую атаку, как Хуэй Ми Дже без единого звука выронил меч и кинулся к моим ногам. Он схватился за мою лодыжку и поднял свои ужасные пустые глазницы на меня, умоляя остановиться. Разумеется, я не стал тратить силы на это ничтожество. Не знаю, почему этот демон так важен дяде и для чего он понадобился генералу. Может этот мертвый неудачник хранит какой-то секрет? Хуа Юн нахмурился. Как так вышло, что Ци Жун заявлял совсем другое? Зеленый Фонарь нарекал демона своим самым сильным и могучим союзником. Юноша поднял голову и поймал на себе обеспокоенный взгляд Ши Венлинг. «Хуэй Ми Дже не так прост, как может показаться на первый взгляд», — говорили ее встревоженные глаза. Демон озадаченно качнул головой, соглашаясь с небожительницей. «Этот демон, который вдруг понадобился абсолютно всем,» — раздался сосредоточенный голос Синьши, –"так же, как и я с дочерью генерала Пея, нужен Ордену для совершения некоего ритуала, который в свою очередь позволит врагу подчинить чужую энергию и расправиться с любым, кто встанет на пути Синего Журавля. Возможно, Хуэй Ми Дже и догадливая божественная девчонка, подружка Повелителя Ветра, как-то связаны между собой». «Или же имеют схожие, если не одинаковые, способности,» — мысленно выдвинул предположение Хуа Юн, а вслух произнес: — Неважно: слаб Хуэй Ми Дже или силен; главное — быть начеку и войти во дворец незаметно, по возможности не применяя силу. — пламенное чувство вновь наполнило юношу. Азарт охоты плавно разлился по демоническому телу, с бешеной скоростью отдавая в голову парня. Хуа Юн ухмыльнулся. Да. Он этого ждал с нетерпением, сгорая от скучных, сухих божественных разговоров и условностей. — Я уже наносил визит генералу Чэну — мне известно расположение его кабинета, а также черного хода — кухни, где для генерала готовят настоящие изыски много развязных и любящих женское общество демонических поваров… Хуа Юн с насмешкой, сверкая горящими глазами, перевел взгляд на Ши Венлинг. Небожительница напряженно захлопала глазами и сделала шаг назад. Повелитель Ветра достала веер и гордо замахала им у своего лица в знак протеста и отказа. — Да ладно тебе! — скрестил руки на груди Хуа Фенг, у которого теперь появился второй неприятель, а самое главное еще одна жертва для издевательств и подколов. — Притворишься красавицей чансань… в твоем случае ободранной красавицей… Закатишь скандал — придумай что-нибудь душераздирающее и драматичное — и уговоришь демонов впустить тебя. Затем, когда демоны отвлекутся, тихо выскользнешь из кухни. Хуа Юн подтвердил слова брата кивком. Небожительница впилась в юношу его любимым взглядом, в котором одновременно читалась ненависть, осуждение, восстание, упрек и что-то еще. Эта новая эмоция была незнакома демону. Она тонкой вуалью осела на лице девушки, заплясав на ее губах нежеланием и сомнением. Грустный, щенячий взгляд отразился тенью в глазах Повелителя Ветра. Ши Венлинг испытывающе заглянула в лицо демона, пытаясь найти там хоть что-то. Хуа Юн вздрогнул и отпрянул, опустив свои глаза вниз. Бродить толпой возле поместья — не самая лучшая идея, а для того, чтобы тихо и удачно проникнуть во дворец разъединение было обязательным. Внутри демона неприятно кольнуло. Одна невинная девушка среди толпы извращенных мерзавцев — что из этого могло выйти хорошего? Юноша сжал кулаки и вздохнул, собирая волю в кулак, чтобы возразить собственному же плану, как из тонкого, изогнувшегося печальной линией рта послышался вялый голос: — Они не поверят. На мне одеяния богини, да и к тому же я выгляжу слишком хорошо для подобного места. Глаза Повелителя Ветра печально осмотрели демонов. — Поверят, — возразил Хуа Фенг и указал рукой на лавку напротив. Рядом с огромными, зелеными и вонючими кусками плоти, непонятной еды и питья красовались роскошные наряды, которые носило большинство демониц. Эти узкие и довольно открытые ханьфу были бордовых и черных цветов. Хуа Юн всмотрелся в лицо Ши Венлинг. И хотя в глазах девушки читалось отчаяние, он, на удивление, было спокойно. Юноша сразу же понял, что за этот день небожительнице довелось испытать немало постыдных вещей. Ему вдруг стало искренне жаль ее. Хуа Фенг продолжил: — насчет второго можешь не переживать. Скажи, что тебя вызвал к себе генерал. Тогда тебе не только поверят, но и не тронут. Кто будет в здравом уме уводить любовницу своего хозяина? Ши Венлинг обреченно выдохнула. А затем резко повернулась к Хуа Юну и протянула ем руку. Юноша непонимающе склонил голову на бок. — Меч. — уверенно и четко сказала она. — Мы ведь договаривались. Хуа Юн растерянно потер лицо. Да уж. С Синьши расставаться не хотелось, но демон понимал, что с Повелителем Ветра его бесценный друг, за которым отчаянно охотиться Орден, будет в большей безопасности, чем с ним самим. «Помни, — раздался женский голос у него в голове, — Черный, хоть и не выдал меня, все еще может быть на стороне Ордена. Нельзя сбрасывать его со счетов». «Ура! Это свершилось!» — во весь голос завопил Синьши, когда демон вложил его в чужие руки. Юноша недовольно фыркнул, Ши Венлинг осторожно погладила рукоять оружия, а Хуа Фенг, единственный, кто не слышал голоса оружия, громко цокнул, почувствовав, что что-то происходит и он снова не может понять что.

