Твои алые губы

Захлопнув за собой дверь, Джисон сполз по ней вниз и уселся на полу. Парень взъерошил волосы рукой и откинулся назад, закрыв глаза, тяжело вздохнул. Недавняя встреча с Минхо тяготила его, мысли не давали ему покоя: "Как обо всём рассказать Хёнджину и нужно ли вообще это делать? Но судя по словам Ли, Хван в опасности. Да и вообще, что этот высокомерный придурок себе позволяет!? " Хан разделся и решил принять душ, чтобы смыть с себя мерзкие ощущения после неприятной встречи. Шея до сих пор немного болела, а щёки были пунцовыми, не понятно, то ли от смущения, то ли от злости. После душа он плюхнулся на свой любимый диван и попытался уснуть. Именно попытался, потому что как только он закрывал глаза, перед ним стоял Ли Минхо со своим злым, леденящим душу взглядом кошачьих глаз.

***

Хёнджин встал первым, уснуть у него так и не получилось, чего не скажешь о Феликсе, парень спал сном младенца, даже не думая просыпаться. Темноволосый перед тем как покинуть мастерскую позаботился о завтраке для музыканта, оставив его на столике внизу вместе с запиской, в которой просил дождаться его возвращения и никуда не уходить. По дороге к Хану, Хван заглянул в его любимую кондитерскую за свежими хрустящими круасанами на завтрак другу. Хёнджин долго барабанил в дверь квартиры, прежде чем ужасно помятый Джисон открыл ему. — Доброе утречко, — сказал Хван протягивая бумажный пакет с круасанами другу, — хреново выглядишь. Что-то случилось? — Ты сам-то себя в зеркало видел - выглядишь не лучше меня. — Огрызнулся парень. — Случилось, блять! Меня угораздило вчера нахамить Ли Минхо, шея до сих пор болит! Я думал, он меня прикончит! Больной какой-то! Хан не знал что делать с информацией про Лео и решил пока что благоразумно промолчать. — А что это у тебя уши и щеки красные? Запал на него?— Усмехнулся художник. — Блять, если бы ты сам с ним встретился, не подъебывал бы меня! А вообще, сам-то ты рановато от своего блонди сбежал или он от тебя? Ужин был идеален, так что накосячил ты. Признавайся, спугнул мальца? Теперь была очередь Хёнджина смущаться и краснеть, ведь Хан как всегда почти попал в цель. — Накосячил не то слово... Я самым тупым образом спалился. — В смысле? Спалился в чём? — не понимал Джисон, пережевывая круасан. — Он порезал руку находясь на слишком близком расстоянии, я просто не смог сдержаться... — тараторил Хёнджин. — Ты что укусил его!? — Завопил Хан. — Нет, всё было гораздо хуже... — Ты убил его!? —Да нет, же, придурок! Дай договорю! — прикрикнул Хван и продолжил.— Моя внешность изменилась, я отскочил от него как ошпаренный, снёс пол мастерской, но это не помогло. Я испугался, что не сдержусь и наврежу ему, напугаю. А он почти не испугался! Нет, пульс у него подскочил, конечно, но виду он не показал. Предложил мне свою кровь, будто каждый день вампиров видит! Я не знаю что мне делать... — Договорил парень и спрятал лицо в ладонях, хныкая от стыда. — Я даже не знаю, что тебе сказать. Могу предложить поставить тебе памятник, как главному лоху среди вампиров. — рассмеялся Джи. — Хани, тебе жить надоело? Так я это исправлю... — обиженно процедил Хёнджин сквозь зубы. — Да, ладно, я просто пошутил. А если серьезно, он сильно тебе нравится? Хван взъерошил свои смоляные волосы рукой и тяжело вздохнул. — Джи, ты даже не представляешь на сколько. Я влюбился как мальчишка, не могу ни о чём думать - в голове и в сердце только он. Хочу слышать его голос каждый день и каждую минуту, держать его маленькую ручку в своей, рисовать только его и прижимать его к себе по ночам... Я схожу с ума когда он рядом. — Мда, это диагноз. Раз всё так плохо, просто расскажи ему всё. — Ты так говоришь, будто это легко! — Он же доверился тебе, вот и ты доверься ему. Если ваши чувства взаимны, в чём я почти уверен, он не уйдёт. — С видом семейного психолога сказал Джисон. В такие моменты Хёнджин был благодарен судьбе за этого взбалмошного гиперактивного паренька с беличьими щёчками. Хвану всегда не хватало уверенности в себе, а у Хана её было хоть отбавляй, вот он и делился ей с другом. Старший прекрасно понимал, что без