Твои алые губы

Феликс снова не смог отказать Хëнджину, но на этот раз он сам хотел остаться. — Чем займёмся? — самым непринуждённым тоном спросил Феликс, пытаясь скрыть волнение. — Даже не знаю, можем сидеть здесь всю ночь и любоваться звёздами, а можем пойти в мастерскую и включить какой-нибудь фильм на проекторе. Выбирай. — ответил Хëнджин. — Давай ещё немного посидим здесь, а потом пойдëм вовнутрь. — сказав это Феликс опустил свою голову на плечо старшего. Ночь достаточно скоро вступила в свои права, на улице стемнело и похолодало, блондина начала пробирать мелкая дрожь. Хëнджин заметил это и предложил: — Идём в мастерскую? Ты совсем замёрз. Поднявшись, он взял Феликса за руку и повёл его в уже достаточно хорошо знакомое помещение. В мастерской они сразу поднялись на площадку, где стояла кровать. Оттуда с помощью пульта Хëнджин опустил глухие ставни и экран проектора. В огромном помещении стало очень темно, работал только светильник на прикроватной тумбочке, он освещал мягким светом половину лица художника, его черты были божественно правильными, Феликс любовался и не мог оторвать глаз. — Я почти не смотрю кино, выбирай ты, — сказал Хëнджин и передал пульт музыканту. — Ох, я даже не знаю, может хоть жанр подскажешь? — Раз уж у нас свидание, то пусть это будет что-то романтичное, согласен? — Да, кажется я знаю, что включить. - С этими словами Феликс набрал в строке поиска название фильма — "Дождливый день в Нью-Йорке". Они вместе устроились на кровати. Феликсу очень хотелось почувствовать тепло Хëнджина на себе, он был совсем рядом, но музыкант держал себя в руках, ведь это их первое свидание и они даже не пара, а это просто встреча, чтобы получше узнать друг-друга. Лезть к чужому человеку с объятьями было бы странно и даже грубо, но какая-то неведомая сила притягивала Феликса к старшему. Для начала он слегка придвинулся поближе и положил голову на плечо Хёнджина, тот вроде не был против, в любом случае, вида не показал. Примерно через 10 минут художник перекинул руку за спину Феликса, приобняв его, сославшись на то, что рука совсем затекла и так будет удобнее. Феликсу действительно так было гораздо удобнее и, осмелев, он обнял брюнета и закинул на него ногу. Музыкант почти не обращал внимание на то, что происходило на экране, он прислушивался к сердцебиению Хёнджина, его смеху, который звонкой мелодией раздавался в мастерской, спокойному дыханию, медленно вздымающему грудь. Феликсу было хорошо, ведь он был очень тактильным человеком, а за время без отношений ему сильно не хватало таких объятий. Примерно на середине фильма Хёнджин понял, что Феликс уснул. Хван никогда не позволял едва знакомым людям влезать в его личное пространство, но с этим невысоким худеньким парнем, который спокойно посапывал у него на груди, всё было иначе. Ликс окончательно завладел сердцем Хёнджина, ему хотелось никогда не выпускать музыканта из кольца своих рук. Фильм закончился, а Феликс даже не думал просыпаться, художник нехотя встал, накрыв парня одеялом, его взгляд задержался на милом нахмурившемся личике блондина. "Он прекрасен, словно ангел" - подумал Хёнджин и поцеловал Феликса в макушку. Как бы его сердце не приказывало ему остаться, он решил не рисковать и лечь на диване. Уснуть у него не получалось ещё очень долго. Феликс проснулся ближе к утру. Он был укрыт одеялом, но лежал в кровати один, это немного расстроило его. Вокруг было темно, потому что ставни так и остались закрытыми, не смотря на это парень всё равно решил спуститься вниз и попить воды, а заодно найти Хёнджина. Он достаточно быстро обнаружил раковину и небольшой шкаф с посудой, рядом стоял маленький столик и пара стульев. Феликс взял стеклянный стакан, налил воды, немного отпил, прохладная жидкость приятно охладила горло. Вдруг, совсем рядом, из-за его спины раздался знакомый голос. — Доброе утро. Рановато ты... — не успел договорить Хёнджин из-за прервавшего его грохота. Феликс от неожиданности выпустил