Твои алые губы

— С твоей настойчивостью, у меня нет права на отказ, да? — Сказал Феликс удерживая зрительный контакт с Хëнджином, который всё ещё касался его лица. — Ну раз ты согласен, то я отпускаю тебя и жду вечером в 20:00 у входа в галерею, дресс-код без ограничений. — ответил художник, нежно взял Феликса за руку и легко коснулся губами тыльной стороны ладони. — Если хочешь, можешь взять гитару, я буду только рад. От смущения Феликс едва помнил как сложил гитару в чехол, переоделся и вернулся домой. Бабочки в животе устроили дискотеку, а сердце пустилось вскачь. Ещё ни один парень не вёл себя с Феликсом так романтично, обычно их интересовала только интимная сторона отношений, они были зациклены на этом и вели себя как полные эгоисты. Последние отношения разбили Феликсу сердце так, что он решил больше ни с кем не встречаться. Его бывшего все звали Крис, хотя его настоящим корейским именем было Бан Чан, он был не очень высоким, но крупным и мускулистым. Чан заботился о Феликсе, иногда даже выслушивал его переживания и пытался поддержать, но только когда у них был секс, в остальное время его просто не было в жизни Феликса, потому что он слишком много работал. Примерно через год таких отношений, когда Ликс уже сильно к нему привязался, Бан Чан пригласил его в кафе. Наивный Феликс очень обрадовался, надеясь, что всё изменится и их отношения теперь будут больше походить на нормальные. Как же он ошибался. В кафе Крис сообщил ему, что влюбился в другого парня, своего коллегу, а к Феликсу он испытывает скорее дружеские чувства, чем романтические и предложил остаться друзьями. Музыкант согласился, но естественно друзьями стать у них не вышло, с тех пор они почти не общались. "Сколько времени прошло с расставания? Около года. Чувствую-ли я что-то к Крису? Уже нет. Нравится-ли мне Хëнджин? Пока не уверен, но мне хочется ему довериться" - думал Феликс, лёжа на своей старой скрипучей кровати. Немного отдохнув, он сходил в душ, привёл в порядок волосы и побрился. Наряд для свидания он подбирал особенно тщательно, помня как изысканно и элегантно был одет Хëнджин. Он остановил свой выбор на простой белой рубашке, чёрных скинни джинсах и чёрных высоких конверсах с белой подошвой. Он понимал, что выглядит просто, но эта простота ему шла. Часы показывали семь часов вечера, надев кожаную куртку и закинув гитару на плечо, Ликс направился к галерее. По пути он решил заглянуть в цветочный магазин, чтобы не приходить с пустыми руками, и купил одну единственную тëмно-красную розу, она напомнила ему блеск в глазах Хвана, а шипы были такими же колючими, как его взгляд. В 19:58 Феликс стоял у дверей галереи.