этого вампирёнка он бы не выжил, попал бы в какую-то передрягу и его убили или просто не выдержал бы одиночества и ушёл сам. Он был безмерно благодарен Джисону и заботился о нём как мог. — Ладно, разберусь, — вздохнул Хёнджин, — с Минхо-то что? Он тебе угрожал? — Сказал, что ещё обязательно встретимся... Напрягает, если честно. Не понятно что ему от нас надо... — главный враг Хана это его язык. Он даже не заметил как оговорился, к его несчастью Хван слушал внимательно. — От нас? — переспросил Хёнджин, почувствовав неладное, а Джисон покраснел как помидор и сморщил нос, — Джи, выкладывай! Он и про меня что-то сказал? — Он сказал, что очень хочет с тобой познакомиться... — промямлил Хан, теперь уже внимательно следя за своими словами. Он прекрасно понимал, если его друг узнает про смерть Лео от рук Ли, он захочет отомстить, а в драке против Минхо ему точно не победить. Парень сильно переживал за друга, и конечно же готов был сделать что угодно, чтобы избежать его смерти, поэтому он решил сначала во всём разобраться самостоятельно, даже если для этого придётся сблизиться с Ли Минхо. — Зачем я ему? Ладно, этого мы точно не узнаем, пока не встретимся с ним. А врага нужно знать в лицо, поэтому поищи про него информацию, сможешь? — вырвал Джисона из раздумий Хёнджин. —Да, я что-нибудь придумаю. — Ответил Хан, уже размышляя, как выманить Минхо и втереться к нему в доверие.

***

Феликс проснулся, почувствовав рядом с собой отсутствие мягкого теплого тела.  Открыв глаза, он понял что Хёнджина действительно нет в кровати. В животе не было и следа вчерашнего шикарного ужина, ему безумно хотелось есть. Парень встал, привёл себя в порядок и спустился вниз. В мастерской ничего не изменилось после произошедшего, только увидев осколки кружки, свою запекшуюся кровь на полу и разбросанные, опрокинутые холсты, Феликс наконец начал вспоминать. Воспоминания пробежались по телу толпой мурашек. — Хёнджин - вампир... Этого не может быть. Их не существует, пожалуйста, пусть это будет лишь сон! — Сказал Феликс, зажмурился и потёр глаза, в надежде, что он проснется и всё это исчезнет. К сожалению, открыв глаза, он обнаружил что ничего не изменилось, в этот же момент о себе напомнил его голодный организм. Блондин направился к импровизированной мини кухне, по дороге оценивая реальность недавних событий. На столике его ждал заботливо подготовленный завтрак и записка. Под клошем на тарелке лежал идеально приготовленный горячий бутерброд "Крок-Месье", а на бумаге ровным почерком были выведены пожелания доброго утра и просьба не покидать мастерскую до возвращения её хозяина. Феликс с удовольствием принялся за завтрак, параллельно открывая в телефоне браузер. Блондин осознал две вещи. Первое - он влюбился, окончательно и бесповоротно, иначе не кинулся бы целовать практически незнакомца на первом же свидании. Второе - предмет его воздыханий был вампиром, настоящим, мать его, вампиром! На ум тут же пришли "Сумерки", "Дракула" и прочие произведения где фигурировали существа, питающиеся человеческой кровью. Музыкант решил для начала поискать ответы в интернете, а потом уже думать своей головой, которая напрочь отказалась решать эту проблему. "Что делать если влюбился в вампира?" - напечатал Феликс в строке поиска. Интернет не выдал никаких дельных результатов - были лишь книги, фанфики, комиксы, фильмы и прочая бесполезная в данной ситуации чушь. Ликс уже доедал сендвич, когда раздался звук открывающейся двери. Парень встал и направился к двери. Хёнджин выглядел взволнованным, его красивые руки немного дрожали, закрывая за собой дверь. — Привет. Давно встал? — его красивый голос нарушил тишину мастерской. — Привет. Нет, минут тридцать назад, — волнение Хвана передалось Феликсу, он чтобы не выдавать себя скрестил руки на груди. — А ты куда ходил, если не секрет? — Я был у друга, мне нужен был его совет. — не стал врать Хёнджин. — Феликс, послушай... Если ты не хочешь здесь находится, иди, я не буду препятствовать, а все документы и деньги за работу отправлю почтой. В таком случае, я лишь хочу извиниться перед тобой. Но если ты