стакан из рук, тот с шумом упал на пол и разлетелся на множество больших и маленьких осколков. — Ох, ты меня напугал! Прости, пожалуйста, я сейчас всё соберу. — С этими словами Ликс стал складывать кусочки стекла в свою ладонь, от растерянности совершенно позабыв о технике безопасности. — Не стоит, я сам виноват. Ты не поранился? Давай, я помогу. — Хёнджин присел рядом и посмотрел в глаза блондина. Его волосы были растрёпаны, взгляд был немного мутным от сна, но даже спросонья он выглядел совершенным. От взгляда Хёнджина у Феликса побежали мурашки по всему телу, сердце забилось с бешеной скоростью, пульс стучал в висках. Осколки начали выпадать из маленькой ладошки, и Ликс машинально сжал её в кулак. Острое стекло прорезало нежную кожу, на пол упало несколько багровых капель. —Чёрт! Больно! — Феликс стряхнул стекло обратно на пол, но несколько кусочков остались в ране, парень сморщился, но быстро вынул их и сжал ладонь. — Тебе лучше уйти как можно быстрее. — Прохрипел Хёнджин не своим голосом и отшатнулся, упав и сбив собой несколько холстов. Феликс смотрел на него и не мог пошевелиться, глаза брюнета алым светом горели в темноте, из под его пухлых губ выглядывали белые клыки. — Хёнджин, что происходит? Тебе плохо? Я могу помочь? — Шептал Феликс, не веря своим глазам. В глубине души музыкант сразу понял, что происходит с художником и кто он на самом деле, но отказывался верить в это. Так ведь бывает только в кино и книгах, это невозможно. Вампиров не существует. Но Хёнджин, со своими глазами цвета крови и острыми клыками, забившийся в угол и будто сошедший с ума от вида крови, служил доказательством обратного. — Хёнджин, всё хорошо. Тебе нужна моя кровь? Можешь взять немного. Ты ведь сможешь остановиться? — не веря в то, что говорит, Феликс сделал несколько медленных шагов к Хёнджину, он подходил к нему как к загнанному в угол зверю, но страха почему-то почти не было. Чем ближе был блондин, тем больше ужаса было в алых глазах вампира. — Нет, пожалуйста, уходи пока не поздно. Я боюсь причинить тебе вред. Я боюсь убить тебя... — Дрожащим от напряжения голосом произнес Хёнджин, — я монстр, забудь обо мне, беги и никогда не возвращайся, прошу, пока не поздно. Боль от сказанных слов пронзила сердце вампира словно меч, он так сильно хотел всегда быть рядом с этим прекрасным юношей, но гораздо сильнее он хотел его защитить, и, в данный момент, наибольшей угрозой для Феликса был он сам. Хёнджин не учёл главного, его чувства были не односторонними. Ликс чувствовал, что Хван нуждается в нём, и не собирался никуда уходить. Подойдя совсем близко, музыкант опустился на колени и протянул окровавленную руку. Верхняя губа вампира дернулась, обнажив белоснежные зубы, в глазах не осталось ничего человеческого, там был только голод. Глядя в глаза Феликсу, он облизнул губы и припал ими к израненной ладони. Сначала Хёнджин провёл по ране языком, вызвав острую боль, которая почти сразу же уступила место новому, ни с чем не сравнимому ощущению. После нескольких небольших глотков сознание вернулось к вампиру и он отпрянул от руки Феликса. Блондин здоровой рукой убрал выбившуюся прядь тёмных волос со лба Хвана, нежно провёл подушечками пальцев по скуле, спустился к подбородку, взгляд его был прикован к таким желанным, пухлым губам, алым от его же крови.  Придержав Хёнджина за подбородок, Ликс придвинулся ближе и коснулся его губ своими. Поцелуй был нежным, почти невесомым, будто касание теплого летнего ветерка, но и его хватило, чтобы окончательно свести брюнета с ума. Он потерял остатки самообладания и перехватил инициативу. Джинни приоткрыл рот и нежно прикоснулся языком к чужим губам, будто спрашивая разрешения. Ликс впустил его, углубив поцелуй. Вампир ласкал его своим языком, иногда царапая острыми зубами раскрасневшиеся припухшие губы. Феликс с удовольствием отвечал на ласки, низко постанывая и прикусывая губы Хёнджина. Этот темноволосый парень сводил музыканта с ума