***

После того как дверь за Феликсом закрылась, Хëнджину потребовалось минут 10 чтобы осознать произошедшее. Он был счастлив, вальсировал с портретом Феликса по мастерской, пока не споткнулся и упал, чуть не порвав холст, это привело его в чувство. Он понимал, что для подготовки идеального свидания ему нужно время и помощь лучшего друга не помешала бы, а на часах было уже 16:05. Это означало, что на подготовку у него меньше четырёх часов. Первым делом Хëнджин вернулся к себе в квартиру и привёл себя в порядок. Его квартира находилась в том же доме, что и галерея с мастерской, это был двухэтажный просторный пентхаус. Его квартира походила скорее на оранжерею, чем на место, где живут люди. На всех горизонтальных поверхностях стояли вазы с различным цветами, к потолку были подвешены кашпо из которых свисали лианы причудливых растений. Всё вокруг утопало в зелени и ярких красках распускающихся бутонов. Хëнджин не собирался долго задерживаться здесь, он быстро прошёл в гардеробную с огромным количеством брендовой одежды, обуви и украшений. Он выбрал элегантный чёрный костюм, подчёркивающий его идеальную фигуру. Уложил смоляные волосы и сделал макияж, подчёркивающий его выразительные глаза. Около пяти часов вечера он уже стоял у двери Хана Джисона и барабанил в неё со всей силы, казалось ещё немного и там образуется вмятина. Дверь распахнулась, на пороге стоял молодой парень, похожий на бельчонка, с добродушным красивым лицом и растрепанными волосами. — Какие люди! Давно не виделись! — искренне обрадовался Хан, увидев своего лучшего друга. Хëнджин протиснулся мимо Джисона в квартиру и уселся на диван, закинув ногу на ногу. — Во первых, кто разрешал тебе брать мои вещи из мастерской? Ещё раз увижу, что у меня пропали вещи - убью, и ты знаешь, я не шучу... — Да ладно тебе, бро, я же собирался их вернуть, - перебил художника друг. — Не перебивай, у меня нет на это времени. Во вторых, мне нужна твоя помощь. Пожалуйста не спрашивай зачем и прочее, я всё расскажу когда будет время. Хан посерьезнел и внимательно слушал, когда дело касалось его друга он хоть и дурачился, но всегда был готов на всё ради Хëнджина. — Мне нужно, чтобы ты выбрал лучшие блюда на твой вкус и заказал ужин на двоих ко мне на вечер. — Хёнджин сказал это быстро, будто за ним кто-то гнался. Дело в том, что большую часть времени Хёнджин проводил за работой в мастерской и частенько забывал поесть, если бы не Джисон, он скорее всего умер бы от голода и обезвоживания. И как же удачно сложилось, что Хван дружил с одним из лучших ресторанных критиков Франции. Хан Джисон обожал еду во всех её проявлениях и формах, он знал все рестораны и кафе Парижа. — Можешь хотя бы уточнить с кем ужин и по какому поводу, мне так будет проще определиться с выбором. — Попросил Хан. Хëнджин тяжело вздохнул, закатил глаза, но не промолчал: — Это парень, я не знаю, он мне понравился если можно это так назвать. Знаю я его один день, и да, это свидание. Не ори только. Глаза Хана расширились и заблестели, рот расплылся в широкой, но хитрой улыбке. — Раз это такое ответственное мероприятие, то я, пожалуй, поработаю на нём вашим личным официантом. — Хан, нет! — Ну Хëнджин-а, пожалуйста, я буду хорошо себя вести, ты даже не заметишь меня. — Джисон умоляюще смотрел на художника снизу вверх, сложив губки бантиком и хлопая длинными ресницами. Хван закатил глаза и запустил руку в волосы, он не знал как далеко зайдёт свидание и уж тем более не хотел пока знакомить Феликса со своим другом. — Делай вид будто не знаешь меня и исчезни сразу как я скажу. — Согласился Хëнджин. Хан обрадовался, он несколько раз поблагодарил друга и сказал что сделает всё на высшем уровне, на этом они и разошлись, ведь Хëнджину ещё многое предстояло подготовить.

