Демисезон

      Слава не любил социальных домашних животных.       По его мнению они занимали слишком много человеческого жизненного пространства. Прекрасным примером тому служил Джордж — и в прямом, и в переносном смысле.       Джорджу дули в задницу с самого щенячества, так что повадками он не сильно отличался от Артура. Благо, после того как Слава на прогулке дал пёсику вкусить грязные прелести настоящей собачьей жизни и с головой занырнуть в лужу, Вероника резко ограничила их общение.       Тем не менее, избалованное хрюкающее создание всё равно вошло в статус странной декорации, на фоне которой разворачивался семейный цирк — Слава нашёл в нём стрёмную метафору. Их жизнь тоже была шумной, бестолковой и годами страдала от хронических и конструктивно неизлечимых болячек.       Было бы здорово, будь Вероника любительницей лягушек или каких-нибудь маленьких ящериц. Или рыбок. Их Слава ценил хотя бы как объекты наблюдения за запертой в кубик природой.       Собственно поэтому внезапно обнаруженный кубик природы в доме Бажена, моментально сбил его воинственный настрой:       — У тебя есть животное?!       Слава остановился в центре коридора, усиленно моргая в попытке разогнать мираж — в углу недоступной комнаты ему мерещился маленький симпатичный террариум, погружённый в уютный полумрак.       В ответ на его крик откуда-то из глубин зала донёсся натянутый вздох.       — Есть.       — Можно посмотреть?       Это был хороший предлог. Вполне себе рабочий предлог, чтобы заглянуть туда, куда соваться не положено. Вот, дорогой арестант, ваша комфортабельная камера с запасными шортами, кухонька, туалетик с ванной, а самое интересное место — извольте не посещать?       Слава всё равно посетил бы. Позже. Вопрос только с разрешения или без.       — Эм… — протянул он, встревоженный долгой паузой. — Ладно, извини.       — Нет… нет, заходи.       В голосе Бажена прозвучало что-то вроде опасения, но Слава не очень-то горел желанием вытягивать из него уверенное согласие.       Только перешагнув порог, он понял, что совершил непоправимую ошибку. Заглядывая в огород соседа будь готов найти вместо разбитой лужайки ровные ряды со спелыми арбузами и розами сантори аплоз — и где потом будет твоё самолюбие и спокойствие?       Зал, в котором обосновался Бажен, был намного больше одиночной сине-полицейской камеры Славика. Наверняка тут имела место перепланировка — по российским канонам многовато квадратных метров на одну комнату. Невзрачный цвет стен не особо будоражил художественный вкус, зато остальное очень даже впечатляло. Или скорее… поражало. Сражало. Наповал.       Во-первых, слева стоял здоровый телик и три игровых приставки, плюс, стеллаж с дисками, книгами и пока неопознаваемой коллекцией то ли сериалов, то ли фильмов.       Во-вторых, напротив примостился офигенный диван ядовито-фиолетового цвета, на котором во всё это богатство можно было рубиться даже большой компанией.       В-третьих, в террариуме обитал не какой-нибудь безобидный хамелеончик или геккон — в углу стеклянного храма подозрительно спокойно сидел жирный, мать его за ногу, паук. Птицеед. Размером с ладонь.       — Да ты издеваешься, — спустя долгую немую минуту выдохнул Слава.       Бажен смотрел на него с таким напряжением, будто был готов в любой момент применить табельное оружие против психически нестабильного слона в посудной лавке.       Слава попытался изобразить невпечатлённого туриста.       — Как его зовут?       — Паркур.       — Типа Питер Паркур?       Бажен дёрнул уголком чуть обветренных губ.       — Ещё варианты будут?       Слава осторожно приблизился к стеклянному паучьему дому. Господин Паркур сидел недвижимо, пялясь в подпространство малюсенькими чёрными глазками. Пушистый, сегментарный, с симпатичными белыми полосками на лапках.       — Его же зовут так не потому, что он… прыгает… да?..       — Хочешь узнать наверняка?       Отодвинувшись от Паркура на безопасное расстояние, Слава выпал из образа и неверяще осмотрелся. Взгляд зацепился за знакомую форму букв на одном из дисков.       «Стартрек».       — Серьёзно?!       — Что?       — Ты любишь Стартрек?       — Ну да. Сериал — люблю.       В глазах Бажена заиграло-заплескалось что-то настолько живое, что даже их серо-голубой цвет, обычно нейтральный, стал на пару тонов ярче.       — Новая версия слишком идеальная, — добавил он. — Люблю плохие спецэффекты.       — Почему у тебя есть паук?.. — Слава был готов рвать волосы на голове. Интересно, кто-нибудь вообще умирал от разрыва шаблона? — И эти коллекционки?!       — Потому что полицейские тоже люди, например?       