***

Хуа Юн быстрым скачком беззвучно приземлился за спиной одного из охранников. Вражеский демон не успел и сделать вздоха, как его с силой толкнули в спину и шею. Нечисть тихо застонала и пластом упала на тело своего сослуживца. Хуа Фенг с презрением хмыкнул, оттащил нечисть в сторону, спрятав их за углом, и, проводив Хуа Юн, открывающего одно из окон, внимательным взглядом, направился за ним. Нечисть, с виду представлявшаяся лазутчикам грозной и непобедимой, на деле оказалась не такой уж и могучей. И, наверняка, даже не дотягивала до ранга «жестокий». Как только демоны проникли в здание, они тут же оказались в узком и темном коридоре. Тьма была настолько кромешна и всепоглощающа, что братья в одно мгновение, растворяясь в ней, потеряли друг друга. Хуа Юн шаркнул ногой. Мрак полностью окутал его фигуру и затуманил разум, заставляя мысли хаотично путаться между собой, а самого юношу уступать непроглядной темноте. Она тянула его куда-то вниз, сковывала дыхание и хохотала мертвым завыванием грозной тишины. Она кружила над ним, убивая его рассудок и способность здраво рассуждать. Демон уже готов был громко выругаться, как рядом с его ухом раздалось тихое: — Перестань трепыхаться. Я здесь. Хуа Юн нервно прикусил губу. Демон завертел головой вокруг, стараясь привыкнуть к бесподобным узам черноты, чтобы начать ориентироваться в пространстве, но все его усилия были напрасны. Мгла, словно потешаясь над юношей, нарочно еще больше сгущалась и темнела с каждым мгновением. Где-то рядом донеслось скромное: «Черт!», и Хуа Юн догадался, что его брат уже успел напороться на что-то и упасть. Демон обернулся и потянулся в темноту, пытаясь нащупать руку Хуа Фенга. Тук. Хуа Юн вздрогнул и уставился испуганными глазами в противоположную сторону. Юноша настороженно схватился за пояс, а потом вдруг вспомнил о том, что отдал свой меч небожительнице, и с досады начал проклинать все и всех, существующих на этом свете. — Прекрати. — строго скомандовал Хуа Фенг. Его голос, сталью разливаясь среди гнетущего затишья и удушающей черни, прозвучал совсем не так серьезно и бесстрашно, как представлял себе его хозяин. — Хочешь, чтобы нас заметили? Или ты вдруг решил еще сильнее доказать мне, каким ты стал ничтоже… Тук. И скрип половиц, ворвавшийся в пустой коридор незваным гостем, тем самым, который вдруг оборвал взбешенного братом (а может собственным страхом) демона. Хуа Фенг поднялся и качнулся на ногах, но за брата не зацепился и даже, наоборот, сделал несколько шагов от него назад. Хуа Юн прищурился, тщательнее вглядываясь туда, откуда доносился страшный звук. Раз, два, три — тишина. Демон делает шаг вперед. В его ушах гулом просвистывает шипение Хуа Фенга и ругательства, посылаемые родственником, чтобы остановить глупого, самонадеянного брата. Четыре, пять, шесть — тишина. Хуа Юн чувствует каждое свое движение, каждый свой вздох. Где-то позади от отчаяния и злости стонет знакомый голос, но он тут же тонет в трепещущем, гудящем ощущении, плавно подкатывающем в голову. Семь, восемь, девять — тишина. Демон скользит по ночной глади бесконечного коридора, словно дикий кот, подбирающийся осторожными прыжками к собственной добыче. Гремит затишье, раздается мерная, но угрожающая мелодия гнусного молчания. И наконец — десять. Тук! Хуа Юн резко сморщил лицо, жмуря глаза и искривляя рот. В лицо юноши вдруг цепкими искрами хлынул яркий алый свет горящей свечи. Демон вытянул руку вперед, словно надеясь защитить таким образом свое зрение от жестоких и беспощадных лепестков пламени. Кровавый свет пронзительно зашипел, отступая назад и как бы уступая парню. Как только кровожадное свечение стало меньше и перестало слепить глаза, Хуа Юн медленно опустил руку. Перед ним была странное, изувеченное и местами пробитое до костей огромное, сухое, серое тело. Юноша поднял голову и широко раскрыл глаза. Над Хуа Юном нависло бледное, безжизненное лицо с облепившими его черными, подобными водорослям волосами. Демон поднял взгляд еще выше. Черные, как сама тьма, глаза юноши встретились с пустыми глазницам. Губы Хуэй Ми Дже растянулись в насмешливой ухмылке. — Неужели вы пришли за мной?