останешься... Ты сделаешь меня самым счастливым на этой планете и я очень постараюсь тебе всё объяснить... — Художник говорил медленно, стараясь подобрать правильные слова. Феликс внимательно слушал, думая как ему поступить. Как бы неизвестность не пугала его, сердце кричало, что он должен остаться. Блондин сделал несколько шагов навстречу вампиру и, оказавшись совсем рядом, обвил крепкий торс Хёнджина своими руками, уткнулся в его грудь и прошептал: — Мне кажется, ты мне нравишься, Хёнджин, я останусь. — Ты тоже мне нравишься, Феликс. — Сказал Хван и, не веря своему счастью, прижал парня к себе, слушая его учащённое сердцебиение как музыку. Оторвавшись друг от друга, парни зашли в глубь помещения. — Какой разгром... Нужно убрать всё здесь. Можешь пойти наверх или... — Нет, я помогу! — перебил Хёнджина Феликс. — Ох, ладно, только прошу тебя, не трогай стекло на полу. Можешь расставить холсты. — А что, тебе не понравилась моя кровь? — усмехнулся Ликс. — Нет, Феликс. Ты даже не представляешь НАСКОЛЬКО она мне понравилась. — произнёс вампир, сверкнув красными глазами и улыбнувшись во все зубы, показав острые клыки. Феликса пробрала дрожь и сердце забилось чаще. — Надеюсь, теперь ты понял, что не стоит так шутить. — Да, прости, я, пожалуй, расставлю картины... Через пятнадцать минут, когда всё внизу было прибрано, парни поднялись наверх и устроились на кровати. — Ты голоден? Прогуляемся до кафе? — спросил Хёнджин Феликса, который уже хотел начать задавать вопросы — По дороге можешь спрашивать всё что угодно. — Если честно, немного. Куда пойдём? — Есть тут недалеко одно неплохое место. Как только они покинули галерею, у Ликса появилась куча вопросов, которые он без конца задавал Хвану, а тот терпеливо на них отвечал. Парни увлеченные разговором неспеша прогуливались по улицам Парижа. Вскоре они добрались до того самого кафе, о котором говорил Хёнджин. Они заняли маленький круглый столик у окна, к ним подошёл официант и спросил на французском готовы ли они сделать заказ. Феликс заказал вафли с клубникой и ванильным мороженым, а вампир попросил только кофе. — Почему ты ничего не взял? Ты не голоден? — Хван улыбнулся этому вопросу. — Обычная еда не приносит мне никакого чувства насыщения и, к тому же, вкус для меня имеют только вино, кофе и стейки с кровью. — О, так вот почему на свидании были стейки... — задумчиво произнес музыкант. — Да, именно так, но ты не стесняйся кушать при мне, я уже давно привык. Вафли источали невероятно аппетитный аромат и выглядели как на фотографии в меню, вид из окна открывался просто чудесный. Только сейчас Феликс понял что это то самое место, где они впервые встретились с Хёнджином, парню неверилось, что прошло всего несколько дней. Он уже так сильно привязался к этому красивому темноволосому художнику, будто знал его всю жизнь, сердце начинало биться чаще от одной мысли о нём. После обеда они решили ещё погулять и, в итоге, вернулись поздним вечером. Феликс снова уговорил Хвана лечь вместе, тот просто не мог ему отказать, когда увидел эти милые веснушки и обезоруживающую улыбку. Хёнджин проснулся глубокой ночью от того, что кто-то звал его и гладил влажное от пота лицо. — Прости, я сильно напугал тебя? — спросил Хван обеспокоенного Феликса. — Джинни, ты не должен извиняться за это. Всё хорошо, ты не напугал меня и ничего плохого не сделал, просто я беспокоюсь за тебя... — Ликс взял его руки в свои, будто пытаясь согреть, — Расскажешь, что тебе снилось? — Ты правда хочешь это знать? Это долгая история. — Да, и я хочу чтобы тебя стало легче. — Мне снится главный кошмар моей жизни - то как я стал вампиром и что сделал после этого. Я уже немного говорил о своей жизни, но рассказал не совсем всю правду. То что я родился в Корее это правда, но произошло это не 26 лет назад, а в 1785 году. Семья у нас была бедная, помимо меня было ещё пятеро детей, я был старшим. Отец нас практически не воспитывал, он только плодил детей, пил и сетовал на то, что родился крестьянином. В его оправдание могу сказать, что нам действительно оставалось только смириться с бедностью, жизнь не давала