***

Хëнджин открыл дверь галереи ровно в 20:00. — Здравствуй, - сказал художник и подал Феликсу руку. Этот жест был таким нежным и открытым, что парень растерялся, его щеки усыпанные веснушками покраснели, он протянул руку в ответ. И снова это нежное касание пухлыми губами костяшек пальцев, но на этот раз после поцелуя Хëнджин так и не отпустил его и потянул за собой в помещение. Сердце Феликса подпрыгнуло и видимо решило остаться у него где-то в голове, заглушая своим стуком все мысли и звуки. Зайдя в галерею, Феликс вспомнил, что он не с пустыми руками и протянул брюнету розу. — Почему-то подумал о тебе, когда увидел её. – Сказал блондин с щеками цвета этой розы. — Приятно знать что ты думаешь обо мне. Спасибо, ты угадал с подарком, я очень люблю цветы. — взяв розу Хëнджин случайно уколол палец об один из шипов, выступила маленькая капелька крови. — Ох, прости, нужно обработать ранку и заклеить, у меня в сумке должен быть пластырь. — Заволновался Феликс. — Не нужно, всё хорошо, — с этими словами художник слизнул кровь с пальца, — шипы это их защита, жаль правда, что по неосторожности о них могут пораниться те, кто не желает им зла. С людьми тоже самое. — Наверное ты прав… — Задумался музыкант. — Идëм, мне ещё многое нужно тебе показать, ведь сегодня галерея работает только для тебя. От глаз Хëнджина конечно же не укрылось желание Феликса рассмотреть все картины в первый их визит в галерею, поэтому он решил провести экскурсию по постоянной экспозиции, но совершенно особенную. Основной свет в помещениях был выключен, работало только освещение вокруг самих произведений искусства, на полу лепестками роз была выстлана дорога их следования, а по бокам от неё стояли аккуратные рядки ароматических свечей. Атмосфера была волшебной, Феликсу казалось что это магический сон. Хëнджин сразу предупредил, что в этой галерее собраны картины лишь неизвестных художников, но хоть их создатели и неизвестны, история у этих произведений всё же имеется. Художник рассказывал про каждую картину так, будто если и не написал её сам, то как минимум лично знал автора, у каждой картины была своя тайна, а Хëнджин знал их все. Дорога из лепестков привела к запертой двери. Хван парой изящных движений отпер её, за ней тоже оказалась лестница, более крутая и менее красивая чем так, которая вела в мастерскую, но она так же как и вся галерея была украшена лепестками и свечами. Поднявшись на самый верх они очутились на крыше здания, здесь как и в квартире Хёнджина было много цветов. Художник провёл Феликса к краю крыши, откуда открывался прекрасный вид на вечерний Париж, здесь для них уже был накрыт стол. Старший галантно отодвинул стул и посадил своего спутника, затем сел сам. К ним подошёл симпатичный официант и представился: — Добрый вечер, меня зовут Хан Джисон, сегодня я буду вас обслуживать. Молодые люди поприветствовали его в ответ. В руках Хан держал ведро с шампанским, он установил его на специальную подставку рядом со столом, достал бутылку и показал её. Это была самая красивая бутылка с алкоголем, которую Фелуксу приходилось видеть, на ней были выгравированы белые анемоны с золотыми стебельками и изящная белая надпись Perrier Jouet Belle Epoque. Официант накрыл горлышко салфеткой, открутил проволоку и, держа её под небольшим наклоном, откупорил бутылку. Затем он наполнил бокалы пенящейся жидкостью. — Через минуту принесу закуски и салаты. — сказал Хан и удалился. — Ого, я никогда не был в ресторанах, это так смущает. — Признался Феликс. — Никогда не поздно начать. Просто расслабься и скоро привыкнешь. А пока, расскажи мне о себе. — Мягким тоном произнёс Хëнджин. — Я даже не знаю, что сказать, то что мне 25, ты уже знаешь, раз видел мои документы, а вот я не знаю сколько тебе. — Мне 26 — задумчиво сказал Хван, играя жидкостью в бокале и отпивая один глоток. Хан принёсший салаты усмехнулся. — Я сказал что-то смешное? — холодно спросил Хëнджин и посмотрел на официанта ледяным пронизывающим взглядом. Феликс физически ощутил напряжение в воздухе и снова ему показалось, что глаза его спутника сверкают алым пламенем, но, к величайшему удивлению музыканта, Джисон совершенно спокойным и не дрожащим голосом ответил: — Просто интересно, как вы в таком