Он смеялся. Да, определённо, смеялся — на лице сияла улыбка. В уголках глаз засели стрелочки веселья. Напряжение ушло, оставив после себя лёгкую дымку неловкости.       Видимо, чтобы добить Славу окончательно он показал безупречный вулканский салют «живи долго и процветай».       Сцена тянулась и тянулась, пока Слава не почувствовал слабость в ногах. Это был какой-то сюр — он ожидал чего угодно, но только не того, что у него с Баженом внезапно найдётся что-то общее…       Разве полицейские после тридцати не должны смотреть всякие русские сериалы про служебных собак, ходить на выставки дубинок и оружия, по выходным нарезать круги на полигоне и протирать штаны в тире, иногда залетая в бар, чтобы выпить виски со льдом в стрёмной кожаной куртке?!       По крайней мере Бажен казался именно таким, когда сидел в участке в своей тёмной выглаженной форме с фальшивой приклеенной улыбкой.       — Кстати, я хотел прояснить один важный момент, — Бажен вдруг переключился на строгий тон. — Я не забирал у тебя телефон, потому что со вчерашнего дня звонки с него отслеживаются. Я буду их прослушивать. Если позвонит кто-то подозрительный — не сбрасывай и сообщай сразу.       — Прослушивать? Это ещё зачем?       — Чтобы исключить возможность шантажа. Если звонок от незнакомого человека поступит ночью, обязательно разбуди меня.       Отрезвляющее получилось заявление.       Только Славе показалось, что с Баженом есть о чём поговорить, как он быстренько напомнил, кем они друг для друга являются. Ну и что, собственно, что у него тут целая игровая, а-ля пятьдесят оттенков геймера, и коллекционки, и паук, это не сближало их ни на миллиметр. Сыночек начальника… ты под прицелом. Ты под присмотром. Не расслабляйся.       Пока Слава погружался в воронку неприятных эмоций, Бажен взял с рабочего стола ноутбук.       — Держи.       Он протянул его на вытянутых руках, как будто боясь подойти слишком близко. Славе этого хватило, чтобы вернуться на тропу холодной войны — и он тоже не горел желанием нарушать дистанцию.       — Доступ в инет есть?       — Нет.       — То есть я даже в соцсети не могу зайти?       — Зайди с телефона.       Слава сам не понял, с чего именно вспыхнул — с чудесной новости о прослушивании, с его тона или с того, как быстро всё вернулось на круги своя.       — Тебя бы так хрен пойми куда закинуть, — раздражённо бросил он. — Под крылышко к скрытному придурку, которого ты терпеть не можешь.       Бажен на глупую провокацию не повёлся.       — Долго это не продлится, — напомнил он.       Раздражение холодными щупальцами сжало горло. Обдав Бажена и паука полным презрения взглядом, Слава развернулся и почти бегом покинул место, которое на миллисекунду поколебало его уверенность в том, что эти несколько дней могут быть не так уж сильно похожи на Ад.       Вернувшись в выделенную ему комнату, он бросил ноут на матрас, дрожащими руками схватил телефон и набрал Ковалёва.       — Ты чего, второй раз? — весело отозвался тот.       — Слушай, ну я уже не могу без подробностей…       Пока они обсуждали задницу Дениса, Слава прижался лбом к оконному стеклу и засмотрелся на дом напротив — уже смеркалось, и силуэты в окнах стали различимы. Как же он сейчас завидовал им, этим силуэтам.       Они жили свою жизнь, дом-работа, учёба-дом, магазины и отдыхи. И всё у них было отлично, и никаких капканов полицейских будней.       Никаких блядских дней сурка.       Вон там, на площадке детская качелька — он сидел на такой же часами, дожидаясь, когда отец всё-таки заберёт его домой. Богдан Константинович ведь такой занятой человек, ему надо спасать жизни, и каждый день полон опасностей! Каждый день полон опасностей, каждый день полон опасностей, каждый хренов день…       Оглядывайся, бери с собой баллончик, обращай внимание на подозрительных людей, не ходи через парки, не подходи к подозрительным машинам. Не разговаривай с незнакомцами.       Ты никуда не пойдёшь, ты вообще знаешь, сколько всякой дряни там продают, будь осторожен, будь осторожен, будь осторожен…       Ах, с Артуром? Хорошо.       Слава закашлялся, вспомнив про свою простудную легенду.       — Слушай… — хрипло протянул он в паузу между Витюшиными откровениями. — А ты не против, если я тебе один отрывок почитаю?.. Он прям про вас. Мне так понравилось!       Витя против не был. Он собирался куда-то ехать, так что по пути мог послушать его сиплое бормотание.       Слава поставил телефон на громкую связь и полез в свои драгоценные закладки.       Время для золотой коллекции главного пейринга Стартрека, господин полицейский.