своими поцелуями. Они смогли оторваться друг от друга только когда кончился воздух в их лёгких. Феликс взялся руками за край майки Хвана и поморщился от боли. Художник нежно взял Ликса за запястья. — Не всё сразу, мой ангел. Давай, для начала, вылечим твою руку. — Сказал Хёнджин и поцеловал обе ладони. — Держи руку раскрытой и ничего не бойся, будет не больно. Феликсу стало очень неловко, кровь прилила к лицу, усыпанные веснушками щёки покраснели, он опустил взгляд на свою руку. На раскрытой ладони виднелись несколько достаточно обильно кровоточащих глубоких порезов, рука ныла, боль доставляли даже небольшие движения. Глаза вампира к этому времени уже стали карими, но сейчас снова вспыхнули красным, он поднёс своё запястье ко рту и слегка прокусил его, из раны потекла тёмно-красная густая жидкость. Хёнджин капнул свою кровь на поврежденную руку и раны сразу же стали затягиваться, в конце концов исчезая без следа. Феликс наблюдал за этом чудом широко распахнутыми глазами, он больше не чувствовал боли, а ладонь была как новенькая. Парень нежно поцеловал Хёнджина в губы и поблагодарил. — Благодаришь меня за то, что я чуть не убил тебя? — Усмехнулся Хван, обнажив клыки. — Ты бы этого не сделал, мне так кажется. — Я бы не был так в этом уверен... — Поэтому ты выглядел таким напуганным? - Хёнджин встал, так и не ответив на вопрос. — Идём спать, у нас есть ещё пара часов до 8 утра. — сказал он и направился к дивану. — Хённи, давай ляжем вместе? — Робко предложил Феликс. Сердце брюнета пропустило удар и пустилось вскачь, ему безумно хотелось снова согревать объятьями своего милого ангела, но его безопасность была важнее. — Милое прозвище, но эта идея едва-ли не хуже, чем предложить мне свою кровь. — Ой, брось, что может случиться? — Дело в том, — признаться Хёнджину было почти так же сложно, как оторваться от губ Феликса пару минут назад, — мне почти каждую ночь снятся кошмары, вернее один и тот же кошмар, во сне я себя не контролирую и могу тебе навредить. — Мне тоже часто снятся кошмары из-за моего прошлого, обычно я засыпаю только со снотворным, но с тобой мне почему-то стало легче. Может всё-таки попробуем? — Ликс спросил это с такой надеждой в глаза, что сердце вампира всё же дрогнуло и оттеснило разум. — Ладно, только пообещай, что если поймёшь, что что-то происходит, ты сразу уйдешь из галереи и не вернёшься, пока я сам за тобой не приду. — Обещаю! — воскликнул Феликс, на всякий случай скрестив пальцы за спиной. Какое-то чувство внутри подсказывало блондину, что ему не нужно бояться Хёнджина.

***

Хан был уже совсем рядом с домом, когда почувствовал запах крови, который шёл из маленького проулка между домами, оттуда же доносился странный шум. Заглянув туда, Джисон увидел вампира кормящегося из шеи только что убитого им человека. – Эй, – крикнул Хан, — надеюсь, ты не забудешь убрать за собой! Это не твоя территория, а мне проблемы не нужны. Вампир медленно отпустил тело, оно тут же упало на землю как мешок с картошкой. Через секунду незнакомец уже прижимал Хани к стене, держа за горло. — В этом городе всё пренадлежит мне! И твоя жизнь в том числе! — прорычал он. — Ты очень сильно ошибаешься, если, конечно, ты не... О Боже, это же ты! В смысле Вы, извините, я Вас не узнал. — Прохрипел Джисон, всё ещё удерживаемый другим вампиром. — Да, я Ли Минхо. А ты, я пологаю, один из тех ничтожеств, которые не хотят вступать в наше сообщество? — У "ничтожества" есть имя, Хан Джисон, и, да, я не собираюсь вступать в Вашу бандитскую шайку, мне и одному прекрасно живётся. — Одному? Разве у тебя нет дружка-художника, который вечно торчит в своей галерее? Надо будет познакомиться с ним, Лео так сильно переживал за него, перед тем как я его убил. — Рассмеялся Минхо, внимательно рассматривая, как ужас охватывает Джисона. — Как жаль, что мне уже пора идти, но не переживай, мы ещё обязательно встретимся, Ханни. — Сказал Ли, провёл языком по щеке Хана и исчез в ночи шумного Парижа.