никаких шансов выбраться из грязи, почти не давала. В 1811 году отец примкнул к мятежу Хон Гйон Нэ, я не разделял взглядов отца, но у меня, как и у моих братьев не было выбора. Сначала мы добились неплохих успехов, но в итоге нас всё равно разбили. Мои братья один за другим погибли в боях, а меня, отца и мать с сёстрами взяли в плен, чтобы казнить как мятежников. То что творили эти нелюди, называющими себя воинами, с моими сёстрами и матерью, я никогда не забуду и не прощу себе. В день казни нас с завязанными глазами вывели в поле и поставили у края ямы, последнее что помню - это пронзившая меня со спины резкая сильная боль. Палач проткнул меня насквозь своим клинком, но он промахнулся, не убив меня мгновенно. Я был тем "везунчиком", который умирал медленной мучительной смертью, истекая кровью в яме среди трупов моих родных. Помню предсмертную лихорадку, лицо европейца перед глазами, тëплую багровую жидкость на своих губах, которая потом обожгла огнëм мои вены. Очнулся от сильной жажды, которая разрушала изнутри, я хотел пить, но не воды, а крови. Некоторые трупы были ещё совсем тëплыми и кровь их была свежа и притягательна. Я не смог устоять. Тогда я открыл что мои клыки стали длиннее и острее; зрение, слух и обоняние обострились; я стал сильнее, быстрее и ловчее. Насытившись, я решил отомстить за свою семью. Думаю, нет нужды описывать, что стало с тем отрядом бойцов, которые казнили нас. Их крики до сих пор мучают меня в кошмарных снах, хоть я и раскаялся, они не прекращаются, видимо таково моё наказание. После содеянного я сбежал из страны, подрабатывал на торговых судах, так и попал во Францию. Я влюбился в неё и не смог уплыть. Как я уже тебе говорил, я подрабатывал, а в свободное время рисовал на газетах и листовках, так меня заметил Лео. Я не сразу вспомнил его лицо, но через некоторое время, я понял, что он и был моим спасителем, подарившим мне бессмертие. Леонардо был невероятным и стал мне семьëй. — Постой, постой. Леонардо!? Да Винчи!? Он был вампиром?! — Да, именно он. Не удивляйся ты так, многие великие люди были вампирами, но об этом потом расскажу. Мы часто проводили время вместе, он учил меня всему что знал, а я всё равно всё делал по своему, этим я ему и нравился. Часто к нам захаживал Уилли. Ой, то есть Уильям Шекспир. Он вообще был интересным человеком, его человеческой фантазии хватало не на многое, а вот стихи он слагал великолепно, но когда он стал вампиром у него появился дар. Он видел будущее конкретных людей, которых либо знал, либо узнал бы в будущем. Со временем самые интересные истории он записывал и издал. Встретив меня, он завопил, обращаясь к Лео: " Это он! Это Ромео! ". Так я узнал, что история моей жизни это  Шекспировская "Ромео и Джульетта". Уилли всегда предупреждал, что его видения не точны и лишь мы определяем обстоятельства и конечный итог. Но я давно смирился, что любовь убьёт меня. Как бы хорошо нам не было вместе, всему приходит конец, сначала ушëл Уилли. Он оставил нам записку с прощанием, первую рукопись "Ромео и Джульетты" и больше мы о нём ничего не слышали. Лео же убил очередной юнец, которого он пожалел и обратил. Слишком добрый был старик. Ни имени, ни лица его я не знаю, поэтому и отмстить не смог. С тех пор я один. Вернее, не совсем. Не так давно я спас Джисона, пьян был и сентиментален. Его пырнул какой-то урод в подворотне и я не смог пройти мимо его добрых умоляющих глаз. Я хотел исцелить его, но рана оказались слишком тяжёлой и Хан стал вампиром. Он стал лучиком света в моей одинокой жизни. — Это тот официант? — Да, но вообще он один из лучших ресторанных критиков в городе и мой лучший друг. — Ты же говорил, что вы не чувствуете вкус еды? Какой тогда из него критик? — У Хани есть особенность, он видимо так любил еду, что не смог от неё отказаться. Он чувствует вкус, но не насыщается человеческой едой, а кровь необходимая для его жизни не вкусна для него. Они ещё долго болтали о жизни Хёнджина, но Феликс по прежнему почти ничего не говорил о своей. Они говорили пока блондин не уснул и Хван ещё долго грел его в своих объятьях до самого утра.