молодом возрасте всего добились, ещё и без родителей? — спросил Хан, улыбаясь своей обезоруживающей улыбкой. В эту минуту Хëнджин проклял тот момент, когда разрешил ему присутствовать здесь. — Мне повезло. А вот Вам, кажется не следует влезать в чужие разговоры, это может плохо закончиться. — Салат очень вкусный, правда? — попытался перевести тему Феликс. — Я ещё не попробовал, но выглядит правда вкусно. — К счастью, Хëнджин понимал, что сейчас не место и не время убивать Хана, поэтому поддержал музыканта. — Помнишь, ты заметил мой акцент? Я на самом деле действительно родился не здесь и живу в Париже только пару лет. Я родился в Австралии, закончил там школу, поступил в университет, но потом кое-что случилось, учёбу пришлось бросить и я переехал сюда. — Рассказал Феликс. — О том что случилось, я так понимаю, ты пока не хочешь говорить, поэтому теперь расскажу я. — Сказал Хëнджин, а Феликс поблагодарил его, потому что обычно парни начинали расспрашивать его до тех пор, пока не добивались своего. — Я тоже родился не здесь, а в Корее, но достаточно давно переехал сюда, поэтому у меня нет акцента. В юном возрасте я лишился своей семьи и сбежал в Париж на последние деньги, сначала я скитался и брался за любую работу. В свободное время я рисовал на выброшенных газетах или листовках, потому что на бумагу не было денег, однажды меня заметил один пожилой художник, он увидел во мне талант и обучил всему что знал. Потом меня признали как художника и картины стали продаваться за большие деньги, благодаря этому я исполнил его мечту, которая стала и моей тоже – открыл эту галерею. К сожалению до этого момента он не дожил. Так что мне действительно просто повезло. — Закончил свой рассказ Хëнджин. Хан как раз во время принёс горячие блюда. Это были стейки прожарки медиум с кровью, мясо было нежнейшим и таяло во рту. Уже на этом моменте Феликс решил, что это самый вкусный ужин, который он когда-либо ел, но потом принесли десерт – брауни с клубникой и шариком ванильного мороженого, Феликс оказался в раю. Хëнджин кивнул Джисону и поблагодарил, тот понял жест своего друга и через 5 минут уже был на пути домой. После ужина, они пересели на скамейку, которую оплетали стебли красивого вьющегося растения, и ещё долго разговаривали обо всём на свете, Хëнджин рассказывал про свои выставки, Феликс про то как учился в школе и университете, потом он достал гитару и начал играть мелодии разных песен, и, припомнив слова Хёнджина о музыке, некоторые классические произведения. Художник же наконец-то позволил себе расслабиться, он откинулся назад, прикрыл глаза и просто наслаждался. Феликсу было очень хорошо, он давно не проводил с кем-то время так душевно, ему вспомнилась песня Эда Ширана и он решил спеть её. Give me love like her, 'Cause lately I've been waking up alone. Paint spotted tear drops on my shirt, Told you I'd let them go, And i'll fight my corner, Maybe tonight I'll call ya, After my blood turns into alcohol, No i just wanna hold ya, Give a little time to me, we'll burn this out, We'll play hide and seek, to turn this around, All i want is the taste that your lips allow, My my, my my oh give me love Хëнджин открыл глаза, сердце его бешено билось, а пульс стучал в висках, голос Феликса творил с ним что-то невероятное, теперь он просто не мог оторвать от него глаз, он рассматривал его прикрытые веки, пухлые губы, веснушки на маленьком носике и под глазами, пальцы перебирающие струны, руки с выступающими венами, ничего не могло укрыться от его взгляда. Хëнджин знал, что вечер подходил к концу и скоро Феликсу нужно было бы идти, но он не хотел его отпускать. Допев, музыкант повернулся к художнику и улыбнулся счастливой улыбкой. — Люблю эту песню, она прекрасна. — Сказал Феликс. — Прекрасна как и ты сам… — сказал Хëнджин и протянул руку к щеке Феликса. Тот сначала отпрянул, но потом, увидев нежный взгляд художника, замер. Он провёл пальцем по щеке и убрал маленькую тëмную ресничку, показал её Феликсу и произнёс: — Загадай желание. Феликс загадал, но не сказал вслух, ведь сейчас больше всего на свете он хотел, чтобы этот вечер не заканчивался. Хван улыбнулся, взял блондина за руку, посмотрел в глаза и тихим голосом прошептал: «Останься со мной».